Текст книги "(не) Подарок для дракона. Развестись и не влюбиться (СИ)"

Автор книги: Лана Ларсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 26 страниц)

Я не принял эту сделку, потому что знал: Валкарис лжет. Я не стал покорно подставлять горло под его ярмо, а вместо этого пошел на прямой, самоубийственный таран. Я вложил всё свое оставшееся пламя, всю свою жизнь и саму суть своего существования в этот последний, безумный рывок. Я превратился в живое огненное копье, на полной скорости обрушиваясь на его огромную призрачную грудь.

В этот самый миг невыносимая, леденящая боль прошила мое тело насквозь. Я почувствовал, как Валкарис, взбешенный моим дерзким отказом, ударил в ответ всей накопленной мощью Морхейма. Это не было похоже на обычную рану – это было ощущение, будто саму мою душу медленно и методично разрывают на мелкие куски.

Магия стремительно уходила, жизнь вытекала из меня густым серым туманом. В ту секунду, когда я коснулся Арианны, свет её собственной магии вспыхнул с такой невероятной, первобытной силой, что вся окружающая тьма начала осыпаться серым пеплом. Её сияние окутало нас обоих, защищая от холода Бездны.

А потом пришла полная темнота. Но в этой темноте больше не было боли. Только бесконечная тишина и ощущение, что где-то там, вдалеке, всё еще светит одна маленькая, но очень упрямая звезда.

Арианна

Я очнулась от резкого, болезненного толчка, словно само мироздание решило самым бесцеремонным образом вышвырнуть меня с огромной высоты прямо на ледяные камни. Голова раскалывалась, во рту стоял отчетливый вкус меди, а перед глазами плясали багровые пятна. Вокруг бушевал хаос: звон стали, яростный рев драконов и грохот рушащихся сводов Изнанки.

– Эргон! – мой крик сорвался на хрип, больше похожий на писк намокшего котенка, чем на призыв принцессы.

Я заставила себя поднять голову, и сердце в груди просто перестало биться. Там, в чернильном небе, мой муж падал. Его огромное драконье тело казалось неестественно тяжелым, сломанным. За ним тянулся шлейф угасающих золотистых искр – его жизнь гасла в пустоте, как последние угли в ледяной воде.

Валкарис торжествующе возвышался над ним. Его исполинская теневая фигура, напитавшаяся моим светом, обрела пугающую плотность. Он не просто побеждал – он упивался агонией моего дракона, медленно выпивая его досуха.

Внезапно стена Тьмы, словно живое существо, выросла между нами и остальными воинами. Мой отец, Кайден, стража – все они остались по ту сторону черного занавеса. Мы остались вдвоем против этого древнего кошмара.

Эргон рухнул у моих ног, принимая человеческий облик. Он был страшно бледным, почти прозрачным в этом удушливом полумраке. Его глаза закрывались, а на губах, которые еще недавно так самоуверенно улыбались мне, пузырилась кровь.

– Нет… нет-нет-нет! – я бросилась к нему, закрывая его своим телом. – Только не это, Эргон, слышишь? Не смей меня оставлять! Не смей сдаваться, ты, невыносимый нахал!

Я видела, как жизнь утекает сквозь мои пальцы. И в этот момент что-то во мне окончательно надломилось. Та наивная девушка, боявшаяся собственной тени, исчезла. На её месте родилась ярость – чистая, первобытная и ослепительная.

Осознание пришло внезапно: Валкарис не просто ворует мою силу, он делает её частью себя. А значит, я всё еще могу ею управлять! Если мой свет кормит его, то этот же свет может его выжечь. Моя магия – это звездный огонь, который не терпит скверны.

– Что это⁈ – прорычал древний дракон, пытаясь удержать нити сияния, ставшие вдруг раскаленными.

