Текст книги "Три желания для рыбки (СИ)"

Автор книги: Лаванда Май

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 47. Острые когти кота

Лина

И всё же пришлось потратить всю ночь на доработку методички для Екатерины Николаевны. Хорошо хоть поздно вечером вспомнила о Диане и позвонила ей, чтобы подруга не беспокоилась и не теряла меня, а то в такой запарке и не о таком забудешь. Всю ночь щёлкать по клавиатуре, склеивать в единый документ лоскуты информации, найденные на просторах Интернета, а иногда… целоваться. Ну, как тут не забыться?

На утро в зеркале ванной я увидела тёмные тени у себя под глазами, что было весьма ожидаемо, так как на сон оставалось лишь два часа. Ночевать, конечно, осталась у Князева, и в вуз в итоге собирались вместе. Совместные сборы оказались приятным занятием, хотя и неловким местами, так как подобное всё ещё непривычно для меня и вообще в новинку. Многое кажется смущающим, заставляющим меня стесняться, но я старательно отмахивалась от этого чувства, скрывая неловкость смехом. Михаил тоже старался поддерживать шутливую атмосферу, и я на время, благодаря ему, даже забыла о существующих проблемах.

Но память о них вернулась, когда мы прибыли в вуз. Совсем скоро звонок, что объявит начало пересдачи экзамена. В аудитории, кроме меня, ещё пять одногруппников, потерпевших вчера неудачу. У всех, как и у меня, помятый вид, нервные улыбки, показные шутки.

Раздаётся звонок. Михаил желает мне удачи и обещает ждать меня в коридоре. А я, как и другие пять неудачников, остаюсь отрезанной от мира захлопнувшейся дверью. Только мы и плотно сжатые губы Екатерины Николаевны.

Иду первой, как самая смелая и отчаянная. К тому же, держу в голове, что Князев сидит там и ждёт меня. Нет никакого смысла тянуть резину. Протягиваю преподавательнице флэш-накопитель, что одолжил мне Михаил, и тяну билет. Пока мысленно готовлюсь к ответу, мимолётно поглядываю на Екатерину Николаевну, что щёлкает клавишами на своём ноутбуке, изучая мою методичку. Или, верней сказать, мою и моего парня… Но преподавательнице знать об этом не обязательно.

С облегчением вижу, как она молча извлекает флэшку и возвращает её мне. Если ничего не говорит, значит всё в порядке.

На билет я тоже отвечаю успешно. В зачётку мне ставится отметка «4», так как после вчерашнего провала претендовать на более высокий балл не могу.

В коридоре, как и обещал, сидит Михаил. Хотела было пошутить над ним: скорчить грустное лицо и сказать, что, похоже, меня вскоре отчислят. Но не могу удержаться от широкой улыбки при виде волнения в глазах парня. Плохая из меня актриса, да и играть совсем не хочется, когда видишь искреннее участие другого человека.

– Сдала? – улыбается он мне в ответ.

– Сдала. И всё благодаря тебе. Снова ты меня спас.

– А как иначе?

– Мог бы спать и выспаться, а не решать мои проблемы.

– Наши проблемы, – поправляет меня.

– А ведь я даже не просила тебя… – качаю головой, всё ещё иногда удивляясь тому, как всё обернулось между мной и Князевым.

– Проси, что хочешь, – улыбается почти горделиво.

Влюблённые парни всегда такие?

– Всё-всё?

– Кроме невозможного, например, ловли белоснежного пегаса. А остальные желания без проблем!

– Обычно рыбка исполняет желания, а на её собственные всем плевать, – вроде и шучу, но понимаю, что просто озвучиваю наболевшее.

– Только не мне, – смотрит с такой серьёзностью, что хочется запеть от счастья и начать танцевать.

Но радоваться мне не долго пришлось. Уже вечером, когда ходила по квартире под дружеские колкости Дианы и собирала свой рюкзачок для ночёвки у Князева, мне звонит Людмила. С минуту гипнотизирую телефон, боясь, что воплотилась ещё одна угроза Пожарского, и только потом принимаю входящий вызов.

