Текст книги "Три желания для рыбки (СИ)"
Автор книги: Лаванда Май
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)
Глава 7. Секрет
Михаил
Субботнее утро не радовало. Тимофей, как и ожидалось, привёз с собой учебник по русскому языку в комплекте с рабочей тетрадью. Он по школьной привычке встал рано и сразу после опустошения холодильника ринулся к моей постели. Не обращая внимания на моё полусонное состояние, ткнул пальцем в книгу, чтобы показать, что ему задала училка на понедельник. Но даже своей утренней субботней головой я понял, что делать домашку малого придётся снова мне. Потому что знаю, что он будет максимально долго не воспринимать мои объяснения и в конечном итоге я в очередной раз пойму, что проще просто сделать самому без попытки научить. Я думаю, Тимофей делает это специально. И его намерение разбудить меня – просто психологическое насилие и изощрённая пытка, чтобы ещё сильней подавить мою волю к сопротивлению. Засранец.
– Дай мне час ещё поспать, мелочь, – отталкиваю руку с протянутым учебником прочь и с головой ныряю под одеяло.
– Но потом ты будешь выспавшимся и не захочешь поддаваться моему обаянию!
– А сейчас тем более не хочу! Свали.
Слышу возмущённое сопение и удаляющиеся с намеренным топотом шаги. Ха! И не с таким справлялись.
Спустя пять минут веки снова тяжелеют, погружая меня всё глубже в спасительное никуда. Уже завис в том состоянии между сном и реальностью, когда начинаются различные абсурдные видения, но при этом продолжаешь слышать происходящее вокруг. И я слышу. Вот болван – я забыл отключить на ночь звуковые оповещения в телефоне. И кому там тоже не спится в восемь утра? Мой тяжёлый вздох раздаётся в тишине комнаты. Как выяснилось, не спит Ажинова. Отрубиться всё равно уже не получится, так что я просто открываю её сообщение:
– Спасибо за краткий, но очень полезный совет, Мих.
И тебе спасибо. За то, что теперь я точно не смогу доспать нужный мне час. Но печатаю другое:
– Помог?
– Да. Андрей сам подошёл ко мне сейчас и извинился.
– Вот и молодец.
Всё дело в том, что вчера во время большой перемены Людмила вдруг задала мне интересный вопрос. Мы как раз сидели в буфете одни, пока Лина и Антон с некоторыми другими нашими одногруппниками задержались у препода, демонстрируя ему свои практические работы, которые мы выполняли на паре. Я и Людмила были в числе первых, кто уже «отстрелялся» и ушёл на перемену. И вот она спрашивает:
– Мих, Хочу посоветоваться с тобой, как с парнем, – она кладёт ложку, прекращая есть картофельное пюре с котлетой из говядины. Она почти каждый день покупает именно его. Я бы уже с ума сошёл.
– Хм, слушаю, – немного удивился её вкрадчивому тону и неожиданному вопросу.
– Андрей закатил мне истерику, как девчонка. Из-за того, что сегодня собираюсь на вечеринку. Говорит, что раз я отказываюсь от его просьбы остаться с ним дома и посмотреть новую серию сериала, то значит не ценю его. Но это не правда! – с каждым словом голос Ажиновой всё громче и эмоциональней. – Неужели я теперь должна быть на привязи у него? Я что, сама не могу решать куда мне идти? А сам-то он тоже не святой!
– Я твоего Андрея не знаю, но думаю, что он просто переживает за тебя и твою безопасность.
Получается, я высказал просто то, что чувствовал сам при мысли о Лине на этой вечеринке.
– А о моих чувствах он не подумал? – Ажинова смотрит на меня так злобно, словно перед ней сижу не я, а сам Андрей.
– Так скажи ему о них, – говорю с набитым макаронами ртом, но выходит невнятно.
– Прожуй, – Людмила ждёт пока я справлюсь с текущей задачей.
– Короче, – говорю спустя несколько секунд, – так и скажи ему, что чувствуешь себя собакой на привязи, а хочется быть свободным человеком с правом на своё личное пространство. Спроси ценит ли он тебя настолько, чтобы сесть и попытаться договориться, найти компромисс.
