Текст книги "Лучший коп Мегаполиса (СИ)"
Автор книги: Лариса Куницына
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)
На улице уже стемнело. Прямо за окном лениво покачивались широкие резные листья пальм, а дальше чернело небо, сливавшееся с бездной океана. Над горизонтом висели три малахитовые луны, отбрасывая на воду сверкающие парчовыми лентами дорожки света, окружённые мерцанием изумрудных бликов.
Лонго смотрел на улицу. Его лицо казалось спокойным, хотя чересчур суровым, но пальцы рук были судорожно сцеплены, плечи напряжены. Я подумала, что, должно быть, то исключительное значение, которое Антуан придавал моему участию в деле, задело его самолюбие. Да и я сама слишком уж круто взялась. Опять дают себя знать командирские замашки, а что делать? Я вздохнула и выключила кибер. Потом оперлась локтем на подлокотник кресла, опустила голову на ладонь и умирающим голосом пробормотала:
– Светлые боги, как я устала…
Несколько секунд было тихо, потом я услышала, как Лонго соскочил с подоконника и подошёл ко мне. Осторожно отодвинув мой локоть, он присел рядом и обнял меня за плечи. Я с удовольствием придвинулась к нему и прижалась к его груди. От его льняной куртки пахло травой и морем, тело обдавало жаром. Я подняла взгляд и посмотрела ему в лицо. Его глаза были нежными, как чёрный бархат.
– Вызвать кар или прогуляемся? – спросил он.
– Да, пожалуй, не помешает немного проветриться… – устало прошептала я.
Он осторожно хлопнул меня по спине.
– Пойдём, а то до отеля доберёмся как раз к рассвету.
Я с измученным стоном поднялась с кресла. Он улыбнулся и покачал головой.
– Ещё пять минут назад у тебя был вид Верховного Координатора за работой.
– За всё приходится расплачиваться, – вздохнула я. – Даже за вид.
Выйдя из комнаты, мы прошли по высоким светлым коридорам к лестнице из прозрачного пластика. Внизу в холле на нас подозрительно взглянул объектив идентификатора. Двери распахнулись, и мы оказались на верхних ступенях спуска к набережной. По обеим сторонам шумели во мраке душистые пальмы. Далеко внизу негромко плескался прибой. Где-то вдали слышалась музыка и совсем недалеко чей-то смех. Лонго снова обнял меня за плечи, и мы пошли вниз.
При свете лун белая набережная казалась сделанной из малахита, с вершин гор налетал прохладный ветер, напоённый горьковатым ароматом целебных трав, а от горизонта влажно веяло морской солью и водорослями.
Мы, не торопясь, шли вдоль каменных перил и молчали, вслушиваясь в свободное дыхание тропической ночи. Мне вдруг отчего-то стало грустно. Я взглянула на Лонго, он задумчиво смотрел себе под ноги, и его глаза тоже были печальными. Мне подумалось, что я уже видела когда-то его лицо, очень давно, много лет назад. Когда и где? Быть может, на византийской иконе, изображавшей молодого святого, или у костра на высокогорной базе где-нибудь в Чили. Бог знает, как всё перепуталось в этом мире… Да и так ли важно, где я видела его прежде, главное, что я вижу его теперь и запомню уже навсегда, именно таким: чёрные омуты глаз, затуманенные печалью, густые ресницы, словно осыпанные изумрудной пылью, четко очерченные брови и густые волосы, на которых лежит малахитовая вуаль лунного света.
– О чём ты думаешь? – спросил он.
– Ни о чём.
– Не хочешь говорить, как хочешь…
– А ты о чём?
Он не ответил. Повернулся и медленно двинулся дальше по тихой зелёной набережной. Моё сердце неожиданно сжалось от боли. Бог мой! Неужели кто-то действительно хочет его убить? Скорее, этот кто-то получит от меня отпущение грехов и бесплатную путевку в Тартар… Но дело было даже не в этом, а в нём! Я уже знала, но думать об этом не хотелось. Быстро вытерев слёзы, я бегом бросилась за ним, догнала, и он снова обнял меня за плечи. Глаза его горели в сумраке аллеи, ведущей к дверям отеля.
– Я думаю, что у нас ещё есть время, – проговорил он. – Не знаю сколько, но есть.
– Всё в наших руках, – кивнула я.
