Текст книги "Ведьма для изумрудного дракона (СИ)"

Автор книги: Лана Бель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 26

Глава 26

Лили проснулась с первыми лучами солнца – будто кто-то настойчиво потянул ее за плечо из сна. На подушке рядом теплым комком лежал Граф. Он лениво приоткрыл один глаз, когда она пошевелилась, и недовольно шевельнул хвостом.

Она тихо выбралась из постели, чтобы не тревожить его. Быстро приняла ванну, наскоро позавтракала, оставила коту рыбу и спустилась вниз – туда, где мысли становились чище, а страхи уступали место работе.

В лабораторию.

Стоило ей переступить порог, как знакомые запахи трав и сушеных корней обняли ее теплой волной. Здесь все было на своих местах: стеклянные колбы, аккуратно подписанные банки, пучки растений, развешанные под потолком.

Едва Лили подошла к столу, как гримуар мягко раскрылся. Страницы сами зашуршали, словно приветствуя ее.

– Давай посмотрим, что у нас есть… – пробормотала она, проводя пальцами по полям. – Зелья против безумия.

Страницы остановились. Почерк был ее – уверенный, аккуратный, с пометками на полях:измельчать в ступке, не резать ,мешать по против часовой стрелки ,не перегревать .

Она знала этот рецепт наизусть, но сейчас сомневалась.

– Это не совсем безумие, – нахмурившись, сказала она вслух. – По крайней мере… не обычное.

Перед глазами всплыли клетки, измененные тела, агрессивный настрой.

Лили покусала нижнюю губу и вздохнула.

Сначала нужно снять пелену ярости. Успокоить и не позволить вредить себе или другим. Дать разуму хоть шанс вынырнуть.

– Найди сильнейшее успокоительное, – сказала она, прижав ладонь к книге.

Гримуар тут же оживился. Страницы начали перелистываться, пока не остановились на рецепте, написанном чужой рукой.

Лили скривилась.

– О нет… только не ты.

Почерк был ужасный. Неровный, пляшущий, будто писала не ведьма, а действительно курица. Буквы наползали друг на друга, строки уезжали вверх и вниз, а поля были исписаны возмущенными приписками и стрелками других ведьм рода.

«Успокаивающий настой ведьмы Марицы из Трех Болотов»

Ниже, другим чернилами, было приписано:

«Да чтоб ей рука отсохла.»

– Ну конечно, – пробормотала Лили. – «Щепоть того, горсть этого, мешать, пока не покажется, что достаточно». Пропорции – на очень талантливый глаз, видимо.

Она провела пальцем по строкам дальше и прищурилась.

Между ингредиентами чужой рукой была сделана еще одна приписка:

«Если переборщите – пациент успокоится навсегда.»

Лили фыркнула.

Ниже шел сам рецепт.

Рецепт:

• корень лунника болотного —не резать, только давить

• пыльца ночной фиалки —добавить строго на выдохе

• кора ясеня, пережившего пожар

• капля крови ведьмы (зачеркнуто и подписано: «по желанию, но без нее хуже»)

• настой мелиссы и зверобоя

• и в самом конце – дыхание над котлом, три раза, не больше

– Вот же… – Лили снова фыркнула, но глаза ее уже загорелись.

Она поставила небольшой котелок на стол и зажгла под ним магический огонь. Пламя вспыхнуло сразу – ровное, спокойное, не колеблющееся ни от сквозняка, ни от ее движений.

Лили закатала рукава и на мгновение замерла у стола, собираясь с мыслями. Сомнения постепенно отступили. Когда работа начиналась, все лишнее обычно уходило само – оставались только руки, ингредиенты и четкое понимание, что нужно делать.

Она взяла ступку и начала давить корень лунника. Медленно, без спешки, чувствуя, как плотная мякоть поддается пестику и выпускает тяжелый запах сырой земли и ночной прохлады.

Получившуюся кашицу она переложила в котел, затем добавила настой – аккуратно, по стенке, мешая строго против часовой стрелки.

