Текст книги "Три желания для рыбки (СИ)"

Автор книги: Лаванда Май

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Три желания для рыбки

Глава 1. Молодой человек желает познакомиться

Лина

– Утро. В дверь моей комнаты стучат. – Людмила, моя подруга, драматично понижает голос, привнося мистические нотки в свою историю. – А я же понимаю, что живу одна. Только-только открыла глаза после сна, но соображалка-то работает уже – в доме, кроме меня, ни души!

– Так, ладно, ты меня заинтриговала. Что дальше?

Я не хотела слушать очередную историю её любовных приключений, которыми она снабжает меня слишком часто, для того, чтобы я могла без последствий для своей психики это выносить. Но сегодня рассказ Ажиновой не имеет привычных сюжетных поворотов и юмористических настроений.

Мы сидим в холле напротив расписаний социологического факультета и ждём пока кто-нибудь из нашей группы не подойдёт узнать куда должен держать свой сегодняшний путь студент-первак пятьсот сорок девятой группы кафедры экономической социологии и маркетинга.

Да, уже конец сентября, но мы никогда не были в пятом корпусе нашего вуза, так что пришли в некоторую растерянность при виде сегодняшних изменений в расписании.

– Сначала подумалось, что мне просто послышалось, – подруга склонила голову немного вниз, и свет от потолочных ламп молнией отразился в стёклах её очков. Людмила на какое-то время замолкает, выдерживая напряжённую паузу.

– Но тебе не показалось, верно? – поторапливаю её.

– Верно, – монотонным, вызывающим напряжение мышц, голосом ответила Ажинова.

– Ну так и что дальше-то?

Признаться честно, всегда спокойная я, начинаю терять терпение. Почти невыносимо перед самым кульминационным моментом сталкиваться с кинематографической паузой. Хуже только то, что пришли мы самые первые и вынуждены теперь ждать появления хоть какого-то знакомого лица в надежде, что тот знает куда нам идти. Меня это всё начинает слегка нервировать, но для утра понедельника такой настрой простителен.

Другие студенты тоже не сияют счастьем бытия – сонными мухами волочат ноги к расписаниям, недовольно бубнят, но смиренно фотографируют на свои телефоны белые листы со строками и набором букв в них, разбредаясь затем кто куда. Мимо нас снуют и совсем «зелёные» и уже «бывалые».

За почти месяц в роли студентки я научилась отличать старшаков от перваков. Если студенты собираются небольшими стайками и ярко выражают эмоции, то это скорее всего перваки. Если на лице видна печать деловой скуки, походка ленива и небрежна, то это, вероятно, уже умудрённые опытом старшаки. Они идут, а ты мысленно представляешь пожарище за их спинами и примеряешь на их лица чёрные и супергеройские солнцезащитные очки. Неужели и я когда-нибудь перестану ощущать себя пугливой маленькой птичкой и превращусь в серьёзную, твёрдо стоящую на ногах девушку? Пока это кажется несбыточной мечтой, но я не отчаиваюсь.

– А дальше я вспоминаю, что сегодня у меня на ночь остался Андрей. Он шутливо постучал в дверь со словами: «Мадам, позвольте угостить вас чашкой кофе!». В его руках действительно была дымящаяся чашка с моим любимым утренним ароматом. – Людмила отбросила всякую мистику, перевоплотившись в обычную себя. Её нагловатая улыбка даёт мне понять, что подруга намеренно дразнила меня сейчас. Так эпично развернуть свою историю, и так грубо её слить – вот как?

– Эх, ожидала большего… – не скрываю своего разочарования.

Снова её парни. Ничего нового. То Алексей, то теперь Андрей. Ажинова особа влюбчивая и непостоянная, но нисколько не печалится по этому поводу. А к чему ей грустить, если у неё неисчерпаемый источник увлекательных романтических историй? Такой человек всегда будет интересным собеседником.

Это мне нужно грустно вздыхать и тихо лить слезы где-нибудь у окна, обнимая кружку с какао. Все школьные годы провела без пары, когда одноклассники деловито ходили под ручку со своими вторыми половинками. Хихиканья, обжимания по углам и слюнявые поцелуи у всех на виду – круто же, для своего статуса полезно. Ведь если ни с кем не встречаешься, то, конечно, неудачник. Наивно думала, что в вузе студенты слишком заняты учёбой, чтобы обращать внимание на каких-то одиночек, но как же я ошиблась.