– Лина! – Ажинова произнесла моё имя таким плаксивым голосом, что я в миг напрягаюсь всем телом. – У меня такое произошло! Ты бы знала…

– Что случилось, Люд? Ты плачешь?

– Моя картина… – подруга всхлипывает мне в ухо, а я чувствую, как образуется горький ком у меня в горле.

– Сорвался заказ? – спрашиваю, уже заранее зная ответ.

– Да! Как ты догадалась? Неужели это было очевидно? Я послала ему фото готовой работы, а он мне в ответ про расторжение договора говорит. Я же не плохо пишу картины! Что могло пойти не так? Мы всё чётко обговорили ранее, был утверждён эскиз. Всё выполнено с точностью до мельчайшего мазка кистью!

– Люд, дело не в твоём недостаточном уровне мастерства. Этот Белоусов – отец Глеба. Блин, прости, но, похоже, это всё из-за меня.

– Ты здесь при чём? Глеб здесь причём? Ничего не понимаю… – подруга даже всхлипывать перестаёт от удивления.

– Он мстит мне, Люд. Думаешь, почему я вчера вдруг экзамен провалила? Глеб выкрал у меня флэшку с моей методичкой. Твоя картина тоже инструмент для манипуляции мной. Даже про отца наплёл мне, как видишь, чтобы лишний раз надавить на меня, мою жалость. А теперь от взращивания чувства жалости перешёл к откровенным угрозам в мой адрес, и уже даже реализует их. В общем, это из-за меня покупка твоей картины сорвалась.

– Если бы я знала заранее, – понуро отвечает Ажинова, – то ни за что бы не склонила тебя к знакомству с этим сказочным придурком, уж прости мне мои выражения…

– Не извиняйся, – усмехаюсь. – Ты только не волнуйся. Я обещаю, что твою картину купят.

– Как ты можешь обещать мне это?

– Могу, – загадочно улыбаюсь в динамик, хотя и понимаю, что Людмила не может видеть моей улыбки.

Что же. Худшее уже произошло – на большее Глеб не способен. Я боялась, что бывший сотворил что-то ещё помимо картины, но, кажется, на этом всё, и можно облегчённо выдохнуть. И даже улыбнуться.

И я продолжаю улыбаться, когда уже сижу в автобусе, что везёт меня к остановке неподалёку от дома Кзязева. Сессия успешно сдана, проблема Людмилы почти улажена (но я держу от неё в секрете, как именно), а ещё Антон, по словам Михаила, всё же согласился послезавтра отмечать своё день рождения. Надеюсь, у нас получится его хоть немного растормошить и отвлечь от несчастной любви к молодой преподавательнице.

Ну а сейчас я еду к своему любимому человеку, у которого проведу целую ночь. Завтра некуда спешить: можно спать допоздна, совершать покупки ко дню рождения Хомякова, на котором мы одновременно ещё и сессию отпразднуем. Неужели наступает белая полоса?

Меня ждало разочарование.

Выхожу на нужной остановке, бодро вышагивая в направлении заветного дома, где меня уже нетерпеливо ждут, засыпая сообщениями на телефоне.

– Ну, ты где там? Чайник уже вскипел, – пишет мне Князев с дразнящим смайлом в конце сообщения.

– Уже вышла на твоей остановке, иду.

– Иди, иди. Мы с чайником ждём тебя, как безумные!

– Пять минут всего, Мих! – пишу на ходу, а сама тихонько посмеиваюсь.

Убираю телефон в карман пуховика, и не успеваю надеть перчатку на оголённую руку, как меня за неё дёргают назад. У меня спёрло дыхание, и я едва не падаю, но сохраняю равновесие, слыша в ушах бешеный пульс. Мгновенный испуг заставляет в панике обернуться на напавшего. Глеб.