– Не вздумай закипеть, – тихо предупредила она варево.

Пыльцу ночной фиалки Лили добавляла, задержав дыхание, как и было указано в рецепте. Когда в котел ушла кора ясеня, пережившего пожар, жидкость заметно потемнела и стала гуще, на поверхности появился мягкий серебристый отлив.

Лили наклонилась ближе, внимательно наблюдая за настоем. От жара магического огня стало теплее, несколько прядей выбились из косы и щекотали щеку, но она даже не обратила внимания. Сейчас все ее внимание было сосредоточено на котле, на медленно вращающемся настое и на тонких изменениях цвета и запаха.

Строка про кровь заставила ее на секунду задуматься.

Лили нахмурилась и покачала головой.

Кровь была слишком сильным ингредиентом. Она усиливала любое зелье, но и последствия могла сделать непредсказуемыми.

Рисковать своей жизнью ради эксперимента она не собиралась.

Лили наклонилась над котлом и сделала три медленных выдоха – ровно, сосредоточенно, как требовал рецепт.

Зелье откликнулось. Поверхность дрогнула, будто тихо вздохнула вместе с ней.

Лили невольно улыбнулась – устало, но довольно.

– Ну что, Марица из Трех Болотов, – тихо сказала она, глядя на котел. – Посмотрим, насколько ты была права.

Когда настой остыл, Лили аккуратно разлила его по флаконам. Делала это молча и сосредоточенно, будто боялась нарушить хрупкое равновесие, которое только что удалось создать.

Флаконы один за другим легли в корзинку – прозрачные, с серебристым отливом. Каждый она подписала своей рукой.

…когда поедет к подопытным .

Лили поморщилась и одернула себя. Как ни назови – спасаемые, жертвы, несчастные – суть от этого не менялась. Их снова будут пробовать лечить. Снова экспериментировать и возможно причинять боль.

И она станет частью этого.

Хорошее настроение исчезло так же быстро, как и появилось.

Лили поднялась наверх, открыла лавку, проверила прилавок и лишь потом позволила себе опуститься на маленький диванчик у стены. Граф тут же воспользовался моментом, запрыгнул к ней на колени, свернулся клубком и замурчал.

В последнее время они почти не разговаривали. Не потому что нечего было сказать, а потому что слова застревали где-то внутри. Лили часто думала о Рике.

Его серые глаза возвращались к ней постоянно. Иногда – внезапно, среди работы. Иногда – по вечерам, когда она доставала бумагу и снова, в сотый раз, пыталась изобразить тот самый взгляд полный желания или нежности. Но ни один рисунок ее не устраивал. Бумаги становилось все меньше, а ощущение пустоты – больше.

– Ну-ну, хозяйка-ау… – лениво протянул Граф, приоткрыв один глаз. – Вернется скоро твой ящер-р-р. Драконы, знаешь ли, имеют неприятную привычку возвращаться туда, где их ждут.

На губах Лили мелькнула слабая улыбка.

– Я знаю, – тихо сказала она, проводя пальцами по его спине. – Но легче от этого не становится. И теперь, когда я знаю, что люди культа делают… это страшно, Граф. Если они способны убивать драконов и так ломать людей, разве в них вообще осталось что-то человеческое? И зачем вообще нужны эти зверства?

Граф фыркнул.

– Ради власти, р-р-разумеется. Люди ради нее и соседей иногда готовы съесть. А тут – целые ящер-р-ры.

Он прищурился, собираясь добавить что-то еще. Но в этот момент колокольчик над дверью резко звякнул. Лили вздрогнула и подняла голову.

В лавке стоял Алистер. Рядом с ним – двое.

Светловолосая девушка с аккуратными косами в нежно-зеленом платье рассматривала лавку с живым интересом. Второй держался иначе: прямая спина, спокойный взгляд, движения выверенные. Даже простая одежда не скрывала в нем стража.

– Я привел людей. Это Мила и Дорн, – произнес Алистер. Красный кристалл в его серьге поймал свет и блеснул. – Они останутся здесь. Мы выезжаем.