– Звучит всё круто и правильно, но не знаю… Мне кажется, он просто накричит на меня и хлопнет дверью, истеричка.
– Дело ваше, – вмешиваться я и в самом деле не собираюсь. – Думай сама. Решайте сами.
– А если бы твоя девушка пошла на вечеринку? – Людмила аж подалась вперёд в ожидании моего ответа.
– Пошёл бы с ней.
– Но, Мих, вечеринка с ограниченным кругом лиц для участия в ней. Вот, например, как в нашем случае: только студенты социологического факультета. А Андрей вообще не из нашего вуза!
Ну, Лина-то с социологического… Но не моя девушка. Она мой друг. Вот. Дерьмо. Но это не помешало бы мне сопровождать её чисто по-дружески, если бы она хотела пойти. Однако, вопрос о её взглядах на эту вечеринку я уже выяснил ранее.
– Люда, говорю же: с ним говори, а не со мной, – отправляю в рот очередную ложку макарон, случайно стукнув ею по зубу. Ауч.
– Ладно, Князев. Всё равно спасибо.
– Коуч по отношениям, не имеющий своих собственных отношений, всегда к вашим услугам.
– Тебе никто не нравится? Не поверю, что никто из особей женского пола не пытался рядом с тобой кокетливо похлопать ресничками.
– Уф… – усердно делаю вид, что очень увлечён макаронами. А скоро я их совсем доем и чем я тогда буду прикрываться от каверзных вопросов?
– Может тебя познакомить… – на этом моменте я её резко прерываю:
– Нравится.
– Кто? – Ажинова хищно поправила свои очки на носу, предвкушая узнать имя моей дамы сердца.
– Секрет.
– Я её знаю? – не унимается подруга.
Пожимаю плечами, как бы говоря, что не уверен знакомы ли они между собой. Макароны у меня в тарелке закончились, и я поспешил встать из-за стола, оправдываясь желанием посетить туалет.
– Доедай пюре, – бросил я ей тогда напоследок и был таков.
Что же, я рад, что смог помочь. Хотя и не сделал, казалось бы, ничего такого. А почему в квартире так тихо? Обычно Тимофей не стесняется спящего меня и смотрит бесконечное число видео у себя в телефоне без использования наушников. Специально как можно тише выбираюсь из-под одеяла и осторожно опускаю ноги на пол. Как есть, в одних трусах, крадучись ступаю в коридор и прислушиваюсь. Тишина. Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что в кухне, кажется, его нет, а вот дверца гардеробной приоткрыта. Раздалось поспешное и резкое шуршание куртки, когда я дёрнул дверь на себя и увидел Тимофея внутри.
– Привет, милый! – это он пародирует нашу мать, которая так же приветствует меня.
Глаза широко распахнуты, и я даже почти уверен, что вижу в них испуг. Ничего себе я его как напугал, однако.
– Что ты здесь делаешь, мелочь?
– Ты входи, не стесняйся. Открыто. – Тимофей сопровождает свои слова приглашающим жестом внутрь гардеробной. Что за нелепость.
– К твоему сведению мой шкаф не ведёт в Нарнию, – скрещиваю руки на груди, грозно сдвинув брови к переносице. Обычно это работает.
– Я просто искал жвачку у себя в куртке. Я, похоже, её забыл дома. – Малой разочарованно надул губы и выбрался из гардеробной, прикрыв за собой дверцу.
Его плечи опущены, выражая всю степень горя и разочарования. Он понуро плетётся в туалет и закрывается там. Какая драма!
– Надеюсь ты не долго собираешься там торчать, – говорю захлопнувшейся двери.
– Пять сек, братишка! – Этим ответом я вполне доволен и спокойно иду одеваться.
Ох, знал бы он, какой это пустяк – забыть жвачку. Знал бы, насколько неважными и глупыми покажутся ему прежние детские проблемы, когда подрастёт. Да даже года достаточно, чтобы оглянуться назад и сказать себе: «какой же глупый я был двенадцать месяцев назад и как глупы были мои проблемы». И так, блин, каждый год. Что спустя год я скажу себе о своём теперешнем «секрете»? Буду считать, что это пустяк? Охладею? Или всё гораздо сложней?
