Текст книги "Бесстрашная Теодора (СИ)"

Автор книги: Ксения Зародова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Глава 9 Поиск

Глава 9 Поиск

Время ужина давно прошло, а Эдриана все не было. Мы с Генри сыграли очередную партию в шахматы, и я уложила встревоженного ребенка в постель, сказав, что его отцу наверняка по служебным делам пришлось внезапно уехать из города. Сняв Люси с насиженного места на кухонном подоконнике, я устроила ее под боком у мальчика. Выбранная мной сегодня сказка была веселой и радостной.

– Почему вы никогда не боитесь, мисс Теодора? – сонно пробормотал Генри.

– У меня слишком много поводов для страха, – тихонько ответила я ему. – Если я буду бояться всего, чего стоит, я просто сойду с ума.

Отправив оповещение Джеймсу, я уселась в гостиной, расположенной рядом с холлом, чтобы не пропустить появление его брата. К двенадцати стало понятно, что ждать больше нельзя. Настолько задержаться на работе Эдриан не мог, и я не верила, что он может куда-то отправиться, не предупредив нас, какими бы чрезвычайными ни были обстоятельства. Разговор в библиотеке не шел у меня из головы.

Я не знала, где застанет Джеймса сигнал артефакта, но если он принял его в столице, а не по пути в Станингем, раньше утра он вернуться не мог. Нужно было действовать, не надеясь на чью-то помощь.

– Так и не вернулся? – проворчала разбуженная мной миссис Уилсон.

Я покачала головой.

– Что вы предлагаете делать? – кухарка села и накинула халат. – Хотите идти искать его ночью, неизвестно где?

– Можно пройти тот путь, которым он ходит на работу. Я примерно знаю дорогу. У меня в голове крутятся истории последних убийств, когда на людей напали ночью, по дороге домой. Что, если с мистером Брикманом случилось то же?

– Милая, но если хозяина убили, то вы-то чем сможете помочь?

Я всплеснула руками.

– Миссис Уилсон, а если он ранен, но жив? И лежит где-то там, в темноте?

Она покачала головой:

– А если мы отправимся его искать, а на нас нападут? Что две беззащитные женщины смогут сделать против преступников?

– Почему две? – возразила я. – Вы останетесь с Генри, миссис Уилсон.

Она посмотрела на меня как на сумасшедшую.

– Мы не можем оставить ребенка ночью одного, – пояснила я.

– Если с вами что-то случится, хозяин мне не простит, – мрачно сказала кухарка. – Лучше пойду я.

– Миссис Уилсон, простите, но я моложе, сильнее и быстрее бегаю. Это пригодится, если придется спасаться бегством.

– Зато такая старуха, как я, вряд ли кому приглядится. Нет, как хотите, дорогая, но я против. Вас поселили в этом доме, чтобы вы не ходили по улицам днем. А сейчас вы хотите отправиться туда ночью! Это просто безумие какое-то!

Я смотрела на нее отчаянно:

– Миссис Уилсон, миленькая, считайте, что у меня предчувствие. Я должна постараться его найти.

Она внимательно на меня посмотрела:

– Что вы будете делать, если найдете его с ножом в спине?

– Я могу сбегать в госпиталь за дежурным лекарем, – предложила я.

– Ночью вы не найдете там никого толкового. Дежурят помощники. Толку от них не будет. Лучше возвращайтесь за мной.

Я взглянула на нее с вопросом.

– Не спрашивайте, – она махнула рукой. – Чему только не научишься за долгую жизнь.

Потом, подумав, продолжила, глядя на меня скептически:

– И возьмите кухонный нож, что ли. Сможете ударить, если придется защищаться?

– Не знаю, миссис Уилсон. Вряд ли.

– Вы уж как-нибудь постарайтесь, мисс Робертс. И оденьтесь попроще. Я дам вам свой плащ и чепец. Возьмите еще магический фонарь, только не включайте без особой нужды. Привлечете ненужное внимание.

Я быстро накинула одежду миссис Уилсон, положила в карман плаща нож и вышла из дома.

Тусклый свет редких фонарей едва освещал улицы, пробиваясь размытыми пятнами сквозь густой туман. В молочном мареве темными громадами проступали искаженные очертания зданий, сквозь закрытые ставни которых тонкими полосами изредка пробивались огни магических светильников.

