Текст книги "Три желания для рыбки (СИ)"
Автор книги: Лаванда Май
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)
Глава 22. Гости
Михаил
Сегодняшний день полон сюрпризов. С утра, на пять минут раньше моего будильника, вдруг неожиданно написал Тимофей с вопросом можно ли ко мне на выходные приехать. Спросонья я беззвучно рассмеялся. Я лежал в постели и гадал, с чего бы это. Два месяца прошло с тех пор, как видел малого в последний раз. Ну, пусть приезжает. А днём ещё и Лина попросила о ночлеге. Может, к вечеру ещё кто попросится в гости? Можно поспорить на что угодно: я пользуюсь успехом. Точнее: моя квартира. Это напомнило мне о Антоне с его вечными спорами обо всём.
– Давай поспорим на то, что союз Беляевой и Пожарского не протянет до конца декабря? – веселился Хомяков буквально сегодня во время наматывания кругов на физкультуре.
– Во-первых, я просил больше не дразнить меня, – на ходу довольно ощутимо толкаю его в плечо, заставив запнуться. – Во-вторых, спорить с тобой больше давно никто не хочет.
– Так, а причём здесь ты? – пыхтя от бега, толкает меня в ответ. – Я про тебя вообще никак в этом споре не говорю. И ответь: почему это со мной спорить никто не хочет?
– Сам знаешь.
– Потому что выигрываю всегда? – его тон слишком самодоволен.
– Корона не жмёт? – провожу ладонью по слегка влажному от физической нагрузки лбу.
– В этом споре я бы тоже выиграл. Вот увидишь.
Окончательно разозлившись на него, смолчал, понимая, что слова, роящиеся у меня в голове, никак не хотят складываться в правильные и бесстрастные фразы. Я был бы рад такому исходу, но что с того? Спорить с другом на эту тему всё равно не буду.
А затем и случилась эта пара философии, на которой Беляева смогла меня удивить даже ещё больше, чем Тимофей с утра. Вот что за день сегодня такой? Подозрительно весёлый я становлюсь из-за всего этого. Хотя и кольнуло беспокойство: чего это с этими двумя произошло? Особенно меня волнует Лина. Почему она обратилась с такой просьбой именно ко мне, а не к своему Бутчу? Если он её обидел, то я вмиг забуду о своём намерении не вмешиваться в их отношения – за такое не жалко и кулаки разбить. Но когда я уже второй раз написал в её тетради «Точно всё в порядке?», Беляева в ответ утвердительно кивнула и одними губами прошептала: «Да». Настаивать далее не стал. Всё равно ещё целый вечер и ночь впереди… И утро… Хорошо всё-таки, что малой приезжает сегодня, а то я бы точно не справился один на один с Линой в одной квартире.
Домой сегодня мчался быстрей обычного. Место, скажу прямо, мало приятное. Я должен успеть навести хоть какой-то порядок в квартире до момента приезда подруги. Для малого бы не старался, а вот она будет у меня впервые. Не хотелось бы, чтобы её первый приход ко мне вызвал ужас и желание перекреститься. Всего час, и вся посуда помыта, пол блестит, кровать заправлена, разбросанная одежда прибрана в шкаф. Теперь не так и страшно и болотом не обзовёшь. Беляева звонит мне ещё через полчаса: «Мих, минут через пять буду у твоего подъезда!». Встретил, беспардонно стянул и забрал с её плеч небольшой рюкзачок со всем необходимым для ночёвки вне дома, открыл перед ней дверь, пригласил внутрь. Она стоит, озирается по сторонам, хмыкает и кивает каким-то своим мыслям.
– Тоже двухкомнатная, – говорит она, и я понимаю о чём она только что думала.
– А я не говорил разве? – спрашиваю, аккуратно ставя её рюкзак на пол.
– Может и говорил, но я не помню.
– Ну, вот. Теперь своими глазами видишь, что тесно нам троим не будет. Я с родителями здесь жил в детстве. Конечно, в однокомнатной нам было бы трудно, а тут уже и малой на подходе был. Но он здесь пожить не успел – переехали из города ещё до его рождения.