Весь день в итоге промаялся, задаваясь этим вопросом. За что бы ни взялся, все мысли о ней, а перед глазами, как кадры из фильма, её рука, прячущаяся под аудиторный стол. Подальше от меня. Подальше от моих прикосновений. Подальше от моего излишнего внимания. Не дружеского. Не правильного. Хватит! Я достал сам себя. Дошло до того, что сам лично припёр Тимофея к стенке с требованием дать чёртов учебник по русскому языку и рабочую тетрадь. Малой, конечно, удивился моему необычайному рвению, но послушно выполнил «просьбу». Правильно, сейчас меня лучше не злить. Мне достаточно уже того, что посреди дня кто-то вселился в меня и заставил отправить Лине рыбу в медицинской маске. Что за дерьмо я творю. Не я. Это не Михаил Князев. Говорю же – вселился кто-то. Не клюёт. Ха! И смешно и грустно.
Глава 8. Случайный обман
Лина
Начало октября заявило о себе весьма дерзко. Погода, словно подстроившись под смену месяца в календаре, не пощадила мои руки. Сижу уже десять минут, грею замёрзшие пальцы, то пряча их между коленями, то быстро потирая ладони друг о друга, словно пытаясь разжечь костёр. Впрочем, он бы мне сейчас не помешал. Если ещё в пятницу я, пусть и с трудом, но могла ходить в ветровке с совсем тонким слоем утеплителя, то сегодня уже пришла на учёбу в более тёплой куртке. Ажинова задерживается, так что сижу в итоге пока одна, ожидая кого-нибудь, с кем можно поболтать до начала первой пары. И желательно чтобы этот «кто-нибудь» был из нашей четвёрки.
Постепенно аудитория наполняется одногруппниками, мы здороваемся, обмениваемся ничего не значащими репликами по поводу холодного ветра на улице и предстоящей лекции у не любимой всеми Екатерины Николаевны. У женщины, знаменитой своим вечно плохим настроением и небрежным пучком на голове. К всеобщему сожалению, эта преподавательница будет принимать у нас не зачёт, а целый экзамен, оценка которого повлияет на возможность получать стипендию. Но меня больше напрягает Аркадий Евгеньевич с его «экономической социологией», которая, кажется, не очень хорошо мне даётся. Радует только то, что до сессии ещё достаточно времени, так что в целом никто из нас ещё не паникует. Особенно сегодня, когда у многих вагон впечатлений после прошедшей вечеринки. Все взбудоражены, обсуждают прошлую пятницу. Никита Николаев, любитель сидеть в самом дальнем месте любых аудиторий, как раз принимается перечислять кого видел «из наших»:
– Тебя, Беляева, тоже видел! Ты там с каким-то татуированным парнем была!
– Поздравляем, Лина! – тут же кричат хором присутствующие девочки. – Теперь ты тоже нормальный член общества!
– Угу, – неловко улыбаюсь им, не зная что и ответить. Ведь самое неудобное во всём этом то, что это не попытка задеть меня или вроде того, а шутливая поддержка и одобрение. А если по добру, то уже и не находишь слов дать отпор. Тем более после того, как обидела того самого «татуированного парня».
Вскоре я с радостью наблюдаю, входящего в аудиторию Антона. Проходит целая вечность прежде чем он заканчивает обмениваться со всеми парнями рукопожатиями и, наконец, плюхается рядом со мной, громко взваливая свой неизменно огромный рюкзак на аудиторный стол.
– О, а Ажинова где? – это первое, что он говорит мне.
– И тебе, Антон, привет! Она не писала, что не придёт. Значит будет.
– Привет, привет! – Исправляется Хомяков. – Всё ясно. Будем делать ставки на то, кто из них первый придёт?
– Ну, нет. Я с тобой в такие игры больше не играю.
Антон уже каждого из нас троих успел развести на спор по разным подворачивающимся поводам и все трое каждый раз ему проигрывали. То реферат ему пишем, то обед покупаем… Ему бы по казино ходить с такими талантами, а он на нас отрывается. Хорошо хомяк наш устроился, в общем.