– Значит, всё будет хорошо. И давай пока не думать о том, что рано или поздно нам придётся расстаться.
– Это ты сказал, – нахмурилась я.
– И я беру свои слова обратно, – прошептал он, на ходу склоняясь ко мне, и поцеловал в губы.
VII
В холле мы на минуту задержались перед большим табло на стене.
– Странно, – произнёс Лонго, взглянув на него. – Меня кто-то ждёт.
Он нажал кнопку на пульте под экраном.
– Лейтенанта Руфаха в номере ждёт дама, – ангельским голоском пропел динамик.
– Ах, как мило! – подражая ему, прокомментировала я.
Лонго фыркнул, как рассерженный кот, и снова нажал кнопку.
– Какого дьявола! Что ещё за дама?
– Рузаф Аршар Торсум, сэр, – мурлыкнул динамик.
– Проклятье… – проворчал он.
– Может, мне погулять? – поинтересовалась я.
– С чего это? – удивился он. – Я не собираюсь беседовать с ней о любви. Если она будет говорить о деле, так у меня нет причин скрывать это от тебя.
– Но, может, ей нужно сказать тебе что-то наедине.
– Если нужно сказать, так скажет и в твоём присутствии, – раздражённо заявил Лонго. – У меня вообще нет желания с ней беседовать. Пусть будет довольна, что я соглашаюсь на эту встречу.
– Ты совсем не испытываешь к ней тёплых чувств? – спросила я,
– Да с какой стати? Это было так давно.
– Через восемь лет ты и ко мне будешь так относиться?
Он некоторое время с изумлением смотрел на меня, а потом разозлился:
– Как ты могла так подумать? Разве ты можешь предать меня? Так как же я смогу забыть тебя! Пойдём, ради Звёзд! Нужно поскорее отправить её в объятия Рирма, а то она способна дурить мне голову до утра, а утром мы должны быть в комиссариате.
Рузаф была в номере. Она стояла в эффектной позе у окна и курила очень тонкую и очень длинную трубку, от которой по комнате плыл тонкий аромат восточных благовоний. На сей раз, она была закутана в алый газ с золотыми блёстками, а роскошные тёмно-синие волосы свободно струились по плечам и спине едва ли не до пят. Заслышав наши шаги, она обернулась, а, увидев меня, с оскорблённым видом поджала губы.
– Добрый вечер, Торнадо, – пропела она. – Добрый вечер, мисс.
– Уже ночь, – напомнил он, садясь в кресло напротив. – Завтра утром мне нужно быть в комиссариате, так что было бы неплохо, если б ты не стала тратить драгоценное время впустую и объяснила мне, зачем я тебе опять понадобился.
Рузаф бросила на меня выразительный взгляд. Лонго заметил это.
– Лора останется здесь.
– Но почему? – воскликнула она.
– Потому что у меня нет времени секретничать с тобой.
– Но ведь могут быть достаточно интимные темы, вещи известные и интересные только мне и тебе.
– Я не собираюсь касаться интимных тем, а те вещи, которые интересны тебе, вряд ли заинтересуют меня. И не строй из себя скромницу, раньше ты довольно свободно изъяснялась в любой аудитории и на любой предмет.
Она несколько раз взмахнула своими длинными ресницами, и из её огромных фиолетовых глаз побежали слёзы.
– О, Звёзды! – пробормотал он. – Хорошо, Рузаф, только очень быстро и кратко, ладно? Лора, любимая, – он обернулся ко мне, – выйди на несколько минут в соседнюю комнату.
Мне уже давно хотелось это сделать, и я без возражений подчинилась. Однако, чтоб не подслушивать, мне пришлось бы заткнуть уши, потому что Рузаф неожиданно закричала со слезами в голосе:
– Торнадо, я знаю, что я виновата перед тобой, но ты всегда был так великодушен! Ты всегда спасал меня от смертельной опасности и защищал от врагов. Я прошу тебя, помоги мне и на этот раз! Я боюсь!
Из-за стены послышались судорожные рыдания и такой звук, словно она бросилась на колени.
– Подожди, Рузаф, – проговорил Лонго. – Подожди! Объясни толком, что случилось?
– Я не знаю! Не знаю! Но я чувствую! Петля затягивается на моей шее, что-то случится. Что-то страшное! Никто не может защитить меня.
– А Рирм?
