Текст книги "Три желания для рыбки (СИ)"
Автор книги: Лаванда Май
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
Глава 36. Вина
Лина
Вечер прошлого четверга запомнится мне надолго. Только покинув внутренний двор, я смогла прийти в себя и, наконец, одеться. Ноги были уже вымокшие, холод покусывал каждый сантиметр тела, а в голове молоточками стучала медленно стихающая паника. Трясущимися руками надела шапку и пуховик, затем ботинки. Мне было всё равно, что на меня смотрят люди, осуждающе или насмешливо качая головой. Не их только что ударили по лицу и не них смотрели зверем, запугивая до потери контроля над собой. Не так я себе представляла наше расставание. Сколько бы не придумывала различных сценариев, но ни один из них и близок не был к тому, что произошло. Глеб ударил меня. Он, блин, на самом деле сделал это. Да какого вообще чёрта? «Не трать на него время и любуйся сверкающим под фонарями снегом, потому что Пожарский больше не заслуживает твоего внимания. Не разрешай этому придурку разрушать свой внутренний покой», – как мантру повторяла раз за разом, пока ехала обратно домой. Однако, это мало помогало. Тогда я стянула со своей головы шапку Князева и принялась вертеть её в руках, рассматривая, поглаживая мягкий трикотаж. Пусть не сильно, то становилось легче.
Дома меня встретила Диана и один единственный вопрос:
– Вы снова поругались? Или не до конца помирились?
– Мы расстались, – и откуда столько спокойствия в моём голосе?
– Как расстались? – а вот подруга задала вопрос таким упавшим голосом, словно это у неё произошла драма, а не у меня.
– А вот так: давай расстанемся говорю, а он мне пощёчину в ответ. Надеюсь, это означало согласие, так как видеть я его больше совсем не хочу.
Васильева округлила глаза в ожидании, что я добавлю что-то ещё, но из меня словно всю энергию высосали, и я напрямую поплелась в свою комнату. Спиной упала на кровать, закрыла глаза, не зная точно плавать мне или с облегчением выдохнуть.
– Кот ударил тебя? – ворвался в мою зону комфорта голос Дианы. Она стояла на пороге, но когда я открыла глаза, тихонько прошла в комнату и присела рядом на кровать. В этот момент я вдруг поняла, что совсем не против выговориться. Вывалить всё, что копила в себе целыми неделями. Рано или поздно водопад моих слов пролился бы, так как выносить бесконечное переживание своих внутренних проблем в полном одиночестве невозможно.
– Да, он ударил меня, – приподнялась, усаживаясь напротив подруги. – На самом деле наедине со мной он не настолько приятный человек, каким его видят другие. Чем больше и дольше я проводила с ним время, тем сильней видела в нём негативные моменты. Он собственник, стремящийся контролировать каждый мой шаг и делающий всё, чтобы мои контакты с другими людьми были как можно реже и короче. А ведь с самого начала чувствовала некую долю враждебности по отношению к Глебу, но игнорировала это ощущение, заталкивая голос интуиции куда поглубже.
– Ты меня сейчас удивляешь, Лина. Со стороны вы выглядели очень счастливо и гармонично. Мне, глядя на вас, казалось, что вот она – настоящая любовь. Я прямо расстроена.
– А я так долго не хотела расстраивать кого-либо, – усмехаюсь, – что совсем не думала о себе. Вы все были счастливы от красивой картинки, а я поддерживала ваше счастье, хотя сама с каждым днём всё больше страдала от одиночества. Вот я дура.
– И правда, – Диана не стала убеждать меня в обратном. – А с Михаилом что?
– А что с ним? – меня удивило, что речь зашла о нашем бывшем однокласснике. Казалось, что тема уже закрыта, а сцена в кухне с едва не случившимся поцелуем забыта.
– Не знаю, мне показалось, между вами что-то есть.