– Понятно, – она снова кивает, принимаясь снимать с себя куртку и шапку. Я не отстаю.
Куда мне отставать? Я настолько в тонусе сегодня, что даже тортик купить успел, заскочив в магазин по пути домой. Словно праздник какой случился. Антон бы точно высмеял, и получил бы от меня за это. За непонятливость. Надо почаще его по поводу Анны Ивановны доставать – глядишь и веселиться за мой счёт желание потеряет. От тортика, кстати, Лина не отказывается и мы успеваем быстренько попить чай. Я время от времени поглядываю на часы в телефоне, чтобы вовремя выехать встречать младшего братца, но всё остальное время мой взгляд прикован к девушке. Так странно, что она здесь. Хлопает пушистыми ресничками, смешно морщит носик при смехе. Не сплю ли я?
Нет, это реальность. Её рука, случайно коснувшаяся моей, когда мы вместе входим в ванную, чтобы я мог всё показать и рассказать, ощущается очень по-настоящему. Запах малины, исходящий от светлых волос, не обманывает меня – он действительно щекочет мои нервы и покалывает кончики моих пальцев, желающих коснуться и ощутить мягкость девичьих прядей. Похоже, непросто мне будет сегодня. В эти минуты отчётливо понимаю, что что-то может выйти из под контроля в ближайшие часы. И никакой Тимофей не помеха. А что же сама Лиана? Она вовсе не шарахается от меня, как уже было ранее. Впрочем, это лишь говорит о равнодушии…
– Ну, всё, рыбка, – говорю, стоя у порога. – Я побежал, скоро прибудет автобус малого. Оставляю тебя пока одну, сильно не скучай, скоро будем.
Сейчас было бы здорово чмокнуть её хотя бы в кончик носа, но кто я такой? Вместо этого по-дружески треплю пятернёй её волосы, заставляя девушку возмущённо вскрикнуть и откинуть мою руку.
– Эй, не наглей, Мих! А то скучать не буду!
– Это тебе вместо невода! – припоминаю ту самую «знаменитую» школьную сценку.
– Вали уже! – смеётся.
И я свалил. С широкой улыбкой на лице, не стесняясь своего озорного настроения. До чего чудесный день! За что мне это? Я даже о приезде Тимофея начал жалеть – слишком тепло и уютно было нам сейчас вдвоём в тесноте моей кухни.
Опоздал я всего на минуту. Братец, насупив брови, сидит на скамье в прохладных стенах вокзала и болтает ногами. Ему приходится их поджимать, чтобы на скрести ими по плитке. Слишком высоким вымахал и подобным образом веселиться уже не так удобно. Сидит в шапке, в чёрных новеньких ботинках, тёплой, но модной куртке – всё, как положено. Тоже с рюкзаком, который я тут же отнимаю. Непривычно стеснительный, зажатый.
– Малой, ты ли это? – смеюсь, готовясь как следует оторваться на брате. Уж больно настроение сегодня хорошее.
– Может быть, – вскакивает со скамьи и старательно делает дерзкий вид, но видно, что нервничает и чувствует себя не в своей тарелке. Ещё и выбившаяся из под шапки рыжая прядь от чёлки смешно торчит.
– Сто лет тебя не видел! Уже и забыл как выглядишь… – закидываю его рюкзак себе на спину. Немного тяжелей, чем у Беляевой.
– Отлично выгляжу, как и всегда! – а он не изменился.
– Малой, это точно ты? – включаю актёрскую игру на максимум. Даже тянусь пальцами, чтобы пощупать для убедительности – мой ли это брат.
– Да хватит уже! – отскакивает Тимофей от меня, рукой отряхивая рукав своей куртки, хотя я к нему ещё не успел прикоснуться.
– Малой-то у меня отлично не выглядит обычно, – жалостливо качаю головой. – Кто ты такой? А ну признавайся!
– Не смешно, братишка, – бурчит он недовольно.
– «Братишка»! Вот теперь узнаю! С отцом что-ли повздорил? Просто так бы ко мне не просился после двухмесячного молчания.