Слова возмущения застряли у Лили в горле. Она открыла рот, чтобы возразить, но остановилась.

Граф лениво оглядел троицу, спрыгнул с ее колен и устроился на столе, обернув хвост вокруг лап.

– Люблю людей, которые приходят в чужой дом и сразу начинают распоряжаться. Очень освежающая самоувер-р-ренность.

Лили перевела взгляд с Алистера на Милу, затем на Дорна. Задержалась на пару секунд, оценивая – не слова, а то, как они держатся. Девушка не терялась. Страж не суетился.

– Вы уверены, что справитесь? – спросила она, переводя взгляд с девушки на стража. – Лавка – не просто торговля травами...

Мила шагнула вперед и улыбнулась.

– Я умею обращаться с травами, вайра Лилиана. Работала у травницы в Лесном краю. С большей частью зелий и их свойствами знакома.

Дорн коротко кивнул.

Лили еще раз оглядела их, прислушиваясь к внутренним ощущениям, затем коротко выдохнула.

– Хорошо, поехали.

Глава 27

Глава 27

Только дракон, спешащий к своей паре, не знал усталости.

Рик ощущал это всем существом – так же ясно, как чувствовал собственного зверя внутри. Он мог бы идти дальше без сна и остановок, стиснув зубы и не оглядываясь. Тело выдержало бы. Воля – тем более. Но он был не один.

Потому привал все же состоялся – короткий, вынужденный. Они выбрали небольшую опушку, где костер можно было укрыть от чужих глаз и не оставить лишних следов.

Каждая остановка раздражала. Каждая минута на земле казалась потерянной. Он и так уже упустил немало времени, а дракон внутри все тянул вперед – к ней. Мысль о паре не отпускала, жила где-то под кожей, как память о запахе, который невозможно забыть.

Каэрон занялся делом первым – как и всегда. Тушу рогатого оленя разделывал быстро и чисто, без лишних надрезов и без спешки, которая обычно ведет к ошибкам. Кровь запахла густо и тяжело, и этот запах был правильным – живым, настоящим, знакомым любому хищнику.

Адимир устроился у костра так, словно дорога за спиной не вытянула из него ни капли сил.

Он присел на корточки, развел огонь, подбросил веток и почти сразу начал напевать – громко, нарочито беззаботно.

– …и вот тогда она сказала: «снимай с себя скорее все», – протянул он, усмехаясь, не отрывая взгляда от огня. – И, клянусь, дракон Отец, я понял, что погиб.

Рик коротко выдохнул через нос.

Адимир делал это специально – шумел, пока остальные молчали, чтобы тишина не начала давить. За его шутками всегда оставалась ясная голова. Опасность он чувствовал раньше других. Инстинкты его никогда не подводили.

Ноктар держался поодаль, как и обычно. Он двигался бесшумно, а его взгляд медленно обходил край леса, цепляясь за малейшее движение ветвей. Пальцы время от времени касались рукояти оружия – не из тревоги, а по привычке, выработанной годами.

Рик оглядел их – этих троих, таких разных, но одинаково надежных.

Рядом с ними можно было идти через что угодно – через горы, через пустоши, через чужие земли, где каждая тень могла стать последней. И все же мысль о дороге впереди снова сжала грудь.

Они двигались медленно. А времени у них могло не быть вовсе.

Рик не находил себе места. Вышел за пределы круга света, остановился и втянул воздух глубже, позволяя зверю внутри сделать то, что разум пока не мог объяснить.

Он коснулся метки на груди и послал короткий магический импульс.

Тепло отозвалось сразу. Лили была в порядке.

Тревога не ушла, но перестала жечь так остро. Этого хватило, чтобы не подгонять отряд и дать людям перевести дух.

В следующий миг рядом с его сапогом мягко ударилась шишка – подпрыгнула на корне и остановилась у самого носка.

Рик резко развернулся.

Адимир сидел у костра и лениво подбрасывал в ладони еще одну шишку.

– Ты слишком много думаешь, – заявил он с ухмылкой. – Расслабься.