– Обязательно было сопляку своему жаловаться? – спрашивает он с грозным рыком, удерживая за руку мёртвой хваткой.

– Что? – выдыхаю с паром изо рта.

– Только дуру не включай! – Пожарский снова дёргает меня на себя, заставляя почти столкнуться с ним. – Какого чёрта язык свой распускаешь обо мне?

– Я не понимаю… – я вдруг превращаюсь в маленького испуганного ребёнка.

– Тебе более доходчиво объяснить что-ли? – он наклоняет своё лицо к моему, как тогда перед пощёчиной.

Вот откуда только взялся? И как теперь остаться целой и невредимой морально или даже физически…

Глава 48. Столкновение

Михаил

Прошло уже десять минут, затем пятнадцать – я не могу понять, почему Лина так долго идёт до моего дома. Смотрю в окно, и не вижу знакомого силуэта на горизонте. Она всё ещё не свернула во двор? Как такое может быть? «Уже вышла на твоей остановке, иду», – написала она, но не похоже, чтобы это действительно оказалось правдой.

– Ты точно вышла на остановке, или просто заранее написала, а сама в пробке стоишь? – отправляю ей сообщение в «Вконтакте».

Но проходит минута, другая, а ответа всё нет.

Я бы подумал, что девушка решила заскочить в магазин по пути, но до ближайшего идти пятнадцать минут – зачем задумывать подобное мероприятие? Да ещё и без предупреждения. Я ведь беспокоиться начал! Нет, как придёт, сразу посоветую в следующий предупреждать о подобных вещах, а не писать вместо этого: «Пять минут всего, Мих!».

Не поругаться бы только на этой почве, а то помню я рассказы Беляевой о её бывшем, что каждую минуту считал и каждый шаг девушки. Мерзость! Усатая и хвостатая.

Мой поход к дяде оказался всё же очень продуктивным. Мало того, что узнал о живом и вполне здравствующем отце Бутча, так ещё и контакты этой семейки у Ивана Ильича имеются.

– Мальчик-то это не простой, – сказал тогда дядя. – Богатенькая семейка…

– Совсем никакой управы? – спросил я с растущим разочарованием.

Неужели придётся в откровенные разборки ввязываться? Это не совсем в моём стиле, и Лина бы вряд ли оценила…

– Ну, отчего же. Есть одна у меня мыслишка…

– Какая?

– Я товарищ принципиальный. Твой-то отец знает, – насмешливо хмыкнул. – Белоусов звонил мне на мой личный телефон. Откуда только достал… Но такие, как он, всё достанут, если захотят. Так вот: Белоусов Николай просил меня за сына, чтобы я посодействовал успешной учёбе, а я возьми да и откажись! Я же экзамен принимаю у них один.

– А твоим коллегам тоже звонок поступал?

– Не знаю. Думаю, да. Я переговорю с одним товарищем, узнаю. Он мог и согласиться на взятку– знаю я этого хитреца.

– А экзаменов ещё ни у кого не было… – задумался я.

– Именно, – подтвердил Иван Ильич. А значит можно всё обернуть не на пользу твоего Пожарского.

– Отлично. Посодействуй уж, пожалуйста.

– Ради племянника уж посодействую. А отцу привет передавай, – подмигнул.

И дядя выполнил своё обещание. Завтра у Бутча тот самый экзамен, по которому гарантия отличной оценки больше не работает. Я сам сообщил ему об этом. С большой радостью и злорадством. Написал ему в «Вконтакте», рассказал что и как, а котяра молча прочитал и вышел из сети. Теперь он либо оставляет Лину в покое, либо препод возвращает деньги и ставит ту оценку, которую Пожарский заслужил.

Вряд ли Бутч хорошо подготовлен к предстоящему экзамену, раз давно уже оплатил оценку за него. Надеюсь, это станет весомым аргументом в пользу того, чтобы забыть о Беляевой и тяге портить ей жизнь своим идиотизмом.