Студенты – это вовсе не умняши с папочками в руках. Это выпускники школ с ветром в голове, эйфорией от начала взрослой жизни, предвкушения свободы. Я ощущаю это собственной кожей, точно так же паря над землёй от мысли, что теперь я сама по себе, отдельно от родительской опеки. Не знала, что так бывает, но чувствовать себя пугливой птичкой и свободным взрослеющим человеком одновременно – возможно!

– Когда уже ты мне расскажешь про своего парня? – Людмила не впервые раз задаёт мне такой вопрос.

– Ты же знаешь, что у меня никого нет.

– Ужасная риторика! Нет-нет, Лина, у тебя есть я. Но это неправильно – я не твой парень. Однако, я знаю как исправить ситуацию!

Людмила подмигивает мне, вызывая во мне желание язвить. Ведь меня не впервые хотят с кем-нибудь свести, познакомить, случайно столкнуть лбами с каким-нибудь красавчиком.

– Решила стать моим парнем? Смена пола вошла в чат? – коротко смеюсь от собственной шутки.

– Нет, у меня есть идея получше. Ты же помнишь, что в пятницу у социологического факультета студенческая вечеринка? Один шикарный молодой человек, друг моего Андрея, интересовался о тебе и, как бы между прочим, сказал, что придёт на празднование. В общем, он ожидает увидеть тебя там.

– Этот молодой человек мог бы и лично меня пригласить, – демонстративно бубню, чтобы скрыть своё волнение. – Он тоже с нашего факультета что-ли?

– Ого! Неужели заинтересовалась? – Людмила аж подпрыгнула на скамье под нами.

– Нет, конечно. – Придаю максимальной невозмутимости всему своему виду, со скукой осматривая мимо проходящих. – Просто не понимаю ход его мыслей. Скромный?

– Про таких говорят «плохой парень», – подруга мечтательно вздохнула, прижав руки к груди. – Если бы не Андрей… В общем, подруга, весьма лакомый кусочек этот молодой человек. Советую прийти на вечеринку. К тому же она в пятницу, а впереди выходные. Не о чём переживать, зубрилка.

Ажинова снова подмигивает мне, называя меня зубрилкой. Мне не обидно – знаю, что любя. И даже уважительно. Ведь сама Людмила в прошлом году уже вылетела из аналогичного вуза в соседнем городе за прогулы и неуспеваемость. Как итог: новая жизнь и вторая попытка, но теперь уже на платной основе. Бедняга всё время, помимо отношений со своим возлюбленным, занята зарабатыванием денег на фрилансе – рисует иллюстрации для заказчиков. Но больше всего поддерживать финансовую независимость от своего отца ей помогает умение писать невероятно красивые картины маслом.

– Да, он с нашего факультета. Кафедра только другая: политологии и социологии политических процессов. Как-то так. А ещё он третьекурсник, – добавляет подруга.

– Аргумент, – хмыкаю. – Посмотрю на своё настроение, – бросаю с максимальной небрежностью, на какую только способна, а сама мысленно уже понимаю, что никуда не пойду.

Шумные вечеринки меня утомляют. Чем отличается эта от всех остальных, на которых мне было невыносимо скучно и с которых всегда скорей хотелось удрать? Меня не соблазнить интересом в мою сторону «плохого парня», как о нём выразилась Людмила. Мне и без отношений хорошо живётся. И жилось бы ещё лучше, если бы не тыкали мне в моё одиночество и не качали сочувственно головой. Да почему вы жалеете меня?! – хочется спросить. У меня же всё хорошо! Хорошая успеваемость, друзья, куча свободного времени, в отличие от влюблённых парочек. Но реальность взрослой жизни неумолима: у тебя должен быть парень. Желательно крутой, красивый, успешный и так далее по списку.

– О, девчонки! – а это Михаил и Антон, наши друзья и одногруппники, появились в холле.

Парни сразу направились к нам, даже не глядя в расписание. Какое счастье, что именно они пришли первыми. Ведь мы вчетвером довольно хорошо ладим с самых первых дней учёбы. Особенно близко я общаюсь с Михаилом Князевым, с которым мы были знакомы много лет назад, так как учились вместе в одном классе в начальной школе.

– Чего сидите? – недоумевает Антон, теребя широкую лямку рюкзака.

