Текст книги "Бесстрашная Теодора (СИ)"

Автор книги: Ксения Зародова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Мы стояли в узком пространстве вдвоем, и мне показалось, что стены сжимаются, приближая нас друг к другу.

– Я гувернантка, – непослушным голосом напомнила я. – Уметь подать информацию – обязательный профессиональный навык.

– Вы давно не просто гувернантка, и вы это знаете.

Я вскинула на него глаза. Он поднял руку, как будто собирался дотронуться до моего плеча, и я практически сбежала в свою комнату, торопливо пожелав ему спокойной ночи.

В какой-то момент я поняла, что мне нужно бежать гораздо дальше своей спальни. Поскольку я уже очень давно не была дома и беспокоилась за отца, я решила на наступающие выходные уехать домой.

В пятницу вечером мы ужинали вместе с Джеймсом. Сначала он вел себя как обычно. Потом, какое-то время с легким недоумением понаблюдав за мной и своим братом, вдруг включил свое обаяние. Давно я не видела его в амплуа кота-соблазнителя и, признаться, успела отвыкнуть.

– Сегодня вы необыкновенно хороши, – заметил он с улыбкой, обращаясь ко мне.

– Я выгляжу как обычно, просто вы в последнее время были необыкновенно невнимательны, – равнодушно ответила я.

– Исправляюсь, – рассмеялся он. – Я, признаться, тут надумал себе кое-что, но понял, что ошибся. Виноват!

Миссис Уилсон взглянула на него нечитаемым взглядом и предложила Генри помочь ей на кухне. Мальчик поднял на нее удивленные глаза, но послушно отправился следом. Я вспомнила о своих интересах и спокойно улыбнулась Джеймсу:

– У вас есть прекрасная возможность загладить свою вину. Как я поняла, вы не планируете остаться ночевать. Не могли бы вы в таком случае проводить меня сегодня домой? Я знаю, что вы живете в той же стороне, что и я. Я хочу узнать, как дела у отца, и переделать гору наверняка накопившихся дел.

– Конечно, я вас провожу, мисс Теодора, и сделаю это с удовольствием, – тут он мне подмигнул. – Пойдем пешком или предпочтете проехать на магмобиле?

– Я бы с удовольствием прогулялась. Я давно не выходила на улицу.

– Удовольствие девушки – мое удовольствие, – ухмыльнулся Джеймс.

Эдриан развернулся ко мне всем корпусом, нахмурившись:

– Как вы планируете возвращаться обратно, мисс Теодора?

– Я вернусь к вам в воскресенье днем, думаю, со мной ничего не случится, – я отмахнулась от его беспокойства, – раз уж ночью не случилось.

– Вы давно не были в городе и не знаете, что происходит на улицах, – возразил он. – Некоторые оголтелые сторонники радикальных перемен, кажется, вообще перестали ощущать границы дозволенного. Я зайду за вами в воскресенье, скажите, во сколько вы будете готовы.

Джеймс перебил брата, небрежно откидываясь на спинку стула и скрещивая на груди руки:

– Я сам приведу нашу бесценную гувернантку. Я как раз приглашен на вечер в гости, сделаю небольшой крюк.

– Почему ты? – резко повернулся к нему голову Эдриан.

– А почему ты? – с легкой усмешкой ответил ему брат.

– В конце концов, это моя гувернантка.

– В конце концов, – не выдержала я, – я еще здесь. Почему вы говорите обо мне так, будто я уже отправилась домой?

Я напомнила Эдриану:

– Вы сильно устаете на работе в будни. Отдохните хотя бы в выходные, я дойду с вашим братом.

Стул скрипнул по полу.

– Вы считаете, что я не способен час провести на ногах?

– Я считаю, что вы должны беречь себя.

Их кухни выглянула миссис Уилсон, видимо, намереваясь убрать со стола, оглядела нас и закрыла дверь поплотнее.

– Я могу нанять магмобиль! – упрямо заявил Эдриан.

– Я хочу прогуляться пешком, – не менее упрямо заявила я. – А вам этого делать не стоит.

– Не надо все время меня жалеть! – вспылил он, наклоняясь в мою сторону.

– Не путайте жалость с заботой, – парировала я, отшатываясь.