Я снова и снова обновляю страницу с диалогами, но никаких изменений не вижу. Лина всё ещё ничего мне не ответила и даже в сеть больше не заходила. Тогда я принимаюсь звонить ей, но звонок она мой тоже не принимает. Напряжённые протяжные гудки, и больше ничего.

Самое настоящее беспокойство начинает закрадываться в мою голову. Может, пойти в тот самый ближайший магазин? Может, там её встречу? Или по дороге столкнёмся…

Не раздумывая больше ни секунды, принимаюсь спешно одеваться. Куртку застёгиваю уже практически на ходу, выходя из квартиры, из подъезда, шурша ботинками по снегу и вдыхая морозный воздух.

Я иду, преодолевая метры, подмечая про себя, что на улице уже темнеет. Вынимаю из кармана куртки телефон – там по-прежнему тишина. Звоню – по ту сторону лишь гудки.

Сердце радостно и с облегчением застучало о рёбра, когда я узнаю знакомый силуэт впереди, но тут же тревожно сжалось. Потому что вижу, как её насильно удерживает мужская фигура и трясёт за плечи, нависая над Линой угрожающей башней, что готова придавить.

Подбегаю, уже понимая, кто этот мужчина, и дёргаю его за шиворот назад, отрывая от Беляевой. Бутч пошатывается, едва не падая, но быстро приходит в себя, прищурив со злостью безумные глаза.

– А вот и смельчак припёрся, – цедит он, глядя на меня.

Лина, кажется, при моём появлении только ещё больше пугается. Стоит растерянная с приоткрытым ртом и смотрит на нас обоих так, словно прямо сейчас вершится судьба всего человечества.

– Уж ты-то, конечно, много знаешь о смелости, – парирую. – Почему на девочку нападаешь, а не на меня? Ведь это я подставу тебя устроил.

– Какую подставу? – спрашивает Лина дрожащим голосом.

– Слабо по-мужски вопрос решить? – встаёт в стойку Бутч прямо напротив меня.

– Слабо завтра экзамен сдать своими силами?

– Давай так: если я набью тебе морду, то экзамен я завтра сдаю. А если ты мне (что просто невозможно), то я забываю о вас двоих!

– Я тебе уже писал: либо оставляешь Лину в покое и успешно сдаёшь экзамен, либо ты его завтра проваливаешь.

– Значит, всё же слабо? – ухмыляется Пожарский и замахивается на меня кулаком.

Беляева испуганно охает. Я успеваю увернуться, а затем сразу, пользуясь удобным углом, при помощи ноги и рук опрокидываю Бутча на снег. Сейчас я благодарен тому, что внимательно слушал одного парня в качалке, что хорошо владеет приёмами рукопашного боя, которым он любит всех обучать, как бы между делом.

– Ты только ещё не забывай, – говорю, пока котяра встаёт на ноги, – что тебе ещё почти целых два года учиться на кафедре и потом диплом писать.

– Как такая сопля, как ты, может быть таким самоуверенным? – Пожарский уже стоит на ногах и изо всех сил старается изображать из себя бесстрашного, но он определённо точно уже успел оценить мою физическую подготовку.

– Самоуверенность там, где есть деньги, – выразительно приподнимаю бровь, – или связи, – намекаю уже на себя.

– Я набью тебе рожу, рыжий.

– Набей. Только помни про два года обучения под надзором моего дяди. И моим, – нагло добавляю.

Поворачиваю голову в сторону напряжённой фигурки Лины, застывшей, как ледяная статуя на морозе. Она смотрит на меня в ответ расширенными глазам.

– Всё нормально? – спрашиваю у неё.

– Да, – выдыхает, косясь на своего бывшего.

– А у тебя? – поворачиваюсь к Бутчу. – нормально всё? Как твой завтрашний экзамен поживает? Сдашь его или завалишь? Ответь сейчас. Я должен позвонить дяде и сообщить о твоём решении сегодня вечером.