Мы всё время недоумеваем зачем Хомякову такой большой рюкзак, а тот только отстреливается шутками, не давая внятного ответа. Он и одевается своеобразно: сегодня на нём серая майка с клетчатой рубашкой поверх. Выглядит это всё так, словно парень отстал на десяток лет от текущей моды. Но весельчаку всё прощают и закрывают глаза на его неумение одеваться актуально – разве это главное, когда человек-то хороший?

А вот о Михаиле совсем не скажешь подобных слов. Я едва узнала его, когда увидела впервые спустя многие годы. Возмужал. Тёмные, бронзового оттенка волосы уже не были такими ярко-рыжими, как в детстве. Больше нет пухлых щёчек, невинного выражения лица с любопытно распахнутыми круглыми глазками. Широкие плечи, мускулистые руки-лапища, сдержанный стиль одежды.

Одно осталось прежним – Михаил всё так же хорошо воспитан и доброжелателен. Про такого Людмила бы сказала «хороший парень» в противовес тому загадочному молодому человеку, о котором сейчас мне рассказывала.

– Расписание сменили, – отвечаю. – В чате «Заключённые 549 камеры» же вчера писали, что изменения будут. Вот и заменили одну аудиторию на другую.

– В пятом корпусе пара будет, – дополняет меня Людмила, отбрасывая свои каштановые волосы за спину. – Ждём того, кто знает куда идти.

– Чего ждать? – спрашивает Антон. – Надо спрашивать!

Наш бесстрашный друг без раздумий ринулся к первому попавшемуся студенту, намереваясь узнать дорогу. Поднимаемся со скамьи и вместе с Михаилом движемся за Хомяковым.

– Про вечеринку-то подумай! – Шепчет напоследок мне Людмила, завершая наш разговор.

– Угу.

Михаил посмотрел на нас с не читаемым выражением лица, на секунду приподняв одну бровь. Он так делает когда не расслышал или когда не понимает о чём идёт речь. Я эту его привычку с детства помню. Даже удивительно, как можно помнить такие мелочи о ком-то из знакомых, но забывать целые куски своей собственной жизни.

Глава 2. Друг из детства

Лина

Вчера днём, когда учебный день ещё только начинался, мне в глаза бросилась необычная задумчивость на лице Михаила. Нет, он определённо точно не витал в облаках, воображая себе супергеройские приключения с собой в главной роли. Напротив – максимальная собранность и сосредоточенность на происходящем вокруг. Какой вопрос не задай – ответит на всё и сразу. А если тихонько пихнуть его локтем, то не вздрогнет от неожиданности. Мы часто сидим рядом: Людмила, я, а затем Михаил и Антон. Дружная четвёрка, занимающая своим составом сразу половину ряда где-нибудь в середине студенческого «амфитеатра». Так я оказываюсь бок о бок с другом из своего далёкого детства, которого могу пихать локтем сколько душе угодно. Князев успешней, чем я, справляется с написанием лекций под слишком быструю для меня диктовку преподавателей. Он уже привык, что я периодически заглядываю к нему в тетрадь за пропущенным словом, ведь в тетрадь Людмилы смотреть не имеет смысла – я совсем не разбираю её почерк. Иногда Михаил кладёт руку таким образом, что мне не видно текст – тогда и толкаю его руку своей, чтобы явил мне свою писанину. Михаил, как и я, учится довольно старательно, находясь здесь не ради галочки в списке дел на свою жизнь, а из искреннего интереса к социологической науке. Поэтому вчера он не упустил возможности вступить в дебаты с преподом, что ещё раз подтверждает мою теорию о том, что в облаках мой друг не витает.

Он сегодня имеет такое же выражение лица, что и вчера. Наблюдает за всеми, внимательно слушает разговоры, даже если сам не принимает в них участия. А разговаривают все в основном о предстоящей пятнице. Многие ждут наступления тридцатого сентября, чтобы отдохнуть и расслабиться, а кто-то, как перваки, чтобы познакомиться с таким явлением, как студенческая вечеринка у социологического факультета. Местные студенты каждый год её устраивают, скидываясь деньгами своим старостам, чтобы те затем передали всю сумму сборов главным организаторам (а это зачастую старшаки) для последующей оплаты аренды клуба на одну ночь. Из нашей четвёрки деньги сдали только Людмила и Антон. Я не люблю шумные компании, а Михаил, видимо, думает. Иного объяснения его задумчивости я не нахожу.