А ведь ровно два месяца я его и не видел. В последний раз второго октября, а сегодня как раз уже второе декабря. Как будто дату специально выбирал! И всё же по немой реакции младшего понимаю, что попал точно в цель своим предположением. Отец Тимофея за что-то отругал, а тот теперь ко мне прятаться примчался. Ну, прячьтесь, гости дорогие. Пользуйтесь моей добротой и тем, что люблю вас.
Вваливаемся в квартиру, а она не пустая! Всё ещё не перестаю удивляться. Лина, заслышав наши голоса в прихожей, выходит нам на встречу, а затем резким движением протягивает малому ладонь ребром вверх.
– Ой! – тот удивился, но, к счастью, не шарахнулся в сторону, а пожал протянутую руку. Я хоть и предупредил его о гостье, а мелкий всё равно уставился на неё во все глаза. Да, красивая. Понимаю.
– Ну, привет, – здоровается с ним Беляева, тряся их сцепленные ладони в воздухе. – Это ты у нас «малой»?
– Странно, – ожил он в лице, – а братишка говорил, что ты добрая и милая! Сама обзываешься сразу! Ты выше меня всего на половину головы!
– Да ладно, – отпускает она его руку. – Меня вот вообще рыбой обзывают, и ничего – живу!
– Золотая рыбка и рыба это не одно и то же, – вмешиваюсь.
– А братишка как раз рыбку жареную любит! – не остался Тимофей в долгу. Сейчас он будет мне мстить. Ему смешно, а я глаза не знаю куда деть. Сразу мысли не те в голову полезли, и Беляева молчит – улыбается только неловко. Речь же просто о еде – остынь!
– А ты что любишь? – спрашивает Лина у малого. – Можем доставку заказать сегодня… – а это уже мне.
– Я люблю когда братишка по утрам ходит в трусах по дому и ждёт пока я освобожу туалет. Мне очень весело тогда! – Тимофей, уже не скрывая своего издевательства надо мной, просто начинает хохотать. Лина снова в молчании и просто улыбается. Ей тоже хочется смеяться – я вижу это по смешинкам в её глазах.
– Да, доставка это хорошая идея, – отвечаю.
Но насколько хорошей идеей было соглашаться приютить своего братца? Покоя же теперь не даст.
– Вы раздевайтесь, – машет Беляева на наши куртки, что всё ещё на нас. – чего встали? У нас много дел: надо выбрать, что заказать на ужин, какой фильм посмотреть и при этом ещё успеть экономической социологией позаниматься!
– Только не до трусов, братишка, раздевайся! Не перепутай: утро ещё не наступило! – посчитал Тимофей смешным своё высказывание и сам же со своей шутки и посмеялся. – Вот петухи кукарекают, – продолжил он, раздеваясь, – а братишка полуголый бегает.
– Так, – несильно хватаю малого за ухо, – снимай свои ботинки и марш руки мыть!
– Ай! – преувеличенно громко кричит он. – Вызывайте опеку, полицию и скорую!
Лина, наблюдая всю эту клоунаду, уже не сдерживаясь, начинает звонко смеяться. Я, как вирусом от неё заражённый, смеюсь в ответ, выпуская ухо малого на свободу. Не знаю куда смотрит младший, а вот мы с Беляевой смотрим друг на друга и не можем остановиться. До покалывания в животе, до слёз. До желания крепко-крепко сжать её в своих объятиях и не выпускать.
Глава 23. Волнительно
Лина
Конечно, Глеб снова оповестил о своём намерении подвезти меня. «Никуда без меня не убегай после философии, я отвезу тебя домой», – высветилось сообщение на экране моего телефона. Князев, успев прочитать его, криво усмехнулся, но ничего не сказал. Наша с ним «тетрадная переписка» завершилась ещё час назад, и теперь мы, как примерные студенты, внимали словам Анны Ивановны. Хотя ничего интересного она сегодня не говорила. Разве что только для Антона, но я не он.
Через полчаса я сидела в машине Пожарского. Он, как и обещал, подвёз меня до дома. Мы скоро распрощались, так как у него сегодня вечерняя смена в баре. Но уезжать тем не менее не спешил: ждал пока я поднимусь наверх и затем помашу ему рукой в окно. Диана считает это ужасно романтичным, а я просто не понимаю для чего это делать. Но всё же послушно соглашаюсь с ними обоими.