– А вот и Люда, – Антон с нашего места в середине аудитории приветственно машет ей рукой.
– И Мих, – добавляю при виде Князева, вошедшего следом за Ажиновой.
Я тоже поднимаю руку, Людмила машет нам в ответ. Михаил же повторяет за Антоном важный мужской ритуал по рукопожатиям всех присутствующих парней. Пока он этим занят, подруга уже оказывается рядом, прижимается ко мне всем телом, и я при виде озорных огоньков в стёклах её очков понимаю, что сейчас на меня посыпятся вопросы. Ведь мы все выходные даже не списывались в Интернете.
– Ребята, – начинает она игриво, – а ну рассказывайте, как пятница прошла!
– Боюсь, что я почти ничего не помню, – смеётся Антон с такой гордостью, словно это большой подвиг.
– Лина! – Она быстро переключается на меня, и я заранее понимаю, что она спросит. – Как твоё знакомство с Глебом? Рассказывай быстрей! Умираю от любопытства!
Ловлю себя на том, что быстро нахожу глазами Князева, чтобы убедиться, что он занят разговором с другими парнями на достаточном от нас расстоянии. Мне отчего-то не хочется, чтобы он услышал о Глебе.
– Лина?! – Удивляется Антон. – Ты была на вечеринке? Да ещё и с каким-то Глебом?
– Да, да, – начинаю переживать из-за начатой темы. – Он… действительно такой, как ты описывала, Люд.
– Тааак… – тянет Ажинова, подталкивая меня на продолжение. Антон тоже уставился на меня во все глаза. А я в панике наблюдаю за приближением Михаила. Он всё ближе и ближе. Время почти остановилось, и я смотрю на него словно в замедленной съёмке. Модная укладка на бронзовых волосах, чёрные брюки, чёрный свитшот с минималистичной надписью на английском языке, неизменные чёрно-белые кеды. Шаг, другой, и вот он – прямо перед нами. Хомяков встаёт, чтобы пропустить моего друга из детства на его законное место возле меня, а затем снова садится. И таращится Антон на меня. О, нет.
– Антон, – быстро придумываю на что переключить его внимание, – что у тебя на бейдже было?
А сама резко поворачиваюсь к Ажиновой, говоря ей одними губами: «потом расскажу». Она не довольна, что её любопытство не будет удовлетворено сейчас же, но согласно кивает. А Антону всё равно и он с лёгкостью забывает о Глебе:
– А вот это я, увы, хорошо помню! – он со стоном хлопает ладонью по столу, и я понимаю, что персонаж у него явно был что надо.
– Что за бейдж? – Пытается понять Михаил наш разговор.
– Одна из крутых фишек вечеринки, – Людмила начинает рассказывать ему о сказочных персонажах, которыми на одну ночь оказывались все посетители клуба. Князев посмеивается, слушая её, явно оценив юмор организаторов. Ему понравилась сама эта идея и теперь он тоже хочет знать кем же был наш Хомяк и почему у него сейчас такая реакция от воспоминаний о своём бейдже.
– Вы уверены, что хотите знать? – тянет резину Антон.
– Глядя сейчас на тебя, теперь точно хотим! – говорю я, и все остальные согласно кивают.
Хомяков начинает смеяться, теребя свои и без того не слишком аккуратно уложенные волосы и говорит:
– Белоснежка! Белоснежка, блин!
– Вот не зря я тебя подозревал, – хохочет громче нас всех Михаил. Но это какая-то их локальная шутка, так что я не особо понимаю почему Хомяков и Князев с громким смехом обмениваются толчками в плечо. Но нам всё равно всем весело. Людмила даже вынуждена утирать выступившие от смеха слёзы.
– Хомяк, – она еле говорит из-за того, что всё ещё борется со смехом, – ты сделал мой день!
– А у вас, девчонки, что на бейдже было? – отсмеялся, наконец, Антон. Я вижу недоумение и непонимание в глазах Михаила и то, как дёрнулась вверх одна его бровь.
– У меня Золушка, – отвечает Людмила.
– У меня Золотая рыбка, – тоже даю свой ответ, тайно надеясь, что мы всё же не вернёмся к разговору о Глебе.