Я закричала. Наша связь, скрепленная браслетами и нерушимой клятвой, прорвала плотину Тьмы. Сила хлынула обратно ко мне сокрушительным потоком. Я медленно встала, чувствуя, как мои волосы вспыхивают изнутри холодным звездным светом.

– Ты не заберешь его! – мой голос прозвучал как раскат грома.

Я вскинула руки, и звездный шторм окутал Валкариса, буквально вшивая его обратно в Бездну. Каждая искра моего света вонзалась в его тело раскаленной иглой.

– Что ты делаешь, девчонка⁈ – метался он, распадаясь на черные хлопья. – Я твоя кровь!

– Ты – лишь прах прошлого! – отрезала я.

Впервые в жизни мне не было страшно. Весь мой страх сгорел в ту секунду, когда я увидела падение Эргона. Теперь внутри жил только холодный гнев. Я приказала своей силе вернуться, и нити сияния вонзились в его призрачную плоть, выворачивая его суть наизнанку. Валкарис закричал, и этот звук был полон такой агонии, что у меня перехватило дыхание. Его добыча покидала его, превращаясь в живое пламя.

И в этот миг, когда Тьма начала осыпаться пеплом, пространство преобразилось. Звенящая тишина подернулась золотистым туманом, и из него соткался силуэт женщины.

– Я надеялась, что ты одумаешься, Валкарис, – голос Вильяры прозвучал как эхо забытой колыбельной, полной бесконечной тоски.

Древний дракон замер. Его багровые глаза дрогнули. Богиня сделала шаг вперед, глядя на него с такой мудрой жалостью, что у меня сжалось сердце.

– Ты пришла посмотреть на мой позор? – прохрипел Валкарис, и в его рыке впервые прорезалась человеческая боль.

– Я никогда не уходила, любовь моя, – тихо ответила она. – Я была в каждом биении сердца наших детей, которых ты превратил во врагов. Посмотри на них… Они любят так, как мы когда-то. До самоотречения.

– Любовь – это болезнь! – Валкарис яростно ударил хвостом. – Она сделала меня уязвимым! Я хотел мир, где никто не смог бы забрать тебя у меня!

– Ты хотел построить клетку, Валкарис, – Вильяра протянула руку. – Ты так боялся меня потерять, что потерял самого себя. Разве ты был счастлив в этой пустоте?

– Без тебя… здесь была только тишина, – его голос стал тише, в нем послышались слезы. – Каждая капля магии была попыткой дотянуться до тебя.

– Твой долгий путь окончен, мой падший король. Уходи со мной. Позволь их истории начаться без нас. Дай им шанс.

Валкарис посмотрел на меня, прижимающую к себе неподвижного Эргона, потом снова на жену. Гордыня бога проиграла тоске мужа.

– Я проиграл… – прохрипел он. – Всё это… ради ничего?

– Зато теперь ты обретешь покой. Со мной.

Их силуэты слились в один ослепительный вихрь и рассыпались мириадами звезд. Гнев ушел. Изнанка окончательно схлопнулась, и я осталась в тишине подвала, тяжело дыша. Магия затихала, а в голове стучала одна мысль: «Эргон, пожалуйста, дыши».

Я упала на колени рядом с мужем. Мои руки дрожали, когда я коснулась его лица.

– Эргон… – прошептала я, чувствуя, как горячие слезы катятся по щекам.

– Он ушел… – голос Лиры заставил меня вздрогнуть. – Спас тебя и ушел…

Кайден и Торгвард уже бежали к нам, но для меня существовал только он. Я прижала его голову к своей груди, умоляя открыть глаза. Но этот наглый, самоуверенный принц драконов был пугающе холоден.

– Проснись, ну же, – шептала я, и слезы падали на его застывшее лицо. – Пожалуйста, не смей так со мной поступать. Ты ведь обещал быть рядом! Слышишь?

Лира уткнулась холодным носом в его плечо и тихо поскуливала. Кайден опустился рядом, коснулся шеи друга и тут же отдернул руку. Его лицо превратилось в каменную маску горя.