Джеймс молчал, разглядывая нас так, будто смотрит спектакль. У Эдриана пульсировала жилка на шее. Он встал, почему-то очень злой:

– Заботой о ком?

– А о ком еще я могу заботиться? – с недоумением спросила я.

– О каких-то своих интересах, – сухо ответил Эдриан.

– Да чего я могу хотеть⁈ – воскликнула я уже в полном в изумлении.

– Например, остаться, наконец, с моим братом наедине!

– В отличие от вашего брата… – я хотела сказать «до которого мне нет никакого дела», но он перебил меня.

– Который гораздо приятнее, чем я? Простите, кажется, я забылся.

Он провел рукой по волосам и стремительно вышел из комнаты. Я услышала громкие шаги, когда он поднимался по лестнице.

Онемев, я смотрела ему вслед. Что это сейчас было такое? Сцена ревности? К Джеймсу? Эдриан определенно сошел с ума. Впервые я видела у него такой всплеск эмоций за все время работы в этом доме.

Джеймс, развалившись на стуле, громко рассмеялся. Кот исчез, уступив место человеку.

– Ну и как вам живется у моего брата, мисс Теодора?

Я нахмурилась:

– Почему вы спрашиваете?

– Вы можете просто ответить?

– А вы можете не задавать вопросы, на которые не хочется отвечать?

Я отвела от него взгляд.

– Я иногда забываю, как вы умеете держать оборону, – в голосе Джеймса слышалась улыбка. – Значит, вам живется хорошо.

– Мне не на что жаловаться.

– Генри очень к вам привязался, мисс Теодора.

– Я тоже к нему привязана.

– А к его отцу?

– А это вас не касается.

Я поднялась из-за стола.

– Не убегайте, мисс Теодора, – он поднял руку в останавливающем жесте. – Значит, я угадал?

– Я не загадывала вам загадок.

– Вы очень красивая девушка.

– Вы мне это сказали четверть часа назад.

– Как вы думаете, для чего я это говорил?

Джеймс медленно провел пальцем по краю стола, не отводя от меня взгляда.

– Полагаю, это ваша обычная манера общения с девушками.

– Я создал у вас впечатление повесы?

– То, что вы повеса, мне дал понять и ваш брат.

– Он был этим не очень доволен, верно? – Джеймс насмешливо улыбался, глядя на меня с легким превосходством. – Как и сейчас он был недоволен моим вниманием к вам. Видите, стратегия была выбрана верно.

– К-к-какая стратегия?

Никогда не считала себя тугодумом, но, признаюсь, в этот раз интрига дошла до меня не сразу. Я ошарашенно смотрела на него, и, казалось, шорох, с которым как будто крутились шестеренки в моей голове, было слышно на весь дом. Вот это все было – чем? Стратегией?

Вот значит, как. Джеймс Брикман решил поухаживать за мной на глазах брата, чтобы тот проявил ко мне интерес. Ретроспектива определенно заиграла новыми красками!

– Зачем вам это было нужно? – наконец, спросила я, тяжело опускаясь на стул и пытаясь собраться с мыслями.

– Потому что я очень люблю своего брата, – серьезно ответил он. – Это самый близкий мне человек. После рождения Генри он, чувствуя вину за произошедшее, посвятил всю свою жизнь воспитанию сына и совершенно перестал жить сам. Он поставил крест на своей личной жизни и на своих увлечениях. А в последние годы, отчаявшись от бесплодных попыток избавиться от их с Генри недуга, он еще и перестал бороться. Плывет по течению, будто доживая свой век, хотя я уверен, что еще можно что-то сделать.

– Я понимаю ваши цели, но не понимаю методы. И выбор кандидатуры. Вы забыли, что я – гувернантка? Что я – девица с сомнительным происхождением?

– Да хоть виталист! Вы первая женщина, которая смогла бы его заинтересовать и рядом с которой он оказался так близко.

– И вы это поняли с первой же встречи?

– Вот как увидел вас, так и понял, – он слегка улыбнулся.

– А если бы я поверила в вашу игру? Если бы вдруг вы смогли меня очаровать?

– Значит, вы просто не подошли бы моему брату.

Я прикрыла глаза, раздавленная масштабом цинизма.