Я не стала рассказывать ей о моей тяге к Князеву и вообще постаралась сменить тему разговора на менее скользкую и опасную. Слишком мало у меня уверенности в том, что здесь можно было бы сказать. Михаил со мной просто дружит? Или уже нет? Странно это всё и не понятно. Но мы совершенно точно не пара, а значит и говорить не о чём. Вместо этого ещё немного поговорили о текущих проблемах самой Дианы, а вскоре отправились спать, так как время было уже позднее. Засыпая, я вновь чувствовала тяжесть мужской ладони у себя на щеке: она с размаху ударялась о кожу снова и снова до тех пор, пока сон не овладел моим сознанием.
Пятница встретила меня звонком от мамы. Еле разлепила глаза и нащупала телефон на прикроватной тумбочке. Я проболтала с ней целых полчаса, в основном рассказывая о том, какие зачёты и экзамены мне предстоят и с покорностью обещала, что буду сообщать о результатах наступающей сессии. После завершения разговора встала, потянулась до хруста костей и подумала: «как же прекрасно утро, в котором нет сообщений в «Вконтакте» от Пожарского. Только от Людмилы, где она жалуется на неудачный комплимент Андреяи и обещает рассказать подробности при встрече, от Михаила, где он спрашивает актуален ли мой приезд к нему завтра, в субботу или давать зелёный свет Тимофею, который уже с самого утра просится в гости к старшему, а также привычная гора сообщений в нашем групповом чате «Заключённые 549 камеры». Никаких котов в сапогах. Это ли не счастье? Пятница действительно оказалась на удивление спокойной, лёгкой и местами мечтательной, когда мой взгляд случайно ловил задумчивое и тёплое выражение в глазах Михаила.
Субботу я ждала. Она наступила, вызывая у меня улыбку одним своим существованием. На завтрак оставшееся ещё с вечера четверга печенье, а после утоления голода мне предстоит генеральная уборка по квартире. И да, конечно, я снова печатаю Князеву сообщение, что мой приезд к нему сегодня вечером актуален. Но договорились мы всё же на три часа дня, чтобы, как написал сам Михаил, мне не пришлось идти по уже тёмной улице.
За уборкой и время пролетело незаметно. Немало минут ушло и на принятие трудного решения: что надеть? Отчего-то это кажется очень важным. Даже на свидания с Глебом никогда так не собиралась, мучаясь от попыток подобрать идеальный наряд, который не будет слишком сногсшибательным и «палевным» и в тоже время излишне скучным и непривлекательным. Та ещё задачка, как оказалось. Остановилась на светло-голубых джинсах и молочного цвета свитере – просто и мило.
– Я специально не стал съедать печенье в форме рыбок, – заявляет мне Михаил, когда я уже стою у него в прихожей дёргая молнию ботинок вниз и освобождая ногу.
– Лучше бы съел. Слишком много печенья в моей жизни в последнее время. Диана с ума теперь сходит в попытках испечь его ещё вкусней, чем прежде. Я так скоро сама, как ты, стану колобком.
– Вот все труды насмарку, – шутливо хлопает ладонями по своим бёдрам. – Хожу, значит, качаюсь, физкультурой занимаюсь, а ты меня всё «колобком» величаешь.
– Ох, не строй из себя обиженного, – смеюсь, доставая из рюкзака тетрадь по экономической социологии. – Колобком я называю тебя гораздо реже, чем ты меня рыбкой.
– Лина, а почему мы занимаемся теперь у меня дома, а не у тебя? Из-за Дианы?
Вопрос повис в воздухе, преследуя нас, пока мы идём в гостиную. Если раньше это действительно было из-за Дианы, то сегодня я могла бы без угрызений совести пригласить Князева к нам в гости. Ведь никакого парня у меня больше нет, и Васильева не станет зудеть о том, что правильно, а что нет. Разве что следить бы пристально за нами начала в надежде уловить нотки чего-то романтического, а не дружеского.
– Ты против? – кладу тетрадь на стол и сажусь на диван стоящий напротив.
– Ты же знаешь, что нет. Просто интересуюсь, – он тоже садится рядом, и от нашей близости у меня снова что-то щекочет внутри. – Это как-то связано с Бутчем?