– Рирм? Ты смеешься! Именно его-то я и боюсь. Он не любит меня!
– Это неправда, Рузаф. Это я тебя не люблю, а он любит. Пожалуй, даже слишком.
– Вот именно! Он ревнует, Торнадо! Он не простил того, что было, ни тебе, ни мне. Всё, что с тобой произошло, было с его ведома. Он в ярости, что всё сорвалось!
– Это он тебе сказал?
– Он никому ничего не говорил, но я же чувствую! Я прекрасно понимаю мужчин. Меня учили этому с младенчества, и теперь я вижу, что с ним что-то происходит. Он мечется, рычит… Что-то будет… Если не он сделает, так с ним случится что-то ужасное. И так или иначе меня ждёт беда!
– Ну, конечно! Ты больше всего боишься за себя!
– Не только, я боюсь и за тебя, но тебе, похоже, всё равно.
– Это точно.
– Торнадо… – задохнулась она. – Торнадо, давай забудем всё, что было. Давай улетим отсюда на Орму. Пусть он делает, что хочет. Мы будем там вдвоём. Я замолю свой грех, я добьюсь, что ты снова полюбишь меня. Я буду делать всё, что ты захочешь…
– Начни прямо сейчас: перестань говорить ерунду.
– Боги, как я страдаю! – воскликнула Рузаф. – Тогда я уеду одна. Улечу навсегда. Я скроюсь от него и не буду больше попадаться тебе на глаза.
– Было бы неплохо… А впрочем, как хочешь.
– Как ты жесток!
– Не более чем ты.
– Пусть будет так, – устало произнесла она. – Но помоги мне хотя бы уехать отсюда. Ты же знаешь, что Рирм не выпустит меня живой. Он меня убьёт, если я только заикнусь о своём желании уехать.
– Сколько пафоса! Нет уж. Разбирайся со своим мужем сама.
– Ах, вот как! Да ты хуже его! Он хоть не прикидывается цивилизованным и демократичным! Он прямо говорит, что не позволит нарушать древние обычаи, а ты! Ты столько раз твердил мне о свободе женщины, о том, что она сама может выбирать свою судьбу, но ты не далеко ушёл от своих предков, которые спускали собак по следу убежавшей жены!
– Собак бы я спускать не стал, – возразил Лонго. – А судьбу свою ты выбрала, когда вышла замуж. И не впутывай меня в ваши семейные дрязги. Мне итак хватает хлопот с Рирмом.
– Так ты боишься! – нервно рассмеялась она.
– Я боюсь, что нам сейчас совсем не ко времени обострять отношения. Отправляйся домой или я сейчас же позвоню Рирму.
– Если я умру, то моя смерть будет на твоей совести.
– Моя совесть это выдержит. Прощай!
Я услышала быстрые шаги и стук двери. Лонго вошёл в комнату, где находилась я и, пройдя к окну, остановился там, глядя в ночную темноту.
– Ты вёл себя не лучшим образом, – заметила я.
– Может быть, – устало согласился он. – Но если тебе когда-то пытались вырвать сердце, оно потом долго болит, и эта боль может замутить самый светлый разум, не то что такой, как мой.
– Она, и правда, может находиться в опасности?
– Она знает Рирма как свои пять пальцев, а долгая жизнь в условиях дворца приучила её заранее чувствовать приближающуюся беду, но она обратилась за помощью не к тому. И уж тем более, я не смог бы нанести такой удар Рирму, как бы он ко мне не относился.
– Наверное, ты прав, – согласилась я, стягивая с постели покрывало. – Давай, наконец, спать.
Я разделась и легла, немного поворочалась и уснула. А он всёстоял у окна, молча глядя во тьму.
VIII
Утром в комиссариате Лонго занял всё ту же позицию: на подоконнике. Он не ответил на какую-то реплику младшего инспектора, обращённую к нему, и демонстративно игнорировал пылающие взгляды Торсума. У Рирма, как мне показалось, дома произошёл неприятный разговор, потому что он был встрёпан и свиреп, и совершенно утратил привычную чиновничью официальность.
Потом появился Антуан. Поздоровавшись со всеми, он подошёл к комиссару и протянул ему какой-то бланк. Тот взглянул на него и раздражённо пожал плечами. Антуан подозвал младшего инспектора, который обеспечивал операцию со стороны КОБЗИ.
