Текст книги "Три желания для рыбки (СИ)"

Автор книги: Лаванда Май

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13. Свидание

Лина

– Ты с ума сошла, – Глеб удивляется моему рвению съесть всё, что я вижу в ассортименте витрины весьма дорогого кондитерского кафе, в которое он меня привёл сразу после кинотеатра, где мы смотрели романтическую комедию. Кто-то скажет, что это пошло и избито, но я, к своему удивлению, с интересом смотрела фильм, и компания Пожарского меня никак не стесняла в этом. Он даже охотно вступал со мной в обсуждение – вот что удивительно. Хотя фильм ему, в отличие от меня, совсем не понравился.

– Возможно. Но я действительно люблю шоколадные кексы.

– А еще эклер ванильный, эклер ягодный, пирожное «Прага», пирожное с пеканом и вишней, «медовик», банановый пудинг… – он перечисляет буквально всё, на что я только что тыкала пальцем, давая мне понять, что мои слова не прошли мимо его ушей.

На самом деле я дразнюсь, не рассчитывая всерьёз, что Пожарский действительно начнёт скупать всё, что я пожелаю. Скорее хочу поставить его в тупик, когда ему всё же придётся найти слова для того, чтобы корректно отказать мне в моих желаниях или увильнуть от перспективы больших растрат каким-то более изящным и хитрым способом. Что он предпримет в итоге? Слишком уверен в себе, а может, даже обладает несколько повышенным чувством собственной важности и исключительности. Все эти пикаперские высказывания в мой адрес, вальяжное поведение, широкие жесты в виде букета красных роз, вручённого мне при встрече, когда он приехал за мной на своей крутой тачке, – всё это сейчас лопнет, как мыльный пузырь или Глеб продолжит пытаться очаровать меня? Как он станет вести себя, если я вдруг стану неудобной? Иначе говоря, не милой скромницей с маханием рук: «Ой, нет, что ты, не надо! Так дорого же – мне неудобно». А вот такой, как сейчас: «Хочу то, хочу это».

Однако, «Кот в сапогах» отступать от своей затеи показать себя с максимально привлекательной стороны не отказывается и просто с непонятным мне азартом заказывает все перечисленные мной лакомства. В итоге мы оказываемся сидящими за столиком у окна в самом укромном уголке кафе для сладкоежек: я в полной растерянности, а он довольный собой. Сладкие блюда приносят нам одно за другим, и скоро вот-вот рухнет стол, потому что уже даже некуда класть подаренный Глебом букет. Но и об этом вскоре позаботились: сотрудник кафе услужливо принёс вазу с водой, предлагая разместить в ней цветы. Ценники соответствуют сервису, но я не то чтобы в восхищении, а скорее чувствую себя несколько потерянно. Не думала, что Пожарский отведёт меня именно в подобное заведение, а не в какую-то забегаловку, куда обычно ходят студенты. Либо он сынок богатеньких родителей, либо тратит сейчас всю свою зарплату, пуская мне пыль в глаза. Не знаю, что из этого правда, но вот оно – уже свершившееся свидание и мои противоречивые чувства.

С одной стороны, мне приятно такое внимание и общение идёт хорошо, а с другой стороны, я всё время ловлю себя на том, что думаю о Князеве. Меня не покидает ощущение, что что-то непоправимое произошло между нами в тот вторник в нашей с Дианой квартире. Он вдруг резко переменился в лице и стал даже почти агрессивен. Михаил говорил сначала, что всё дело в Тимофее, который, возможно, стащил эту несчастную тысячу из кармана куртки Князева. Но я безостановочно прокручиваю в голове его слова о том, что врать нехорошо. И то, с каким выражением на лице признался, что влюблённость его не взаимна. Если то, что я чувствую по отношению к Михаилу в последнее время, является влюблённостью, то тогда у меня такая же проблема, как и у моего друга. И обостряется она от понимания, что в нашем общении появились какие-то новые и незнакомые мне прежде оттенки: сдержанные, более формальные, почти холодные.

– Значит тебе кино понравилось? – врывается в мои мысли голос Глеба.

– Да. Хорошо что Таня бросила Никиту и замутила с Владом. Впрочем, без Влада и комедии бы не вышло, так что для сюжета иначе нельзя было.

– Чем же хорошо? – вскинул он бровь. – Никита ей в любви признался, она молча крутила с ним шашни, а потом собрала чемодан и свалила в закат.

– Так он же не ценил её совсем, – возражаю.

