Текст книги "Три желания для рыбки (СИ)"

Автор книги: Лаванда Май

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 16. Жутко романтичный первый снег

Лина

Прошёл месяц с момента, когда у меня случилось первое свидание с Глебом и состоялся наш первый поцелуй. При этом меня не отпускало то волнение, что охватывало меня всякий раз, когда рядом оказывался Михаил и слышал наши разговоры с Ажиновой о наших парнях. Для меня это было совершенно новым чувством. Трудно было не ощущать себя потерянной – нет, это неправильное слово, вернее – запутавшейся. Людмиле и Диане говорю о том, как счастлива, а они, как и все остальные, словно видят во мне успешную крутую девчонку, захомутавшей богатенького красавчика. А он и помогает им в этом: активно оказывает мне знаки внимания с постоянными букетами цветов, подарками, милыми сообщениями и прочими романтическими штуками. Пожарский стал часто подвозить меня на машине до вуза и обратно, если наши графики пар совпадали. Мог сюрпризом заказать доставку моей любимой еды к нам с Дианой в квартиру или даже организовать поход в то самое кондитерское кафе, где мы были на нашем первом свидании. Оказалось, тот наш поход туда был не разовой акцией – мой парень действительно при деньгах. Этот факт ещё больше заставлял всех окружающих девушек пищать от восторга при виде меня с ним. Особенно если при этом он делал что-то очень милое. Например, может просто так зайти по среди учебного дня в аудиторию, где сижу я со своей группой, и вручить мне какой-нибудь воздушный шарик и плитку молочного шоколада, с поцелуем в лоб пожелав хорошего дня. Одногруппники уже привыкли, но каждый раз удивляются, как в первый. Таким образом, сама не знаю как, но я стала объектом всеобщего внимания и девушкой, которой можно позавидовать. Я больше не была одинокой серой мышью в глазах студенческого общества. Но никто из них не знает, что в этих отношениях я стала по-настоящему одинокой для самой себя. Я знаю, что стоит мне сказать об этом им напрямую, как они покрутят пальцем у виска, поэтому просто молча кивала и улыбалась.

Я словно попала в какую-то ловушку, в которую загнала себя сама. Глеб вовсе не плохой парень, как мне кажется. Но его так много, что иногда я от него устаю. Это постоянные объятия, прикосновения, поцелуи, становящиеся порой слишком навязчивыми. Иногда мне просто хочется протянуть руки, положить ему их на плечи и отодвинуть назад от себя. Хотя бы на один шаг, чтобы глотнуть воздуха.

Да, мы весело проводим время и мне искренне приятно его внимание. Но вместе с тем мне жутко не хватает статуса одиночки, когда можно было проводить время с Князевым столько, сколько мы оба хотели. Теперь же, когда я «занята», я не так много времени провожу с ним и другими друзьями. Даже если очень хочется, то Пожарский всё равно найдёт способ занять меня.

– Мы же любим друг друга, – говорит мне всё время Глеб. – Так что вполне естественно, что мы всё время стремимся быть вместе, не отпуская ни на шаг.

– Но иногда у нас должна быть возможность жить своей отдельной жизнью, – возражаю.

– Нет больше никаких отдельных жизней, рыбка. Мы вместе, и в первую очередь должны заботиться друг о друге, а не о себе любимом.

– Но любим мы не только друг друга, но и своих друзей. Им тоже нужно наше внимание.

– Я так много его тебе даю. Неужели тебе мало? Что я делаю не так?

А после я ничем не могу ему возразить. Иногда даже приходится извиняться, так как испытываю чувство вины при виде его страданий от моих попыток отдохнуть хотя бы один день от его компании. Я мучаю его, не в состоянии дать так много, как бы он хотел. Зачем я говорю, что люблю? Иногда мне кажется, что я не лгу. А порой наступает момент, когда сомнения терзают мою голову. Есть ли чувство там, где есть место сомнениям? А Глеб словно чувствует и только больше переживает.