– Он отдал всё, Арианна, – тихо сказал Торгвард, и в голосе короля послышались слезы. – Он выжег свою искру дотла, чтобы защитить тебя. Пророчество… оно сбылось.

– Нет! – я вскинула голову. – У нас есть связь! Браслеты еще светятся!

Но Эргон не двигался. Внутри меня, там, где раньше я чувствовала его теплое, ироничное и обжигающее присутствие, теперь была лишь ледяная, звенящая пустота.

Внутри меня выл ледяной ветер, заглушая грохот рушащегося подземелья. Изнанка схлопнулась, поглотив древних богов, но вместе с ними она, казалось, унесла само время. Я стояла на коленях, совершенно не чувствуя, как острые камни впиваются в кожу, а холод подвала пропитывает подол платья. Всё это было ничем по сравнению с тем мертвенным холодом, что исходил от тела Эргона.

Я прижимала его голову к своей груди, зарываясь дрожащими пальцами в его темные волосы. Он не дышал. Мой наглый, невыносимый, благородный принц застыл в моих руках, словно изваяние из серого мрамора.

– Нет… – прошептала я, и мой голос сорвался, превращаясь в надрывный всхлип. – Эргон, это не смешно. Слышишь? Твои шутки всегда были дурацкими, но эта – худшая. Хватит. Проснись!

Я затрясла его за плечи, надеясь увидеть хоть малейшее движение век или услышать его привычное едкое замечание, но он оставался неподвижен. Этот нахал, который всегда решал за меня, что мне делать, теперь решил просто… уйти?

– Арианна… – Кайден положил тяжелую ладонь мне на плечо. Его голос, обычно звонкий и уверенный, дрожал.

Я подняла глаза и замерла, не в силах принять действительность.

– Он отдал искру, – глухо произнес он. – До конца. Пророчество… Анион тоже так ушел. Он спас тебя, Ари.

– Замолчи! – я вскинула голову, и в моих глазах, должно быть, вспыхнуло нечто пугающее, потому что Кайден невольно отпрянул. – Мне плевать на пророчества! Плевать на Аниона, Амару и на все легенды этого мира! Он не может уйти! Только не сейчас!

Вокруг царил хаос, который я воспринимала как сквозь толщу воды. Гвардейцы Торгварда тащили обмякшего, стонущего Варрика – мастер был едва жив, он что-то бессвязно бормотал, пуская кровавую пену, но на него никто не обращал внимания. Сверху доносились глухие удары: дворец Риольда ходил ходуном, он рычал и стонал, словно раненый зверь.

– Ваше Величество! – к королю Торгварду подбежал гонец. – Наверху паника! Люди бегут из замка, камни сыплются с потолков! Нужно уходить!

Мне было всё равно. Пусть этот замок похоронит нас под собой. Пусть весь мир рухнет в Бездну, если в нем больше нет его дыхания.

– Вильяра! – я закричала, глядя в каменный свод, за которым не было неба. – Ты слышишь меня⁈ Зачем ты дала мне этот шанс? Зачем связала мою жизнь с тем, кого решила забрать? Это твоя милость⁈ Это твоя любовь⁈

Я захлебывалась слезами, прижимаясь лбом к холодному лбу Эргона. Его кожа пахла гарью и снегом.

– Если другого пути нет, то забери и меня! – мой крик перешел в отчаянную мольбу. – Слышишь? Мне не нужен этот свет, мне не нужна эта звездная магия, если я не могу разделить её с ним! Забери мою искру, но верни его!

Король Торгвард опустился рядом на колено. Его суровое, волевое лицо, обычно не выражавшее эмоций, сейчас было искажено такой глубокой отцовской болью, что на него было страшно смотреть.

– Дитя, нужно уходить, – он мягко протянул руку, пытаясь отстранить меня от тела сына. – Своды могут обрушиться в любую секунду. Мы должны… мы должны забрать его тело и уйти.