– Мне казалось, что мы почти друзья. А вы, значит, решили рискнуть мелкой пешкой, чтобы помочь Эдриану.

– Бросьте, мисс Робертс. Если вы еще немного постараетесь, Эдриан женится на вас, закрыв глаза на условности. Тем более ради счастья своего сына. Вы же знаете.

Я вдруг вспомнила своего соседа, мистера Купера, и расхохоталась. Я смеялась и смеялась, пока слезы не выступили у меня на глазах. Действительно, что это я! Зачем же еще жениться на гувернантке, как не ради счастья своих детей! И не важно, сколько этих детей, один или трое.

– Есть вещи, на которые он может не закрыть глаза, – вытерев глаза тыльной стороной ладони, зло ответила я.

– Есть что-то, чего я о вас не знаю?

– Например, – сформулировала я, подумав, – он вряд ли закроет глаза на отсутствие желания с моей стороны.

Джеймс подался вперед. Его улыбка растаяла.

– Вроде мы только что говорили о том, что мой брат вам небезразличен.

– Мы говорили? Послушайте, мистер Брикман, – от злости и волнения я опять начала называть его по фамилии, – вы задали вопрос и сами придумали на него ответ. Я не сказала вам ни слова.

Мы оба встали и теперь молча буравили друг друга глазами. Не знаю, как он, а я в тот момент его почти ненавидела. Когда я решила, что хватит с меня всего этого, и повернулась, чтобы покинуть комнату, то вдруг увидела Эдриана. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на меня и своего брата. Лицо у него было еще более белым, чем обычно. Не знаю, как много он слышал.

– Вы так громко смеялись, мисс Робертс, – тоже перешел на фамилию он, – что я не мог не спуститься, чтобы узнать причину веселья. Что ж, я сполна им насладился. Я рад, что вы – профессионал, который не претендует на внимание своего работодателя. Это делает вам честь. Но будет еще профессиональнее с вашей стороны, если вы в рабочее время будет заниматься своими прямыми обязанностями – воспитанием моего сына.

«С меня точно хватит», – подумала я и вылетела из гостиной, не прощаясь. Когда я оказалась на улице, за моей спиной хлопнула дверь, хотя я ее не закрывала. У своего дома я оказалась двадцать минут спустя. Мне не было страшно идти одной. Мне кажется, в том состоянии, в каком я была, вряд ли хоть один убийца решился бы подойти ко мне.

Глава 11 Неожиданности

Глава 11 Неожиданности

Дождливые прохладные дни неожиданно сменились жарой, несвойственной концу августа. Как будто лето решило сделать напоследок прощальный подарок, одарив теплом, ароматом трав, роз и прогретого солнцем камня. Над мостовыми дрожал горячий воздух. Безоблачное небо вылиняло от зноя, а светло-желтый шар солнца казался ослепительно ярким.

Мне казалось, что я задыхаюсь: от духоты вокруг и эмоций, бушующих в душе. Обида и злость не отпускали. Я была в ярости на Джеймса за то, что он меня использовал, ничего не чувствуя ко мне и не думая о моих чувствах, и негодовала на Эдриана за то, что он кажется, действительно что-то ко мне чувствовал, но тоже не думал обо мне. Я злилась на себя за свои чувства и на обстоятельства, в которых вообще нельзя было думать о чувствах.

Промаявшись всю субботу, переделав всю работу, какую только могла найти, и, устав прятаться от расспросов отца, который с момента моего внезапного появления дома не сводил с меня обеспокоенного взгляда, в воскресенье я решила отправиться в парк. Об опасности думать не хотелось: в конце концов, в выходной день общественное место должно было быть полно отдыхающих, а мне в парке будет легче дышать и лучше думать. Природа всегда возвращала мне душевное равновесие, помогала упорядочить мысли и давала силы. Отец, конечно, пытался меня остановить, но это было столь же бесполезно, как пытаться запретить грозу.

Парк был воплощением умиротворения. Почтенные леди, защищая светлую кожу зонтиками, подобранными в цвет платья, прогуливались, негромко переговариваясь. Гувернантки рассказывали своим воспитанникам об окружающей природе, время от времени делая замечания, когда кто-нибудь из детей заговаривал громче положенного или слишком звонко смеялся. Пожилые семейные пары сидели на скамейках, наблюдая за птицами или читая книги. Деревья что-то успокаивающе нашептывали, мягко шелестя листвой, в которой уже отчетливо проглядывали золотисто-багряные краски.