– Ты же говорила, что не идёшь. Зачем обманула? – Михаил говорит это таким тоном, что мне становится стыдно перед ним. Ведь я и в самом деле так сказала ему. Но затем передумала и всё таки оказалась на вечеринке. Но подождите, я же имею право передумать? И вовсе не обязана отчитываться перед ним или, допустим, Антоном, или перед кем либо ещё. Разве нет? Не преступление же я совершила в самом деле.
– Передумала, – отвечаю ему. – С кем не бывает?
Князев выглядит уже не таким весёлым, как всего минуту назад. И что? Что ты мне скажешь? Чувствую необъяснимую злость на друга. Сидит здесь весь такой красивый и правильный, мне что-то предъявляет, а я почему-то должна испытывать стыд за вечеринку, Глеба и, может быть, за что-нибудь ещё. За случайный обман, например? За просто стечение обстоятельств. Не понимаю себя и тот ураган мыслей и противоречивых чувств, пронёсшийся в моей голове всего за несколько секунд. Ответить Михаил мне ничего не успевает или не хочет. Звенит звонок, оповещающий о начале пары, и Екатерина Николаевна уже деловито осматривает нас всех, как предстоящее поле боя.
За всю пару мы не перекинулись ни словом, не взглядом. Рука начала болеть от стараний успевать записывать слова преподавательницы, потому что смотреть в тетрадь Михаила мне совсем не хочется. А если какое слово и упускаю, упрямо делаю вид, что ничего подобного со мной не произошло и в подглядывании в соседний конспект не нуждаюсь.
Я точно знаю, что Людмила заметила повисшее напряжение между мной и Князевым. Она никак не вмешивается, когда пара заканчивается, мы все высыпаем в коридор, но Михаил, придерживая меня за локоть, и говорит ребятам, чтобы шли без нас.
– Мы вас догоним, – говорит он им, и Антон с Людмилой уходят, оставляя меня один на один с Князевым.
– Нам нужно поговорить, – он заговорил со мной спустя минуту наших молчаливых гляделок.
– Хорошо, как скажешь, – развожу руки в стороны, а затем ладонями хлопаю по своим ногам, облачённых сегодня в голубые джинсы. Я направляюсь к ближайшему окну, чтобы не стоять посреди коридора странными статуями, и Михаил следует за мной, становясь рядом. Мы бросаем свои сумки на подоконник, а затем, как дуэлянты, встаём друг напротив друга.
– Так почему ты не сказала? – голос его спокоен, в глазах простое желание узнать ответ. Видимо, за прошедшие полтора часа успокоился. Я тоже.
– Мне нужно было на лбу у себя маркером написать о своём графике на ближайшие дни? – вздыхаю с усталостью, хотя мы ещё даже толком не начали выяснять наши дружеские отношения. – В чём дело, Мих? Ну, пошла и пошла на эту дурацкую вечеринку. Не видела повода и надобности оповещать всех о своём намерении.
– Знаешь, что самое обидное? – он вздыхает с не меньшей усталостью, чем я. – Я ведь тебе говорил, что пошёл бы вместе со всеми вами, если ты тоже идёшь. Ты лишила меня моего же выбора.
– Так и что теперь, Мих? – чувствую, как стучит моё сердце от нарастающей паники. – Мне в ноги перед тобой падать? Из-за такой мелочи поругаемся? Ты сейчас серьёзно?
Мне совсем не хочется продолжать это всё. Хочу, чтобы как раньше: смешные картинки в «Вконтакте», шутки, подколы, дружеские поддерживающие объятия в минуты печали, всякая болтовня. Мы ведь даже не ссорились ещё ни разу. У меня стресс от одной только мысли, что сейчас случится что-то непоправимое. Даже от ухода Глеба в пятничную ночь мне не было так по-настоящему нехорошо. Это же Михаил. Мой друг. Один из самых умных и уравновешенных людей, что я знаю. Как он может говорить мне такие вещи и таким мрачным тоном? Что это с ним?