– Всё подвязал уже, смотрю, – огрызается он.

Лина вдруг подходит вплотную ко мне и крепко обнимает, глядя на бывшего. Очевидная демонстрация. Словно подтверждая мои слова, она говорит:

– Всё бесполезно, Глеб. Я в любом случае не буду с тобой.

– Быстро ты разлюбила… – со злой иронией отвечает он ей.

– Я не любила. Я обманула всех: тебя, себя, друзей и всех остальных. Я ошиблась. Прости.

Она говорит это всё, по-прежнему обнимаю меня за талию обеими руками, и я воспаряю духом, слыша эти слова.

– Это правда? – шепчу я ей возле уха.

– Да, Мих. Мне просто стыдно было признаться… – говорит тихо, запрокидывая голову и глядя мне прямо в глаза.

Где-то на заднем плане фыркает Бутч и что-то ворчит, но нам нет никакого дела до него. Даже в такой странной ситуации я умудряюсь начать плавиться от своих чувств к девушке в моих руках. Мы обмениваемся улыбками понятными только нам.

– Эй! – как сквозь вату врывается голос Пожарского. – Смотреть противно!

– Мне всё равно что там тебе противно или приятно, – отвечаю.

Беру Лину за руку с полным намерением пойти уже, наконец, ко мне домой.

– Звони и говори, что у меня завтра должна быть пятёрка в зачётке! – говорит Бутч с максимальной грубостью в голосе, на которую способен. – Понял, сопля?!

Молча киваю. Пусть продолжает считать себя крутым, а у меня есть и более важные дела на сегоднят– и имя им Лина.

Глава 49. День рождения новой жизни

Лина

Я открыла дверь в «Князевскую» кухню. Там всё по-прежнему: хаотичные движения рук, шелест подарочной бумаги, беспокойный шёпот, приглушённые хихиканья и прочая суета, развернувшаяся на кухонном столе.

– Почему вы раньше этим не занялись? – шиплю я тихо Ажиновой, её парню и Михаилу. – мне уже надоело развлекать Антона, пока вы тут подарок готовите! В день рождения, блин!

– Минуту! – говорит Людмила, не глядя на меня, занятая подрезанием ножницами лишней бумаги. – Подождите ещё одну минуту!

– Мы уже не знаем о чём болтать, – вздыхаю. – Или уснём, или весь праздничный стол вдвоём съедим!

– А вы о погоде говорили уже? – посмеивается Андрей, которого подруга почти насильно притащила с собой в нашу компанию.

– Мы обсудили погоду всех стран мира, – отвечаю. – Давайте быстрей.

Закрываю дверь кухни и возвращаюсь в гостиную, где в полном одиночестве на диване восседает виновник торжества. Антон приподнимает брови при виде меня, и я отрицательно качаю головой. Мы оба друг друга поняли, так как уже изрядно утомились ждать начало праздника.

Отмечать решили в квартире Михаила, так как она способна вместить больше людей, чем какая-либо из наших. У Людмилы однокомнатная, а в моей Диана, не любящая вечеринки с незнакомыми ей лицами. Вся комната украшена воздушными шарами, стол щедро накрыт едой и питьём.

Не смотря на постоянно хмурое лицо Хомякова в последние дни, сегодня он улыбается и выглядит почти обычным. Возможно, дело в постоянных звонках, что поступают ему на телефон. «Спасибо» от него сегодня слышится гораздо чаще, чем какое-либо другое слово.

Так или иначе, вечер обещает быть неплохим.

– Я бы обиделся, – говорит Антон, пока я сажусь рядом на диван, – не будь вы моими друзьями.

– Подарок больших габаритов, и им пришлось обежать несколько магазинов, чтобы найти подходящую упаковку, – защищаю Михаила с Людмилой, а заодно успокаиваю Хомякова.