Квартира, кстати, оказалась пуста – Васильева ещё не появлялась. Видимо, увидимся мы с ней только завтра вечером, когда уже уедут её родители, а я вернусь от Михаила. Странно, но за всё время, что я собираю средства гигиены в рюкзак, меня ни разу не посетило беспокойство о предстоящей ночи. Только слепое предвкушение чего-то тёплого и радостного. Мне мало обмена сообщениями в «Вконтакте», редких реплик во время пар и совместных занятий по экономической социологии раз в неделю. Да и даже они неполноценны под «присмотром» Дианы. Хочется больше. И сегодня я это получу. Больше общения, контакта глазами, и я смогу представить, что всё не безнадёжно. Хотя бы на одни сутки я смогу поверить в это. А затем снова вернусь в жестокую реальность, где должна быть примерной девушкой крутого и замечательного во всех смыслах парня, что любит меня до потери пульса, как говорит он сам.
Но это всё потом. Сейчас у меня на спине собранный рюкзак и полная готовность держать путь на встречу своему скромному приключению. Таким образом, совсем скоро я уже топталась на пороге квартиры Князева. Он, как самый настоящий гостеприимный хозяин, провёл мне небольшую экскурсию по своей «берлоге», заранее показав подготовленную для меня комнату с двухспальной кроватью, на которой лежала стопка чистого белья, ещё пахнущее стиральным порошком. А затем и вовсе усадил в кухне за стол, намереваясь накормить тортом и чаем.
– Чёрный или зелёный? – спрашивает он меня.
– Любой. Какой первый в руку тебе прыгнет, такой и наливай.
Налил он мне чёрный, и себе такой же. Конечно, не обошлось и без ещё одного вопроса:
– Почему обратилась за помощью ко мне, а не к Бутчу? И что вообще случилось?
– Его Глебом зовут, – привычно поправляю друга, но совсем не обижаюсь на него. – Потому что не готова ещё находиться с ним в таких обстоятельствах… – в общем, я вынуждена объяснять Михаилу всё то же самое, что и Людмиле. Рассказываю ему также о приезде её родителей и о невозможности Людмилы приютить меня сегодня. Вижу недоумение и вопрос в глазах друга, и понимаю, что у Михаила возникнет один резонный вопрос. И он его задаёт:
– А моя компания в тех же самых обстоятельствах тебя не смущает?
– Мы не одни – с нами Тимофей.
– Но ты не знала заранее, что он тоже будет здесь ночевать.
– Мих, – вздыхаю, – с Глебом у меня отношения и относится он ко мне особенным образом, а ты друг.
– Более безопасный вариант? – в его голосе звучит непонятная мне ирония.
– Именно.
Как-то так получается, что рядом с Князевым я действительно ощущаю себя в большей безопасности, чем с со своим собственным парнем. Да, отчасти дело действительно в том, что я только что сказала ему. Пожарский бы не ограничился тортиком с чаем. Он бы полез с поцелуями, объятиями и, может, под влиянием обстоятельств, захотел бы чего-нибудь ещё. Но я не хочу, не готова.
Чай по итогу мы закончили пить совсем быстро, так как Михаил часто смотрел в свой телефон, чтобы удостовериться, что успевает к приезду младшего брата. Мы ещё успели немного пошутить о своих одногруппниках и студенческих буднях, но вот уже пришло то время, когда пора мчаться на вокзал.
– Ну, всё, рыбка, – говорит друг, стоя у порога. – Я побежал, скоро прибудет автобус малого. Оставляю тебя пока одну, сильно не скучай, скоро будем.
Только открываю рот, чтобы что-нибудь ответить, как неожиданно мужская рука оказывается на моей голове и наглым образом наводит там беспорядок, трепля мои зачёсанные в хвост волосы.
– Эй, не наглей, Мих! А то скучать не буду! – уворачиваюсь от его руки.
– Это тебе вместо невода! – шутит он, и я, конечно, понимаю, о каком именно неводе идёт речь.
– Вали уже! – не сдерживаю смеха. Когда-нибудь этот случай из детства перестанет быть поводом для шуток?