Каэрон коротко хмыкнул, поднимая тушу, насаженную на самодельный вертел, и устанавливая ее над огнем.

– Я говорил, – произнес он сухо, не поднимая взгляда, – не надо было брать Адимира с собой.

Адимир вскинул брови.

– И лишить мир моего присутствия? Жестоко. Я, между прочим, душа любой компании.

– Что-то не вижу здесь девчонок в юбках, – бросил Каэрон.

Рик медленно выдохнул через нос и вернулся ближе к костру.

– Закончили, – сказал он ровно. – Держите ухо востро. Мало ли что.

Он встретился взглядом с каждым.

Адимир перестал кривляться первым – сразу посерьезнел.

Каэрон чуть выпрямился, крепче ухватив вертел.

Ноктар медленно кивнул, не отрывая взгляда от леса.

Слова были не нужны. Каждый занял свое место, как занимал уже не раз.

Спустя время мясо на вертеле дало густой, тяжелый запах. Желудок сжался, челюсти сами напряглись. Рик сглотнул, срезал себе большой сочный кусок и сел у костра на поваленное бревно.

Ел быстро, почти жадно, отмечая вкус – Каэрон всегда знал, как сделать мясо правильным.

Рик не помнил, когда ел спокойно в последний раз.

Пять дней – на нервах, на упрямстве, на одной злости. Дорога в Драконий город, совет – будь он неладен, – сборы и навязанный хвост в лице отряда, который не позволил ему снова лететь через Разлом одному.

А ему нужно было только одно – добраться домой. К Лили. Прижать к себе. Вдохнуть ее запах и убедиться, что она рядом.

Последний кусок исчез во рту. Рик вытер жирные пальцы о тряпку и поднял взгляд.

Адимир сидел напротив – с набитым ртом, быстро двигая челюстью.

– Фто такое? – пробормотал тот с подозрением.

Рик ничего не сказал, только едва заметно качнул головой, позволяя ему спокойно доесть.

В следующий миг он уже не сидел.

Тело сработало раньше мысли.

Рик резко поднялся, шагнул в сторону – кинжал сам лег в руку, тело ушло в стойку.

Остальные отреагировали мгновенно.

Каэрон вскочил и выдвинулся вперед, перекрывая сектор.

Ноктар бесшумно сместился в тень дерева – так тихо, будто его здесь и не было.

Адимир, тихо выругавшись, поднялся следом, выхватив оружие и так и не дожевав.

Хрустнула ветка.

Послышалось тихое шипение.

Из-за ствола дерева показалась светлая макушка и край светлого одеяния.

– Какого пекла… – выдохнул Рик, мгновенно расслабляя плечи, но не опуская оружия.

– Дядя! – раздался радостный голос. – Наконец-то я вас нагнал!

Астур.

Рик медленно выдохнул через нос, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение.

– Твоя мать меня убьет, – прорычал он негромко. – Это не увеселительная прогулка. Зачем ты за нами отправился?

– Ура, мясо! – объявил Астур с таким восторгом, будто все происходящее имело смысл только ради этого.

Рик прикрыл глаза на мгновение, вдохнул глубже и медленно выдохнул через нос. Этого хватило, чтобы не сорваться.

– О, Астур, садись сюда, – тут же отозвался Адимир, уже отрезая ему кусок. – Не переживай, командир. Я за ним пригляжу.

– Лучше бы за собой приглядел, – буркнул Каэрон, усаживаясь обратно и с досадой глядя на свой кусок мяса, валяющийся в пыли после суматохи.

Астур только усмехнулся, быстро добрался до бревна, сел и уставился на мясо так жадно, что Рик сразу понял – перелет выжал из него последние силы.

Мальчишка еще держался на упрямстве, но для молодого дракона такие переходы всегда обходились дороже, чем они готовы были признать.

– Твой взгляд на меня не подействует, дядя, – пробормотал Астур уже с набитым ртом и вгрызся в мясо с блаженным стоном. – Мясо отличное. Пальчики оближешь.