И Михаил ему, конечно, не нравится. И Антон тоже. Никаких подозрительных мужчин, которые друзья! Ведь по мнению Пожарского, дружбы между разнополыми людьми не существует. А это он ещё не знает, что Михаил уже третью неделю ходит в один из выходных дней ко мне в гости, чтобы помочь мне с экономической социологией, по которой я серьёзно не набираю баллов для зачёта. Мы, как послушные зубрилы, сидим корпим над тетрадями и учебниками, занимая кухню под порой недовольные взгляды Дианы, а затем все вместе пьём чай за этим же самым столом, за которым только что стонала я от усталости и нежелания вникать в занудную науку. Но я готова была терпеть это снова и снова. И не только потому что мне важно хорошо выполнять все практические задания, чтобы затем получить хорошую оценку на экзамене. Но и потому, конечно, что это лишний повод проводить время вместе с Князевым. Удивляюсь только, как он ещё не устал от меня. Тратит на меня время, лишая себя пары часов отдыха в заслуженный выходной. Всё таки репетиторство – тяжёлый труд. Повезло ещё, что Тимофей перестал приезжать, а то совсем бы отдыха бедному Михаилу не было.

– Тебе ещё не надоело возиться со мной? – спросила я у него в прошлую субботу, когда мы уже привычно раскладывали учебники на кухонном столе.

– Если бы до тебя совсем ничего не доходило, как до моего малого, то тогда бы давно бросил свою затею, – ответил он мне. Кстати, именно Князев сам предложил мне помощь, а я просто с радостью ухватилась за возможность быть с ним чуточку больше времени, чем прежде.

И вот спустя такой странный месяц, сегодня, семнадцатого ноября, я понимаю, что явно делаю со своей жизнью что-то непонятное. Или это просто я такая странная – ищу поводы озадачиться, когда как на самом деле всё нормально. Какие мои проблемы? Вот у Антона и Михаила проблема. Одинокие влюблённые. А я просто «с жиру бешусь», согреваемая любящими объятиями своего парня.

– Ты всё ещё думаешь о ней? – Спрашиваю Михаила, пока мы идём вдвоём из одного учебного корпуса в другой. Антон с Людмилой разбежались каждый по своим делам и подойдут позже.

– Да, – отвечает он коротко.

– Совсем никакой надежды? – мороз щиплет мне нос, и я потираю его кончиками пальцев.

– Совсем, – кривая ухмылка.

– Я хотела ещё сказать: давай позанимаемся в этот раз в воскресенье? Диана в субботу велела не занимать кухню, так как будет готовить клубничный торт на день рождения своего парня.

– Без проблем, Лин. Я свободен все выходные.

А вот я нет. В субботу не только Васильева мешает организовать нам зону репетиторства, но ещё и Глеб застолбил всё моё время на этот день. У нас очередное свидание с богатой программой развлечений. На этот раз идём в парк аттракционов, а затем будем греться в ближайшей от него кофейне.

– Тогда договорились, – говорю.

– Да, – Михаил поправляет свою шапку, натягиваю её ниже, чтобы полностью закрыть уши. – Не надо переживать так за меня. Лучше своё сохрани.

– Угу.

– Всё же хорошо? – его внимательный взгляд слегка смущает меня.

– Конечно, – я даже верю в то, что говорю сейчас.

– Бутч тебя не обижает?

– Кто?

– Твой кот.

– Почему ты спрашиваешь? Всё хорошо – сам же видел.

– Просто хочу убедиться, что у моей подруги всё в порядке, – и смотрит так пристально.

– У твоей подруги всё в порядке, Мих, – снова тру замёрзший нос и наблюдаю, как начинает крупными хлопьями валить снег. – Ой! Снег пошёл!

Снежинки парят в воздухе, медленно опускаясь на промёрзшую твёрдую землю у нас под ногами. Потребовалась всего пара минут, чтобы всё вокруг нас из чёрного и серого превратилось во что-то более светлое и жизнерадостное. Это всегда так удивительно сказочно – даже когда уже исполнилось восемнадцать.