– Нет! – я вцепилась в доспехи Эргона с такой силой, что побелели костяшки. – Я не оставлю его здесь! И не позволю вам называть его «телом»! Он жив, он просто… он просто не хочет просыпаться!

В этот момент откуда-то из теней выскочила Тиана. Её волосы были растрепаны, щеки в саже, праздничное платье превратилось в лохмотья. Увидев брата, она замерла, и её крик боли заставил вздрогнуть даже суровых стражей.

– Эргон! – она бросилась к нам, упала на камни, хватая брата за безвольную руку. – Вставай! Вставай сейчас же, ты, ящерица недоделанная! Ты не можешь меня бросить! Кто будет меня злить? Кого я буду донимать⁈ Не смей умирать, слышишь? Не смей!

Она плакала навзрыд, по-детски колотя кулаками по каменному полу, и её отчаяние стало последней каплей. Лира, моя верная Лира, юркнула ко мне на плечо. Она не болтала, не умничала, как обычно. Она просто терлась мордочкой о мою щеку, и я чувствовала, как её тельце дрожит от мелкой дрожи.

– Ари… – тихо пропищала она. – Его искра… она почти погасла. Но она еще здесь. Совсем крошечная ниточка…

Я затаила дыхание. Ниточка?

Вдруг браслеты на моих запястьях и на руках Эргона начали пульсировать. Сначала это было едва заметное мерцание, но с каждой секундой оно становилось всё ярче, заливая мрачное подземелье мягким, неземным сиянием. Воздух вокруг нас задрожал, стал густым и сладким, как аромат ночных цветов.

«Тихо…» – голос Вильяры прозвучал прямо в моей голове, и в то же мгновение мир застыл.

Пыль перестала падать с потолка. Тиана замерла с открытым ртом, её слеза застыла на щеке, словно хрустальная бусина. Кайден, Торгвард, стражники – все они превратились в живые статуи. Время остановилось по воле богини.

Вильяра соткалась из звездного тумана, и её присутствие наполняло пространство ароматом ночных цветов и озона. Она смотрела на меня с печальной, почти материнской улыбкой.

«Ты готова отдать всё, Арианна?» – её голос звучал не в ушах, а в самой душе, вибрируя нежной, но несокрушимой силой.

Я взглянула на бледное, безжизненное лицо Эргона, лежащего у меня на коленях. В голове вихрем пронеслись наши стычки, его наглая ухмылка, то, как он прикрыл меня собой в Бездне, выжигая собственную искру дотла.

– Всё, – выдохнула я. – Жизнь, душу – только не дай ему угаснуть.

Богиня медленно поплыла ко мне.

– Твоя жизнь принадлежит тебе, дитя, – мягко ответила она. – Но твоя магия… Она больше не твоя. Это осколок моего мужа и частица моей собственной сути. Она слишком велика для этого мира, Арианна. Она опасна для смертного сосуда. Я дам тебе шанс спасти его, но цена будет велика. Я заберу твою мощь.

У меня перехватило дыхание от ее слов.

– Я оставлю тебе лишь крупицу, – продолжала Вильяра, – ровно столько, чтобы ты могла подпитывать Источник. Ты уже сделала то, что было предначертано: спасла мир и подарила покой моему супругу, который тысячелетия томился в безумном забытье. Это мой прощальный подарок.

– Забирай… – прошептала я, чувствуя, как время начинает потихоньку вибрировать. – Мне не нужна сила, только верни его, прошу!

Богиня кивнула. Её глаза вспыхнули.

Браслеты на моих запястьях и руках Эргона мгновенно раскалились добела. Ощущение было таким, будто в мои вены вместо крови залили расплавленное золото. Боль была острой, пронзительной, она выжигала всё изнутри. Я держала руку Эргона так крепко, что, казалось, мы стали единым целым. Свет стал нестерпимым, а затем… всё погасло.