– Нет-нет, Лин., – он быстро в растерянности отрицательно машет головой. – Извини, это просто я расстроился и валю теперь с больной головы на здоровую. – Князев, оказалось, тоже не настроен на ссору. Он подходит ближе, протягивает руки в мою сторону и тихонько обнимает, огладив ладонями мою спину. – Прости, я не прав сейчас. Ты не обязана была меня оповещать и уж тем более падать мне сейчас в ноги.
Я слышу его голос совсем рядом; он глухо тонет в моих волосах, и я не могу отказать себе в желании обнять друга в ответ. Потому что это всегда так приятно.
– Прощаю.
А в голове каруселью: «Я ведь тебе говорил, что пошёл бы вместе со всеми вами, если ты тоже идёшь». «Если ты тоже идёшь»…
Глава 9. Обида
Михаил
– Не смешно, – говорю я вслух сам себе. А жаль, что не смешно. – Да ты серьёзно?
В бессильном раздражении вынимаю руку из кармана своей куртки, висящей в гардеробной. Я точно помню, что с пятницы оставил в ней тысячу рублей, и собирался сейчас, перед выходом на улицу, вынуть бумажку и оставить её дома, чтобы не потерять в течение дня. Вся эта беда из-за того, что самый ближайший от квартиры магазинчик принимает платежи только наличными, а до более дальнего и современного бывает лень идти. Вот к чему приводит эта самая лень: косарь я уже благополучно успел где-то посеять. Но когда? Все выходные щеголял в другой куртке из-за резкого октябрьского похолодания. В джинсах тоже нет, в сумке пусто. Даже лекционные тетради полистал, с которыми ходил в пятницу – ничего. Да и в целом из дома в эти выходные я выходил только трижды: встретить Тимофея с междугороднего автобуса, купить продукты, чтобы прокормить не только себя, но и малого, а также, соответственно, проводить его и посадить на обратный автобус. Всё! И всё это время я был в другой куртке, а продукты покупал как раз таки в более дальнем магазине, где расплачивался картой. Магия какая-то. А говорил, что Нарнии в моей гардеробной не существует. Но тут же вслед за этой, стремительно и иронично проскользнувшей в моём сознании мыслью, я вспоминаю испуг в глазах малого и странное поведение, когда обнаружил его здесь, среди верхней одежды. Неужели?..
Если это действительно дело рук брата, то я разочарован. Он никогда так не делал. К тому же родители не обделяют его деньгами на карманные расходы, которых всегда хватает на общественный транспорт и какие-нибудь вкусняшки. Вот дождусь я выходных – будем разбираться. А пока… А пока я должен постараться не опоздать на первую пару к Екатерине Николаевне. Только не к ней.
Я удивился, встретив Ажинову в коридоре корпуса, где у нас должна быть пара, ведь обычно она и Лина приходят одни из первых. Людмила торопливо поправляет волосы, расчесывая их пальцами, придерживая другой рукой сползающую с плеча сумку, когда я подхожу к ней. Мы обмениваемся дежурным «привет» и направляемся к нужной аудитории, где уже сидят на своих местах Хомяков и Беляева. Антон, как всегда, в рубашке. Лина, как всегда, красива. Мне нужно немного времени прежде чем я буду готов подойти к ней ближе, так что с радостью хватаюсь за протянутую руку одного из парней, а затем обмениваюсь рукопожатиями и короткими приветствиями с другими. Всё, что угодно, лишь бы чем-то себя занять и выиграть время. И вот, спустя несколько минут пустой болтовни с одногруппниками, я почувствовал себя готовым встретиться с причиной своих волнений лицом к лицу. Эти трое сидят и что-то обсуждают, но вижу я только её. Светлые и слегка вьющиеся волосы аккуратно собраны в хвост, а бежевый лёгкий свитер не только отлично, на мой взгляд, сочетается с цветом волос, но и подчёркивает такую хрупкую и трогательную красоту Лины.