Сама не заметив как, я забрела в удаленный уголок парка, где дорожки были уже, деревья стояли плотнее, а воздух в густой тени листвы казался чище и прозрачнее. Люди остались где-то за спиной вместе со всеми тревогами и огорчениями последних дней.

Я медленно шла по дорожке, подставив лицо под щедрые солнечные лучи, прикрыв глаза и стараясь ни о чем не думать, когда заметила двух неопрятных мужчин среднего возраста, шедших навстречу. Они были похожи на рабочих: крепко сложенные, с натруженными мозолистыми руками. Их вельветовые штаны были протерты на коленях почти до дыр, а шейные платки засалены. Вид у них был такой, будто они кутили в трактире несколько дней.

Я начала обходить их, но неожиданно они преградили мне дорогу.

– Слышьте, мисс, как вас там, – невежливо окликнул меня один, сдвигая кепи на затылок. – Вы что, виталистка? Вы рыжая как белка.

Я сделала вид, что не расслышала, и попыталась двинуться в обход, полагая, что с агрессорами лучше не вступать в разговор. Но мне не дали.

– Если вы маг жизни, убирайтесь из Станингема, – грубовато протянул второй. – Нам не нужны здесь такие.

Мужчины стояли посреди дороги и бесцеремонно разглядывали меня. Они выглядели как хозяева жизни, убежденные в своей безнаказанности.

– Вы слышали, мисс, что мы сказали? – продолжил первый и обернулся к приятелю, видя, что я не отвечаю. – Тед, похоже, она нас игнорирует. Тебе не кажется это подозрительным?

– Мне кажется, Джек, – усмехнулся Тед, показав желтые от табака зубы, – что она полагает, будто она лучше нас. А проверить ее не мешает.

– Отличная идея. С чего начнем?

В панике оглянувшись, я поняла, что кричать и звать на помощь было некого. В конце аллеи я увидела быстро удаляющиеся спины мужчины и женщины, вероятно, семейной пары. Непонятно, что было делать. Я не могла и не хотела давать им отпор, но мужчины приближались, и намерения у них были, судя по всему, самые недобрые. «Бей и беги», – подумала я и повернулась, но не успела сделать и шага.

Тот, которого называли Тедом, сделав рывок вперед, неожиданно быстрый для внешне неповоротливой фигуры, сдернул с головы шляпку и вцепился в волосы. Я закричала от боли. Мужчина бросил меня на землю, и я упала, больно ударившись коленями. Второй, названный Джеком, подошел сзади, рывком поднял меня за волосы и заломил руки за спину.

– Ну что, рыжая, – сказал мне Тед, обдавая лицо густым винным духом, – докажи нам, что не виталистка. Говорят, они умеют причинять боль, только коснувшись. Сейчас мы попробуем причинить боль тебе и посмотрим, будешь ли ты защищаться.

– Давай выведем ее на чистую воду, Тед! – поддержал Джек.

«Глупые, глупые люди», – мелькнула в голове мысль. Маги жизни одним прикосновением могут убить незащищенного амулетами, и, если бы эти нелюди наткнулись на виталиста, который пожелал бы причинить им вред, – живыми им не уйти. Аллея была пуста, и даже свидетелей бы не осталось.

Тед со всей силы дал мне пощечину. У меня дернулась голова и лопнула губа; теплая струйка крови побежала по подбородку, по шее, впиталась в светлую ткань платья. Джек больно выкрутил руку, и я опять вскрикнула. Невольно по щекам полились слезы – от боли, страха и унижения. Последовал еще один удар по лицу, и моя вторая щека сравнялась по цвету с первой. Мозоли, покрывавшие грубые руки Теда, ссадили мне кожу на скулах. Джек с силой потянул за волосы, и я подумала, что пора переходить к кардинальным мерам, иначе эти мерзавцы меня покалечат, а может, даже забьют до смерти. У меня не было ничего острого или тяжелого, чем можно было ударить, но неподалеку на дороге валялся острый камень. Пожалуй, можно было попробовать использовать его в качестве оружия.