Дверь за ним закрывается, и я оказываюсь в тишине пустой квартиры. Квартиры, в которой живёт молодой мужчина. Не могу сдержать любопытства: прохаживаюсь по обеим комнатам, ненавязчиво осматривая окружающую обстановку. Не нахожу рамок с фотографиями, сувениров или даже магнитов на холодильнике. Однако, видно, что здесь присутствует человеческая рука: на балконе сушится одежда, рабочий стол завален лекционными тетрадями, что соседствуют рядом с ноутбуком. Ничего особо интересного и цепляющего взгляд, а почему-то тепло и хочется улыбаться. Особенно от одного моего наблюдения: Михаил, очевидно, предоставил мне именно свою спальню. Здесь и кровать имеется, а не просто диван, и шкаф забит вещами. Вторая же комната, судя по наличию рабочей зоны, используется, как кабинет.
Чтобы убить время, заправляю кровать предложенным хлопковым постельным бельём, а затем созваниваюсь с матерью, чтобы выполнить своё дочерний долг и узнать как у них с отцом дела, и заодно о своих рассказать. Так, за разговором время пролетело совсем незаметно. Соскучиться всё же я не успела – слышу щелчок входной двери, сообщивший мне о том, что я больше не одна. Сразу выбегаю в прихожую, чтобы впервые познакомиться с младшим братом Михаила, который оказывается довольно забавным подростком со своими странноватыми шутками и желанием кривляться. Помню, ему одиннадцать. А ещё помню, как точно так же сама, будучи подростком, пыталась таким образом привлечь к себе внимание незнакомых прежде взрослых.
В какой-то момент Тимофей вдохновился своим чувством юмора настолько, что принимается шутить о Михаиле бегающим по утрам в одних трусах и жаждущим при этом попасть в туалет. Мне и смешно и неловко одновременно – даже не знаю какое из этих чувств во мне сильней. Но одно могу сказать точно: мне ещё долго будет видеться в голове образ Князева расхаживающего в одном нижнем белье. Фигура у него подтянутая, спортивная… Ох, Тимофей, куда же ты меня привёл в моих фантазиях и как мне теперь отсюда выбраться?
Дальше становится легче. Я отвлекаюсь на обсуждение доставки еды, в ходе которого мы трое решили обнаглеть и заказать себе роллы. Достаточно ли это по-студенчески? Денег у меня не так много, но кое-что от редких подработок с раздачей листовок имею. Только вот Михаил категорически отказывается принимать мою долю и оплачивает заказ самостоятельно со своей банковской карты.
– Чтоб я так жил! – Тимофей не скрывает радости: и торт в холодильнике, и роллы скоро доставят. Не жизнь, а сказка! Мы втроём сидим на диване, а напротив стол с ноутбуком Михаила. Я, затем «братишка» – хозяин ноутбука, и после «малой».
– Работать надо, чтобы деньги на вкусняшки были! – назидательно сообщает брату Михаил, переключая на другую вкладку в браузере, где мы собираемся искать фильм для совместного просмотра. После слов друга я вспоминаю случай с пропажей денег в его куртке. Разобрался ли он с этим?
– Ты не работаешь, а в качалку ходишь! – заспорил младший. – За такое деньги не платят, а забирают!
– Забирают, – соглашается Михаил. – А если курсовые на заказ пишешь, то платят. Так что учи русский и литературу нормально, а не делай каждый раз вид, что дурачок!
– Кто же виноват, что объяснять ты не умеешь! – Тимофей спорит с такой ещё детской непосредственностью, что я едва сдерживаю улыбку. Сидя по левую сторону от старшего из братьев, наблюдаю их перепалку, время от времени опуская взгляд на наши почти соприкасающиеся предплечья. Мы оба в футболках с наполовину открытыми руками. Тонкие и гладкие мои, и более крупные его, покрытые тёмными волосками. Если Михаил случайно отклонится в мою сторону, то я смогу ощутить тепло его кожи… А если наклонюсь я, то…
– Лина вот не жалуется на мои преподавательские способности! – вдруг пихнул меня друг сам, поворачиваясь ко мне лицом. – Правда же? – и улыбается, словно никакой искры только что не проскочило. Только я это ощущаю?