Но я совсем не был готов узнать, что Беляева, вопреки своим словам, всё-таки посетила вечеринку. «У меня Золотая рыбка» – говорит так спокойно, что это меня полностью обезоруживает. Пока я мирно спал дома, слушая сопение малого, Лина в это время находилась в клубе, наполненным студентами, бутылками и, самое главное, человеческим энтузиазмом. И да, всё уже позади, а девушка сидит передо мной целая и невредимая. Но одна только мысль о ней там… Или о том, что она умолчала, не сказала мне… В итоге мы обменялись не самыми доброжелательными взглядами и репликами, вызывающими напряжение, повисшее между нами в воздухе. Так всю пару и молчали. Но я решил, что молчать – не наш метод, и вызвал подругу на разговор сразу после окончания пары. Так мы оказались стоящими в коридоре у окна если не на грани ссоры, то уж точно на волоске от формирования долгосрочных взаимных обид, что пустят свои корни и продолжат отравлять нас в дальнейшем.
– Так и что теперь, Мих? – Лина говорит более громко, чем обычно, а в её глазах такая обида и непонимание, что мне становится совсем не по себе от тона нашего разговора. – Мне в ноги перед тобой падать? Из-за такой мелочи поругаемся? Ты сейчас серьёзно?
Я болван. Веду себя, как ревнивый парень своей девушки, а мы просто друзья. Ах, да, мы же друзья – точно! Совсем вылетело из головы. К счастью, я вовремя пришёл в себя, в чём мне помогла сама Лина, выразив своё оправданное негодование, и извинился перед ней. Ведь мне совсем не хочется ругаться и портить наше общение. К тому же я действительно перегибаю. Моя обида – моя личная проблема. Беляева не обязана оправдывать мои ожидания. Но пусть мы просто дружим, обнимать я всё ещё имею право. И я обнимаю, не упуская возможности вдохнуть малиновый запах её волос и почувствовать тонкие руки, что обвили мою спину в ответ. Тёплые и почти невесомые.
Беляева сказала, что прощает меня, и не солгала. Потому что весь остаток дня мы снова были прежними. И вечер был таким же, как обычно. Я снова нахожу смешную картинку, чтобы тут же отправить её Лине. На этот раз это просто фото рыбы-пилы. Рыба-пила, ха! Мне показалось это смешным.
– Виноградный сок! – незамедлительно приходит мне ответ от Беляевой. О, да, она меня поняла. Она всегда понимает мои шутки.
– Очень благоразумно с твоей стороны, – меня действительно радует её ответ.
– Твоё любимое слово?
– Да. От того, что ты выбираешь сегодня и сейчас, зависит твоё будущее.
– Минутка философии от Михаила Князева.
– Она самая. Кстати, про Золотую рыбку и правда вышло забавно. Судьба, видимо, такая у тебя.
– Вот и я так подумала. А теперь представь: ты бы пришёл на вечеринку и получил бейдж «Колобок». Вот это я понимаю забавно! – она заканчивает предложение смеющимся смайликом.
– А ты всё издеваешься! Я давно уже не похож на хлебобулочное изделие! Говорят, похорошел.
– Мне тоже так говорят, но рыбкой быть от этого не перестаю, как видишь.
Да ты и была красавица, Беляева. У меня и доказательства есть в виде различных детских фото, где мы всем классом стоим недовольные, что нас расставили, как послушных солдатиков и фотографируют, приговаривая всякое: то стоишь не в той позе, то улыбаешься не достаточно широко, то моргаешь, когда не нужно. Помню я это всё, как и дразнилки в мою сторону, которые раздавала в основном как раз таки Лина с её подружкой Дианой Васильевой. Я, кстати, удивился, узнав, что они так и продолжают дружить и теперь совместно снимают квартиру на двоих.
– Но рыбка-то не простая, а золотая! – пишу ей ответ.
– Только это и утешает. Хорошо хоть не «щука» из «По щучьему веленью».
– Ты не похорошела. Ты и была красавица.
Да, я написал ей это. Почему нет? Тем более, что Лина в ответ молчаливо отправляет смущённый, но вовсе не недовольный смайлик. Друзья же могут делать комплименты друг другу? Могут. Скажу честно: я не просто могу, а хочу позволить себе такую малость. Не думаю, что это доставит подруге такое же неприятное чувство, как мои прикосновения. Обидно и грустно. Но тут же я вспоминаю сегодняшнюю готовность Лины охотно отвечать на мои объятия. Она ведь ответила. Всегда отвечала. Может, я слишком рано раскис?