Я пронзительно закричала, чтобы отвлечь внимание, а потом каблуком туфли со всей силы ударила по колену чудовище, стоявшее сзади. От боли мужчина взвыл, схватился за ногу и отпустил меня. Почувствовав, что мои руки свободны, я наклонилась и кинулась к примеченному мной камню, которым ударила по лицу Теда, целясь в глаза. Он тоже заорал от боли, и я, пользуясь короткой передышкой, кинулась в гущу деревьев, надеясь срезать дорогу к выходу из парка.

Не так-то легко бегать в длинном платье, особенно по лесу! Юбка цеплялась за ноги и ветки кустарников, рукав платья лопнул, напоровшись на сучок какого-то дерева, в которое я чуть не влетела с размаху. Я петляла, как заяц, не чувствуя боли в ногах, надеясь, что у моих противников будет чуть меньше ловкости, чем у меня, и кто-нибудь все-таки обнимется со стволом дерева. Ветки трещали у меня под ногами, а позади слышалось тяжелое дыхание преследователей – еще более тяжелое, чем у меня, непривычной к таким нагрузкам. Наконец, я увидела среди деревьев просвет. По моим расчетам, я была очень близко от центральной парковой дороги, а значит, впереди были люди, много людей. Я надеялась, что в большой толпе найдется хоть кто-нибудь, кто поможет мне дать отпор.

Кто-то из мерзавцев сзади поймал меня за рукав, уже надорванный веткой, и с треском вырвал огромный клок ткани. Я вырвалась – из последних сил – и выскочила на дорогу, где запнулась и упала, неуклюже приземлившись на колени, ушибленные десятью минутами раньше. Они будто полыхнули пламенем, я вскрикнула и поймала на себе изумленные взгляды степенно прогуливающихся отдыхающих. Очевидно, зрелище было шокирующим.

Следом за мной из леса выскочили Тед и Джон. Опьяненные азартом охоты, они не сразу осознали, что обстоятельства изменились.

Молодой светловолосый мужчина, стоявший впереди рядом с хорошо одетой молодой девушкой, поднял руки и моих мучителей с размаху опрокинуло на землю. Тед попытался встать, но был прижат к земле невидимым прессом. Джек выругался такими словами, каких я никогда не слышала, обозвав меня «проклятой виталисткой». Видимо, нападавшие даже не поняли, что их остановил стихийник, управляющий воздухом.

– Элизабет, – попросил мой спаситель свою спутницу, – помоги, пожалуйста, мисс привести себя в порядок.

Сам он достал из кармана зеркало и кого-то вызвал:

– Майкл, срочно вызови кого-нибудь из Дозора. Двое мужчин в парке напали на девушку, я их задержал. Нас можно найти, если идти прямо от входа по центральной аллее вглубь парка и через десять минут повернуть направо.

Девушка, названная Элизабет, подошла ко мне и подала руку, чтобы помочь подняться. Вставая, я не смогла сдержать стона.

– Позвольте, я помогу собрать ваши волосы, мисс, – сказала она, глядя на меня с жалостью и протягивая чистый платок.

Мои медные густые кудри, уложенные в аккуратную прическу дома, сейчас спутанной массой лежали на плечах. В разорванном платье я была похожа, должно быть, на девицу, о которых не принято говорить вслух. Элизабет пригладила мне волосы руками и, аккуратно свернув, сколола шпильками, вынутыми из своей собственной прически. Я постаралась оттереть руки и лицо платком. Я чувствовала, что у меня начало отекать лицо, но рядом не было льда, чтобы приложить к ушибам. И с порванной одеждой сделать было ничего нельзя.

Мой спаситель наклонился, проводя руками рядом с подолом моего платья и заставляя всю грязь осыпаться на землю, и осторожно спросил:

– Вы можете рассказать, что случилось?

Я выдохнула и постаралась связно ответить:

– Особо рассказывать нечего. Я прогуливалась одна по парку, когда встретила этих мужчин. Я никогда не видела их раньше. Они сказали, что я похожа на мага жизни, и решили меня избить, чтобы я проявила дар. Мне не успели сделать ничего серьезного. Я ударила одного по колену каблуком, а второго по лицу камнем, и побежала. Потом я встретила вас.