– День первого снега это очень романтичное время, – усмехается Князев. – Не зря у вас сегодня свидание, – добавляет он, пальцем смахивая снежинку со своих ресниц.

Да, сегодня вечером я снова занята и у меня действительно свидание с Пожарским. Правда я уговаривала его перенести наш поход в кино на другой день, так как сегодня у меня много пар и я уверена, что буду чувствовать усталость и, следовательно, нежелание куда либо идти. Глеб меня не услышал. Сказал, что нет лучше отдыха, чем совместное времяпрепровождение с любимым человеком. Просто жуть как романтично.

– Жутко романтичный первый снег… – бормочу себе под нос, вызывая недоуменное поднятие брови у своего друга. Кажется, он не расслышал.

Глава 17. Притяжение

Лина

В основном наши репетиторские занятия с Михаилом проходят по субботам. Лишь в прошлые выходные из-за торта Дианы я перенесла наши посиделки на воскресенье. Ничего особенного в тот вечер не произошло, мы просто, как и всегда, вместе готовились к практическому занятию на вторник. Князев выполнял все задания без труда, а вот мне приходилось опираться на ум друга. Михаил терпеливо объяснял мне все нюансы и отвечал на мою уточняющие вопросы, искренне желая донести до меня такое же понимание разбираемой темы, какое есть у него. Бесконечная благодарность ему за это и моё восхищение его отзывчивостью. Если бы не помощь Князева, то как бы я справлялась сама? С большим трудом.

Не менее трудно мне стало выкраивать время на общение с кем-либо помимо Глеба и родителей, с которыми созваниваюсь раз в неделю. Неделя за неделей, и всё, как в тумане. Одно свидание за другим, Пожарский, Пожарский и снова Пожарский… Даже в вузе на переменах всё чаще я была с ним, а не с друзьями. Многим кажется это ужасно романтичным: «Ах, вы не можете друг без друга и полтора часа провести!». Но я устала.

И вот как-то совсем незаметно пролетела ещё одна неделя. В этот раз решили встретиться сегодня, снова в субботу. Эти наши встречи то немногое, что даёт мне чувство прежней свободы. И то лишь вечерами, ведь днём мы оба заняты: я уборкой и Глебом, а Михаил качалкой и встречей со своими друзьями.

– Благодаря тебе, Мих, мне начинает нравиться экономическая социология, – говорю ему, в удовлетворении от проделанной нами работы закрывая учебник и тетрадь.

– Тебе немного баллов набрать осталось до отметки «четыре». – Князев встаёт и помогает мне убрать всё со стола, чтобы затем всё переложить на верхушку мерно гудящего холодильника. Совсем скоро мы должны будем позвать Диану пить чай. – Думаю, мы успеваем до начала сессии.

– Всех нас порой притягивает то, чего мы боимся, – говорю, а сама в задумчивости смотрю на темнеющую улицу за окном. – Притягивает возможность слиться с этим, пробраться внутрь, в конечном итоге познав, полюбив и став его частью. Меня больше не пугает экономическая социология. Я чувствую даже азарт.

– Эй, что это с тобой? – Михаил тихо смеётся и шутливо хлопает меня по плечу, садясь снова за стол рядом со мной. – Что за заумные цитаты?

– Это ты меня заразил, – усмехаюсь. – Ты же у нас философ.

– Да не то чтобы…

– Просто заметила, что если чего-то боишься, но затем начинаешь бороться с этим и имеешь в этой борьбе успех, то потом получаешь настолько большой заряд счастья, что начинаешь любить весь этот процесс. И любить то, что ранее вызывало страх. Крутое ощущение!

– Да, понимаю о чём ты. Тоже как то думал об этом. – Князев, как и я, не торопится ставить чайник и доставать из шкафчика чашки. Мы просто сидим за уже пустым столом и размышляем на какую-то нейтральную тему, не отрывая глаз друг от друга. Безумно хочется зависнуть в этом моменте, задержаться в нём, застыть, как лужи на улицах нашего города. – И так не только с учёбой, но и в любом другом деле, – заканчивает Михаил.