Самой мне было поручено закупить воздушные шары и украсить стену надписью «С днём рождения!». С последним, правда, я не справилась, так как все имеющиеся в магазине были больше похожи на поздравление появления нового человека на свет. Что-то вроде: «С новорожденным!» или «Счастье новой жизни!». Я едва не купила подобную, помня о юморном характере нашего друга, но в последний момент передумала. После провала на любовном фронте Хомяков несколько изменился в настроении, и не известно, как бы он отнёсся к подобной шутке сейчас.

Не успеваем мы начать очередную тему, лишь бы скрасить ожидание, как дверь кухни медленно отворяется. В проёме никого. Только скрипа разве что не хватает для полного антуража.

– Это приглашение? – усмехается Антон.

А я и сама не знаю, что они задумали. Вдруг решили отклониться от оговорённого плана? Но в следующую секунду показывается часть подарка, а затем ноги и руки наших друзей, несущих прямоугольное, метр в длину, нечто. Они тащат этот плоский прямоугольник с предвкушающими улыбками на лицах, а затем все трое выстраиваются прямо перед именинником… и мной.

Вскакиваю с дивана, становясь рядом с ребятами, чтобы присоединиться к общему поздравлению.

– Дорогой наш Антошка! – торжественно начинает Ажинова. – Мы знакомы с тобой всего четыре месяца, но за такой срок ты уже успел полюбиться нам своими вечно лохматыми волосами, коллекцией клетчатых рубашек, шутками-прибаутками. Даже твой талант, разводить нас во время своих споров, покорил нас. Но мы ещё посмотрим, кто кого… Хомяк, а спорим, что наша дружба с тобой продлится ещё не один год?

– А вот в этом я с вами спорить не буду, – с прежним весельем отвечает Антон, щуря глаза от удовольствия.

– Значит, и спорить не о чём! – восклицает Михаил, стоящий рядом со мной. – Хомяк-то точно знает на что стоит спорить, а на что нет. И это ещё одна причина ценить такого друга, как ты. С твоей помощью мы можем предсказывать будущее, не прибегая к услугам шарлатанов в Интернете!

– Мы поздравляем тебя с твоим днём рождения, – подхватываю я. – И надеемся, что наш подарок окажется для тебя очень ценным и памятным.

– Я тебя не знаю, – вставляет Андрей, – но Людмилка притащила меня сюда, а значит и я должен поздравить тебя. Ну, с днём рождения, что-ли!

Антон произносит очередное на сегодня «Спасибо!», и сразу с нетерпением принимается развязывать ленты на подарке и праздничную бумагу. Мы не помогаем ему, лишь поддерживаем пока секретное нечто руками, чтобы оно не свалилось на пол.

Вскоре перед нами предстаёт картина. Та самая, что писала Ажинова для Белоусова. Есть лишь небольшие изменения: поверх морского пейзажа теперь красуются аккуратными буквами наши пожелания Хомякову для мотивации, сил, веры в лучшее, себя и мир.

Антон кидает очередную свою шутку про ожидаемо кривые буквы у Князева, но видно, что подарок парня впечатлил и даже растрогал.

Михаил был прав в своём решении выкупить работу у Людмилы. И подругу спасли, и Хомякову радость. Ведь такой подарок прочно будет ассоциироваться со всеми нами. Его можно повесить на стену, смотреть на море, читать пожелания и вдохновляться.

– Денег мы отвалим не мало… – сказала я Михаилу во время того нашего разговора в вечер, когда делали мне новую методичку для экзамена.

– Новые заработаем, – пожал плечами. – Зато друзьям счастье.

Теперь же я понимаю, что решение было верным.

Чем дольше сидим, тем громче разговоры за нашим столом. Наш именинник совсем расслабился, став, как прежде. Только и возмущается шутливо, что Ажинова специально своего парня привела, чтобы Антона в неловкое положение поставить.

– Вы все парочками, а я, как ворога белая тут сижу! – негодует он.