– Правда, правда, – отвечаю.
Спустя ещё долгие споры мы с большим трудом смогли выбрать такой фильм, который был готов смотреть каждый из нас. К тому времени как раз доставили наш ужин, настойчиво трезвоня в домофон. Ещё пара мгновений, и площадь стола заполняется вкусно пахнущими коробочками с роллами внутри. Отлично! Все уже голодные – необходима срочная операция по спасению наших желудков! Быстро вскрываем это всё, раскладывая салфетки, соевый соус и васаби. После я села, откинувшись на спинку дивана, подогнув под себя ноги. Михаил устроился рядом, опираясь локтями на стол, молча глядя на экран ноутбука с заготовленной видеозаписью, стоящей на паузе. Тимофей же застрял в кухне в попытках найти там идеальную для себя вилку, так как обычными палочками есть не умеет. Он гремит там в ящике со столовыми приборами, а мы сидим молчим. Волнительно. Хорошо что Князев не смотрит на меня сейчас. Но только я подумала об этом, как он тут же откидывается назад, как и я, и, по-прежнему ничего не говоря, просто смотрит на меня, кажется, целую вечность. А в глазах что-то тёмное и влекущее… Хочется нырнуть с головой, быть убаюканной этими волнами, чтобы они успокоили мой пульс. Михаил поднимает руку и тянет её к моему лицу…
Глава 24. Запретный плод
Лина
Михаил поднимает руку и тянет её к моему лицу… Длинные пальцы огладили мою щёку, заставляя всё тело замереть, в попытках ухватиться за каждую прожитую секунду такого, казалось бы, нехитрого действия.
– У Бутча хороший вкус, – тихо, едва ли не шёпотом, произнёс Князев, убирая руку.
– Его не так зовут, – почти хриплю.
– Да, знаю. Его зовут Глеб, – кривая ухмылка. Он двигается ближе к столу, отдаляясь от меня, ровно за секунду до того, как вбегает Тимофей с победоносным видом, сжимая вилку в кулаке.
– Я нашёл! – громко оповещает он, плюхаясь по другую сторону от Михаила. Вот и всё. Ещё один момент остался в прошлом. Фильм снимается с паузы, и мы начинаем есть.
Первые минуты я смотрю не очень внимательно. Впервые в жизни мысленно упрекаю себя в том, что так сильно увлеклась в своих фантазиях о парне. Никогда ещё я не чувствовала такого влечения к кому-либо. Мне казалось, что согласие на отношения с другим спасёт меня. Я думала, что все эти любования Князевым были лишь некими сигналами о том, что пора стать взрослей. Но упрямое желание видеть в Михаиле не просто друга никуда не делось. Оно внутри, оно вцепилось в меня крепко-крепко и не отпускает. Если так продолжится и дальше, то скоро моё противостояние с самой собой достигнет высшей точки – что из этого выйдет?
Полтора часа прошли незаметно. Совсем не так, как они проходят во время пар.
– Ну, что вы скажете? – спрашивает нас Михаил, когда титры забегали по экрану, завершая картину.
– Что так не честно: ты же обещал что-нибудь про грабителей, а не про собак! – возмутился Тимофей, хотя смеялся он не меньше нас всё это время.
– А о честности мы с тобой ещё отдельно поговорим, – заверил Князев своего младшего брата, а тот и замолк, насупившись.
– Хорошая комедия, – вмешиваюсь, разбавляя атмосферу. – Мне понравилась. Почаще бы на такие натыкаться!
– Согласен, – отвечает Михаил.
Убираем опустевшие коробки, выбрасываем мусор, наводя порядок на столе. Тимофей просится поиграть в какую-то игру, установленную на ноутбуке, и Михаил ему разрешает. Сами же решаем, как обычно, заняться экономической социологией в кухне, так как время ещё не очень позднее – семь вечера. Договаривались об этом заранее, так что я не забыла закинуть в свой рюкзак рабочую тетрадь для практических занятий. Садимся за стол друг напротив друга, и опять молчим.