– Слава Богу, что вам не успели сильно навредить, – выдохнул мужчина. – Эти негодяи обязательно за все заплатят! Надеюсь, они сгниют в тюрьме.

– Спасибо вам за помощь! – поблагодарила я его от всего сердца. – Я знала, что люди взволнованы и напуганы слухами о виталистах, но не думала, что все зашло так далеко.

– Почему же никто не пришел вам на помощь?

– Я по глупости забрела в дальнюю часть парка. Помимо меня и этих двух мужчин там были только пара человек. Кажется, они испугались и решили не вмешиваться, предпочитая уйти.

– Куда катится этот мир? – зло произнес мужчина. – На беззащитную девушку нападают двое мужчин, посреди дня, а люди делают вид, что ничего не видят!

– К счастью, не все, – ответила я. – Вы же мне помогли.

Очень быстро появились двое стражников. Один из них, плотный, ширококостный мужчина с седыми висками, легкой сеткой морщин на лице и проницательными глазами внимательно выслушал меня и моих спасителей.

– Вам сейчас нужна помощь лекаря, мисс?

– Нет, – я отрицательно покачала головой. – Серьезного вреда мне не причинили.

– Тогда я предлагаю сразу проехать в Дозор вместе со свидетелями. Дежурный следователь запишет ваши показания, и больше вас никто не потревожит.

Вместе со своим напарником он надел наручники на нападавших, и разношерстной компанией, вызывавшей удивление у прохожих, мы прошли через весь парк и сели в магмобили, стоящие у входа. Я шла, прихрамывая, и Элизабет подала мне руку, чтобы поддержать. Седовласый стражник отправился вместе со мной и моими спасителями, второй сотрудник Дозора – вместе с нападавшими. Напоследок мерзавцы, которых я надеялась больше никогда не увидеть, одарили меня полными ненависти взглядами.

Дежурным следователем оказался сутулый человек с редкими темными волосами и тяжелым колючим взглядом. У него были смешно оттопыренные маленькие уши, которые особенно нелепо смотрелись на фоне худого лица. Следователь представился Гарольдом Бейли. Я постаралась не вздрогнуть, услышав это имя.

Сначала он вызвал к себе в кабинет моих спасителей, оставив меня ждать в коридоре. Потом, когда они вышли, пригласил меня. Бейли предупредил, что мои показания будут записаны с помощью кристалла – стандартная процедура в Дозоре, нужная для того, чтобы потом кто угодно смог увидеть и услышать сказанное. Несколько раз Бейли спрашивал меня одно и то же, только с помощью разных вопросов: он как будто не верил в рассказанную историю. Или пытался найти в моих словах подвох. Как будто я сама спровоцировала нападавших или дала им повод меня бить! Чувство унижения, испытанное в парке, вернулось с новой силой.

– Скажите, – спросила я. – Такое произошло только со мной?

Бейли плотно сжал узкие губы:

– Такое – только с вами. Хотя в Станингеме за последние недели было несколько уличных конфликтов, в которых одной из сторон выступали люди вашего типажа.

– Что вы подразумеваете под словом «конфликт»? Равноправную драку или нападение на безоружных людей?

– Под конфликтом я понимаю любое столкновение, – он подумал и добавил, глядя куда-то на стену. – Я советую вам уехать из города, мисс Робертс. С вашей внешностью для вас это будет безопаснее. Или, по крайней мере, носите парик.

Я почувствовала, что меня бьет озноб, и, несмотря на духоту и жару, мне захотелось обнять себя руками.

– Мне нужно записать ваш адрес, – продолжил Бейли, – на случай, если понадобится уточнить дополнительную информацию. Где вас можно найти?

Мне совершенно не хотелось об этом говорить, но деваться было некуда:

– Я живу с отцом в Тихом переулке, в доме номер восемь. Но в последние месяцы я проживала у своего работодателя, по адресу Зеленая Аллея, 69.

Бейли вскинул на меня глаза:

– Вы работает у мистера Брикмана?

– Совершенно верно.

– И кем, позвольте спросить?

– Гувернанткой.

Он кивнул, и его рот превратился в практически невидимую линию.