Я должна что-то ответить, но мой взгляд опускается на его губы, словно магнитом притянуло и никак не оторвать. Буквально заставляю себя посмотреть ему в глаза, которые, как оказалось, тоже смотрят совсем не туда, куда положено смотреть друзьям. На мои губы.

«И что ты будешь делать? – горько спрашиваю я себя. – Когда ты поцелуешь его, ты знаешь, что это изменит всё. И что? Набросишься на него сейчас, пока этого не сделала какая-то другая?». Для него это лишь утешение. Он влюблён в загадочную незнакомку, но он молодой парень и имеет определённые желания.

В возникшей вдруг тишине слышно лишь тиканье настенных часов и гул холодильника. А головы наши всё ближе, я уже чувствую, как мои щёки опаляет его дыхание. Лёгкое и щекотное. Ещё секунда и наши носы соприкоснутся, знакомясь друг с другом впервые. Взаимное сближение медленное и завораживающее. Дразнящее. Ещё лишь одна секунда…

– Вы уже закончили? – врывается в кухню голос Васильевой, заставив меня и Михаила в панике отскочить друг от друга. – Или только начали? – закончила подруга уже совсем другим тоном. Она всё поняла.

– Как раз собирались чайник ставить, – отвечает ей Князев таким ровным голосом и с таким невозмутимым видом, словно пытаясь внушить Диане, что вся эта сцена ей привиделась.

– Не беспокойтесь, – продолжает она, рукой нервно взбивая свои пушистые волны волос. – Я и сама хочу отсюда убраться. Продолжайте, пейте чай без меня.

Я невольно фыркнула, наблюдая за удивлением в глазах подруги, сменяющимся осуждением. Она повернулась к нам спиной и направилась по коридору. Затем подошла к двери ванной и открыла её, скрывшись внутри. На мгновение я замерла.

– Думаю, мне пора, – говорит Князев, вставая с табурета.

Он спешно одевается и уходит, попрощавшись, как обычно. Словно ничего и не было. «Оно и к лучшему, Лина», – говорю я себе. Мне больше ничего не остаётся, кроме как начать греметь чашками и шелестеть упаковкой конфет. Диана всё так же сидит в ванной, не производя никакого шума. Даже воду для приличия не льёт.

– Иди сюда! – кричу я ей. – Ты всё не так поняла!

Наконец, дверь ванной отворяется и немного рассерженная фигура подруги появляется на пороге кухни:

– Нет. Теперь я как раз всё поняла, – она сделала глубокий вздох, уперев руки в бока.

– Ну, что ты там поняла? – наблюдаю за шумно закипающей водой в чайнике.

– Ты в последнее время жаловалась на Глеба. Якобы его слишком много. А теперь я вижу это. Не вертишь ли ты двумя одновременно, подруга? – она злится, но всё же заходит в кухню и садится за стол.

– Я, конечно, понимаю, что ты вся такая правильная и прочее, но не нужно так плохо обо мне думать, – разливаю кипяток по чашкам с опущенными в них пакетиками чая. – Мих безответно влюблён в какую-то девушку. Видимо, от одиночества и… – обрываю предложение, не зная, как его вообще закончить так, чтобы и его не подставить и себя.

– Мне начинает казаться, что влюблён Князь в тебя, – хмурит брови Диана.

– Нет. Это другая девушка.

– Тогда не нужно жалеть его. У тебя Глеб. Будь добра – не обижай Пожарского.

– Не буду, – расставляю чашки на стол, где уже лежат конфеты с печеньем. – Это больше не повторится.

– Надеюсь. Не хочу разочароваться в тебе после стольких лет дружбы, – она вдруг со стоном громко вздыхает. – Коля мне изменил.

– Как? – пришло моё время удивляться.

– А вот так. Теперь я снова одна. Но хотела кое о чём посоветоваться с тобой… – осторожно делает глоток из горячей чашки.

– О чём же? – повторяю за ней.

– Если бы тебе при этом уже нравился бы кто-то другой, то ты бы призналась ему? Учитывая, что ты только что вышла из прошлых отношений. И то, что ты ему тоже нравишься.

