Текст книги "Ведьма для изумрудного дракона (СИ)"

Автор книги: Лана Бель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 39

Глава 39

Испугаться Лили успела только тогда, когда все стихло – когда оборвались крики, треск камня и грохот падающих плит, а в наступившей тишине осталось лишь натужное, тяжелое дыхание ее дракона. Он закрывал их собой, удерживая на спине вес обрушившегося поместья, и это дыхание звучало рядом – глухо, напряженно, будто каждый вдох давался ему с усилием.

Она не видела ничего. Темнота была густой, вязкой, словно ее можно было коснуться рукой. Воздух стал тяжелым, затхлым, наполненным каменной пылью, запахом разбитых реагентов и сырости старых стен. Где-то в этом смраде проступал металлический запах крови, не дающий забыть, какой ценой он удерживает завал.

Ее губы дрогнули. Она сильно прикусила нижнюю, до боли, чтобы не дать себе расплакаться. Не сейчас. Не тогда, когда он держит все это на себе. Темнота давила со всех сторон, чужая и бесконечная, и в этой тьме она снова оказалась рядом с теми, кого любит, – и снова не знала, как помочь сразу всем.

Где-то неподалеку продолжал причитать старик. Его голос срывался, переходил на бессвязное бормотание – он твердил что-то о «детках», о том, что «они не хотели», затем снова всхлипывал, сбиваясь на жалобный шепот. Звук метался в темноте, отражаясь от камня, и становилось невозможно понять, где именно он находится.

Лили осторожно села. Колени дрожали и подгибались, пальцы на ощупь искали опору. Она уткнулась лбом в лапу дракона. Чешуя оказалась теплой – живой, плотной, и от этого прикосновения внутри что-то болезненно сжалось. Через метку она чувствовала его состояние – не мысли, не слова, а тяжесть, напряжение, упорство, с которым он держал вес сверху. Чувствовала, как под ее ладонью едва заметно дрожат мышцы, как он медленно, упрямо выдерживает тяжесть целого здания.

Она не знала, сколько он еще сможет выдержать. Не знала, доберутся ли до них сверху. Не знала, сколько воздуха осталось в этой каменной ловушке.

– Я здесь… – прошептала она, почти беззвучно, больше для него, чем для себя.

Другой рукой она нащупала Графа. Рыжий клубок лежал у ее ног, тяжело дыша. Его бока ходили часто, дыхание было прерывистым и неглубоким – он был истощен.

Лили закрыла глаза, хотя в темноте это ничего не меняло. Страх поднимался медленно, холодной волной – не за себя, за них. За дракона, который держит завал. За Графа, который почти выгорел, спасая ее. За всех сразу.

Граф зашевелился в ее руках. Она облизала пересохшие губы – язык цеплялся за небо, во рту стоял вкус пыли. Они никогда раньше так не делали – не было нужды. Но сейчас выбора не осталось.

– Граф… миленький… открой глаза.

Он подчинился медленно, словно с усилием. В темноте вспыхнули два тусклых янтарных огонька.

– Возьми мою магию, – прошептала она.

Ее ладонь нашла его грудь – под шерстью быстро билось маленькое сердце. Связь между фамильяром и хозяйкой натянулась сразу – тонкая, но прочная, как золотая нить, и Лили позволила ей раскрыться.

Сила пошла резко, почти болезненно. Поток вырвался из нее толчком, заставив Графа дернуться.

– Тише… тише… – прошептала она, с усилием сдерживая напор.

Если дать слишком много – он перегорит. Если дать слишком мало – он не сможет двигаться.

Головокружение накрыло резко. В ушах зашумело, будто воздух вокруг начал вибрировать. Мир и без того темный стал еще плотнее, словно стены сомкнулись ближе. Ее магия вытягивалась изнутри – медленно, настойчиво, оставляя после себя холодную пустоту.

Она стиснула зубы.

Еще чуть-чуть.

Она чувствовала, как поток становится ровнее, как тело Графа под ее ладонью наполняется силой – его сердце билось быстрее, увереннее. Его дыхание выравнивалось.

Ее собственное – становилось слабее.

В глазах окончательно потемнело. Она облизала пересохшие губы и на секунду потеряла равновесие. Пространство вокруг поплыло, и она уткнулась лбом в лапу дракона, тяжело дыша.