– Будет и на твоей улице праздник, хомяк, не дрейфь! – отвечает Михаил и, как назло, демонстративно обнимает меня и клюёт в щёку.

– Телефон! – завертелась суетливо Людмила. – Чей телефон звонит?

– Ой, это мой! – вскакиваю к мобильнику, забытому где-то в кухне.

– Мой! – вторит мне Антон и тоже спешит в том же направлении, что и я.

Оказалось, мы оба правы. Оба одновременно принимаем звонки на своих мобильниках и принимаемся разговаривать со своими собеседниками, косо поглядывая друг на друга так, будто в шпионаже подозреваем

– Привет, мам, – отвечаю знакомому голосу.

– Я тут подумала, знаешь… После того, как ты сказала, что не приедешь на новый год домой. Может, хоть рождество семьями справим?

Мне пришлось рассказать ей о Михаиле, как о главной причине моего нежелания отмечать новый год дома. Мы уже решили с Князевым, что в этот предстоящий праздник хотим быть вдвоём. Ведь это наш первый совместный новый год.

– Ты же знаешь, что родители Миха в другом городе, – тяну с сомнением.

– Так, а я уже с Тамарой обговорила всё, она очень даже «за» приехать, познакомиться заново. Столько лет не виделись! Уже и забыли каково вместе на родительские собрания ходить!

– Ну, я обговорю с Михом, и мы вместе решим.

– А чего решать? – хмыкает мама. – Вы встречаетесь, ваши матери дружат и всё ещё помнят старое знакомство и дни, когда их дети в один класс ходили. Мы всё за вас уже решили! Они хватают Тимофейку, и к нам в гости приезжают!

– Ха! Понятно, – усмехаюсь. – Ладно, я передам Миху. Позже ещё свяжемся и обговорим.

На самом деле мне жутко не хочется встречи семьями. О, жуть! Мы же только начали встречаться, а наши матери уже создали свою собственную команду и строят какие-то свои планы за нашими спинами. Весело, похоже, нам с Князевым теперь будет…

Вскоре завершаю разговор, Антон следом за мной. Мы вновь с ним переглядываемся и с каким-то странным хихиканьем обмениваемся подмигиваниями. А ему кто звонил?

Этот же вопрос волнует всех остальных.

– А вы чего это оба застряли в кухне? – восклицает Андрей при виде нас входящих в гостиную.

– Я с мамой по телефону говорила, – отвечаю, глядя на Михаила, и сажусь на своё место рядом с ним.

Князев считывает по моему взгляду, что это каким-то образом касается его.

– А ты с кем? – спрашивают все хором, тоже садящегося за стол Антона.

– Вы не поверите… – отвечает он, глупо улыбаясь при этом.

– Снегурочка? Дед Мороз? – дразнятся все по очереди.

– Анна Ивановна! – удивляет Хомяков. – Поздравила меня с днём рождения!

Достаточно долго разговаривал он по телефону для простого поздравления. И по виду парня тоже понимаю, что новая жизнь у него всё-таки сегодня рождается, и зря я не купила ту ленту с буквами на стену.

Она, похоже, актуальна теперь для всех нас. Антон на пороге чего-то невероятного. Людмила продала таки картину и сможет оплатить учёбу. Я и Михаил вместе, а Глеб оставил меня в покое, и со вчерашнего дня показывает в «Вконтакте» фото с новой девушкой.

Ну, и Диана тоже не в обиде: все свои экзамены сдала на «отлично», и ходит теперь гордится тем, какая умная. Печенье, кстати, она тоже научилась печь так, как надо. Я за неё очень рада – насмотрелась на страдания подруги со стряпнёй.

И вообще за всех друзей рада. И за себя с Михаилом.

И за то, что вовремя до меня дошло понимание важности умения услышать свои собственные желания, игнорируя посторонние голоса, что твердят обратное. Я Лина Беляева, а не только «рыбка», и я больше не хочу исполнять чужие желания!