– Думаю, да.

А сама при этом представляю Михаила. А что если бы… Ах, это «если бы». Вот было бы оно, так я бы сразу порвала с Глебом и бросилась в объятия к Князеву. Не слишком ли некрасиво это звучит? Отвратительно. Я отвратительна. Мои мысли ужасны, и Васильевой их лучше не слышать. Хорошо, что она не телепатка, а то бы уже точно вышвырнула меня из квартиры с требованием поискать себе отдельное жильё для съёма.

Глава 18. Влюблённый дурак

Михаил

Открываю глаза – один. Я лежу на кровати в своей пустой квартире и понимаю, что вырубился, когда пришёл с сегодняшней тренировки и прилёг, как думал, прикрыть глаза на пять минут. Смотрю на экран телефона и вижу, что проспал целый час. Это говорит о том, что у меня остаётся не так много времени на сборы, чтобы пойти к Беляевой заниматься экономической социологией, жалуясь при этом параллельно на самого преподавателя – Аркадия Евгеньевича. Потому что, на мой взгляд, этот возрастной болван даже не пытается объяснить своим студентам самые сложные моменты, а просто надеется на то, что мы сами всему научимся. Хорошо хоть учебники есть в помощь.

А у Лины есть также помощь лично в моём лице. Быстро соскакиваю с постели, на скорую руку делаю неаккуратный бутерброд, а затем хожу с ним по квартире, удерживая зубами и бегая параллельно на кухню, чтобы сделать глоток только что приготовленного чая. На ходу натягиваю штаны, переодеваю толстовку. Затем я причесываюсь перед зеркалом в ванной, поправляю и без того хорошо сидящую одежду. Нервно смотрю на часы в телефоне. Немного опоздаю, но не критично.

Почему я это делаю? Просто не могу иначе. Беляева совсем выпала в последнее время из нашей компании. Только на парах её и видим. Как только звенит звонок, сразу, словно из ниоткуда, возникает фигура Бутча, который забирает её от нас и возвращает уже только к началу следующей пары. В буфет она теперь тоже только с ним ходит. Прямо не разлей вода. Это насколько нужно влюбиться, чтобы настолько не отлипать друг от друга? Мне кажется это не совсем нормально. Но кто я такой, чтобы влезать в это? Моё дело – дружеская поддержка и участие. Чем и занимаюсь.

Зато остальные ничего странного в этой парочке не видят, от чего я только больше в тайне раздражаюсь. Какие они милые и замечательные – ладно, как скажете. Дабы не портить отношения с Линой, просто молчу на этот счёт. Хотя так и хочется спросить: «А ты не чувствуешь себя не комфортно в растущей изоляции от других людей?». Но вместо этого я просто каждый раз спрашиваю выполнила ли она домашние задания, готова ли к практическим занятиям А один раз даже спросил всё ли у неё в порядке. Конечно, Беляева ответила, что у неё всё хорошо. Если так, значит и у меня хорошо.

На улице холод, шум машин, толпы людей спешащих с работы домой, и несущийся со всех ног я. В городском автобусе тесно, все толкаются, но я сохраняю бодрое настроение. Транспорт относительно быстро домчал меня до нужной остановки, и вот вскоре я уже у нужного подъезда. Сегодня на пороге меня встретила Васильева и привычный запах роз. В их прихожей всегда так пахнет.

– Лина хоть дома? – спрашиваю на всякий случай. Хотя ни о чём таком меня подруга не предупреждала, когда мы переписывались днём в «Вконтакте».

– В комнате закрылась, – отвечает Диана. – С котом своим разговаривает. Ты проходи, разувайся, располагайся. Кухня свободна – всё для вас!

– Насколько сильно ты нас ненавидишь по шкале от одного до десяти? – расстёгиваю заклёпки у куртки и стягиваю шапку.

– Оцениваю свою ненависть в пять баллов, – с закатыванием глаз к потолку изображает задумчивость на своём лице. – Иногда вы слишком долго сидите, но всё компенсируют посиделки с чаем. Так что можешь продолжать приходить.