Она чувствовала, как силы утекают из нее – и как Граф наполняется. Связь гудела, натянутая до предела. Когда пальцы начали неметь, она резко оборвала контакт, не позволяя себе отдать больше.

Граф глубоко вдохнул. Его мурчание стало громче – вибрация прошла по ее ладони, теплая и живая. В этом звуке была благодарность и возвращающаяся сила.

Она чувствовала, как дыхание Ра’карна становится тяжелым и редким.

– Только держись… – прошептала она уже не коту, а дракону. – Я рядом.

Над ними был огромный зверь, и на его спине лежали тонны камня. Пока он дышал – они были живы.

Нервно облизывая пересохшие губы, Лили заставила себя говорить ровно:

– Нам нужно перейти через теневой переход. Недалеко… всего лишь наружу…

Слова застревали в горле. Каждая секунда промедления могла стать последней.

Граф поднял голову. Его глаза вспыхнули в темноте.

– Он слишком большой, хозяйка-ау, – произнес он глухо. – У нас будет меньше времени, чем хотелось бы. К счастью… здесь достаточно темно. Я смогу откр-р-рыть большую дверь.

Ра’карн тяжело выдохнул – звук вышел хриплым, словно воздух с трудом проходил через сжатую грудь.

–Только не прищеми мне хвост… – устало рыкнул он.

Лили невольно улыбнулась.

Она осторожно поднялась на ноги, чувствуя, как под подошвами хрустит каменная крошка. Темнота вокруг оставалась абсолютной, ей приходилось двигаться на ощупь.

– Только не забудь стар-р-рикашку, – резко сказал Граф.

Лили на ощупь отыскала его. Старик оказался рядом – слишком близко. Его пальцы судорожно вцепились в чешую дракона, ногти скребли по пластинам.

– Не отпущу… – прохрипел он.

–Он прилип к моей ноге, – раздраженно рыкнул дракон.

– Быть может, так даже лучше, – быстро сказала Лили, стараясь говорить твердо. – Держитесь!

Граф шагнул вперед.

Связь между ним и Лили натянулась мгновенно – и пространство перед ними словно треснуло.

Теневой переход открылся.

Холод ударил сразу – резко, беспощадно, словно их выдернули из тепла в ледяную воду.

– Сейчас! – крикнул Граф.

Ра’карн шагнул вперед.

Камни на его спине заскрежетали. Несколько обломков, застрявших между чешуй, вместе с ним вошли в разрыв – и тут же начали срываться вниз. Их падение звучало странно, искаженно, будто звук растягивался и ломался внутри тьмы.

Лили шагнула следом, почти прижимаясь к его груди. Одной рукой она держалась за чешую, другой тянула за собой старика, который спотыкался, цеплялся за нее и бормотал что-то бессвязное.

Внутри перехода было невозможно понять расстояние. Темнота вокруг жила – плотная, холодная, сжимающаяся с каждой секундой. Стены будто приближались, давили с боков. Дышать становилось труднее – холод впивался в легкие, воздух резал горло.

– Быстрее, – подгонял Граф. Голос его стал ниже, напряженнее. – Быстрее!

Позади раздался глухой, тяжелый грохот.

Лили не видела, что происходит, но почувствовала, как под лапами дракона дрогнула поверхность перехода. Что-то огромное рухнуло туда, где они стояли секунду назад.

Ра’карн зарычал – низко, глухо. Его шаги замедлились.

Через метку в ее плече прошла новая волна боли..

Она почувствовала, как что-то ударило по его плечу. Дракон вздрогнул всем телом, но не остановился.

– Быстрее. – рявкнул Граф. – Быстрее, иначе нас завалит прямо внутри.

Тьма по краям перехода зашевелилась. Она не просто окружала – она двигалась, сжималась, словно пытаясь сомкнуться вокруг них.

Лили шла между лап дракона, под его грудью. Жар от его тела обжигал кожу, но этот жар был единственным доказательством, что он все еще стоит.

Старик внезапно споткнулся и потянул ее вниз. Она качнулась, на мгновение потеряла равновесие, чувствуя, как слабость подступает волной, но все же выровнялась.

– Шевелитесь! – резко сказала она.

И сама удивилась твердости собственного голоса.

Еще шаг.

Еще.