После опроса Бейли сообщил, что решение о наказании нападавших примет суд, на котором мое присутствие не потребуется. Также он предупредил, что информация о происшествии, которому были свидетелями десятки отдыхающих в парке, обязательно попадет в газеты, поэтому Дозор тоже даст свой комментарий. Лишнее внимание мне было ни к чему, но я подумала, что людям будет полезно узнать, что напасть способны не только виталисты.

– Ливингстон, – крикнул Бейли в сторону коридора, где за приоткрытой дверью остался ждать сотрудник Дозора, который сюда меня проводил.

Стражник с седыми висками заглянул в кабинет. «Почти все подозреваемые в сборе, только Харриса не хватает», – подумала я.

– Отвези мисс Робертс, куда она скажет. На служебном магмобиле.

Ливингстон бросил на меня короткий взгляд и согласно кивнул. Выйдя из кабинета, я увидела пару, которая помогла мне в парке – в Дозоре я узнала, что мужчину зовут Джейкоб Ховард, а девушку, которая оказалась его невестой – Элизабет Стюарт. Они как будто ждали меня:

– Мы решили, что вас стоит проводить домой, мисс Робертс.

У меня на глазах выступили слезы, которые я изо всех сил постаралась сдержать:

– Я не знаю, как вас благодарить. Но провожать меня не нужно – следователь распорядился, чтобы меня отвезли.

– Хорошо, мисс Робертс, – мужчина чуть улыбнулся. – Но благодарить не стоит. Кем бы мы были, если бы не помогли?

Проговорив еще несколько минут, мы, наконец, попрощались. От горячей поддержки и слов ободрения этой пары мне стало чуть легче. Ливингстон, стоявший рядом, не торопил, за что я была ему благодарна, но на лице стражника не было ни следа участия.

Потом в полном молчании, которое было прервано только раз для уточнения адреса, Ливингстон отвез меня домой. Я вышла из магмобиля и постаралась быстро проскользнуть во двор, отчаянно надеясь, что никто из соседей не увидит меня в том состоянии, в каком я была.

Но, едва шагнув через калитку, я услышала громкий оклик:

– Мисс Теодора!

Я обернулась и увидела Эдриана. Он торопливо выходил из другого магмобиля, остановившегося в начале улице, – двум транспортным средствам в нашем переулке было не разъехаться.

Эдриан почти побежал ко мне вначале, но чем меньше становилось расстояние между нами, тем медленнее становился его шаг и тем больший ужас был в его глазах. Похоже, он хорошо разглядел и мои начавшие опухать скулы, и мою разбитую губу с запекшейся кровью, и оцарапанные щеки, и рваное платье.

Магмобиль, на котором я приехала домой, уехал. Я обреченно смотрела, как Эдриан подходит к калитке и останавливается, не решаясь войти во двор. Меньше всего я сейчас хотела его видеть. Не в таком состоянии. Но он подошел, и мы заговорили одновременно:

– Как вы себя чувствуете? – сказал он.

– Как вы узнали? – спросила я.

Я молча посмотрела на него через порог калиточного проема, предлагая ответить первым.

– Меня вызвал через зеркало Бейли. Он посчитал, что я захочу узнать о нападении на свою гувернантку.

– Понятно, – ответила я, опуская глаза. – Но я бы не хотела сейчас обсуждать…

Прерывая мои слова, неожиданно, наверное, даже для себя самого, Эдриан шагнул во двор, ко мне, и крепко прижал меня к себе. Оторопев, я несколько секунд не реагировала. Потом вцепилась в него из всех сил и разрыдалась. Меня затрясло.

– Очень больно? – спросил он спустя десять минут, чувствуя, что я успокаиваюсь.

– Нет, – солгала я. – Почти нет.

– У вас дома есть аптечка? Мазь от ушибов?

– К счастью, купить такую еще не было повода.

– Сейчас я провожу вас домой и схожу в аптечную лавку здесь неподалеку.

– Спасибо, – пробормотала я ему в грудь, размазывая слезы по жилетке.

А потом он прижался губами к моим волосам.