Я старалась ступать как можно тише, но шаги все равно гулким эхом отражались от каменных стен, выдавая мое присутствие. Каждый шорох заставлял настороженно прислушиваться. Время от времени в отдалении раздавались чьи-то голоса, слышались пьяные веселые крики или сухой кашель. Через несколько минут пути я увидела закутанного в плащ мужчину, который торопливо шел мне навстречу. К счастью, моя персона его не интересовала: он прошел мимо, окинув меня равнодушным взглядом.

Я решила, что в одну сторону пойду вдоль одной стороны дороги, а по дороге обратно – вдоль другой. Света не хватало, чтобы ясно увидеть обе обочины. До моста, разделявшего город на две половины, я дошла, не найдя ни Эдриана, ни происшествий на свою голову. Но, ступив на мост, я вдруг услышала мужские голоса. Несколько человек, кажется, пьяных, что-то весело обсуждали. Один из них завел песню.

«Эти, пожалуй, опасны», – подумала я.

Я сняла туфли и, держа их в руках, быстро отступила назад и кинулась вниз, к опоре моста, решив пропустить компанию, а потом вернуться на дорогу. Прижавшись к камню, я стояла и напряженно слушала, как надо мной на высоте нескольких человеческих ростов гремит мужской хохот и грубые ругательства.

– Мартин, – громыхал один голос, – ты проспорил мне серебрушку.

– Ты еще с прошлого спора не вернул мне две, недоумок, – расхохотался второй. – Это ты мой должник.

– Отрабатывать те две серебряных я отправил к тебе Мэри…

«Вот уж кто ничего не боится», – подумала я про компанию, мысленно уговаривая ее поскорее убраться и начиная дрожать от сырого ночного холода.

Когда звуки голосов затихли вдали, я обулась, поднялась обратно на мост, и, постаравшись прижаться к перилам с одной стороны и идти как можно тише, отправилась дальше. Неожиданно моя рука, скользя по камню, наткнулась на что-то мокрое и липкое. Я посветила фонарем и увидела красное пятно на ладони. Кто-то здесь был ранен, и совсем недавно.

Я пробежала по мосту туда и обратно, а потом кинулась вниз, на берег. Я подумала, что раненого, кем бы он ни был, могли скинуть с моста, а раз так, то нужно идти вниз по течению реки. Правда, было неясно, по какому берегу идти, поэтому я пошла наудачу по той половине Станингема, на которой была расположена Зеленая Аллея.

Пять минут спустя, старательно обшаривая фонарем берег, я увидела какую-то груду у самой воды. Подойдя, я поняла, что это человек, который лежит на боку спиной ко мне. Сюртук сзади зиял косым разрезом на плече выше лопатки. Перевернув человека, я поняла, что нашла Эдриана Брикмана.

Он был без сознания. Тело было очень холодным – сейчас, в конце августа, температура по ночам ощутимо опускалась. В свете фонаря лицо Эдриана казалось мертвенно бледным. Кажется, он потерял много крови. Дыхание чувствовалось едва-едва, но было непохоже, что в легких была вода. Пульс прощупывался. Вероятно, упав в воду, он сначала добрался до берега, а уж потом потерял сознание. Но главное, он был жив. В моем сердце появилась горячая благодарность к высшим силам.

Эдриан чуть пошевелился от моих прикосновений и попытался приоткрыть глаза.

– Мистер Эдриан, это я, Теодора, – прошептала я ему. – Сейчас я укрою вас и побегу за помощью.

– Мисс Теодора, – ответил он так тихо, что пришлось склониться к его лицу вплотную, чтобы услышать, – не уходите. В ваших объятиях так тепло. Так тепло…

Он умолк, опять потеряв сознание.

– Я скоро вернусь, – пообещала я, всхлипнув.

Сняв с себя плащ миссис Уилсон, я укрыла Эдриана и быстро побежала обратно на Зеленую Аллею. Не помню, как долетела обратно. Миссис Уилсон встретила меня в холле.