Прошла секунда. Другая. Пыль снова начала оседать. Тиана все также плакала, Кайден застыл, невидящим взглядом глядя на друга. Я закрыла глаза, и сердце мое едва не разорвалось от ужаса – тишина казалась ответом богини. Неужели она обманула? Неужели я опоздала?

И вдруг… судорожный, рваный вдох.

Эргон резко дернулся, жадно хватая ртом воздух, словно он слишком долго пробыл под водой.

– Жив… – из моей груди вырвался всхлип безумного счастья. – О боги, ты жив!

Он медленно открыл глаза. Сначала его взгляд был мутным, блуждающим, но через мгновение зрачки сфокусировались на моем лице. Эргон тяжело сел, морщась от боли и прижимая руку к груди. Не говоря ни слова, он сгреб меня в охапку и притянул к себе. Его объятия были такими крепкими, что у меня перехватило дыхание, но я только сильнее прижалась к нему.

– Жив… – прохрипел он мне в шею, и я почувствовала, как его бьет мелкая дрожь. – Кажется, я задержался на той стороне чуть дольше, чем планировал. Прости, маленькая. Не смог отказать себе в удовольствии заставить тебя немного понервничать.

Подземелье тут же взорвалось звуками. Тиана, только что стоявшая в оцепенении, издала вопль, в котором смешались радость и ярость.

– Гад ты такой! – она со слезами на глазах стукнула брата кулаком в плечо, тут же прижимаясь к нему с другой стороны. – Перепугал до смерти! Я же поседею раньше времени, идиот чешуйчатый!

– И тебе привет, сестренка, – Эргон слабо усмехнулся, хотя его лицо всё еще было пугающе бледным. – Вижу, твой характер не исправит даже моя безвременная кончина.

Кайден опустился на колено рядом. Он вдруг коротко, по-мальчишески рассмеялся.

– Знаешь, в следующий раз предупреждай, когда решишь так картинно умереть. Я уже начал сочинять речь для твоих похорон.

– Оставь её для своего вступления на трон, Кайден, – парировал Эргон, и в его голосе, несмотря на слабость, зазвучала та самая привычная наглая нотка. – Боюсь, в ближайшие лет сто она мне не пригодится.

Торгвард подошел к нам тяжелой походкой. Король драконов не произнес ни слова, он просто положил огромную, мозолистую ладонь на плечо сына и на секунду прикрыл глаза. В этом скупом жесте было столько любви и облегчения, сколько не выразить ни одной балладой. Лорды Бронн и Эдриан почтительно склонили головы, приветствуя вернувшегося принца.

Эргон помог мне подняться. Он всё еще крепко держал меня за руку, переплетая свои пальцы с моими. Я смотрела на него, чувствуя странную пустоту внутри – великий шторм утих.

– Эргон… я теперь снова почти без магии. Вильяра забрала её.

Он остановился и повернул меня к себе. На его губах появилась та самая ехидная, самодовольная ухмылка, от которой по телу разливалось тепло.

– Ничего, – он улыбнулся так мягко, что у меня замерло сердце. – Ты для меня – всё. Магия, титулы… это просто мишура. Мы ведь Истинные. Нас теперь двое, помнишь? Одна душа на двоих.

Вдруг Тиана, которая уже успела вытереть слезы и теперь смотрела на нас, ахнула и ткнула в меня пальцем.

– Ари, твои волосы! Смотрите!

Эргон тоже замер, вглядываясь в мои пряди. Я в испуге схватилась за волосы.

– Проклятие снято, Ари, – прошептал Эргон.

Я вытянула прядь перед собой. Они больше не были черными, но и не стали прежними. Теперь мои волосы светились мягким, ровным золотистым светом, сквозь который пробивались мерцающие серебряные нити.

– Магия солнца, смешанная с магией звезд, – раздался спокойный голос Торгварда. – Вильяра не просто забрала силу, Арианна. Она оставила тебе свой след. Ты больше не проклята. Ты благословлена.