Сзади раздался новый глухой удар – такой тяжелый, что пространство вокруг вздрогнуло, будто сама тьма натянулась и едва не лопнула.

И вдруг – свет. Ослепительный, резкий, после тьмы.

Они вывалились наружу. Лили и старик оказались чуть впереди, почти падая на колени.

Дракон рухнул на передние лапы, тяжело дыша. Камни, которые прошли вместе с ними, с глухим стуком посыпались на землю мертвым грузом, поднимая облако пыли.

Глава 40

Глава 40

Лили медленно повернулась к Ра’карну.

На мгновение она не решалась поднять взгляд. Страх подступил резко, холодной волной – той самой, от которой хочется зажмуриться и сделать вид, что ничего не произошло. Она боялась увидеть то, к чему еще не была готова.

Но все же подняла глаза. И дыхание перехватило.

Крылья были изломаны – не просто прижаты, а перекошены, с неровными заломами вдоль костей. Чешуя в нескольких местах треснула, и между пластинами проступала темная, густая кровь, медленно стекая по плечам и впитываясь в землю. Грудь поднималась тяжело, неровно, будто каждое дыхание требовало усилия, которого у него уже почти не оставалось.

Слезы выступили сами собой.

Она шагнула ближе, почти не чувствуя ног.

– Я здесь… – прошептала она, не зная, слышит ли он ее, но зная, что должна сказать.

Еще шаг.

Она подошла вплотную и обняла его за шею, прижимаясь щекой к теплой чешуе. Пальцы испачкались в крови, липкой, горячей, но она не отняла рук. Даже мысль о том, чтобы отпустить его сейчас, казалась невозможной.

Страшно было представить, что именно он держал на себе. Сколько ударов принял. Сколько веса выдержал, пока она была под ним – живая.

Граф стоял неподалеку на дрожащих лапах. Он пытался держаться прямо, словно все происходящее его не касалось, но хвост предательски подрагивал, а дыхание все еще оставалось частым.

Лили подняла его и прижала к груди.

– Ты тоже герой… – тихо сказала она, уткнувшись лбом в его шерсть.

Слова прозвучали глухо, будто застряли в груди.

Только теперь к ней начали возвращаться звуки окружающего мира – сначала далекие, приглушенные, затем все отчетливее.

– Мои детки! – вдруг взвыл старик.

Лили вздрогнула.

Он шатался, но уже стоял на ногах, глаза горели лихорадочным блеском. В следующий миг он сорвался с места и бросился вперед – к разрушенному зданию, откуда уже выбирались измененные. Остальные постройки еще стояли, но в воздухе витал запах дыма, пыли и разрушенной магии.

– Стой! – хотела крикнуть она.

Но не успела.

Один из измененных метнулся вперед – слишком быстро, слишком резко. Острые зубы сомкнулись на шее старика, и тело дернулось в коротком судорожном движении, прежде чем обмякнуть.

Лили закрыла глаза – всего на мгновение. Не от ужаса. От бессилия.

Она так и не успела понять, кем он был на самом деле – безумцем или человеком, который зашел слишком далеко в своих поисках.

– Тетушка! – раздался радостный голос Астура.

Она резко распахнула глаза.

Астур бежал к ним – измазанный в крови и пыли, с сияющими глазами, будто только что выиграл бой всей своей жизни. За его спиной на площадку опустились трое крылатых мужчин.

Драконы.

Они приземлились тяжело, уверенно, и от их приземления земля под ногами будто содрогнулась. Солнце вспыхнуло на крыльях, отражаясь холодными бликами.

И вдруг – движение.

Краем глаза она заметила, как один из измененных подкрадывается сзади – слишком тихо, слишком близко.

Она вскрикнула.

Самый мощный из драконов – темный, с широкими плечами и тяжелой шеей – резко развернулся и издал низкий, раскатистый рык. Не яростный. Приказной.

Измененный замер на месте, будто натолкнулся на невидимую стену. Припал к земле. Задрожал.

Лили растерянно моргнула.

– А?.. – вырвалось у нее.

– Мы нашли способ подчинить особо агрессивных, – запыхавшись, сообщил Астур. В голосе его звучала гордость мальчишки, впервые доказавшего свою силу. – Не у всех выходит. Но у Ноктара получается давить… авторитетом. Так что считайте – он их папочка!