– Я нашла его, он на берегу у реки. Его ранили и, видимо, сбросили с моста, – захлебываясь, быстро проговорила я. – Я закутала его в ваш плащ. Нужна помощь, чтобы дотащить его до дома. Как жаль, что Джеймс уехал именно сейчас!

– Не будем жалеть о том, чего нельзя исправить, – деловито сказала кухарка, подталкивая меня к выходу. – И не будем терять время. Я предлагаю взять одеяло – используем в качестве носилок. Попробуем донести. Лучше по земле не волочь.

Мы заперли дверь, оставляя Генри одного в доме, и я отчаянно надеялась, что ничего не случится за время нашего отсутствия.

Нам с миссис Уилсон страшно повезло. Выскочив на улицу, мы спустя пять минут встретили двух молодых мужчин, очень прилично одетых, тоже возвращавшихся откуда-то навеселе и громко обсуждающих свою работу. Не знаю, как по нескольким сказанным им фразам миссис Уилсон определила, что им можно довериться, но я была с ней согласна: в отличие от компании на мосту, эти страха почему-то не вызывали. Кухарка не стала прятаться и остановила мужчин с просьбой о помощи. После того, как она кратко рассказала им о происшествии, мужчины выругались – ругательства были адресованы не нам – и отправились к реке. Эдриана мы нашли там же, где я его оставила. Кое-как, периодически останавливаясь для отдыха, наши помощники смогли донести Эдриана до дома. К сожалению, они были не маги: левитация бы нам сейчас очень пригодилась. Эдриан застонал, когда его при очередной остановке уложили на землю, и я поняла, что ему очень больно. В доме его уложили на кровати миссис Уилсон – кухарка резонно заметила, что на второй этаж поднять мужчину будет трудно, а на диван в гостиной он просто не поместится. После этого наши помощники, утерев пот со лба, получили от нас горячую благодарность. Я выгребла из кошелька все мелкие монеты, которые смогла найти, но мужчины отказались от денег, сказав, что старались не ради них. Когда они уходили, я услышала, как один тихо сказал другому: «Надо перестать гулять по ночам, Грег, а то можем стать следующими».

Миссис Уилсон отправила меня за чистой водой и домашней аптечкой, которая стояла в кухонном серванте. Когда я пришла, она успела раздеть Эдриана до пояса и произвести осмотр.

– Надо промыть и обработать рану, наложить швы и перевязать. К счастью, рана неглубокая, не задето ничего важного, – сказала мне кухарка. – Было бы куда хуже, если бы было пробито легкое. Сможете ассистировать?

Я кивнула.

– А вы справитесь? – уточнила я у миссис Уилсон. – Точно не нужно позвать дежурного из госпиталя?

– Не сомневайтесь, мисс Робертс, – поджала губы кухарка, слегка оскорбившись на мое недоверие.

Как бы мне ни было больно смотреть на спину Эдриана, я не отвела глаз, пока миссис Уилсон не закончила шить. Перевязав его с моей помощью, она накрыла мужчину одеялом и отправила меня спать:

– Мы сделали все необходимое. Идите, мисс Робертс, и постарайтесь поспать.

И видя, что я собираюсь возразить, добавила:

– До утра осталось недолго. Потом вы меня смените.

Я вышла из комнаты и отправилась к себе. Промаявшись больше часа, я, наконец, забылась поверхностным сном, чтобы спустя пару часов кошмаров проснуться. Темно-синее небо за окном стало пепельно-серым, и я поняла, что рассвет близко. Я спустилась в комнату миссис Уилсон и нашла кухарку на полу возле постели Эдриана. Она сидя дремала, положив на кровать согнутую в локте руку, а на руку – голову.

– Миссис Уилсон, – тихонько потрясла я ее за плечо, – вставайте и перебирайтесь в мою комнату. Вторую гостевую наверняка займет мистер Джеймс, когда приедет.

Она посмотрела на меня мутным тяжелым взглядом.

– Давайте я вам помогу, – я поддержала ее, поднимая, и, видя, что она с трудом стоит на ногах, уточнила. – Проводить вас наверх?

Было очевидно, что пожилой женщине наше приключение далось нелегко.

– Спасибо, мисс Робертс, дойду сама, – ответила она. – Когда хозяин проснется, ни в коем случае не давайте ему двигаться.