Эргон медленно привлек меня к себе.

– Ты моя звезда и мое солнце, – прошептал он так, чтобы слышала только я. – Моя жизнь.

Он привлек меня к себе, и золотой браслет на моем запястье сиял мягким, спокойным светом. На этот раз Богиня действительно меня услышала. Только цена оказалась иной, но, глядя в синие глаза своего «наглого спасителя», я понимала – она того стоила.

У самого края разлома Изнанки, который медленно и неохотно закрывался, застыл Зелим. Старый шаман сейчас выглядел по-настоящему пугающе: его необъятный балахон, казалось, стал неподъемным от осевшей пыли и копоти. Длинные белые волосы выбивались из-под шапки с перьями редких птиц, а десятки костяных кулонов на шее больше не позвякивали – они словно прилипли к его груди под весом колоссального магического напряжения.

Зелим мертвой хваткой вцепился в свой посох. Древнее дерево в его руках мелко дрожало, удерживая края разрыва, из которого все еще пыталась вырваться голодная, липкая тьма.

– Зелим, довольно! – крикнул Торгвард, и я увидела, как король сделал решительный шаг к старцу. – Хорс откроет проход со стороны Цитадели, мы выведем всех. Отпускай разлом!

– Идите… – голос шамана был едва слышным, надтреснутым, словно шелест сухой травы. – Я должен… дожать.

– Эй, не геройствуй. Твоя жертва сейчас уже никому не нужна, – подхватил Кайден.

Он шагнул вперед, явно намереваясь подхватить старца под руки и оттащить от разлома, но даже не смог дотронуться, его отбросило в сторону, словно он наткнулся на невидимую магическую стену. Зелим вскинул голову, и в его выцветших глазах внезапно вспыхнул последний, сверхъестественный огонь.

– Уходите… это мой путь, – прошептал он, и посох в его руках взорвался ослепительным, режущим глаза светом.

Мы едва успели отбежать, когда пространство за нашими спинами схлопнулось с оглушительным звоном. Глубинная Изнанка была запечатана. Окончательно. Но как только гул утих, Зелим, лишившись своей магической опоры, медленно осел на холодный пол. Его пальцы, только что сжимавшие дерево с невероятной силой, расслабились.

Я первой подбежала к нему, наплевав на приличия и осторожность, и упала на колени рядом.

– Зелим? Зелим, очнись! Ну же! – я схватила его за сухую, морщинистую руку, но ответа не последовало.

Его сердце, еще мгновение назад гонявшее по венам чистую магию, теперь… остановилось. В глазах начало нестерпимо щипать от несправедливости. Он ведь помог нам. И не один раз. Почему он должен был уйти?

Я почувствовала на своем плече тяжелую, теплую ладонь Торгварда. Лицо короля было суровым, но в глазах блестела глубокая, искренняя скорбь.

– Он знал, на что шел, Арианна, – тихо, но твердо проговорил он. – Шаманы его уровня чувствуют свой конец задолго до того, как он наступит. Он отдал свою искру, чтобы захлопнуть дверь, которую он сам же и открыл.

Торгвард чуть сжал мое плечо, давая ту самую молчаливую поддержку, в которой я так нуждалась.

– Мы никогда не забудем его, обещаю. Его имя будет вписано в песни Драконьего Предела золотыми нитями, как имя героя.

Бережно, насколько это вообще было возможно, стражники подняли тело старца. И наша процессия, тихая и надломленная этой потерей, медленно двинулась наверх, прочь из этого проклятого места.

В главном холле дворца царил настоящий сумасшедший дом. Казалось, за те часы, что мы провели в подземельях, мир сошел с ума. Мы поднимались по широкой лестнице мучительно медленно. Эргон сильно пошатывался, его лицо было белее мела, и он почти всем весом опирался на моё плечо. Каждый его шаг отдавался во мне глухой болью – я чувствовала, как дрожат его мышцы, как трудно ему дается это простое движение.