Ноктар – тот самый темноволосый дракон – медленно повернул голову к Астуру. Его взгляд был тяжелым и спокойным.

– Астур, – произнес он негромко.

И в одном слове звучало больше силы, чем в любом крике.

Астур мгновенно стушевался, но все равно светился от восторга, но потом заметил за ее спиной Ра’карна и всю веселость, как рукой сняло.

К ним подошел второй дракон – высокий, с волосами, отливающими рыжиной. Его взгляд сразу остановился на Ра’карне – внимательный, оценивающий, холодно-профессиональный.

– Как командир? – коротко спросил он, кивнув в сторону дракона.

Лили повернулась вслед за его взглядом.

И снова увидела то, что старалась не замечать. Изломанные крылья. Тяжелое дыхание. Кровь, стекающую по чешуе.

– Почему он не превращается? – спросила она, и голос предательски дрогнул.

Она даже не заметила, как сильнее прижала к себе Графа. Тот жалобно мяукнул, и она тут же ослабила хватку, виновато проведя ладонью по его спине.

– Повреждения сильнее, чем может выдержать человеческая форма, – спокойно ответил рыжеволосый. – Если он обратится – тело не выдержит. Он побудет таким некоторое время… и желательно его не перемещать.

Она осталась рядом с Ра’карном тогда – сразу, не отходя ни на шаг, будто одно ее присутствие могло удержать его здесь.

Первые сутки она почти не спала. Сидела рядом, касалась чешуи, слушала дыхание – медленное, неровное – и каждый раз, когда оно на секунду задерживалось, сердце болезненно сжималось. Она говорила с ним тихо, почти шепотом, рассказывая обо всем подряд – о том, как вокруг ставят палатки, как Астур носится по двору, как люди спорят о том, где искать вход в лабораторию. Говорила просто чтобы он слышал ее голос и знал, что она его ждет.

На второй день запах дыма и лекарственных трав стал привычным. К ранам Ра’карна подходили другие – осторожно, молча, работая быстро и уверенно. Они наносили мази, укрепляли сломанные участки крыльев, накладывали повязки между пластинами чешуи, а Лили держалась рядом, подавала все, что требовалось, стараясь быть полезной хоть чем-то. Когда работы заканчивались и вокруг становилось тише, она доставала бумагу и начинала рисовать – сосредоточенно выводя линии изумрудного дракона. Не израненного, не сломленного – сильного, мощного, опасного. Живого. Она рисовала снова и снова, пока пальцы не начинали дрожать.

К третьему дню лагерь обрел форму. Недалеко от разрушенных стен выросли палатки, натянули тенты. Люди двигались вокруг нее, говорили, спорили, иногда даже смеялись – жизнь медленно возвращалась туда, где совсем недавно стоял запах смерти. В те редкие часы, когда она отходила от Ра’карна, она все равно ловила себя на том, что мысленно считает его вдохи.

На четвертый день к усталости добавилось другое – тяжелое, вязкое ожидание. Время будто растянулось и стало густым, как смола. Граф все еще спал, свернувшись рыжим клубком, и его неподвижность тревожила почти так же, как молчание дракона. В тот день слова все чаще вырывались сами. Она склонялась ближе к морде Ра’карна, касалась чешуи и тихо говорила, чтобы он даже не думал умирать – потому что она еще не ответила на его предложение, потому что у них впереди слишком много всего: дом, путешествия, споры, смех… будущее, которое они могли построить.

К пятому дню руки начали действовать сами – привычно, уверенно. Она уже не задумывалась, когда перевязывала раны, разбирала травы или разводила огонь. Работа стала спасением – способом не позволять страху захватить мысли.

Запах заживляющей мази ударил в нос сразу, как только Лили открыла банку. Резкий, травяной, с горечью смолы и терпкой металлической ноткой – запах, который за последние дни стал таким же привычным, как запах дыма или пыли. Томми сидел перед ней, упрямо поджав губы, и протягивал руку, стараясь выглядеть храбрым, хотя пальцы все равно дрожали.

– Терпи, герой, – вздохнула Лили, стараясь звучать строго.

Губы все равно дрогнули – злиться на них по-настоящему не получалось. На предплечье тянулась тонкая, но глубокая царапина – неровная, будто оставленная когтем. Края уже начали краснеть, и это тревожило ее больше всего. Она не знала как раны от когтей измененных могли повести себя.