– Разрешение на ознакомление с секретными материалами получено. Подписано комиссаром Дайком.
– Нон проблем! – улыбнулся тот и широким жестом пригласил меня к компьютеру.
Когда я села, он набрал на клавиатуре длинный пароль и приложил к сканирующему устройству ладонь. На экране появилось изображение.
– Вот полная схема, перечень пользователей, системы защиты. Но, уверяю вас, мисс, мы уже всё проверили и перепроверили. Здесь утечки быть не может.
Я взглянула на экран, и на душе стало тоскливо. Схема была настолько сложной и запутанной, система защиты предусматривала так много паролей, дополнительных условий, личных шифров и тому подобных препятствий к получению информации из секретных баз, что на проверку всего этого у меня ушло бы суток десять. А я ведь, в сущности, и не была специалистом в этой области. Но я просто не могла признаться, что это дело мне не по плечу. Такое заявление явно превышало мои возможности. Я переключилась на список пользователей.
– Здесь тоже всё проверено?
– Здесь? Взгляните. Вот эти абоненты при всём своём желании не могли получить полную информацию. Чтоб вычислить координаты, им нужно было сложить все данные, доступные каждому. Маловероятно, чтоб во всех этих инстанциях, а это в основном звенья полиции и КОБЗИ, были лазутчики мятежников.
– Но вы проверили?
– В какой уж раз! Они находятся у нас под постоянным и неусыпным контролем. Кроме того, любой запрос к этой информационной базе секретного блока фиксируется в памяти компьютера. В течение последних семи месяцев поступали запросы, лишь косвенно касающиеся баз.
– Откуда они исходили?
Инспектор нажал клавишу.
– Вот, пожалуйста. Служба интенданта. Необходимость запроса подтверждена документально, абонент установлен и проверен. Машинный запрос Главной Киберсистемы, ведающей техническим оснащением колонии. Целесообразность запроса не вызывает сомнений, данные по нему так и остались в разряде операндов, на мониторы не подавались и после окончания обработки были удалены машиной.
– А кто может получить информацию в полном объёме?
– Таких абонентов всего пять: комендант Колонии, его первый заместитель, начальник КОБЗИ и его помощник. Все – лица, не вызывающие подозрений.
– А пятый?
– Это спецканал Земли, Отдел Безопасности Звездной Инспекции. Я думаю, вы доверяете комиссару Дайку?
Я проигнорировала его ироничный вопрос. Мне показалось, что разгадка где-то близко.
– Первые четыре абонента могут запросить информацию с любого компьютера?
– Нет, только с установленных в их кабинетах, которые, кстати, отлично охраняются.
– Покажите.
Он томно вздохнул и снова нажал клавишу.
– Запросы проверялись?
Инспектор выразительно взглянул на Антуана. Должно быть, моя подозрительность в отношении верхушки управления Колонией перестала казаться ему забавной. Ле Соланж на секунду оторвался от чтения какой-то бумаги, небрежно пожал плечами и снова вернулся к своему занятию.
– Чтоб проверить были ли запросы нужно сделать вот так… – инспектор медленно тыкал пальцем в клавиши, словно учил ребенка пользоваться клавиатурой. – Как видите, запросов не было.
Я снова вернула на экран схему из пяти абонентов и принялась внимательно её рассматривать.
– А это что значит? – поинтересовалась я. – Почему ко всем абонентам ведут одинарные линии, а к комиссару Торсуму – двойная?
– Где? – инспектор почти влез в экран.
– Там, – передразнила я и обернулась к Рирму. – У вас что, два терминала на одном канале?
– Естественно! – рявкнул он. – Я имею на это право! Мне приходится работать не только в кабинете, но и дома. И не мешало бы сделать ещё один дубль в моём личном катере.
– Не нервничайте. Когда у меня была необходимость, к рабочей сети у меня были подключены терминалы именно в кабинете, дома и на звездолёте. Но информация, которой я пользовалась, далеко не всегда была секретной, – я вернулась к схеме, которую мне с таким рвением демонстрировал инспектор. – Занятно…
Именно эту реплику вызвал у меня ответ, появившийся на экране. Запрос о точных координатах баз был сделан полтора месяца назад из дома комиссара Торсума.
– Ле Соланж, голубчик, ну-ка, взгляните, – проговорила я. – Может, меня на старости лет подводит зрение?