Я чувствую себя взволнованно, вспоминая наши прошлые встречи, каждая из которых засела в памяти, как бережно засушенный между книжных страниц цветок. Это наше занятие отличается от других. Да, нет Васильевой, но есть Тимофей. Только вот ему, в отличие от моей подруги, совсем не интересно пить с нами после занятия чай – куда больше радости приносит ему игра в ноутбуке старшего брата. Есть и ещё одно важное отличие: я в квартире Князева, на его территории, и здесь всё пропитано им. Каждая мелочь, будь то ботинки у входной двери, гель для душа в ванной комнате, или книги на столе: всё говорит о том, что он здесь живёт.
– Ну, начнём? – спрашиваю, прерывая молчание. Михаил не реагирует. Смотрит немигающим взглядом, и по его лицу не могу понять, о чём он думает сейчас, глядя на меня.
– Мих?
– Да, – отвечает, но ничего не меняется.
– Сессия уже в этом месяце, – продолжаю заполнять тишину. – Но теперь, благодаря тебе, Аркадий Евгеньевич мне не страшен.
– Да, всего десять дней осталось до его зачёта, – Князев резкими движениями принимается хватать наши тетради и учебник, складывая всё в одну стопку. Что он делает? – Но давай отложим на потом. Что-то я устал.
Он вскакивает с табурета и устремляется к выходу из кухни.
– Это из-за нас с Тимофеем? – тоже встаю в тот момент, когда друг проходит мимо меня. Он останавливается, глядя на меня со странной эмоцией. Словно озабочен чем-то, подавлен.
– Нет, – отвечает тихо, быстро клюнув губами меня в щёку, и ушёл. Ушёл, оставляя меня одну с громко скачущим от маленького потрясения сердцем. Михаил никогда так не делал в отношении меня. Наш максимум – объятие.
Прошло несколько минут прежде чем я успокоилась и решилась выйти из замкнутого кухонного пространства. Тимофей, ничего вокруг не замечая, активно щёлкает клавишами и нервно жуёт губы – играет. А Михаил, судя по шуму из ванной комнаты, принимает душ. Делать особо нечего, и я решаю отправиться к себе в комнату. Вскоре как раз звонит Людмила похвастаться своими успехами в написании той самой картины, за которую ей отвалят хорошие деньги. Мы болтаем полчаса, и едва я успеваю отключиться, как сразу же следом звонит Глеб с возмущением куда это я пропала и почему так долго не отвечала на звонки.
– У тебя же вечерняя смена, – возражаю. – Не думала, что будешь звонить. Поэтому не следила особо за телефоном.
– Я волнуюсь вообще-то.
– Извини.
– Люблю тебя.
– Угу.
Не нахожу в этот раз сил и искренности ответить тем же. Какая глупая у меня сейчас жизнь: решила стать взрослей, а в итоге чувствую себя ещё больше ребёнком, чем прежде. Я совсем запуталась. Прямо как мои наушники от телефона, которые я извлекла из рюкзака, чтобы полежать на кровати и просто послушать музыку, пока ванная занята другом. А заодно подумать. «On An On – Cops» была последней в моём плейлисте – с неё же и начинается моё погружение в мысли. Перед глазами мелькают разные картинки, тело быстро становится, как ватное.
Открываю глаза. В следующую секунду понимаю – заснула. В горле пересохло и ужасно хочется пить, как всегда бывает после пищи с соевым соусом. Лениво потягиваюсь, разминая мышцы, зеваю в ладонь. И вдруг, как озарение: я проспала довольно много – уже полночь, как сообщает экран телефона.
Открываю дверь и тихо ступаю по коридору, чтобы никого не разбудить, но зря: в кухне горит свет и слышны голоса. Я застыла, не зная, не помешаю ли.
– И ради чего? – слышу голос Михаила. – Ну, купил ты эту умную колонку, а сам с беспроводными наушниками гоняешь. К чему всё это было?
– Все с колонками ходят, а я «рыжий», говорят, – отвечает Тимофей.
– А она тебе нужна? Нет.
– Ты не поймёшь!
– Давай попробую: это круто и модно у вас в школе.