– Я походил поспрашивал, – заговорил Михаил, провожая взглядом Людмилу с Антоном, что присоединились к очереди сдачи денег старосте группы. – Это обычное клубное времяпрепровождение с понятными атрибутами.

– А ты думал все собираются вырезать бумажные кленовые листики в честь золотой осени и танцевать бальные танцы? – тоже наблюдаю, как наша Маша, староста, помечает в своём блокноте «купивших билет» в мир пятничного веселья.

– Не думал, – он хмыкнул и повернулся ко мне, задев мимолётно коленом. – Ты не пойдёшь?

Князев кивает головой в сторону очереди у самой кафедры с Машей во главе. Лишь немногие во время перемены остались просто сидеть на своих местах, а не вышли в буфет перекусить или занять очередь к старосте.

– Не люблю всё клубное, – отрицательно качаю головой и морщу нос. – А ты?

– Тоже не любитель, – мне нравится его голос в этот момент. – Рад, что ты благоразумна.

– Слово-то какое подобрал…

Михаил может и пай-мальчик, но никому и в голову не придёт заявить ему об этом. Ему, в отличие от меня, никогда не говорят что-то вроде: «Эй, Мих, а когда девушку заведёшь?». Набегающие грозовые тучи в глазах этого парня при любых некорректных вопросах в миг лишат желания приставать или неудачно шутить.

– Хорошее слово, – он заёрзал с нахальной полуулыбкой, снова задев меня уже вышеупомянутым коленом. – Чем не нравится?

– А если бы я тоже сейчас стояла с Людой и Антоном?

– Встал бы рядом с деньгами наготове, – пожал плечами. – То, что я рыжий, не значит, что особенный.

Меня охватило волнение, заставшее врасплох. Этот тембр его голоса… Я вдруг остро ощутила рядом присутствие молодого и симпатичного мужчины с строгими чертами лица, небольшими чёрными клипсами в мочках ушей, придающими брутальность всему виду, не смотря на отсутствие наглого поведения, приправленного хамством или чем-нибудь подобным из того, что свойственно типичным бруталам. А ещё он носит цепь на шее – мой взгляд опускается ниже, запнувшись о родинку на ключице. Моё непонятное наваждение обрывает взрыв хохота поднимающихся наверх, мимо нас, на свои места парней. Они смеются над чем-то своим, а мне думается, что смеяться сейчас стоило бы надо мной – на друга детства засмотрелась вдруг. С ума сошла!

Остальные пары сегодня прошли для меня, как в тумане. Всё оставшееся время, проведённое в стенах вуза, не покидало то самое ощущение, на котором я себя поймала во время разговора с Михаилом о вечеринке. Мне начинает казаться, что Людмила права, и мне действительно стоит попробовать познакомиться с кем-то классным. Даже организм уже подаёт сигналы – пора. А Князев, сам того не подозревая, только усугублял моё шаткое положение: то ногой заденет, то наклонится слишком близко, чтобы что-нибудь сообщить Людмиле через мою голову.

В начале третьей пары, когда Екатерина Николаевна, преподаватель по методологии и методах социологического и маркетингового исследования, начала озвучивать наши фамилии по списку, я вдруг решила окончательно упасть в своих собственных глазах. Смотрела в одну точку на доске, сообщающей своей надписью мелом, что сегодня двадцать седьмое сентября, и думала. Думала долго и напряжённо. У меня лишь три дня на то, чтобы решиться. Мне показалось, что я слышу свою фамилию. Следом за этой мыслью рука Михаила обхватила моё предплечье, от чего я дёрнулась так, словно коснулись меня не тёплой человеческой рукой, а раскалённым железом.

– Беляева! – уже громче повторяет Екатерина Николаевна.

– Здесь! – отвечаю запоздало, привлекая к себе внимание одногруппников.

Преподавательница по-старчески недовольно поджимает губы и делает пометку в своём журнале. Неряшливый пучок на голове этой женщины так же делает её несколько старше, чем она есть на самом деле. По факту же она даже моложе моих родителей.

– Ты спишь что-ли? – Михаил предпринимает ещё одну попытку коснуться моей руки, но я трусливо прячу её под аудиторный стол.

– Задумалась, – отвечаю, пряча глаза.

– Ничего себе как задумалась, – шепчет Ажинова по другую сторону от меня. – Я тебя щипаю, а ты не реагируешь!