Рядом стоял Джимбо – бледный, напряженный, сжатый так, будто готов был принять на себя всю вину. Он молчал, только время от времени поправлял очки и косился на руку друга, будто проверяя, не стало ли хуже.

Лили осторожно распределяла мазь по коже, стараясь не задеть лишнего. Томми зашипел сквозь зубы, но не отдернул руку.

– Вы были в лазарете, – тихо сказала она.

Томми виновато опустил голову.

– Мы просто… хотели посмотреть… – пробормотал он. – Он же там один…

Лили медленно выдохнула. Перед глазами на мгновение всплыло другое – не эта рана, не испуганные лица перед ней, а тот день, когда она впервые услышала, что мальчики пропали. Тогда сердце будто провалилось куда-то вниз, и она до последнего надеялась, что все окажется глупой детской выходкой – что они просто убежали, спрятались, заблудились.

Но как выяснилось – эксперименты начали проводить и на детях.

Сейчас перед ней стоял Томми – живой, испуганный, но целый. Рядом – Джимбо, напряженный и серьезный не по годам. И от этого внутри становилось чуть легче.

Она была рада, что двое из троих почти не пострадали.

Но стоило вспомнить Рами – и облегчение сразу гасло. Перед глазами снова вставала его рука, покрытая темной чешуей, мутный взгляд и тяжелое дыхание. Чешуя уже покрывала часть его предплечья – темная, шероховатая, местами плотная, как броня, а на кончиках пальцев временами проступали когти. Правая сторона тела менялась медленнее, будто что-то внутри все еще пыталось удержать его человеческим.

Ее сердце болезненно сжалось.

Она не знала, сколько времени понадобится, чтобы вернуть его обратно. Но знала одно – бросать его она не собиралась. Ни за что.

– Он… он нас почти узнал, – тихо сказал Джимбо, наконец нарушив молчание.

Лили замерла на мгновение.

– Почти?

– Сначала посмотрел… как раньше, – мальчик сглотнул. – А потом будто забыл.

Тишина повисла тяжелая.

Она осторожно закончила наносить мазь и начала перевязывать руку, аккуратно затягивая бинт.

– Он не один, – сказала она тихо. – Там дежурят стражи и лекари. И Ноктар рядом.

Томми насупился.

– Только Ноктару не говорите… – пробормотал он. – Он нас больше не подпустит.

Лили невольно хмыкнула. Этот молчаливый и с виду опасный дракон взял Рами под свою защиту почти сразу, и она радовалась этому куда больше, чем показывала. После всего, что случилось, мальчику нужен был кто-то сильный рядом – тот, кто не испугается перемен в его теле и удержит его, если зверь внутри возьмет верх.

Она затянула повязку и подняла взгляд на мальчиков.

– Слушайте меня внимательно, – сказала она уже строже. – Если вы еще раз полезете туда без разрешения – я скажу Ноктару сама.

Томми побледнел.

Джимбо лишь коротко кивнул.

– Но… он наш друг, – тихо выдохнул Томми.

Лили на мгновение замолчала.

Да. Вот в этом и была вся беда.

Она понимала их слишком хорошо – сама бы сделала то же самое.

Она мягко потрепала Томми по волосам.

– Он все еще ваш друг, – сказала она. – И именно поэтому вам нужно быть осторожными. Если с вами что-то случится, ему от этого легче не станет.

Мальчики переглянулись.

Томми первым выдохнул.

– Мы больше не будем… честно.

Лили только вздохнула.

Она знала – будут.

Томми поблагодарил за помощь и быстро вышел из палатки. Джимбо задержался на мгновение, словно хотел что-то сказать, но потом тоже развернулся и пошел следом.

Лили проводила их взглядом, затем закрыла банку с мазью и на мгновение замерла, прислушиваясь к лагерю вокруг. Шум голосов, звон металла, далекие шаги – все казалось обычным, будто жизнь упрямо возвращалась на прежний лад.

Она медленно выдохнула.

Впереди было еще много работы, и она не знала, сколько времени понадобится, чтобы помочь Рами и остальным. Иногда страх все еще подкрадывался – тихо, исподволь, заставляя сомневаться, хватит ли у нее сил и знаний.