– А как же походы в рестораны и цветы с конфетами? – Пожарский, похоже, искренне недоумевает.

– Которыми он лишь покупал её, чтобы затем манипулировать этим? То есть, по-твоему, если ты сводил меня сегодня в кино и в это кафе, то я автоматически перестаю иметь право порвать с тобой?

– Ну, прям в любви я тебе ещё не признавался, – усмехается он. – Но чувствую, что такое признание не за горами, – подмигивает в своей игривой манере.

Меня не трогают его слова до глубины души. Лишь льстят и воспринимаются как комплимент. Ведь всё в порядке? Я больше не серая мышь, как говорит Диана. Теперь и у меня, как у всех нормальных людей, есть романтические отношения. Да не абы с кем, а с Пожарским. Напротив меня сидит симпатичный парень, заваливающий меня комплиментами. Мы едим вкусные пирожные, вполне себе мило общаемся, а местами даже весело. Значит, всё в порядке.

Всё же сегодня прекрасный вечер. Последние лучи солнца гаснут за крышами зданий, что видны в окне у нашего столика. Они освещают гору не съеденного сладкого передо мной, с которым я не в состоянии управиться. Глеб ничего мне на это не говорит, но в этом нет и нужды, так как выражение его глаз ясно даёт мне понять, что парень просто веселится. Думаю, он даже рад, что я так разошлась при выборе десерта, ведь благодаря этой моей «проверке» он смог продемонстрировать свою финансовую состоятельность и щедрость. Позер – вот что я о нём думаю. Чего я добивалась вообще, устраивая это всё? «Может, ты хотела от него избавиться?», – предательски прозвучал мой внутренний голос. Но я же сама согласилась пойти на свидание с ним! «Потому что Диана насела, а Мих влюблён в кого-то, но точно не в тебя». Не знаю, куда завёл бы мой внутренний диалог дальше, ведь он обрывается о голос Глеба, что я слышу едва различимо.

– Что? – переспрашиваю его, так как совсем не расслышала, что он говорит.

– Ты даже не слушаешь меня. Всё время озираешься по сторонам и где-то в облаках витаешь.

– Извини, я просто немного устала. День очень насыщенный, – и это правда. Сегодня действительно много всего произошло и продолжает происходить прямо сейчас. Не каждый день я собираюсь на свидание с парнем.

– Надеюсь, это комплимент.

– Нет, всё хорошо, Глеб. Это приятная усталость, – и отчасти это правда.

– Рад слышать, рыбка, – он позволяет себе очередную самодовольную улыбку – Вот ты и исполнила моё первое желание.

– Я думала мы просто решили пойти на свидание.

– Так и есть. Мои желания созвучны с твоими. Как видишь, ничего страшного не произошло и бояться нечего.

Наши желания созвучны? Этот вопрос плотно засел в моей голове, чувствую, теперь надолго. Когда мы покидаем кафе и медленным прогулочным шагом идём к парковке, где Глеб оставил свою машину, ответа на этот вопрос у меня всё ещё нет. Он не появляется и тогда, когда мы уже прощаемся возле моего подъезда, покинув тепло машины. И даже тогда, когда я понимаю, что Пожарский явно хочет меня поцеловать. Его взгляд слишком часто опускается на мои губы, и я вижу в его глазах предвкушение, уверенность.

– До скорой встречи, – говорит он. – Не забывай воду для роз менять, чтобы дольше жили. Но даже если забудешь, то ничего страшного – просто буду чаще покупать цветы.

– Это вовсе не обязательно.

– Ошибаешься. У моей девушки всегда должны быть в доме свежие букеты, радующие глаз.

– Осторожно: уровень глюкозы в крови после кондитерского кафе и без того высок. Не переусердствуй.

Глеб лишь хмыкнул. Разговор ему уже не интересен. Его руки обхватили мою голову, и я понимаю, что за этим явно что-то последует. Нет времени сориентироваться – он не спрашивает, ничего не ждёт, а просто берёт и целует меня. Резко, сильно, глубоко. Без шанса избежать этого момента. Роняя на землю букет красных роз, руками рефлекторно вцепляюсь в его предплечья возле моего лица, словно пытаюсь удержаться на плаву. Слишком неожиданно. Слишком напористо. У Пожарского всегда всё слишком. Дыхания смешиваются, изолируя сознание от окружающего мира. Только он, его руки и губы. И чёртов вопрос: «Наши желания созвучны?».

– Я думала это будет твоим вторым желанием, – говорю Глебу, когда он оторвался от моего рта.