Антуан поспешно подошёл и посмотрел на экран.
– Комиссар, почему вы не сказали, что запрашивали сведения о координатах баз?
– Я? – Торсум побледнел. – Я ничего не запрашивал! Это фальсификация!
– Фальсифицировать можно расшифровку ментограммы, но не такую информацию! – заявил Лонго, соскочив с подоконника. Он подошёл к нам и тоже посмотрел на экран. – Чёрт возьми, Рирм! А ведь я тебе верил!
– Ты рехнулся что ли? – взревел Торсум, бросаясь к Лонго и хватая его за отвороты куртки. – Торнадо! Ты соображаешь, что говоришь! Я сотру тебя в порошок! Выкину из колонии! Разжалую!
– Лишишь недельного жалования и не пригласишь на ленч, – кивнул тот, убирая его руки подальше от своей одежды. – А я-то думал, кто выдумал эту чушь со съёмкой крейсера! Теперь мне всё ясно! И с арестом Лоры, и с моим арестом тоже. И с фамильной реликвией, которую ты мне великодушно предложил. Всё ясно! Пока к делу не подключилась Инспекция, ты уверенно вёл расследование не туда, да и после тоже немало напакостил. Слушай, а, может, ты и свои расшифровки подделывал? Только в другую сторону!
Торсум побелел, и это было жутко, поскольку обычно он в припадке ярости становился красным, как рак. Он остановившимся взглядом смотрел на Лонго, и было видно, что для него сейчас во всей Вселенной существует только этот человек. Прошло несколько секунд, и вдруг Рирм кинулся на Лонго с перекошенным безумной яростью лицом. Я успела заметить, как его рука взметнулась в профессиональном и чётком замахе, который должен был обрушиться на неподвижного Лонго смертельным ударом, но тот в последний момент легко уклонился и локтем ударил Рирма под рёбра, потом повернулся и с каменным выражением лица добавил ребром ладони по шее. Торсум мешком рухнул на пол.
– Уберите его, – обратился Антуан к своему младшему коллеге.
Тот кивнул и вызвал охрану.
– Один момент, – проговорил Лонго и, нагнувшись над Рирмом, достал у него из ножен старый нож с деревянной рукояткой. – Теперь он, по крайней мере, не покончит с собой.
Комиссара унесли. Антуан стоял, скрестив руки на груди и мрачно глядя вслед охранникам и младшему инспектору, а потом достал коммуникатор и поднёс к уху.
– Центральная КОБЗИ? Где сейчас находится комиссар Керколди?
– Он в отпуске, старший инспектор, – ответил диспетчер.
– Где именно?
– На Земле, в окрестностях Данди.
– Данди? – Антуан устало потер лоб. – Где это?
– Не знаю… – смутился инспектор. – Могу выяснить.
– Это Шотландия, – подсказала я.
– Да, действительно. Впрочем, неважно. Срочно передайте ему телепортационное сообщение следующего содержания: «Вам следует немедленно возвратиться к месту службы и принять на себя руководство Пиркфордской колонией, в виду… – он на мгновение задумался, – болезни комиссара Торсума». Подпись: старший инспектор ОБЗИ ОГ Ле Соланж. Отправьте под грифом «секретно».
Он выключил связь и обернулся к Лонго.
– Я вижу, вы ликуете, лейтенант?
– Нет, просто у меня немного наладилось настроение. Теперь этот бюрократ не будет нам мешать, и я хоть на какое-то время буду избавлен от его присутствия.
– На какое-то время?
– Конечно, – пожал плечами тот. – Покуда не вытащим на белый свет настоящих виновников мятежа.
– Так я и думал! – воскликнул Антуан. – Вы тоже не верите в то, что это Торсум!
– Его подставили так же, как и меня. У него бы ума не хватило так хитро всё продумать, поверьте мне. Я столько лет мучился, пытаясь разобраться в той мешанине, которую он присылал мне из штаба под видом планов боевых операций, что совершенно уверился: он не способен выстроить мало-мальски сносную диспозицию, не говоря уже о развитии боевых действий. Если б они его привлекли на самом деле, то уже давно бы сидели в ваших номерах и ждали справедливого приговора, а ему можно было бы дать орден за диверсию в стане противника.
– Погодите, погодите, Торнадо! – забеспокоился Антуан. – И такой человек занимает столь ответственный пост?