Больше казусов, к счастью, не было. Остаток пары прошёл относительно спокойно, не считая того факта, что дисциплина эта не самая увлекательная для меня, а преподавательница не самая приятная. Слишком строгий вид она имеет и шуток совсем не понимает. Даже у самых смелых из нашей группы ещё на первом её занятии пропало желание веселиться.

***

Домой я попала только ближе к вечеру, так как после пар моталась с Людмилой по торговому центру в поисках её идеального платья для пятницы. Один магазин за другим, бесконечные «Добрый день! Могу я вам чем-то помочь?», череда примерочных и коллекция платьев прошедших через наши руки. Я молилась всем возможным богам, чтобы наши шатания по миру женских нарядов не прошли даром. Мои молитвы были услышаны – Ажинова нашла платье, которое посчитала достойным обнимать её стройное тело. Я же ходила по пятам своей подруги в качестве моральной поддержки и некого личного консультанта. Себе ничего не смотрела. Во-первых, платья у меня есть, и покупать ещё одно не вижу смысла. Во-вторых, карточка осталась дома, оберегая меня от импульсивных покупок.

Ноги гудят от длительной ходьбы, когда поворачиваю ключ в двери и захожу в квартиру. Здесь пахнет розами – это Диана, моя школьная подруга, с которой мы вместе живём, любит распылять освежитель воздуха в прихожей, чтобы, как она говорит, не воняло нашими осенними ботинками, что топчут грязь на улице.

– Диан, ты дома? – вешаю ключ на крючок вешалки, снимаю ветровку и ботинки.

– Да! – она кричит из кухни.

Я иду на голос и звуки непонятной возни, подмечая для себя, что шлейф с ароматом роз продолжает следовать за мной, не застревая в прихожей, как обычно. Не к добру это.

– Что ты делаешь?.. – но мой вопрос больше не требовал ответа.

В нос ударил запах гари, а Диана, стоящая передо мной в растерянности, кажется, вот-вот пошлёт меня куда подальше с моим любопытством. У неё снова не получился морковный пирог. Он лежит в противне на столе, весь чёрный, соседствуя рядом с флаконом освежителя «Розовая вуаль».

– Может закажем пиццу? – спрашивает, беспомощно разводя руки в стороны. – Ты, кстати, поздно сегодня.

– Люде выбирали платье для вечеринки. Про пиццу звучит здорово.

Мы одновременно, не сговариваясь, садимся за стол и смотрим на уродливое кулинарное творение. Русые пушистые волны Васильевой качнулись, когда она резко вскидывает голову, переводя своё внимание на меня.

– Ты про ту самую вечеринку? – спрашивает.

– Угу.

– Так и не идёшь?

Я уже рассказывала ей о таком приколе нашего факультета. У неё, в педагогическом, есть что-то подобное, но зовётся иначе. У них это посвящение в студенты. Всё чинно и серьёзно. Прямо как сама Диана.

– Я думаю, – отвечаю.

Далее я рассказываю ей о загадочном молодом человеке, что якобы интересуется мной. На что сама Диана удивляет меня тем, что познакомилась сегодня с одним парнем. Ну, вот. Даже Васильева теперь на пороге романтических отношений. И она, гадина такая, не упускает возможности ткнуть меня в это:

– А ты так и будешь всю жизнь думать сидеть? Может не стоит упускать шанса, и пора сказать себе «да»?

– Так говоришь, будто я уже имею полную аптечку, вешаю календарики на стену, выращиваю домашние помидоры на подоконнике и планирую выход на пенсию. А мне восемнадцать всего! И вообще: начинаю чувствовать себя серой мышью из-за вас всех!

– Вау! – Диана поднимает ладони в защитном жесте. – Полегче, подруга! Не злись так. Я же добра желаю… Не хочешь – не иди. Как там наш бывший одноклассник поживает?

А что одноклассник? Хорошо поживает, видимо. Даже ни разу сегодня в «Вконтакте» не скинул какую-нибудь смешную картинку, как обычно. За месяц возобновившегося общения с Князевым я уже успела привыкнуть к ежедневным мемам. Чувствую теперь себя обделённой.

– А знаешь, – говорю со всей решительностью, – я пойду и посмотрю так ли хорош этот парень, как говорит о нём Люда.