– Слишком мелко, – усмехается.

– В таком случае боюсь представить что у тебя на уме.

– Слушай, я тебе ещё раз повторяю: я не загадаю ничего, что навредит тебе. Все мои желания правильные и своевременные, – он наклоняется поднять выпавшие из моих рук цветы. – Ты потеряла, кажется.

Я действительно что-то потеряла на этой неделе, но это точно не розы. Увы. Это что-то гораздо более важное и ценное.

Глава 14. Радость за друзей

Лина

– Я видела вас в окне кухни, – Васильева с горящими глазами встречает меня сразу у порога. Поджидала.

– Значит ты видела всё, – протягиваю ей букет роз, чтобы освободить свои руки.

– О, да, – подносит цветы к носу и вдыхает их запах. – Я видела всё. Теперь я точно знаю, что ты целованная.

– Я же говорила тебе, что целовалась в школе, – с характерным звуком дёргаю молнию куртки вниз.

– Но я-то этого не видела! И мальчика у тебя никакого не было. А сейчас увидела чётко и ясно: мальчик есть, поцелуй тоже прилагается. Значит, у моей подруги всё в порядке и можно больше за неё не переживать.

Да, так уж вышло, что мой первый поцелуй произошёл, когда мы учились в десятом классе, и был он на спор, а не из-за великой любви к одиннадцатикласснику, подарившему мне его.

– А у тебя тоже всё в порядке? – перевожу тему, принимаясь стягивать с себя ботинки. – Почему розами не пахнет, как обычно?

– Я забыла, что освежитель кончился, – с грустью вздыхает. – Хотела тебе сначала позвонить, чтобы ты в магазин заскочила, но решила всё же не мешать, а то мало ли чем вы будете заниматься в этот момент, – усмехается. – Ещё возьму и всю романтику сломаю освежителем своим. Но ты всё равно не с пустыми руками пришла, – выразительно покачала моим букетом. – Будем твои цветы нюхать сегодня.

– А ты не про освежитель отвечай, а про своего Колю, – забираю у подруги розы и направляюсь в кухню на поиски вазы, которую я точно где-то видела в шкафах. Диана следует за мной по пятам.

– А что Коля? У нас всё хорошо. Теперь уже официально и с твёрдой решительностью начали встречаться. А то всё ходили вокруг да около: целуемся, за ручки держимся, а слово «встречаемся» сказать не можем.

– Ну, наконец-то. Рада за вас, – нужная мне ваза благополучно найдена, я наполняю её водой из под крана.

– Я за тебя ещё больше рада, а то самой даже неловко: хожу вся такая счастливая и зацелованная, а ты всё одна да одна. Сидишь и слушаешь, как у меня всё классно и какой Коля замечательный. Ещё и Люда, говоришь, со своим парнем. Как там его? Не помню.

– Андрей, – отвечаю, опуская цветы в наполненную вазу.

– Вот, точно. Я уже заказала нам пиццу – она скоро прибудет. Раз тебе сегодня было не до генеральной уборки, то и я решила, что тоже готовить не буду. Выходной у нас сегодня, подруга!

– Зато завтра отдуваться придётся с уборкой, – критически осматриваю кухню, прикидывая предстоящий фронт работы. – Откладывать на потом приятно только в тот самый момент, когда принимаешь такое решение.

– У тебя уважительная причина, не порть себе настроение. Свидание же хорошо прошло?

– Вполне.

– Вы теперь прям парочка?

– Вроде того.

На лице Васильевой расползается такая улыбка блаженства, словно она только что выиграла миллион в лотерее. Она действительно радуется тому, что я и «кот» теперь вместе. Я представляю как сойдёт с ума от счастья Людмила, когда узнает, как я провела субботу. Ей я ещё ничего не говорила ни о начавшейся переписке с Глебом, не о свидании с ним. Реакция будет яркая – это уж точно. Ажинова больше всех за меня переживала. Если бы она не решила стать социологом, то стала бы профессиональной свахой, похоже.

Я подтвердила, что моё свидание прошло хорошо. И я не притворяюсь. Но мне было бы ещё приятней разговаривать с Глебом, если не возникали бы в моей голове одни и те же вопросы, связанные с Князевым. Всё время у меня в мыслях маячит его образ из того дня, когда мы стояли в прихожей нашей с Дианой квартиры, вызывая ежедневную тревогу. Мы общаемся, как и прежде. Мы шутим, переписываемся. Казалось бы: а что не так? Мы больше не обнимаемся – за всю неделю ни разу. Это меня убивает. А предъявить ничего ему не могу – всё у нас хорошо. Всё как и всегда.