– Мы расстались! – выпаливаю с такой энергией, которой сама от себя не ожидала. Словно это лозунг, который хочется прокричать в митингующей толпе.
– Когда? – Михаил весь подобрался и даже подался ко мне чуть ближе.
– В четверг.
– Почему? – Князев хмурит брови, выглядя слишком напряжённым.
– Не сошлись характерами, – отшучиваюсь, пожимая плечами. – Так что я теперь в свободном плавании. Забавно, что никто даже не заметил вчера моего нового статуса.
– Неужели Антон был прав, – кривит губы в усмешке. – Он предсказывал ваше расставание до конца года.
– Надеюсь, ты не соглашался на спор с Хомяковым?
– Я не дурак, – отрицательно качает головой. – Мне сразу Бутч не понравился. Так что я рад такой новости. Не понимаю, как вы все могли пускать на него слюни. Он кот, а ты рыбка – слопает и не подавится. Как вообще могла на него клюнуть?
– Не знаю, любовь слепа, – снова пожимаю плечами. А что я ещё могу сказать? Что просто глупенькая девочка пошла на поводу у толпы? Стыд какой. И себя развела, и «кота», и всех остальных. Диана вчера вот долго ещё спрашивала не обманываю ли я её своей исповедью. Нет, напротив: обманывать перестала. Вот вам и невинная рыбка.
– Всё ещё любишь? – глаза друга вцепились в мои и не отпускают.
– Нет. Поэтому и расстались.
– Разве можно так резко разлюбить? Может и не было никакой любви?
– Может и не было, – соглашаюсь.
– Снова крохотные и скромные ответы, как только речь зашла о нём. Ты не доверяешь мне?
– Мих, зачем мы постоянно говорим о Глебе? – не скрываю усталости в голосе.
– Затем, что он твой парень. Бывший.
– Вот именно, что бывший. Хватит о нём, – тянусь рукой к тетради на столе, но Князев останавливает меня, удерживая руку в своей, чтобы дать понять, что разговор вовсе не окончен.
– Просто меня не покидает чувство, будто ты что-то скрываешь, – он опускает наши руки к себе на колено, мягко сжимая в своём плену.
– Что я скрываю? – поднимаю глаза с клубка из наших ладоней на мрачноватые глаза друга.
– Не знаю. Пытаюсь выяснить и всё никак не получается. У меня не выходит из головы то видео с шапкой. Мне не показалось это романтичным, как вам, девчонкам. Скорее очень настораживающим.
– Мих, блин. Давай уже социологией займёмся! Хватит.
– Ты любишь его, – припечатывает с горькой твёрдостью в голосе.
– Нет.
– Да. Иначе бы не охраняла его так от меня и моих вопросов. Это он тебя кинул? – пальцы парня мягко поглаживают мои, как бы приглашая на откровение.
– Что ты несёшь… – меня охватывает странное волнение от настолько искажённой версии происходящего, а также злость от того, что не могу найти смелость и рассказать некрасивую правду.
– Почему он это сделал? Вы снова поссорились? – Михаил продолжает напирать, повышая градус напряжения между нами.
– Ох, да нет же!
– Он узнал про нас и решил, что ты ему изменяешь?
– Чушь несёшь! – я по-настоящему разозлилась от его напора и особенно от последнего вопроса.
Это была последняя капля. С силой выдёргиваю свою руку из мягкого захвата и толкаю Михаила ладонями в грудь. Слишком свежа рана под названием «вина за обман влюблённого в меня парня, у которого совсем недавно ещё и умер отец».
– Или ты сейчас же заткнёшься, – почти шиплю, – или я уезжаю заниматься экономической социологией самостоятельно!