– О, нет! – рассмеялся Лонго. – Это старые счёты, со времен штурмов и рейдов. Он просто на всю жизнь отбил у меня доверие к его таланту стратега. Но как администратор он выше всех похвал. И прекрасный организатор, можете мне поверить. Пока он здесь, в колонии будет порядок. Если он, конечно, не будет учить меня ловить преступников.
Антуан немного успокоился.
– Ну, ладно. Но ведь запрос сделан из его дома.
– Да у него там проходной двор! Его супруга обожает великосветские приёмы. С младенчества. Но его трудно упрекнуть, ведь Изумрудная надёжно закрыта от посторонних, так что вероятность того, что до компьютера доберутся преступники, стремится к нулю.
– Но до него явно не дотягивает, – пробормотал Ле Соланж.
XI
У Лонго совсем не было желания работать. Едва Антуан, взяв с собой несколько человек, ушёл в дом Рирма, он снова сел на подоконник и усадил меня рядом.
– Какой сегодня день, – проговорил он, улыбаясь. – Горизонта не видно в тумане, а небо и океан белые, как разлитое молоко. Лишь чуть-чуть зеленоватого цвета. И барабанов почти не слышно. Если б ты знала, как они надоедают здесь! Мне однажды пришлось проторчать в городе две недели, так потом они целый месяц стучали у меня в голове. А сегодня тихо. Только ветер шумит в вершинах пальм.
– Ты, действительно, так рад тому, что случилось с Рирмом? – спросила я.
– Да. Ты ж видела, что инициатива при аресте принадлежала мне. Если б я не спровоцировал его, то у него бы максимум взяли объяснения и на время отстранили от дела и, быть может, от работы. А теперь он сидит. И пусть сидит.
– А ты, оказывается, жестокий.
– Я жестокий, – кивнул он. – Страшно злопамятный и ужасно мстительный. А вообще, ему не помешает немного поразмышлять над своим поведением.
– Это действительно месть, Лонго.
– Очень маленькая, – он показал какая. – Пусть эти парни думают, что мы идём у них на поводу. Пока пусть думают. Торсум – крупная фигура, и его арест, в любом случае, сдвинет дело с мёртвой точки.
– А ты, к тому же, стратег, – улыбнулась я.
– Причём очень талантливый, – подтвердил он. – Мне жаль этого старого осла, и я всё сделаю, чтоб снять с него все подозрения, но он вымотал мне на Орме все нервы и заставил соревноваться в военном искусстве с лучшими умами Генштаба Императора Ормы и алкорскими инструкторами. Это, быть может, пошло мне на пользу, но оставило неприятные воспоминания.
– А скажи-ка мне, гений стратегии, когда ты понял, что на Клондайке мы имеем дело с Нейтом?
Он рассмеялся.
– Честно?
– Ну, я надеюсь на искренний ответ.
– Когда увидел в зале его адъютанта Рикотана.
– Но не раньше?
– Нет.
– Умница!
– Что не додумался, когда надо?
– Что не подал вида, что не додумался.
– Откровенность за откровенность.
– Давай.
– Что хотел сказать Дайк, заявляя, что Звездная Инспекция снова просит твоей помощи?
– Что я снова оказалась в опасной близости от запретной зоны, и меня уже в который раз просят выяснить, что там происходит, раз уж я всё равно намерена туда влезть.
Он посмотрел в сторону горизонта и, как бы, между прочим, заметил:
– Они тебя ценят.
– Ещё бы! Где они ещё найдут такое сокровище! Чтоб рисковать головой, выполняя чужую работу!
Он какое-то время молчал, а потом повернулся ко мне.
– Давай начистоту, ладно? Кто теперь будет старшим в деле? Ты?
– Нет. Но и не ты. У нас это называется работать в одной упряжке. Господи, дорогой мой, да ведь нет ничего унизительного в том, что ты во мне нуждаешься! Просто я знаю то, чего не знаешь ты. Это естественно, нельзя знать всё. Я в ваших уголовных дебрях – дуб дубом, это не моя специальность, но я облетела всю область Объединения и не один раз. Я забиралась в такие дыры, где до меня побывали один-два звездолёта. Я, как свои пять пальцев, знаю всю современную технику, официально известную в Объединении. Это было моей работой.
– Почему было?