Глава 3. Кажется, влюбился

Михаил

Лина Беляева. Я узнал её практически сразу при виде знакомых имени, фамилии и фотографии на аватаре в созданном старостой чате «Заключённые 549 группы». Не поверил собственным глазам. Разве бывают такие совпадения? Мы учились вместе с первого по четвёртый класс и даже сидели за одной партой. Я тогда был пухлощёким, и все называли меня «рыжик», в то время как сама Лина походила на принцессу в моих глазах. Ведь только у принцесс бывают такие длинные красивые и белые волосы – так я тогда думал. Правда, именовали её всё же рыбкой, а не как-то иначе, но это уже отдельная история. Наши пути разошлись, когда я с родителями переехал в соседний город из-за работы отца. И вот, окончив школу, я оказался снова здесь, но теперь уже для поступления в приглянувшийся вуз. К тому же в этом городе оставалась родительская квартира, в которой мы жили прежде и какие-то наши родственники. И это надо же такому случиться, что бывшая одноклассница оказывается со мной не только в одном вузе, на одном факультете, но ещё и на одной кафедре, являясь мне теперь одногруппницей. Мне даже не всегда верят, когда рассказываю.

Сначала был первый учебный день с кучей новых незнакомых прежде лиц. Мы, учащиеся группы 549, знакомились друг с другом, выискивая сразу тех, с кем планируем дружить и кто на наш взгляд для этого подходит. Всё заработало по принципу «ты нагловато ходишь по аудитории в кепке, а я ношу тату на лице – отлично, подходим друг другу!». Или «ты в короткой облегающей юбке, а я на высоких каблуках и с острыми стрелками на глазах – привет, будущая подружка!». Я по итогу подсел к тому, кто меня меньше всего напрягал – к Антону Хомякову. Держался он просто, без лишних выкрутасов, а выглядел настолько же безобидно, как звучит его фамилия. На девчонках я внимания особо не заострял, и Беляеву в тот день не узнал. Она меня, как призналась позже, тоже. А вот уже на следующий день назначенная староста группы создает тот самый чат, где планировалось обсуждать насущные вопросы касаемо нашей студенческой жизни. Там-то я и увидел Лину. В голове щёлкнула догадка, но я не верил до конца. Тогда решил отправиться на её страницу, которая оказалась открытой, и посмотрел какую школу она указала в своей анкете. И да, это была та самая школа, в которой я провёл четыре года своей жизни. Ошеломлённый своим открытием, сразу принялся печатать бывшей однокласснице сообщение:

– Привет, одногруппница! Помнишь толстого рыжего парнишку – школьного соседа по парте?

Она онлайн, но долгие восемь минут ничего не отвечает, не смотря на то, что сообщение было прочитано.

– Серьёзно? – получаю, наконец, ответ с удивлённым смайликом в конце.

– Ага. Теперь думаю, что ты за мной следишь, чтобы отомстить за школьные обиды.

– Ха! Рыжик! Ничего себе… Я обзывала тебя колобком – это ты должен мне мстить.

– Обязательно отомщу, – прикрепляю злорадный смайлик.

– Мне теперь страшно идти завтра на пары!

– Ходи и оглядывайся, – мне начинает нравиться наша игра, я увлекаюсь.

– Давай договоримся о гибких условиях: я тебя обижаю, мстя за школьные обиды, а ты меня нет!

– Чую какой-то подвох…

– Побольше доверия людям, и жизнь станет проще!

Переписка неожиданно растянулась на весь вечер, не теряя своего шутливого настроения. Мы общались так, словно не было никаких семи лет друг без друга. Словно мы старые добрые друзья, и общаемся каждый день уже очень давно. Начальную школу не очень интересно было вспоминать, так как слишком мало воспоминаний о ней сохранилось у нас обоих. А вот о средней и старшей рассказывать было гораздо интересней. Ну а позже плавно перешли к вопросу о том, почему же решили стать социологами.

Одним вечером дело не ограничилось. На следующий день Хомяков имел возможность наблюдать как его новообретённый друг вдруг срывается и подходит к одной из девчонок вошедших в аудиторию перед началом первой пары. К Лине. Она не сразу заметила меня, занятая разговором с подругой, но когда повернула голову в мою сторону, я неожиданно для себя почувствовал некоторое волнение. Будет ли она такой же милой в жизни, как в Интернете? Но моё опасение развеялось, разбилось о самую красивую улыбку, что я когда-либо видел.