Возникает минутное молчание, а затем Михаил продолжает:
– Я же прав? – на этом моменте я уже понимаю, что речь идёт о той самой тысяче рублей. Но как же меня восхищает сейчас спокойный и покровительственный голос друга по отношению к своему младшему брату! Никаких криков и ругани – лишь разумный диалог двух людей.
– Ну… – а затем недовольный вздох Тимофея.
– Малой, не нужно покупать что-то только ради того, чтобы угодить всем остальным. Покупай только то, что нужно тебе самому. А так, ты остался в дураках: потратил деньги, лишил себя чего-то более важного. Точно рыжий!
Мои глаза вдруг увлажнились, и мне приходится поднять голову вверх, чтобы удержать влагу. Быстро моргаю изо всех сил в растерянности от того, что слова Князева так задели меня саму. Знал бы он, что воспитательная беседа проводится сейчас не только для Тимофея. Что за чёрт! Почему эти слова делают так больно?
– Всё, вали спать, – говорит Михаил. – Время позднее. Я сейчас тоже приду.
Быстро делаю вид, что только что вышла из комнаты, так как возвращаться смысла уже нет – Тимофей послушно ковыляет в комнату. При виде меня он удивлённо округляет глаза, но тут же широко улыбается и желает спокойной ночи.
– И тебе, Тимофей, спокойной ночи, – отвечаю ему и продолжаю, наконец, свой путь в кухню.
Михаил стоит спиной ко мне и смотрит в окно. Вряд там что-то видно при включенном-то свете.
– Тоже не спишь? – спрашивает его спина обтянутая в чёрную спортивную майку. Днём он был в футболке. Видимо, переоделся после душа.
– Только что проснулась. Ужасно хочется пить.
Беру из шкафчика с посудой, с которым меня днём познакомил Михаил, чистый стакан и наливаю из фильтра воду. Жадно принимаюсь глотать, только сейчас понимая, насколько же сильно мне её не хватало. Гораздо сильней, чем казалось.
– Тоже ужас как хочу пить, – слышу голос друга, который, оказывается, всё это время наблюдал за мной.
– Тебе никто в последние дни в симпатии не признавался? – нервничая, выпаливаю вдруг из ниоткуда взявшийся вопрос.
– Нет. Увы, – Он быстро подходит ко мне, становясь почти вплотную.
Значит, не ему Васильева призналась. Михаил, стоящий слишком близко ко мне, здесь не при чём. Немного испуганно, не поворачивая головы, на ощупь ставлю стакан на стол под пронзительным взглядом Князева. Хочется спросить, чего это с ним такое. Хочется поцеловать. И пока мне хочется то одного, то другого, Михаил просто действует: касаясь лишь одними губами, без рук, целует меня, а затем сразу проталкивает язык, отталкивая мой в сторону, чтобы не мешал исследовать рот. Забываю, как дышать, и главное – зачем. Зачем кислород, когда есть губы Князева? Огладил просто всё: зубы, щёки, дёсна, а руками не трогает. «Ну, пожалуйста, обними меня… не решусь же первая…». Мои мысли остаются лишь мыслями. Игнорируемыми, находящимися на грани отчаяния. Едва сдерживаюсь, чтобы не схватить парня руками, когда его язык покидает меня, но сам Михаил никуда не исчезает: сминает мои губы своими, будоража своим тяжёлым шумным дыханием. Нашим. Поцелуи твёрдые, решительные, но в то же время бережные и какие-то трогательные.
Шумный вдох. Всё закончилось. Он уходит, желая мне спокойной ночи, и я желаю ему того же.
Ещё один приятный момент остался позади… Так хочется его вернуть.
Но…
Именно в такие моменты, какие случились у нас сегодня, начинаются особенно близкие отношения между двумя людьми. Но я и Михаил не герои романтического фильма, а обычные друзья, у каждого из которых своя личная жизнь: у кого любовь, а у кого драма. Я должна наблюдать за ним на допустимом расстоянии и следить за своим поведением. Как бы не злилась на Диану, а в её словах есть своя правда: раз я в отношениях с Пожарским, то какое право имею заглядываться на запретный плод в лице своего бывшего одноклассника и пользоваться его неудачной влюблённостью в таинственную незнакомку?