Он даже пошутить сегодня с утра не забыл в нашей переписке. Отправил мне в «Вконтакте» картину «Женщина с рыбой» от Мэгги Тейлор. Изображённая женщина стоит в голубом измятом платье, отрешённо глядя куда-то в пустоту, держа при этом огромную золотистую рыбищу у себя под мышкой.

– Рыбу, вот, выгуливает…. – подписал Князев.

Это он намекал на мою сегодняшнюю вылазку из мира одиночества в компании с Глебом. К тому же, на заднем фоне, позади женщины, что, кстати, стоит на полу из плитки тёмного и светлого цвета, имитирующей шахматную доску, изображено ведро и лужа возле него. Ха! Михаил ведь знает, что я занимаюсь уборкой каждую субботу. В общем, так и есть: ведро и «лужа» так и остались стоять, дожидаясь меня дома, пока меня «выгуливали».

Кастрюли Дианы тоже остались не при делах. Васильева действительно вместо привычной возни возле духовки заказала пиццу, и вскоре она была уже у нас на столе – ароматная и ещё горячая. Мы уплетали её, глядя при этом часовую серию сериала, который мы с ней смотрим каждый вечер. Особенно радостно было есть её мне – после недавней передозировки сладким.

В полночь я уже собиралась завершить противоречивую во всех смыслах субботу и лечь спать, но мои планы нарушил звонок от Ажиновой. В такое-то время? В волнении сразу принимаю входящий звонок.

– Прив… – начинаю говорить, но Людмила меня сразу перебивает:

– Лина, не поверишь! – она говорит это так громко, что я от неожиданности отодвигаю телефон подальше от уха.

– Что, Ажинова? Дед Мороз существует? Привет! – подруга так возбуждена, что забывает поздороваться со мной, так что я предпринимаю вторую попытку сделать это первой.

– Нет, лучше! Привет!

– Не тяни резину. Говори уж.

– У меня появился дорогой заказчик на картину!

– Ох, звучит здорово, Люд.

– А на деле ещё круче: я смогу оплатить целый год учёбы за счёт этой картины!

– Я рада за тебя. Это очень хорошая новость! – теперь понятно почему она звонит мне в такое время.

– Буду теперь всю душу вкладывать в её создание – всю без остатка!

– Ну, всю-то не надо, – смеюсь. – Оставь для декабрьской сессии хоть немного!

– И для Андрея, – тоже смеясь, добавляет она.

– И для него, конечно, – соглашаюсь.

– А вот ты, видимо, всё на отлично сдашь, – я сразу понимаю к чему она ведёт. Ну, вот. О чём я и говорю: Ажинова слишком сильно переживает, придавая такое огромное значение моему потенциальному союзу с Пожарским. – Всю душу на учёбу только! Эх!

– Да вовсе не «эх»… – добавляю нотки интриги в свой голос.

– Так-так, Беляева. Что это я сейчас слышу?

– В понедельник узнаешь, – я безжалостна.

– Вредина, как я дотерплю-то теперь до понедельника?

– Ты сможешь, я верю в тебя, – усмехаюсь.

– Неужели это то, о чём я думаю? Ты сделаешь меня ещё счастливей, если это так!

– Ничего не скажу. Пока-пока!

– Птица обломинго! Пока, до понедельника! – голос её при этом звучит радостно. Думаю, ей теперь действительно просто неприлично было бы не быть радостной с такими успехами в работе.

А насколько прилична ситуация с хорошим событием в моей собственной жизни, при которой мои подруги чувствуют себя более счастливыми, чем я?

Глава 15. Куда пропадает аппетит

Михаил

Если вы видите большую и слегка нервную очередь студентов, которые договариваются между собой о чём-то и передают деньги впереди стоящему другу, то это почти наверняка очередь в буфет. Сейчас Антон как раз один из тех друзей, кому передают необходимую сумму с просьбой что либо купить, так как он стоит в самом начале, прямо перед витриной, а мы трое отстали и потерялись в гуще других голодных людей.

– Хомяк, мне пюре с котлетой! – беспокоится Людмила за свой обед, напоминая ему о своём «заказе» уже второй раз.

– Да помню я, Ажинова, – Антон посмотрел на неё осуждающе, но сделал это так смешно, что совсем никак не получалось у него выглядеть грозно. – Тебе пюре с котлетой, Лине салат «Цезарь» и булочку с чаем, Князю тоже «Цезарь» и рис с овощами.