Глава 37. Одна ускользающая деталь
Михаил
В пятницу утром, едва на дисплее телефона загорелось «07:00», Тимофей уже строчил мне сообщения в «Вконтакте». Просился в гости, чтобы снова халявить за просмотром развлекательных видео без родительского присмотра. Он, конечно, забавный парень и всё такое, но у меня были иные планы. Я сразу написал Лине с вопросом, не передумала ли она ещё приехать ко мне завтра вечером. Девушка, к моей великой радости, подтвердила, что всё в силе. «Прости, малой, но ты в пролёте в этот раз» – послал я ему мысленное сообщение. Я знал, скоро позвонит мать, чтобы снова задать мне этот же самый вопрос от Тимофея, поэтому не стал писать ему ответ. Мой прогноз сбылся: совсем скоро я услышал характерную вибрацию телефона.
Сегодня я с самого утра я вспоминал тот самый вчерашний телефонный разговор с матерью. Если в самом процессе нашего общения я не счёл его каким-то особенным по содержанию, то сегодня, вспоминая, мой мозг зацепился за одну маленькую деталь, хотя я до конца понять ещё не мог, за какую же именно. Она ускользает от меня сразу, как только начинает казаться, что я вот-вот ухвачусь за неё. Так бывает, когда в самый ответственный момент пытаешься вспомнить нужное слово, которое знаешь, но оно никак не приходит к тебе. Что я упустил? Вроде, ни о чём особенном не говорили…
– Тимофей, кажется, к тебе сегодня собирается, – говорила мать в трубку, – Говорит, позвони да спроси. Что мне ему сказать?
– Передай, что я очень занят и мне сейчас не до гостей. У меня сессия в понедельник начинается.
Я в этот момент наливал себе кофе, нарезал бутерброды и тихо зевал под материнское щебетание в ухе. Настроение было хорошим, так как всё ещё находился под впечатлением от поцелуев с Беляевой прошлым вечером. Скоро на пары, в вуз, где я снова увижу девушку, к которой меня так влечёт. А впереди ещё и сегодняшняя суббота была, в которую ожидал приезд Лины и надеялся, что мы отлично проведём время вместе.
– Значит к дяде так и не сходишь? – мать мне вновь напомнила про Ивана Ильича.
– Схожу, как время будет, – переключил на громкую связь и положил мобильник рядом на стол, чтобы он не мешал мне нарезать ломтики сыра поверх хлеба.
– Ты так постоянно отвечаешь, – услышал расстроенный вздох. – Отец всё интересуется у меня, говорит спроси, когда увидеться собирается сын-то наш с дядей родным. Ты же знаешь его: сам Ивану не позвонит и первый на перемирие не пойдёт. Хочет окольными путями – через тебя.
– Понял я, конечно, к чему это всё. Зато с дочерью его виделся, с Аней. Мы тогда в буфете случайно пересеклись, пообедали вместе, иногда переписываемся теперь. А студент это вообще-то человек с высокой степенью занятости! Пусть потерпит отец немножко, раз сам дядю Ивана боится!
Так я вчера с нескрываемым смехом отшутился, спешно попрощавшись, так как нам обоим нужно было собираться: мне на учёбу, а матери на работу. А сегодня вдруг понял, что упустил что-то очень важное. Что-то мелькнуло в моих мыслях во время телефонного разговора, как вспышка, и быстро забылось под гнётом обычных повседневных задач. То футболку отпарить нужно, то Хомякова задобрить и кинуть ему пару весёлых сообщений в нашей переписке, чтобы не злился на меня сильно за мои подколы в его сторону. Ещё и на автобус опаздывал и пришлось буквально бежать за ним, так как он уже начал покидать остановку, когда я примчался. К счастью, водитель оказался порядочным и остановился при виде бегущего студента.
Немалое место в моих вчерашних мыслях занимал и один важный для меня вопрос: почему Лина хочет приехать ко мне? Раньше именно я был тем, кто приезжает позаниматься экономической социологией. Связано это с Дианой или нет, но мне всё равно было приятно. Даже начала крепнуть вера в то, что всё гораздо проще, и Беляева просто искренне хочет оказаться у меня дома. Особенно сильно я уверовал в себя и свои силы в вечер четверга… С его поцелуями и недвусмысленными взглядами. Почему она меня не отталкивает, а отвечает?