– Ладно, – кивнула я.

Миссис Уилсон ушла. Я принесла из кухни стул, поставила рядом с кроватью и уселась, приготовившись ждать пробуждения Эдриана, когда бы оно ни состоялось. Золотистая полоска у горизонта ширилась, окрашивая облака в персиковые тона, а Эдриан, гораздо более бледный, чем рассветное небо, лежал, не шевелясь. Помедлив, я взяла его за руку и так и осталась сидеть. Множество вопросов крутилось у меня в голове, и без хозяина дома ответы получить на них было невозможно.

Задумавшись, я не заметила, как изменилось дыхание мужчины, и вздрогнула, почувствовав, что Эдриан сжал мою руку.

– Как я рад вас видеть, – хрипло сказал он и посмотрел мне прямо в глаза. – Думал, этого уже не случится. Мне привиделось или вы и вправду были там, со мной на берегу?

Его глаза, будто любуясь, скользнули по моим волосам, лбу, щекам. Я почувствовала, что у меня задрожали губы.

– Ну-ну, – попытался успокоить меня он, – не переживайте, все хорошо. Судя по всему, я дома, и даже довольно неплохо себя чувствую. Правда, я почему-то в комнате для слуг.

Он попытался чуть повернуться ко мне и застонал от боли.

– Ладно, чуть хуже, чем неплохо.

– Не шевелитесь, – выдавила я, вспомнив наказ миссис Уилсон. – Наша кухарка сказала, что вам точно нельзя двигаться. Вас ранили, и ночью она наложила вам швы.

– Миссис Уилсон? – удивился он.

– Оказывается, у нее много талантов, – усмехнулась я, а потом добавила серьезно. – И она молодец.

– А где Джеймс? – спросил Эдриан. – Позовите его, пожалуйста.

– Джеймс еще не вернулся, – призналась я. – Вы помните, что он уехал? Я отправила ему вчера поздно вечером оповещение, как мы договаривались, но он или не получил его, или еще не успел вернуться.

Эдриан нахмурился:

– А кто меня нашел?

Я спросила вместо ответа:

– Что с вами случилось?

Он помрачнел:

– Я поздно возвращался домой, и на мосту в меня прилетел нож. В последний момент я почувствовал движение воздуха и успел немного пригнуться, так что нож не воткнулся мне в сердце, а пропорол спину над лопаткой по касательной. Потом меня швырнуло из всех сил на перила и выбросило в воду. Очевидно, на меня напал маг, с такого расстояния, что уже мог на меня воздействовать. Шагов за спиной я не слышал. Я затормозил падение в воду магией и не сильно ушибся, так что смог выбраться на берег. Там силы кончились, и я потерял сознание. Если бы я лишился его в момент удара, я бы утонул.

– А почему вы так припозднились? Вы же никогда сильно не задерживались?

– Потому что не смог вовремя выйти из кабинета. Я разбирал бумаги и немного засиделся, а когда собрался уходить, понял, что дверь снаружи запечатана артефактом. Он висит на двери всегда, но не срабатывает без активации при непосредственном контакте. Бывает, что подобные артефакты выходят из строя и активируются от простого закрытия двери, но такое случается в одном случае на тысячу, и я в это не верю с учетом всего произошедшего после. И, естественно, я не мог запереть сам себя снаружи. Я вызвал Бейли через зеркало, но пока он вернулся в Дозор из дома и открыл дверь, уже стемнело. Я поспешил сюда и по дороге на меня напали.

– Значит, мы были правы, – сказала я. – В Дозоре работает преступник, а к преступлениям причастны стихийники. Надо выяснить, кто вас запер.

Эдриан несколько минут молчал, что-то обдумывая.

– Боюсь, узнать это будет невозможно. У Харриса и каждого из следователей свой кабинет, в общем коридоре обычно пусто. Кто угодно мог пройти мимо моей двери и запереть ее, включая стражников.

– Может быть, кто-то из вашего списка подозреваемых отсутствовал в этот день в городе? Уезжают же сотрудники Дозора иногда по делам.

– Да, это я выясню, когда вернусь на службу. Так кто меня обнаружил?

Я молчала. Он пристально посмотрел на меня.