Но отступать она не собиралась.

Лагерь жил своей размеренной жизнью. Где-то звенел металл – разбирали очередную груду камней. У дальней стены переговаривались мужчины, споря о том, как лучше укрепить оставшуюся кладку. Кто-то смеялся у костра – устало, но уже без той напряженности, что висела в первые дни.

Так проходил почти каждый день.

Работа, лечение, ожидание.

К вечеру запах костра снова начал стелиться по двору – дым тянулся между палатками, цеплялся за остатки стен, впитывался в одежду и волосы. Люди понемногу собирались ближе к огню.

Лили сидела на большом бревне у костра, согревая ладони о кружку с горячим чаем.

Астур молча протянул ей лепешку с кунжутом и тарелку вареного картофеля со свежими овощами.

– Спасибо, – тихо сказала она.

Он кивнул и уселся рядом, поджав под себя ноги.

За последние дни лица вокруг перестали быть чужими. Те драконы, что прилетели вместе с Астуром и Риком из Драконьего города, сначала держались настороженно, присматривались к ней, как и она к ним. Но время и общая беда сделали свое дело – короткие разговоры у костра, редкие улыбки, обмен историями между делом сдружили их.

Адимир устроился неподалеку, вытянув ноги к огню, лениво перебирая струны маленькой гитары. Музыка выходила негромкой, чуть хриплой, будто сам инструмент устал не меньше своего хозяина. Он напевал что-то откровенно непристойное, нарочно фальшивя в самых смешных местах, и время от времени косился в сторону Дафны – беловолосой, холодной на вид, сидящей со своим отрядом чуть поодаль.

– Все еще надеешься, что она сама к тебе подойдет? – хмыкнул Каэрон, толкнув его локтем.

Лили слушала вполуха, больше грея ладони о кружку, чем вслушиваясь, но все же уловила отдельные слова – «спина к спине», «воительница». Этого хватило, чтобы понять главное: друзья подшучивали над Адимиром, а тот, кажется, и правда слишком часто смотрел в сторону Дафны.

От этой тихой перебранки у костра становилось немного спокойнее.

Она делала глоток чая, слышала чужие разговоры, иногда кивала в ответ на чьи-то слова, но мысли все равно снова и снова возвращались туда – к палатке, где лежал Ра’карн.

Драконы держались ближе к ней – всегда кто-то находился рядом, словно несли негласную вахтау. Будто охраняли не только ее, но и будущее спокойствие своего командира.

От этой заботы ей все еще становилось неловко. Она к такому не привыкла.

– Ешь, пока горячее, – негромко сказал Ноктар, бросив на нее короткий взгляд поверх кружки. – Ты сегодня опять почти ничего не съела.

Она кивнула и все-таки отломила кусок лепешки, заставив себя прожевать его до конца, хотя вкуса почти не чувствовала. Горячий чай немного согрел изнутри, но тяжесть в груди никуда не делась.

Когда еда закончилась и разговоры у костра начали редеть, она поднялась вместе с остальными. Кто-то уже расходился по палаткам, кто-то оставался дежурить у огня. Искры тихо взлетали в темноту, и лагерь постепенно стихал.

Лили, как и каждый вечер, сначала направилась не к своей палатке.

К нему.

Ра’карн лежал там же, на расчищенной площадке у разрушенной стены. В сумерках его чешуя казалась почти черной.

Она подошла ближе, стараясь ступать тихо, будто могла его разбудить.

Протянула руку и осторожно коснулась чешуи на морде – там, где знала каждую пластину на ощупь.

– Спокойной ночи… – прошептала она и легко коснулась губами морды дракона. – Я завтра снова приду.

В палатке было темно и прохладно. Граф лежал на сложенном плаще, свернувшись плотным рыжим клубком.

Лили сняла верхнюю одежду, аккуратно сложила ее у входа и легла рядом, вытянувшись на кровати. Она лежала с открытыми глазами, слушая ночные звуки лагеря – тихие шаги дежурных, треск костра снаружи, редкие голоса. Рядом слышалось спокойное дыхание Графа, и она невольно подстроилась под этот ритм, считая вдохи.

Перед сном она неизменно представляла одно и то же. Как Рик входит в палатку, смотрит на нее и ждет, когда она бросится ему в объятия.