«Мне это снится», – подумала я. Это было так прекрасно, что не могло быть правдой. Я открыла рот – и решила, что не хочу ничего говорить. А Эдриан мягко, едва касаясь, целовал мою голову, прижимая ее рукой к своей груди, а второй рукой гладил мою спину, чуть покачиваясь, как будто успокаивал нас обоих. Я ощущала его горячие губы и горячие руки и чувствовала нежность, которая говорила громче любых слов о том, что он сейчас чувствует.

Какое-то время я наслаждалась этим счастьем. Потом взяла себя в руки:

– Сейчас я отойду от вас, мистер Эдриан, и пойду к дому, – глухо попросила я его. – Не смотрите на меня, пожалуйста. На мое страшное лицо сейчас нельзя смотреть.

– А мое лицо вас не пугает? – спросил он тепло.

– А почему оно должно?

– Потому что по сравнению с вами я выгляжу как старик. У меня седина и морщины.

– Я не замечаю.

– Правда? – спросил Эдриан, и я почувствовала, что он улыбается. – Тогда почему вы думаете, что я замечу что-то на вашем лице?

Он опять поцеловал мои волосы.

– Надо закрыть дверь, пока на нас не сбежалась посмотреть вся улица, – сказала я, – и остатки моей репутации не порвались в клочья. Надеюсь, мой отец не смотрит сейчас в окно.

– Мы сейчас обязательно пойдем к вашему отцу и поговорим с ним.

– Будете ругать его за то, что выпустил меня из дома?

– И это тоже.

– Мистер Эдриан, то, что вы услышали в пятницу… – я замялась, не зная, как объяснить.

– Постойте, сначала скажу я. Я ужасно ревновал, вы ведь поняли? – он усмехнулся. – Потом я страшно разозлился – на своего брата, на себя и на вас, за то, что вы так равнодушно сказали, что не желаете иметь со мной никакого дела. Я сразу в это поверил, потому что в это поверить было гораздо проще, чем во что-то иное. И все мои надежды последних дней вдруг лопнули как мыльный пузырь. Вы убежали, Джеймс побежал за вами, а я остался стоять в собственном аду.

– Джеймс побежал за мной? – удивилась я.

– Да. Вы его не видели? Он мне сказал, что шел за вами до самого дома. Он не мог вас отпустить одну в таком состоянии. И я не мог, несмотря на свои эмоции, но он меня опередил.

– Я была не способна что-то заметить в тот момент. Что было потом?

– Потом он вернулся и сказал мне все, что обо мне думает. И весь вчерашний день он пытался убедить меня, что вы сказали то, что сказали, только из злости на его манипуляции. Что вы мне ответите на это, Теодора? У меня есть хотя бы один шанс?

Я молчала, думая, что сказать. Варианты и дороги с бешеной скоростью закружились в моей голове. Эдриан произнес почти с отчаянием:

– Я сошел от вас с ума. Почему вы молчите?

– Потому что я боюсь.

– Чего? Я не Джеймс. Я вас не обижу и не оставлю.

Я все еще не знала, что ему ответить.

– Вы ведь выйдете за меня замуж? – внезапно спросил он.

– Что? – я отстранилась и посмотрела на него. – Вы точно сошли с ума. Это из-за Генри?

– Это из-за меня. Генри будет счастлив, но это только из-за меня. Пожалуйста, выходите за меня замуж.

Он опустил глаза и покачал головой:

– Не так я хотел это сказать, и вы заслуживаете другого предложения. Но я обещаю, что постараюсь делать вас счастливой, столько, сколько мне еще осталось.

– Мистер Эдриан, – глухо сказала я, – вам все равно, кем была моя мать? Кто я?

– Вы умная, добрая и очень храбрая девушка, и только это для меня важно.

– Запомните свои слова, мистер Эдриан.

– Эдриан.

– Что?

– Пожалуйста, называй меня Эдриан. Пока – хотя бы наедине. Я очень хочу называть тебя Теодорой, без всех этих дурацких «мисс».

Я глубоко вздохнула и решилась.

– Хорошо, Эдриан. Я не могу сделать тебе больно. Я выйду за тебя замуж. Надеюсь, ты не пожалеешь и не будешь меня потом упрекать.

Он сжал мои плечи очень крепко.

– Я не могу поверить. Пожалуйста, скажи, что ты согласилась не из жалости.

– Точно не из жалости.