– Что? – не веря, спросил он. – Вы отправились ночью меня искать?

Я кивнула.

Он сжал зубы, кажется, считая про себя и пытаясь успокоиться.

– Я запру вас дома, когда встану на ноги.

– Я не Генри, мистер Эдриан. Вы не сможете мне запретить делать глупости.

– То есть вы ясно понимаете, что это была глупость? – сердито сказал он.

Я ответила чуть резче, чем ожидала:

– Это была глупость, которая спасла вам жизнь. Вы могли там умереть за ночь, если не от потери крови, то от переохлаждения.

– А вы могли умереть от рук какого-нибудь мерзавца!

– Но никто не умер, к счастью, поэтому давайте закончим этот разговор.

– Вы отправились искать меня с миссис Уилсон?

Я кивнула, поджав губы.

– О, еще одна сумасшедшая женщина, – закатил глаза он, но, кажется, слова о миссис Уилсон его чуть успокоили. – Как вы с ней не надорвались, пока меня дотащили?

Я вздохнула.

– Нам помогли.

Кажется, эта информация была для Эдриана уже лишней:

– Кто вам помог?

– Двое случайных прохожих.

– Вы встретили ночью на улице незнакомых мужчин и попросили вам помочь?

– Они показались нам заслуживающими доверия.

– А больше вы никого не встретили?

На этом вопросе я сошла за лучшее промолчать.

Эдриан закрыл глаза:

– И этой женщине я доверяю воспитание своего сына!

Вот это было обидно. Я вскочила, выдернув из его руки свою, которую он продолжал почему-то держать, и вспылила:

– Я прекрасно понимаю, что подвергла опасности и себя, и вашего сына, которого мы вынуждены были оставить одного дома! Я не дура и не сумасшедшая и осознаю степень этой опасности!

– Да ничего вы не осознаете! – почти выкрикнул он, дернувшись и сморщившись от боли. – Как бы я жил, если бы с вами что-то случилось из-за меня?

Я поняла, что он сказал, не сразу.

От дальнейшего выяснения отношений меня спас звонок в дверь.

На пороге стоял Джеймс, встревоженный и собранный, как сжатая пружина.

– Что случилось? – спросил у меня с порога, не здороваясь.

– Вчера вечером ваш брат не вернулся с работы. Я отправила вам сигнал и отправилась на поиски.

– Нашли?

– Да. Он жив. Его ранили и сбросили с моста, но он смог выбраться на берег. Я нашла его там.

– Серьезная рана?

– Нет. Миссис Уилсон его зашила. Она сказала, что все будет в порядке.

Я вкратце рассказала о подробностях ночи, пока Джеймс раздевался и шел к брату. Встрече мешать не стала – молча стояла в дверях комнаты кухарки. Эдриан рассказал Джеймсу то же, что и мне несколько минут назад.

Джеймс мрачно слушал, сидя на моем стуле, поставив локти на колени и уронив в ладони голову. Потом он достал из кармана тонкий металлический браслет и защелкнул его на запястье брата, прокомментировав:

– Это новейшая разработка, Эдриан, привез из столицы. Защищает от любых резких и сильных воздействий. Если кто-то решит ударить тебя по голове, или опять всадить нож в спину, или свалить с ног воздухом, артефакт создаст вокруг твоего тела плотную завесу, которая помешает влиянию. От всего артефакт не убережет, но лучше с ним, чем без него.

– А у тебя нет еще пары таких же?

Джеймс усмехнулся:

– Знал бы ты, с каким трудом я добыл этот!

Помолчав, он добавил:

– Если Харрис будет продолжать игнорировать теперь уже очевидный факт, что у него в отделении преступник, то сам станет главным подозреваемым.

– И что? – спросил Эдриан. – Что я могу сделать с Харрисом? Пока он начальник Дозора, к нему не подобраться. У меня связаны руки.

– Я понимаю. И думаю, если Харрис после случившегося не возьмется за поиск убийцы внутри отделения, тебе лучше затаиться на время. Ненадолго. Но рано или поздно твой начальник уйдет. Тогда можно будет перейти к активным действиям. А пока хотелось бы избежать таких неожиданностей, как вчера.

Джеймс обернулся ко мне:

– И, кстати, о неожиданностях.