– Потому что всё надоедает, – буркнула я, отворачиваясь.
– Я больше не буду тебя ни о чём спрашивать, если не почувствую, что ты расположена ответить.
– Спасибо, мой милый.
Послышался негромкий гудок, и он вытащил свой коммуникатор.
– Лейтенант Руфах слушает!
– Салют, лейтенант. К тебе дама.
– Опять… – протянул он, вставая. – Проводи её наверх.
– Завидую твоей популярности, Торнадо!
– От всего сердца желаю тебе такой же.
Через минуту дверь распахнулась, и в комнату ворвалась зарёванная Рузаф. С порога она кинулась на шею Лонго. В дверях остался молодой охранник-ормиец, который с усмешкой наблюдал за происходящим.
– Закрой дверь с той стороны, козлёнок, пока я не сделал это твоей головой, – прорычал Лонго.
Тот подчинился. Рузаф тут же разрыдалась.
– Его арестовали, Торнадо! – взвыла она, отцепляясь от моего друга, чтоб вцепиться в свою начёсанную шевелюру. – Они его обвиняют в мятеже! Они ходят по всему дому, всё обнюхивают, допрашивают прислугу! Они вызывают наших друзей и собираются задавать им свои вопросы! Торнадо! Спаси меня!
– От чего? – поинтересовался он, стряхивая с воротника капли её слёз.
– Я не знаю! Что меня ждёт? Кто его арестовал? Он виноват? Кто сказал, что он делал это?
Она медленно осела на пол, но Лонго даже не попытался её поддержать. Она так и осталась сидеть на полу в ворохе золотистых шёлковых тряпок.
– Его арестовал старший инспектор ОБЗИ Ле Соланж, – спокойно сообщил Лонго. – Что это сделал он, сказал я. Он не виновен, и потому ничего страшного тебя не ждёт. Вставай и иди домой.
– Ты? – она вдруг зашипела как змея. – Так это из-за тебя они шарят у нас в доме!
Она вскочила с пола и бросилась к нему, по-видимому, имея намерение выцарапать ему глаза. Он фыркнул, схватил её за руки и швырнул в ближайшее кресло. Она ошарашено смотрела на него.
– Ты меня, должно быть, с кем-то спутала, – зло проговорил он. – Я никогда не допущу, чтоб меня трогала женщина, если она, конечно, не хочет выразить мне тем самым своё расположение. В любом случае, она не должна быть такой напористой.
– Ты оговорил друга! – обвиняющим тоном заявила она.
– Он никогда не был моим другом, – возразил Лонго. – Кроме того, я старался для тебя. Ты сама говорила, что боишься его, вот я его и изолировал. Когда вы оба немного остынете, он выйдет на свободу и всё будет как в доброй сказке с хорошим концом.
– Ты старался для меня? – она прищурилась. – А, может, для себя? Ты хочешь занять его место?
– Для этого кресла у меня нет достаточных связей.
– Я не о кресле.
– Что, о постели? Что-то не припомню, чтоб там было что-то, что толкнуло бы меня на подобный шаг.
– Торнадо! – зарычала она мелодичным басом. – Ты играешь с огнём!
– Нет, огня с меня хватит. Иди домой, Рузаф.
– Значит, Рирм вернётся?
– Думаю, что да.
– Это только ты думаешь?
– В данном случае важно, что это думаю именно я. Расследование веду я, и решаю всё я.
– И ты решил не заканчивать расследование? Ты вернёшь мне мужа?
– Пришлю заказной бандеролью, обвязанной алой ленточкой, чтоб ты без помех могла сорвать на нём свою злость. Катись, дорогая, мне нужно работать.
– Я вижу, как вы работаете! – она бросила свирепый взгляд на меня. – С меня хватит! Я улетаю на Орму и вернусь не раньше, чем Торсум выйдет из ваших застенков.
– Застенки были ваши, – парировал он. – У нас вполне комфортабельные камеры. А с Ормой тебе придётся подождать, пока ты не получишь соответствующее разрешение от Ле Соланжа. Поторопись домой, пока он ещё там.
Рузаф развернулась и с гордым видом удалилась.
– Змея, – проворчал ей вслед Лонго.
X
Через час вернулся Антуан.
– Ну и женщина… – пробормотал он. – Вулкан! Как он с ней справляется?