– Молодец, Антон! – хвалит его Людмила, важно поправляя свои очки.

– Холодец! – отмахивается он, усмехаясь.

Вскоре у Хомякова в руках оказывается мой рис и салат, которые он тут же передаёт мне в руки и принимается покупать еду далее.

– Пойду столик пока займу, – говорю.

– Иди, иди, – отвечает Беляева, сводя меня немножечко с ума своим голосом.

Я приземляюсь за стол максимально далёкий от шумной нетерпеливой очереди. Это один из тех редких случаев, когда я один и могу без свидетелей изучать взглядом Лину на расстоянии. Её жесты, мимику, движение волос… И никто мне ничего не скажет и ничем не отвлечёт. Но долго моё уединение не продлилось – вскоре ко мне присоединяются и все остальные из нашей четвёрки. Они хвалят меня за удачно выбранное место и дружно скрипят стульями по плитке, когда садятся.

– А где твой «Цезарь?», – спрашиваю Беляеву, видя, что при ней только булочка и стакан с чаем.

– Кончился он. Тебе последний Антон взял, – отвечает она, расстроенно поджимая губы.

– Ага, – подтверждает Хомяков с уже набитым ртом. Когда только успел?

– Возьми мой, – протягиваю ей пластиковый контейнер с её любимым салатом.

– Ну, нет, – упрямая Лина катит его по столу назад в мою сторону.

– Да соглашайся, – встревает Людмила. – Какой толк с булочки? У Миха хотя бы рис есть.

– Вот именно, – поддакиваю.

– Ладно, ладно, – сдаётся Беляева, но по лицу вижу, что не до конца. Принимается она всё же в первую очередь за булочку, отщипывая румяные кусочки, а не за предложенный мной салат, с которого обычно бы начала.

– Какая у нас сейчас пара будет? – по-хомячьи набивая щёки, спрашивает Антон, хитро стрельнув в меня взглядом. Я знаю, ему смешно наблюдать за мной.

– Экономическая социология, – закатывает глаза Ажинова, переглянувшись с Линой. Они обе не очень ладят с этой дисциплиной.

– Аркадий Евгеньевич – просто обожаю, – саркастично добавляет Беляева.

– Обожать теперь только Пожарского можно, – смеётся Людмила, – а то ревновать будет!

– Какой Пожарский? – не понимает Антон. Зато я, к сожалению, понимаю.

– У Лины теперь парень есть, – важно заявляет Ажинова, словно бы испытывая неимоверную гордость за свою подругу. – Тот самый, с которым она тогда на вечеринке познакомилась.

– Ох… – Хомяков понимающе хмыкнул, мельком взглянув при этом на меня. – Круто! – тут же улыбнулся.

– Теперь-то ты понимаешь почему я так хотела чтобы вы познакомились? – Люмила подмигивает Беляевой.

– Я ещё не достаточно хорошо его знаю, – пожимает она в ответ плечами. – Но да, возможно. Он весьма… любезен.

– Ауч! Что за пренебрежение, подруга! – восклицает Ажинова. – «Любезен»! Ну ты даёшь.

– Вот узнаю его получше, тогда и слов будет больше, – с улыбкой парирует Лина.

– Тебя что-то смущает в нём? – уцепилась за эту тему Людмила. Я же и Антон просто молча жуём свою еду, поглядывая то на одну, то на другую девушку.

– Нет, вроде… Хотя иногда мне кажется, что он слишком крут и всё такое… – неуверенно говорит Беляева, вызывая у меня какую-то эмоцию, которую я сразу вырываю из себя с корнем. Надежда?

– Ладно, слушай, – выпаливает Людмила, – вот мои личные наблюдения. Абсолютно достоверная информация, а не какие-то слухи. Из первого источника, так сказать.

– Слушаю – отвечает Беляева.

– Я не так часто его видела, но он всегда казался мне адекватным. Может и есть у Глеба тёмная сторона, но я ни разу ничего такого за ним не замечала. Ни разу слова плохого мне не сказал. Да и Андрей отзывается о нём положительно. Так что все эти тату и прочая атрибутика – просто аксессуары.

Ну, теперь я хотя бы знаю имя этого «кота». Хотя для меня он так и остаётся Бутчем из «Том и Джерри»

– Почему это ваш разговор выглядит так, словно ты её уговариваешь встречаться с Глебом? – встреваю, обращаясь к Ажиновой.