– Ты как? – прошептала я ему на ухо, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. – С каждым шагом ты идешь все медленнее. Может, позвать стражу помочь?

Эргон слабо усмехнулся, не открывая глаз.

– Все в порядке. Просто… лестница стала подозрительно длинной.

Королевская стража Риольда смотрела на нашу процессию с нескрываемым ужасом. Грозные драконы – окровавленные, с хищными искрами в глазах, но явно победившие – внушали трепет. Торгвард шел впереди, за ним двое стражей волокли Варрика. Мастер был в сознании, но выглядел жалко: его одежда разорвана, кровь на лице, руки за спиной. Но взгляд… этим взглядом он готов был убить.

– Ваше Величество! – к Торгварду подбежал офицер драконьей стражи. – С принцем Валином всё в порядке. Его нашли в восточном крыле, он был оглушен магией, но сейчас приходит в себя под присмотром лекарей. Король Леопольд… в безопасности, в своих покоях, но он вряд ли понимает, где находится. Заклятие «Тени» оставило от его разума лишь руины.

Я почувствовала укол жалости к дяде, несмотря на всё то зло, что он причинил. Быть королем и превратиться в пустую оболочку – страшная участь для любого человека.

В тот момент двери жилого крыла с грохотом распахнулись, и в холл буквально вылетела Лавена. Она была в шелковой сорочке, поверх которой наспех набросила халат. Её идеальные волосы были растрепаны, а лицо покраснело от возмущения. За ней, едва поспевая, семенили перепуганные фрейлины.

– Да что здесь происходит⁈ – взвизгнула принцесса, замирая при виде нас. – Почему дворец трясло? Что это за грохот и ужасные звуки снизу? Вы, неотесанные драконы, совершенно не умеете себя вести! Посмотрите на этот беспорядок! Грязь, копоть… вы же испортили ковры! Я требую объяснений! Где мой отец? Он должен немедленно вышвырнуть вас всех вон за такое неуважение!

Она осеклась, когда наши взгляды встретились. Лавена замерла, её глаза расширились от шока, а рука невольно взлетела к губам. Она уставилась на мои волосы, которые теперь не просто избавились от черноты, а мягко мерцали золотисто-серебряным светом.

– Твои волосы… – прошептала она, и её голос дрогнул от искреннего изумления. – Они светлые? И ты…

Она перевела взгляд на Эргона, который, хоть и висел на моем плече, был жив и дышал.

– Но как это возможно? – Лавена сделала шаг вперед, совершенно забыв про свой гнев. – Разве проклятие спало? Он жив? Ты не убила его? Все говорили, когда волосы полностью почернеют, наступит конец. Ты должна была стать его гибелью, а не… этим.

Я посмотрела на неё и внезапно поняла, что больше не чувствую ни страха, ни даже прежней обиды. Лавена казалась мне просто потерянным ребенком в мире, который рухнул, пока она выбирала наряды.

– Лавена, замолчи, – устало, но твердо сказала я. – Всё закончилось. Тёмные времена ушли.

Эргон вдруг выпрямился. Он чуть крепче сжал мою ладонь, а его взгляд впился в Лавену. Принцесса непроизвольно отступила на шаг.

– Твоя защита не соврала, Ари, – тихо, но отчетливо сказал он мне на ухо, так что услышала только я. – Она действительно неродная дочь короля. Кровь Амары в ней не течет. Вильяра забрала твою магию, но оставила тебе истинное зрение. Королева Кларисса явно имела свои секреты, и Лавена – главный из них.

Я грустно улыбнулась. Значит, всё это время она строила свою жизнь на лжи, даже не зная об этом.

– Я знаю, Эргон. Не будем говорить ей сейчас. Она этого не вынесет. Мы решим это позже, когда все успокоются.