– Отлично, – сухо отозвался Рик. – Доедаешь – и отправляешься обратно. Адимир, проследишь.

Астур прищурился, не отрываясь от еды.

– Тогда я тебе не расскажу, что интересного видел, пока вас нагонял.

– Сопляк, – прорычал Ра’карн с явным раздражением.

Рик мысленно с ним согласился и снова опустился на бревно, не сводя взгляда с племянника.

Он выглядел слишком довольным для дракона, которого дома почти наверняка ждала хорошая трепка от матери.

Глава 28

Глава 28

Лили шла между клетками медленно, стараясь не делать резких движений. Люди внутри уже приходили в себя, и это было хуже всего. Их движения становились рваными, взгляды – мутными и злыми, будто разум отступал, уступая место чему-то чужому. Она быстро уловила закономерность: чем больше чешуи проступало на коже, тем яростнее было поведение. Те, у кого изменения были минимальными, метались беспокойно, тяжело дышали и сжимали прутья. Остальные бросались на решетки с животной силой, не разбирая, где враг.

Один из измененных с глухим рывком ударился о прутья, и Лили невольно напрягла пальцы, удерживая лицо спокойным.

– Долго они так не протянут, – тихо сказал Граф рядом.

Лили не ответила. Она и сама это видела.

Алистер стоял у стола, слушая целителей.

Когда Лили вернулась к ним, она заметила, что на столе уже приготовлено: несколько коротких деревянных трубок, кожаный чехол с тонкими дротиками и пузырьки с раствором.

Она задержала взгляд на трубках – и сразу поняла, как именно они собираются вводить лекарство.

Алистер коротко потер шею и перевел взгляд на клетки.

– Начинаем, Тер, – он чуть повел рукой в сторону стола.

Светловолосый мужчина шагнул вперед, взял одну из трубок и быстро проверил дротик, вставляя его в паз привычным движением.

– Начни с тех, у кого чешуи меньше, – сказала Лили. – Их пятнадцать. Возможно, кому-то дозу придется увеличить.

Алистер коротко кивнул.

Тер двинулся вдоль клеток, выбирая позицию. Он шел медленно, выверяя расстояние, останавливался, поднимал трубку к губам и коротко выдыхал. Дротики ложились точно: один впился в плечо, второй – в бедро, третий – под ключицу. Реакции были разными – кто-то вскрикивал, кто-то только дергался и оседал на подстилку.

Лили внимательно следила за каждым – дыхание, напряжение мышц, скорость, с которой агрессия сменялась вялостью. Третий слева дышал чаще остальных, грудь ходила ходуном, пальцы судорожно сжимались на прутьях.

Когда Тер приблизился к дальней клетке, воздух словно стал плотнее. Самый агрессивный из измененных резко взмыл вверх и вцепился когтями в прутья.

Алистер перевел взгляд на клетку.

– К нему позже, – сказал он так, чтобы Тер услышал.

Тот кивнул и пошел дальше.

Лили не сводила взгляда с дальней клетки. Что-то беспокоило ее.

– Этот сорвется первым, – тихо сказал Граф.

Когда Тер вернулся к клетке с самым буйным измененным, его рука заметно дрогнула. Он занес трубку – и в тот же миг измененный прыгнул.

Клетка с грохотом затряслась, когтистая рука пролезла между прутьями. Тер отшатнулся, едва удержав равновесие, и еще шаг – и он бы рухнул на соседнюю клетку, где другой измененный уже бросился к решетке.

Лили рванулась вперед, но Алистер перехватил ее за запястье.

– Не стоит, – сказал он жестко, отпустил ее и шагнул к Теру.

Он забрал у Тера трубку и сменил позицию так быстро, что Лили не сразу уследила за траекторией.

Первый дротик вошел в ступню.

Второй ударился о бедро и отскочил – чешуя приняла удар на себя.

Измененный взревел и бросился на прутья с такой силой, что клетка застонала.

Третий дротик угодил в ягодицу. Четвертый – в руку.