А ещё через неделю сформировался наш квартет: Лина с Людмилой и я с Антоном. Получается, что я и Беляева стали неким клеем для создания такой компашки. И нет, мы не держимся обособленно от других – просто даже в самом дружном коллективе всё равно есть такие вот микрогруппы по интересам. Но если изначально все прощупывали почву, изучали одногруппников и начинали дружить с одними, то сейчас, спустя месяц, половина союзов распались и перемешались между собой. Ведь по прошествии времени вдруг так получается, что тот, кто показался тебе интересным, может раскрыться и оказаться совсем не тем, кем казался. Нашу же четвёрку такая участь миновала – чему я несказанно рад.

Месяц это не так и много, но этого времени мне хватило для одного важного понимания: мне нравится моя бывшая одноклассница. И не просто как душевный человек и приятный собеседник. Не просто потому что она своими «принцессовскими» волосами навевает приятные ностальгические воспоминания из детства. А потому что меня к ней тянет, как к девушке. Как к той, кого хочется обнять и поцеловать, взять за руку и увлечь на романтическое свидание, как в глупом девчачьем кино. С каждым прожитым днём это чувство во мне было всё сильней, оно росло и крепло, добиваясь моей полной уверенности в нём. И вот, в одно прекрасное утро я проснулся и понял – надо хотя бы понять есть ли у меня шанс, а уже потом отталкиваться от этого.

Это самое утро было сегодня. Я и раньше стремился прикоснуться, обнимал, прикрываясь дружбой – Людмилу же тоже обнимаю, Антона похлопываю по плечу. Даже придумал один крутой способ для того, чтобы ощутить запах её волос: намеренно отодвигаю тетрадь с лекцией так, что Лине приходится наклоняться ближе ко мне, когда она хочет подсмотреть в рукописный текст. Делал это всё скорее неосознанно. А сегодня наблюдал. То наклонюсь, то ногой задену. Каково же было моё разочарование, когда в один момент рука Беляевой спряталась от меня под стол. Я переборщил со своими экспериментами. Кажется, я ей даже неприятен в своей навязчивости сегодня. Я для неё просто друг. Для Лины что я, что Антон – всё одно.

– Скорей бы оттянуться, – стонет Хомяков, отвлекая от мрачных мыслей, когда мы стоим на автобусной остановке после пар.

– Немного осталось, потерпи.

– Мне показалось, или у вас с Линой что-то происходит? – неожиданно сменил он тему.

– Тебе показалось.

– Ты злой или мне кажется? – ветер смешно треплет его волосы, заставляя стоять их столбом, но мне не до смеха.

– Тебе кажется.

– Может, тебе всё же стоит отдохнуть с нами?

– А ты упрямый, не сдаёшься – смеюсь. Нет, я в пятницу занят. Уже сказал родителям, чтобы отправляли малого ко мне.

Малым я называю своего младшего брата, Тимофея, который иногда проводит у меня выходные. В свои одиннадцать эта мелочь до безобразия умный. Я в его годы не додумался бы до такой схемы, что применяет он: строит невинные глазки и подходит к каждому члену семьи по очереди с просьбой помочь с домашкой. К отцу напросится на помощь по биологии, географии, к матери за математикой и физикой примчится, а я вдруг каким-то неведомым образом стал репетитором по русскому языку. С каждого понемногу, и домашка готова. Пока объясняешь материал, половина оказывается выполненной. Отмахнуться не вариант, так как сразу заявляет: «Я стараюсь хорошо учиться, всё понимать, а вы меня просто посылаете? Не стыдно? Я теперь даже не знаю на горячую линию мне звонить или к школьному психологу идти». Маленький манипулятор. Но в этот раз я как будто бы даже рад его приезду – хорошая возможность отвлечься. К тому же за Лину могу быть спокоен, не придётся дёргаться на эту вечеринку из-за неё. Выбор-то невелик: либо за Тимофеем присматриваю, либо за Беляевой. И первый вариант развития событий нравится мне гораздо больше. А хорошие девочки пусть дома чай с пирожными пьют да книжки умные читают.

– Просто к Люде ты так не жмёшься, – снова взялся за своё Антон.

– Я хотя бы жмусь к кому то, а ты вот нет. Стоит ли мне тебя начать подозревать?

– Да пошёл ты, Мих. Просто же спросил.

– Лину я с семилетнего возраста знаю. Вот и всё. Говорил же.

– Понял-понял, – сдаётся друг.

Вот за что Хомяков мне нравится, так это за понятливость. Что же, тема закрыта. Во всех, видимо, теперь уже смыслах.