– Ты о комиссарше? – уточнил Торнадо, небрежно соскакивая на «ты».
Ле Соланж кивнул.
– Ворвалась в кабинет мужа, где мы работали, и закатила грандиозную истерику, требуя отпустить её к маме. За время рыданий и воплей, успела покататься по полу, посидеть у меня на коленях и повисеть на шеях у всех присутствующих мужчин. Затихла только через час, на столе, в весьма живописной позе.
– Но ты устоял.
– Это было нелегко, но я устоял.
– А у нас прочный тыл, – усмехнулся Лонго. – Это радует.
– Легко тебе говорить… – покачал головой Антуан.
– Ладно, передохни немного. События скоро начнут развиваться.
– Они уже начали, – вздохнул он. – На виллу Торсума сообщили, что два часа назад с Граукугеля угнан сторожевой звездолёт. Найти его не удалось до сих пор.
– А это точно связано с нашим делом? – нахмурился Лонго
– Экипаж перебили из лучевого оружия и бросили на взлётно-посадочной площадке. Один из стрелков оказался землянином и выжил, благодаря регенерации. Сейчас его везут сюда, но из предварительного опроса ясно, что среди напавших на сторожевик был Бирас. Парень описал его в точности.
– Это всё?
– Нет. Оказалось, что ещё вчера оттуда же был угнан небольшой спейс-глиссер. Хозяин сказал, что поручил его ремонт какому-то незнакомому механику, а на утро обнаружил, что того и след простыл, с глиссером вместе, естественно.
– Тилаб?
Антуан кивнул.
– Похоже, Тилаб сбежал с Граукугеля, а Бирас бросился вдогонку, – заметила я. – Причём, Бирас так торопился, что решился на весьма рискованное предприятие по угону сторожевика.
Лонго задумчиво посмотрел в окно, а потом подошёл к пульту связи.
– Центральная? Срочно установите постоянный канал с Клондайком, Мегаполис, двадцать шестой участок восточного округа.
Спустя несколько секунд раздался щелчок и знакомый голос произнёс:
– Двадцать шестой участок, сержант Урманис.
– Привет, малыш, – поздоровался Лонго. – Если меня будет искать бородатый тип, то немедленно переключи его на Изумрудную. Мы будем держать канал свободным.
– Ты имеешь в виду, что он будет искать тебя по видеотектору?
– Не знаю! Может, по спецсвязи, по радиосвязи, по личному коду, может, просто позвонит по межпланетной.
– О’кей, мой лейтенант. Я понял.
Урманис исчез с экрана.
– И что теперь? – спросил Ле Соланж.
– Ждать. Один шанс из тысячи, что он позвонит, но это всё-таки шанс…
– Хорошо. А пока я дам указание продолжать патрулирование.
Оба звездолёта: и спейс-глиссер, и сторожевик, как в воду канули. Прошло уже десять часов, а о них никто ничего не мог сообщить. На улице начало темнеть, но никому и в голову не приходило уйти. В комнате стояла тишина. Только Антуан изредка подходил к пульту связи и вызывал комендантов баз, а потом оборачивался к нам с Лонго и отрицательно качал головой.
Уже ночью неожиданно раздался негромкий щелчок, который прозвучал в тишине, как выстрел. Лонго сорвался с места и бросился к пульту. На большом экране возникло размытое изображение измождённого бородатого ормийца. Он окинул комнату лихорадочным взглядом и наткнулся на Лонго.
– Торнадо! – прохрипел в динамике голос, искажённый помехами. – Торнадо! Выслушай меня!
– Я слушаю, Тилаб!
– Я убил Аблада!
– Я знаю.
– Да, я убил его, но мне не оставалось ничего другого. Я плохо соображал. Теперь я соображаю хорошо. У меня есть достаточный запас Би-3. Знаешь, что это?
– Наркотик.
– Да, Торнадо. У меня он есть, и пока это так, я в здравом рассудке. Ты должен мне поверить. Пока я соображаю, я не предам тебя. Я бы и Аблада не убил, хотя он мой кровник, но они сказали, что не дадут мне Би-3, пока я его не убью и не подсуну в чемодан свой передатчик. Я поставил на бластере какие-то отпечатки и швырнул его в море. Приспособления вроде маленьких подушечек тоже дали они. Если за это дело вы кого-то взяли, то отпустите. Это моя работа.