Измененный дергался, терся о решетку, пытаясь сбросить дротики. Пальцы скребли металл, тело билось о прутья. Глаза налились кровью, зрачки расширились до темных провалов.

Алистер больше не стрелял.

Он стоял неподвижно, отслеживая реакцию – дыхание, силу рывков, скорость, с которой агрессия сменялась слабостью.

Когда стало ясно, что дозировка подействовала, он развернулся и вернулся к Лили.

– Возможно, не всех мы сможем спасти, – сказал он тихо.

Где-то справа снова заскрежетали прутья – один из измененных ударился о решетку.

Полог палатки резко отдернули, и внутрь шагнул солдат. Алистер сразу заметил его и, не говоря ни слова, направился к выходу.

Солдат ждал у входа, вытянувшись по стойке. Когда Алистер подошел, тот наклонился ближе и заговорил вполголоса.

Лили напрягла слух, но разобрать слов не смогла.

Когда солдат вышел, Лили сразу приблизилась к Алистеру.

– Что случилось?

Алистер смотрел на нее несколько секунд.

– Обнаружено еще одно логово, – сказал он. – По империи их много, но это – рядом. В зоне моей ответственности. Нужно подготовить план и выдвигаться.

Лили медленно кивнула.

Картина сложилась слишком быстро. Она представила это ясно: котлы, вытяжки, стеклянные колбы, порошки из костей и чешуи.

Ведьма в ней – та, что жила знаниями и возможностями, – невольно отметила другое: процессы. Методы. Результаты. До чего они дошли? Что уже смогли изменить?

И тут же – вторая мысль.

Рик.

Его крылья.

Его огонь.

Его род.

Лили сжала пальцы и заставила себя медленно выдохнуть.

– Если там есть лаборатория, – сказала она тише, но твердо, – я хочу туда попасть. Возможно, удастся найти способ обратить процесс. Хотя бы частично.

Алистер посмотрел на нее внимательно.

– После зачистки. Когда там не останется угрозы, тебя доставят на место, – сказал он и вышел из палатки.

Лили вернулась к пациентам, снова проходя между клетками. Теперь она смотрела на них иначе, внимательнее, не скользя взглядом по привычным признакам, а задерживаясь на деталях, которые раньше не замечала.

У дальнего прутья один из измененных тяжело дышал, грудь у него ходила короткими рывками, пальцы с усилием впивались в металл, будто он пытался удержаться за последнюю границу, за которой начиналось что-то чужое и необратимое.

У другого чешуя уже закрывала плечо и подбиралась к шее, кожа вокруг трескалась и воспалялась, под ней проступали темные пятна. Где-то справа снова глухо звякнула решетка – еще один ударился о прутья и застонал, тяжело и протяжно.

Теперь она уже не могла смотреть на них как на сложные случаи или опасные образцы. В этих телах, в резких, ломанных движениях слишком ясно читалось одно – их переломили силой, заставили пройти через то, на что они никогда бы не согласились сами.

Ей трудно было представить, что двигало теми, кто решился на такое. Страх перед врагом, жадность до силы или уверенность, что результат оправдает любую цену – все это звучало одинаково плохо, как бы ни пытались это объяснить.

Если в этих лабораториях действительно использовали драконов как сырье, это переставало быть чужой историей.

Драконы больше не были для нее легендой или далекой силой из старых сказаний. У них было лицо. Имя. Голос. Тепло рук, которое она помнила слишком ясно, чтобы теперь смотреть на происходящее как на отвлеченную задачу.

Образ лаборатории уже не отпускал. Котлы, в которых что-то вываривали часами, густые настои, стеклянные колбы, записи, оставленные наспех, пятна на бумаге, запах, который невозможно спутать ни с чем. Если она увидит все это своими глазами, знание уже не останется просто знанием – придется решать, что с ним делать.

Но где-то глубже уже зрело понимание, от которого невозможно было отмахнуться: если она ступит в ту лабораторию и увидит, как именно добывали силу драконов, прежней она оттуда не выйдет.