Я намерен задать ей этот вопрос сегодня, когда девушка окажется в моей квартире. Снова.
И она в самом деле в оговорённый час появилась у меня на пороге. И я едва ли не сразу, едва дождавшись пока она хотя бы снимет с себя верхнюю одежду, задал волнующий меня вопрос:
– Лина, а почему мы занимаемся теперь у меня дома, а не у тебя? Из-за Дианы?
Подруга выдерживает паузу, явно подбирая наиболее подходящие для ответа слова.
– Ты против? – услышал я, наконец, когда мы уже расположились на диване в гостиной.
Против ли я? Для меня вопрос весьма странный и нелепый. Естественно, я ответил, что вовсе не против. Тогда я сразу подумал о Бутче. Не в нём ли причина? Из скудной информации о нём мне известно, что парень он весьма ревнивый.
– Это как-то связано с Бутчем? – поинтересовался я.
Я ожидал услышать что угодно, но только не «Мы расстались!». Целая карусель эмоций внутри и одно большое недоумение: когда, блин, успели? Когда это произошло? Как это прошло мимо моих глаз? Оказалось, в четверг. С ума сойти.
– Почему? – спрашиваю.
– Не сошлись характерами, – отшутилась, пожимая плечами. – Так что я теперь в свободном плавании.
Она свободна. Никаких котов, никаких Пожарских. Невероятно! Только вот радости я не испытываю. Глядя на лицо подруги вижу, что сама она не сияет счастьем. Она явно чем-то подавлена – это кроется в её слегка грустных глазах. Что-то терзает девушку, и я невероятно расстраиваюсь от мысли, что причина тому всё тот же Бутч. Подозреваю, она всё ещё влюблена в него и, возможно, расстались они не по её желанию.
– Всё ещё любишь? – не выдерживаю и всё же задаю этот вопрос.
– Нет. Поэтому и расстались.
За этим простым ответом кроется что-то большее. Лине меня не обмануть – я слишком привык к ней за последние месяцы и не мог не научиться читать её по лицу.
– Разве можно так резко разлюбить? Может и не было никакой любви? – снова эта дурацкая надежда в моём голосе.
– Может и не было, – Лина согласилась, даже не подозревая, что делает со мной.
Только вот с маленькой скромной надеждой соседствует горечь понимания: Беляева защищается от меня односложными ответами. И чем дольше длится наш разговор, тем сильней я убеждаюсь в том, как сильно она стремится отгородить от меня своего кота. Ей не нравится, что мы говорим о нём. Ей не нравится, когда я пытаюсь узнать причину их расставания. И ей не нравится моё предположение о том, что Бутч мог её обидеть. «Любовь слепа», – сказала Лина несколькими минутами ранее и была права. Я не верю в белоснежность и пушистость Пожарского. А ещё я не верю, что без испытываемых нежных чувств Беляева не стала бы выгораживать его. Но и не приснились же мне её ответные поцелуи в четверг!
Подруга в попытке отбрить меня с моими вопросами тянется к тетради на столе, а я просто не могу этого допустить и останавливаю её, забирая ладонь девушки в свою. Как можно заниматься социологией, когда что-то происходит между нами, между ней и Бутчем? Мне просто как воздух необходимо понимание того, что вообще творится в последнее время. Потому что я ни черта не понимаю и это меня ужасно злит!
– Мих, блин, – она недовольно хмурит брови, но не пытается отнять свою руку. – Давай уже социологией займёмся! Хватит.
– Ты любишь его.
– Нет, – в её глазах, как пожар, разгорается злость на меня. Даже её рука, которую я держу своей, как будто стала горячей.
Я не верю, но хочу верить. А что мне вообще думать, когда Лина так рьяно и с таким отчаянием защищается сейчас?
– Да, – спорю я с ней. – Иначе бы не охраняла его так от меня и моих вопросов. Это он тебя кинул?