– Позже, – согласился Эргон и снова навалился на моё плечо, прикрыв глаза. – Я смертельно устал, птичка. Кажется, я готов проспать неделю. А лучше две.

– Только не говори больше никаких слов, связанных со смертью, – я нервно усмехнулась, чувствуя, как по щеке ползет запоздалая слеза. – У меня на них теперь стойкая аллергия.

Нас ждал король Торгвард. Он выглядел утомленным, но в его осанке по-прежнему чувствовалась несокрушимая мощь. В этот момент артефакт на его запястье – массивная золотая пластина – ярко вспыхнул. Торгвард коснулся его пальцами, активируя связь.

– Да, Аквилон, слушаю тебя, – гулкий голос короля драконов разнесся по залу.

Из артефакта донесся приглушенный, но четкий голос его военачальника:

– Ваше Величество! Спешу сообщить – в Цитадели всё под контролем. Как только вы ушли, мы с помощью Хорса сумели открыть теневой коридор и ударили в самый тыл. Пришлось вступить в бой со служителями, которые пытались нас остановить.

Торгвард нахмурился, взглянув на нас.

– И каков итог?

– Оказалось, лорд Гахарит был заодно с Валкарисом, – продолжал страж. – Он лично координировал действия Тьмы внутри Цитадели. Нам пришлось его уничтожить на месте. Сейчас я связываюсь со всеми постами. Оказалось, многие служители даже не знали, что на самом деле происходило за закрытыми дверями. Они просто выполняли приказы предателя. Но главное не это, мой король… В Источник возвращается магия! Потоки снова чисты, Тьма отступает!

Услышав это, Тиана, которая до этого стояла бледная и изможденная, вдруг замерла. Её глаза распахнулись, она завизжала от восторга, подпрыгнув на месте и обнимая Кайдена за шею.

– Вы слышали⁈ Вы слышали это⁈ Магия вернулась в Источник! Значит, теперь я смогу пробудить свою драконицу! Настоящую, крылатую! Больше никаких ограничений!

Торгвард довольно кивнул и посмотрел на нас с редкой теплотой. В разбитые окна дворца врывался свежий утренний ветер, унося страх.

– Я же говорил, птичка, – прошептал Эргон, прислоняясь лбом к моему виску. – Мы со всем справимся.

Мы двинулись дальше сквозь расступающуюся стражу. У дверей тронного зала я увидела Валина – он был бледен, с повязкой на голове, но в его глазах вспыхнуло невероятное облегчение, когда он увидел нас. Из-за его спины выскочили Лори и Марек. Мальчишки были напуганы, но Лори тут же воинственно вскинул свой декоративный кинжал.

– Арианна! Мы хотели прорваться к погребам, чтобы спасти тебя! – крикнул он, хотя его голос заметно дрожал.

– Всё уже позади, маленькие герои, – мягко ответила я.

Кайден, шедший рядом, вдруг негромко рассмеялся.

– Молодцы, принцы. В следующий раз возьмем вас в первую линию. А пока – помогите довести этого упрямца до кровати, пока он окончательно не лишил сил свою невесту.

Тиана, которая до этого молча вытирала слезы, вдруг встрепенулась:

– Кайден прав. Эргон, если ты сейчас же не ляжешь, я сама тебя оглушу для твоего же блага! Хватит геройствовать.

Я смотрела на них всех и чувствовала странное умиротворение. Знала, что впереди нас ждет много тяжелых разговоров: суды над Варриком, решение судьбы дяди и признание для Лавены. Но сейчас, чувствуя тепло руки Эргона, я понимала главное. Мы живы. Проклятие разрушено. И где бы мы ни оказались завтра, мы будем дома. Потому что дом – это не стены, а тот, ради кого ты готов шагнуть в саму Тьму.

Я подняла голову и улыбнулась встающему солнцу. Впервые за многие века оно светило нам обоим одинаково ярко.