Он подошел ко мне, взял мою руку и прижался к ней губами. Подняв на меня глаза, он серьезно произнес:

– Я догадывался, что вы выдающаяся личность, мисс Теодора, но такого не ожидал даже от вас. Я ваш должник.

Эдриан сморщил лоб:

– Я только что отругал ее, а теперь ты хвалишь?

– Одно другому не мешает, – ответил его брат. – Мы оба правы. Просто ты переживаешь за нее, а я – за тебя.

Я вышла, не отвечая, и отправилась готовить на всех завтрак. О переживаниях я буду думать потом. Пока мне придется побыть кухаркой.

Глава 10 Поворот

Глава 10 Поворот

Весь день дом на Зеленой Аллее напоминал проходной двор. Дрожащая Люси забилась под диван и отказывалась оттуда выползать.

Сначала пришел лекарь, вызванный Джеймсом. Он осмотрел Эдриана и сделал заключение, что тот легко отделался и его жизни ничего не угрожает. Тем не менее хозяину дома было рекомендовано провести в постели несколько дней.

– Вам очень повезло с местом удара, – заметил он. – Немного ниже и глубже – и вас уже не было бы в живых. И еще больше повезло с тем, что после ранения вы попали в холодную воду – я думаю, она помогла остановить кровотечение, иначе вы вряд ли бы перенесли кровопотерю, которая должна была быть большой. Вы будто в рубашке родились, мистер Брикман.

После ухода лекаря пришел начальник Дозора Харрис в сопровождении следователя Бейли. Они просидели в спальне Эдриана, куда он перебрался с помощью Джеймса, полчаса и вышли, раздраженные. Об этом мне рассказал Джеймс: я предпочла не показываться мужчинам на глаза.

– Харрис не хочет слышать, что кто-то из отделения может быть связан с убийствами. В его картине мира серийные преступления могут совершать лишь виталисты. Никак не его сотрудники. А Бейли его поддерживает, – пояснил нам с Джеймсом Эдриан. – Мои аргументы встречают в штыки.

– А кто, по их мнению, тебя запер? – скептически спросил Джеймс.

Эдриан хмыкнул:

– Никто. Произошел сбой в работе артефакта.

– Один из тех, которые не случаются почти никогда?

– Вероятно, он самый.

– А нож в твою спину тоже воткнулся из-за какого-то сбоя?

– А вот это, по мнению моего начальства, уже дело рук нашего таинственного виталиста. Харрис считает, что я задавал слишком много вопросов в последнее время, и в городе запомнили, кто из Дозора активно участвует в этом расследовании.

– Надо полагать, Харрис предложил тебе немного поумерить пыл?

– Именно.

– Какой удобный предлог, не находишь?

Эдриан пожал плечами.

– Завтра мы прочитаем заметки о нападении на вас во всех газетах? – уточнила я у него.

– Не сомневайтесь, мисс Теодора.

Мы с Джеймсом переглянулись и дружно покачали головой.

Проснувшемуся Генри, который спросил об отце, едва открыв глаза, мы сказали лишь часть правды: поведали о ранении, но умолчали о падении с моста, о том плачевном положении, в котором я нашла Эдриана, и о возможных причинах нападения. Ребенку хватило и того, что он узнал. Несколько раз за этот день он переспрашивал у меня, точно ли с папой все будет в порядке. А мы с миссис Уилсон в глазах мальчика стали героинями: он глядел на нас с восхищением и периодически принимался задавать вопросы на тему «как оно там, на улице ночью».

Матери Эдриана, насколько я поняла, не сказали вообще ничего. Иначе я не могу объяснить, почему она не приехала навестить сына, как сделала бы любая другая женщина в такой ситуации. Вообще я слышала о ней крайне редко и мало, иногда раздумывая, что представляет собой эта загадочная личность.

Несколько дней прошли в тишине и спокойствии. Джеймс уехал к себе. С Эдрианом я почти не общалась. Я решила, по возможности, как можно реже попадаться ему на глаза и как можно меньше разговаривать. Во-первых, была сердита – этот человек так передо мной и не извинился за свои резкие слова, сказанные утром после нападения, а во-вторых, ночное происшествие подсказало, что от хозяина дома мне лучше держаться подальше. Начав понемногу выходить из комнаты и оказываясь рядом со мной и Генри, он не пытался заговорить, но часто молча смотрел на меня, о чем-то размышляя. В какой-то момент я поняла, что игра в молчанку меня очень тяготит, но отступать я не хотела.