– Весьма благодарен за разрешение, – усмехаюсь. Уже освобождённый от верхней одежды и обуви, с тетрадью в руке следую в уже почти родную кухню.

– Но по выходным… – с сомнением тянет Васильева, бредущая у меня за спиной. – По субботам занимаются только дураки или влюблённые. Почему во время перемен не занимаетесь? Или не выделяете часик в учебный день? Я обычно так и делаю. Зачем отнимать лишнее время в законный выходной?

Хороший вопрос. Плюхаюсь на табурет в ожидании своей «ученицы». Но особенно мне понравилось высказывание про влюблённых и дураков. Я бы, пожалуй, убрал из него «или» и адресовал бы сей диагноз персонально себе.

– А Беляева во время перемен с котом своим занята, – развожу руками.

– Но эти ваши занятия нужны в первую очередь именно ей, – Васильева стоит на пороге и хмурит брови, недовольно скрестив руки.

– Диана, душнишь опять, – отмахиваюсь. – Как Лина тут с закрытыми окнами ещё не задохнулась?

– Ха! Ты вот точно дурак, раз тащишься сюда каждый раз. А Лина влюблённая дура. Она хоть спасибо говорит тебе?

– Так, – делаю самый серьёзный вид. – Во-первых, мне нравится ходить к вам в гости и болтать о разном. Во-вторых, «спасибо» Лина мне говорит.

– Ладно, ладно, – в капитуляции поднимает руки. – Я тоже рада твоей компании на самом деле.

К коридоре раздаются шаги нашей общей подруги, и Диана размыкает до сих пор скрещенные на груди руки, обращаясь затем уже не только ко мне, но и к подошедшей Беляевой:

– Занимайтесь, ребятки, да на чай позвать не забудьте!

– Как же мы про тебя забудем, – отвечает ей Лина, усаживаясь на соседний со мной табурет.

– Ну что? – спрашиваю. – Начнём?

– Угу, – кивает она, демонстративно помахав своей тетрадью.

Мы просидели так не один вечер и не одну минуту, но что-то произошло сегодня. В какой-то момент возникла тишина. Это не было неловкой паузой в неуклюжем разговоре. Она возникла как-то сама собой – естественным образом. Больше не было тетрадей с нашими записями, обсуждения учебного материала или каких-нибудь других отвлекающих моментов. В возникшей тишине я не мог не смотреть на неё и её губы. Это какой-то гипноз, и мне явно нужна помощь. «Живой?», – спросил у меня как-то Хомяков, провожая взглядом Бутча и Лину, когда они в очередной раз решили уединиться на время перемены. Я тогда ничего не ответил, а Антон не стал продолжать. Сейчас, в эту минуту тишины я живее, чем когда либо. Пульс стучит в ушах, ладони замерли, удерживаемые от непреодолимого желания обхватить талию сидящей рядом со мной девушки.

Мы бы поцеловались. Я уверен в этом. Если бы не Васильева, то одна моя маленькая мечта сбылась бы прямо здесь – на этой кухне. Я узнал бы вкус губ Беляевой.

– Вы уже закончили? Или только начали? – вопросы Васильевой, которые сломали всю сказку и вернули меня в реальность.

– Как раз собирались чайник ставить, – отвечаю ей, стараясь не смотреть на Лину.

– Не беспокойтесь, – продолжает Диана с недовольным видом. – Я и сама хочу отсюда убраться. Продолжайте, пейте чай без меня.

Она уходит и скрывается в ванной. Да какой уж теперь чай? Мне бы в себя прийти, проветриться. На Беляеву всё ещё смотреть нормально не могу – с растерянным видом сверлит глазами дверь ванной.

– Думаю, мне пора, – говорю нейтральным ровным голосом.

Лина не возражает, и мы спокойно прощаемся, как обычно. Думаю, ей действительно хочется побыть одной или поговорить с подругой. Не понимаю толком, что произошло сейчас с нами всеми, но ясно одно – сегодня без чая.