– И ничего не уговариваю! Лина сама захотела познакомиться с ним, пойти на свидание и начать встречаться! И точно так же, как и я, считает его классным! Правда же, Лин?

– Угу.

– Не угукай, а скажи нормально!

– Да, он класнный.

– Вот видишь! – обращается Людмила уже ко мне.

– Вижу.

И слышу. Не слепой и не глухой. Чёрт с вами – делайте, что хотите. Встречайтесь, любите друг друга, женитесь и так далее по списку.

– Точно салат не будешь? – обращается Лина ко мне, невинно хлопая ресничками.

– Точно. Всё равно аппетит пропал, – отодвигаю стул и встаю из-за стола. – Голова заболела и всё такое.

«И всё такое» зовётся Тимофеем, который игнорирует мои сообщения в «Вконтакте» и не отвечает на звонки. Хотя я не ставил его сразу к стенке с вопросом в лоб: «Ты у меня по карманам шарил?». Нет. Я лишь спросил почему он не приехал ко мне в прошедшие выходные. В ответ молчание непрочитанных сообщений. Но я не буду собой, если просто так оставлю это и поэтому сегодня вечером набираю номер матери, так как знаю, что, в отличие от отца, она уже должна была вернуться с работы домой.

– Привет, ма, – говорю, когда гудки прерываются знакомым голосом.

– Что-то случилось? – сразу следует вопрос.

– Ну, чего ты сразу на панике. Просто так звоню, узнать как дела, да с Тимофеем хочу поговорить по поводу следующих выходных. До него не дозвониться никак.

– Просто ты редко сам первый звонишь…

Далее следует обычный обмен любезностями между матерью и сыном. У кого как дни проходят, кто как питается и спит, у кого что и где болит, какая погода за окном и так до бесконечности. Я терпеливо отвечаю на все эти вопросы, выслушиваю всё то, что матери хочется высказать. Где нужно поддакиваю, а где и комментарии даю. Настаёт, наконец, нужный и удобный мне момент, чтобы задать тот вопрос, ради которого и затеял весь этот разговор.

– А Тимофей дома? – спрашиваю.

– Да, в комнате у себя сидит. За компьютером, наверное, играет опять.

– Позови его к телефону.

– Сейчас…

Я слышу как она его зовёт, говоря о моём желании поболтать с ним. А затем в трубке раздаются шумы, говорящие о том, что мать пошла через всю квартиру на поиски своего младшего. Приглушённо слышу, как они переговариваются, и до меня доносится: «я занят, потом сам позвоню ему».

– Он сам тебе перезвонит, говорит, – отвечает мне мать.

– Ладно, ма. Сам так сам.

Конечно я понимаю, что он не перезвонит. Вот засранец. Ну, погоди у меня.

– К дяде в гости ходил? – спрашивает она меня, когда я уже готов был начать прощаться и завершать наш разговор.

– Нет. Мы даже в вузе не видимся.

Князев Иван Ильич, родной брат отца, работает заведующим кафедры политологии и социологии политических процессов в том же вузе, в котором я учусь. Родители меня даже уговаривали пойти учиться именно на эту кафедру, но я настоял на своём интересе и желании учиться там, где хочу. Экономика и маркетинг, всё же, интересуют меня гораздо больше. А если бы не настоял, встретил бы Лину или так и не смог бы заметить её в гуще студенческих толп, снующих по коридорам? Какой была бы жизнь без этой влюблённости?

– Хотя бы в кабинет к нему загляни да привет от нас передай лично, – прерывает мои мысли материнский голос.

– Ладно, зайду, как время найду.

Его у меня не так и много, честно говоря. Нужно всё время проводить чистку в своих мыслях, чтобы не допустить лишних проявлений своих чувств в сторону Беляевой. Вот и сегодня снова нужно перезагрузиться, отвлечься на учёбу, например, или в качалку сходить на тренировку. А то уж больно напряжён от сегодняшнего обеда в буфете в компании друзей. Услышал то, чего не хотелось бы слышать. Как не крути, а такой информации полностью избежать не удастся до тех пор, пока я и Лина находимся в одной общей компании. Но прекращать общение с ней я вовсе не готов и не намерен. Значит придётся свыкнуться и терпеть разговоры о её парне, который Бутч. И, конечно, жизнь без моей влюблённости кажется мне более мрачной, чем перспектива тайно сохнуть по подруге. Всё же я слишком привык к её присутствию в своей жизни.