Когда спустя несколько дней Эдриан вышел на работу, он выяснил, что стражника по имени Пирс Бишоп в день нападения в отделении не было: он был отправлен по какому-то заданию начальства в соседний город. Пожалуй, его можно было вычеркнуть из списка подозреваемых. Эдриан пытался найти связь оставшихся – Харриса, Бейли и Ливингстона – с театром и человеком, изображающим виталиста, но пока не находил. Все это он поведал за ужином Джеймсу, пришедшему навестить брата и узнать новости.

– Что вообще представляют собой эти люди? – поинтересовался Джеймс.

– Харрис ведет довольно активную общественную жизнь, любит развлечения и гостей. Его жена маг-стихийник, она заметно младше мужа. У них два сына, оба маги, оба женаты и живут отдельно от родителей. Старший сын работает в банке, младший – мелкий чиновник. Чем занимаются их жены, я не знаю. В кабинете Харриса висят портреты внуков: один из них возраста Генри, двое чуть постарше. Все внуки – стихийники, они учатся в магической школе.

Эдриан теребил салфетку, раздумывая.

– У Бейли гораздо меньше социальных связей. Жена Бейли была магом и умерла во время войны, их единственный сын когда-то эмигрировал из страны. Бейли не рассказывает о сыне, и я даже не знаю, жив ли он. Насколько я знаю, мой напарник очень одинокий человек. Вообще, несмотря на совместную работу, мы никогда не были особенно дружны.

– А Ливингстон?

– По рассказам, он тоже вдовец, живет в семье взрослой дочери с ее мужем и их детьми. Пожалуй, это все, что я о нем знаю.

– Мда, – сказал Джеймс, – пока мы стоим на месте. Но, как я уже говорил после нападения, возможно, это и к лучшему.

Тем временем подошло к концу лето. Погода испортилась, и в какой-то из дней полил дождь. Он шел сплошной косой стеной с самого утра с редкими просветами, и на улице воды было по щиколотку. Сильный ветер гнал листья и мусор по улицам и стучал ветками в окна. Мы провели с Генри весь день дома, и к вечеру я измаялась от духоты, липшей к коже и давившей на виски.

Эдриан пришел в этот день со службы особенно усталым и вдобавок раздраженным, отказался от ужина и ушел в свою спальню. Расследование, превратившееся в личное дело, не продвигалось, и это его злило.

Уложив Генри спать, я решила спуститься вниз, чтобы подышать свежим воздухом. Узкое окошко в моей комнате на втором этаже было глухим, а большое окно гостиной можно было легко открыть, сдвинув нижнюю створку вверх. Оно выходило в сад так, что ветки ближайшей яблони касались дома, и можно было представить, что ты находишься среди деревьев. Я тихо прошла в гостиную и, не зажигая свет, чтобы никого не потревожить, подняла оконную створку. В лицо повеяло прохладой, а в нос ударил запах мокрой, живой, плодородной земли. Расправив плечи, я глубоко вдохнула и улыбнулась.

Приглушенный голос Эдриана заставил меня вздрогнуть:

– Это была прекрасная мысль, мисс Теодора, – сказал он. – Весь день мучаюсь от головной боли. Не могу от нее спать. Не включайте свет, давайте посидим в темноте.

Он расположился в одном из кресел. Я с трудом могла различить силуэт, но догадалась, что он сидит в своей обычной позе. Мне нужно было извиниться и сразу уйти, но что-то – ночь нападения, сделавшая нас ближе, или напряженное молчание последних дней, превратившееся в сжатую пружину, – заставило меня наперекор всем моим предыдущим благим намерениям вдруг сказать:

– Мистер Эдриан, моего отца часто мучают боли. Я массирую ему голову, и ему становится легче. Пересядьте в кресло к окну – на свежем воздухе вам станет легче, и я попробую вам помочь.

Кажется, он удивился.

– Попробуйте, мисс Теодора.