Грубый вопрос получился. В следующую секунду меняю тактику, принимаясь мягко поглаживать тонкие девичьи пальцы, как бы приглашая на откровение. Я же не ради ругани затеял это всё. Мне действительно важно, что девушка думает и чувствует. Мне хотелось бы знать горькую правду, даже если она сделает мне больно. Даже если все эти поцелуи в четверг и вчерашние обмены взглядами были лишь желанием насолить Бутчу. Я переживу. Только бы знать, как всё происходит на самом деле и чем я могу помочь. Или хотя бы не навредить. Может, я себе всё опять придумаю и начну вновь склонять подругу к тому, чем обычные друзья не занимаются. Что если тем самым я только порчу её личную жизнь? Что если именно моя вина в том, что они расстались? Не приревновал ли котяра свою девушку ко мне? Он мог решить, что Лина ему изменяет, а это вовсе не так… Ничего и не было…
– Он узнал про нас и решил, что ты ему изменяешь? – озвучиваю свои догадки.
– Чушь несёшь! – Беляева только ещё больше злится от моего предположения. Потому что я угадал?
Она вдруг с силой выдёргивает свою руку из моей и толкает меня ладонями в грудь. Настолько злой я свою подругу ещё никогда не видел. И вся эта злость адресована мне. Неприятно.
– Или ты сейчас же заткнёшься, или я уезжаю заниматься экономической социологией самостоятельно, – шипит, как змея, а смотрит волком.
– Я для тебя просто репетитор? – её злость и грубые слова провоцируют во мне ответную реакцию.
– Я не сплетничать пришла, а к зачёту готовиться. Ты сам пригласил меня именно для этого!
– Это не отменяет того факта, что я твой друг. Помимо учёбы у друзей и другие темы для разговоров могут быть.
– Ты снова говоришь мне о своей неудовлетворённости нашей дружбой. Так не дружи со мной! То обманываю тебя, то общаться на личные темы не хочу… Одно сплошное разочарование!
– Ты передёргиваешь, Лина.
– А ты нет? Что за вопрос про «репетитора»? Мы не умеем дружить, похоже, – Беляева распаляется всё больше, активно жестикулируя. – Не могли в детстве нормально подружиться, так как я обзывалась колобком, а ты за волосы дёргал, не можем и сейчас! То нормально общаемся, то вот такие выкрутасы начинаются. Не получается дружить, Мих! Не получается!
– Ты права. Такая себе дружба у нас. Я тоже тебя не устраиваю, знаешь ли: то на вечеринку вместе идти хочу, то вопросы задаю, интересуясь, всё ли у тебя в порядке. Ужасный я друг! – неужели это мой голос звучит так громко сейчас?
– Наконец-то мы к консенсусу пришли! – Лина тоже не сдерживается и говорит на повышенных тонах. – Давай просто не дружить! Достало! Всё, Мих, отдыхай: больше никакого репетиторства и обмана. Я домой. Спасибо за дружбу!
Она хватает свою тетрадь и вскакивает с дивана. Я с минуту сижу, сгорающий от большого сгустка эмоций, готовых разорвать меня изнутри на части. Хочется орать, ломать стены, а я только и могу, что стискивать зубы и наблюдать желание подруги перестать быть моей подругой. Встаю, выхожу в прихожую. Беляева уже оделась, и сейчас видеть на ней мою шапку было особенно горько.
– Прекрасно, – говорю вслух сам с собой.
– Замечательно, – отвечает она мне и уходит, хлопнув дверью.
А я вспоминаю, что за деталь ускользала от меня всё это время и беспокоила. Именно сейчас, в самое неподходящее время, когда это мне уже никак не пригодится. Как и всегда, когда нужное слово вспоминается слишком поздно.
Я вспомнил, что при нашей встрече с Аней в буфете, она много болтала нам о своих знакомых, и по описанию одного из них мне показалось, что это Бутч. Тогда не понял и лишь спустя время до меня дошло: так ли много людей в нашем вузе является третьекурсниками с тату на руке и пирсингом на крыле носа? Я мог бы разузнать о Пожарском у своей двоюродной сестры.
Но какое мне теперь до этого дело?