Перебираясь в другое кресло, он зажмурился от боли, а потом так и не открыл глаз. Я подошла сзади и положила пальцы на виски. Подушечками указательных и средних пальцев, мягко нажимая, я стала делать круговые движения, постепенно усиливая давление. С висков я перешла на лоб, прошлась по макушке, помассировала области за ушами, начала разминать мышцы под затылком, двигаясь руками сверху вниз. Волосы под моими ладонями были очень мягкими – не как мои, жесткие и непослушные. Касаться Эдриана было приятно, и вдруг простые, привычные движения, совершаемые мной много раз при приступах у отца, обрели иной смысл. Где-то в груди у меня начал собираться теплый комок, и от волнующих ощущений стало тяжело дышать. Казалось, воздух сгустился так, что его можно было резать ножом. Я медленно опустила руки на плечи Эдриана. Под рубашкой чувствовалось крепкое горячее тело. Эдриан не шевелился, ничего не говорил и не пытался обернуться. Я продолжала свое страшно прекрасное занятие, стараясь не выдать обуревавших меня неуместных чувств. «Я просто хочу ему помочь», – мелькнуло слабое оправдание творящемуся безобразию, но оно было сметено чувством восторга, не оставившим за собой ни одной разумной мысли. Сердце у меня стучало все быстрее, и, кажется, сбилось дыхание. Я вдруг поняла, что Эдриан, которые вначале расслабился под легкими успокаивающими движениями, также неровно дышит.

«Что я делаю?» – спросила я себя и в ужасе убрала руки.

– М-мистер Эдриан, – запнувшись, спросила я. – Вам стало лучше?

– Мне стало прекрасно, мисс Теодора, – ответил он дрогнувшим голосом, поворачивая ко мне голову, будто пытаясь разглядеть в темноте. – Кажется, мне много лет не было так хорошо. У вас волшебные руки.

– Я думаю, мне пора идти. Доброй вам ночи, мистер Эдриан. Надеюсь, теперь вы уснете крепким сном.

Уходя, я расслышала, как он произнес с усмешкой:

– Боюсь, что теперь я вообще не усну.

Возможно, мне это просто послышалось.

Я сбежала наверх, не оглядываясь и стараясь не думать, а потом сама провертелась полночи, вспоминая. Какие-то новые, неизвестные для меня чувства расцветали в душе. Кажется, их ростки пытались пробиться с первой встречи, но безжалостно втаптывались мной. Я знала им название, и оно мне категорически не нравилось. «Возьми себя в руки, – сказала я самой себе. – Маги-аристократы не женятся на незаконнорожденных гувернантках. Сейчас ты идешь по пути своей матери, и ты прекрасно знаешь, чем это может кончиться». Надо было срочно, немедленно возвращать рассудок. Я обозвала себя дурой и наконец смогла заснуть.

В последующие дни я успешно (или мне казалось, что успешно) делала вид, что ничего не произошло, стараясь еще меньше пересекаться с Эдрианом, чем раньше, благо были будни и он днем пропадал на работе. Во время совместных ужинов я проявляла безупречное воспитание и временами ловила на себе внимательные взгляды миссис Уилсон.

Эдриан же вдруг будто проснулся. Его настроение в эти дни стало заметно лучше, чем было всегда, он стал чаще шутить и улыбаться. Пару раз за столом он как бы случайно касался моей руки, когда тянулся за чем-то. От этих прикосновений я вздрагивала и краснела, ругая себя и не имея сил с собой справиться.

Чтобы свести общение к нулю, я после ужина начала подниматься с Генри в его комнату. Это не помогло. Эдриан поднимался следом, вежливо стучал, предупреждая о своем появлении, и садился на кровать рядом с сыном, рассматривая меня, пока я читала. Временами он задавал вопросы, вовлекая нас с мальчиком в разговор, и как-то само собой получалось, что мы все начинали обсуждать произведение.

Однажды он зашел в комнату ребенка перед сном, когда я рассказывала Генри сказку, и сидя рядом, внимательно слушал, держа сына за руку.

– Вы чудесный рассказчик, – вполголоса произнес Эдриан, когда мы вышли в коридор, прикрывая за собой дверь. – На ваших губах слова оживают.