Текст книги "Бесстрашная Теодора (СИ)"

Автор книги: Ксения Зародова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Бесстрашная Теодора
Ксения Зародова

Глава 1 Встреча

Глава 1 Встреча

Бывает, что день идет скверно, а вечер делает внезапный подарок, который переворачивает все с ног на голову. В моем случае удача немного задержалась. Мне не везло уже много дней, но что-то по-настоящему хорошее случилось только сегодня.

Предвестником перемен стало очередное провальное собеседование, которое пошло не по типичному сценарию. Вместо того, чтобы устроить допрос с пристрастием, а потом горестно поцокать языком и выдать: «Ну да, мисс Робертс, у вас, конечно, есть опыт работы с детьми и необходимые знания, но вот ваше происхождение…», мистер Браун с видимым удовольствием оглядел меня с макушки и до талии, а потом сообщил, что моя кандидатура его полностью устраивает. Грузно развалившись в кресле и сверкая залысинами, он неприятно улыбался.

– Постойте, – сказала я, выпрямив спину, – и что, вы не зададите ни одного вопроса?

– А зачем? – удивился мистер Браун. – Вы предъявили мне документ об аттестации и рекомендации с предыдущего места работы. И другие, кхм, достоинства у вас тоже есть.

На слове «достоинства» он пристально посмотрел на меня и улыбнулся.

– Какие условия работы? – настороженно спросила я.

– Отличные. С полным пансионом и проживанием.

– Мне казалось, что ваша дочь в подростковом возрасте, – заметила я. – Проживание гувернантки в этом случае обычно не требуется.

– Разве вам не нужна работа, мисс Робертс?

Я вежливо улыбнулась, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не нагрубить:

– Боюсь, мистер Браун, условия мне все-таки не подходят.

Через полчаса я медленно брела по парку. В этот теплый майский вечер торопиться мне было некуда. После отъезда семьи Флетчер, в которой я пять лет служила гувернанткой, вот уже четыре месяца моей работой были собеседования. Увы, меня считали неподходящей особой в тех домах, владельцы которых могли позволить себе платить наемным работникам. Несмотря на то, что отец меня признал – уже почти полтора века, как в нашей стране разрешили узаконивание незаконнорожденных – отношение к таким, как я, было в большинстве случаев не очень хорошим. Семья Флетчер была счастливым исключением из правил. Отец мальчиков Флетчер когда-то работал на моего отца и был дружен с ним, и это в свое время помогло мне получить мою первую и пока единственную работу.

Смеркалось, аллея терялась в сумерках. Редкие фонари вспыхивали по сторонам, рассеивая синеватую дымку, обнимающую кроны деревьев. Давно облюбованная мной скамейка в укромном уголке парка была еле видна в зарослях цветущих азалий.

Внезапно взгляд споткнулся на необычном элементе пейзажа.

Светловолосый мальчик приятной наружности гордо сидел на моем привычном месте и угрюмо глядел прямо перед собой. На вид ему было лет шесть. Он был одет в сюртук из благородного темно-синего сукна, украшенного золотым кантом, белоснежную рубашку с кружевным воротником и синие бриджи с гольфами. Весь наряд говорил о том, что ребенок – аристократ. Увидев меня, он независимо задрал нос и отвернулся.

Я огляделась вокруг, но не обнаружила никаких признаков родителей, нянь или гувернанток. Тишину вечернего парка нарушал только тихий шелест листьев. Я подошла и осторожно присела рядом.

– Разрешите обратиться, молодой человек, – начала разговор я. – А почему вы гуляете в этом парке в такое время один?

Он посмотрел на меня и с вызовом ответил:

– Потому что моя гувернантка меня потеряла!

– Не повезло, – покачала головой я.

– Почему не повезло?

– Потому что, ваши родители, очевидно, ее за это уволят.

– А почему вы считаете, что я буду не рад?

Я мягко улыбнулась:

– А разве я говорю о вас?

Его лицо вспыхнуло догадкой:

– То есть вы считаете, что не повезло ей?

– Ну разумеется – покивала я. – Вы преспокойно отдыхаете на удобной лавочке. А она в это время наверняка бегает сломя голову по парку, разыскивая вас. Скоро стемнеет – представьте, как вашей гувернантке будет страшно!

Мальчик задумался, болтая ногами, не достающими до земли. Кажется, наш диалог немного поднял ему настроение. Я решила развить успех:

– А как же ваша гувернантка умудрилась вас потерять?

Он замялся, отводя глаза в сторону:

– Ну… На самом деле я постарался. Мисс Джонс плохо ко мне относилась. Я решил убежать, когда мы на прогулке в парке встретили ее подругу, и мисс Джонс начала рассказывать ей, какой я страшный.

– И почему это вы страшный?

– Потому что на мне лежит проклятье!

Я перестала улыбаться и внимательно посмотрела на него.

– И что же за проклятье на вас лежит?

– Нашу семью проклял виталист! Это случилось еще до моего рождения. Мама умерла почти сразу. Папе тоже сильно досталось, он болеет и быстро стареет. Меня почти не задело, но я часто устаю и очень медленно расту.

Я помолчала. Потом очень осторожно спросила:

– Как же так получилось, молодой человек? Я слышала, что маги жизни умеют забирать силу. Но они отнимают ее только во время прямого контакта.

– Вы правы, мисс. Но у нас был особенный случай. Теперь вы тоже будете меня бояться?

Мой новый знакомый смотрел на меня со смесью опасения и надежды.

– Чего же я должна бояться, молодой человек?

– Моего проклятья, разумеется, – он покосился на меня, как на неразумного ребенка.

– Но оно же ваше, – не растерялась я.

– А разве вы не боитесь, что оно перейдет на вас? – не унимался мальчик, внимательно наблюдая за выражением моего лица.

– А разве такое возможно? – отбила я вопрос.

– Вообще-то нет. Но все боятся. Все всегда боятся того, что связано с виталистами.

Он был прав. Маги жизни, или виталисты, как их чаще называли, до сих пор были той еще страшилкой.

– Очень жаль, – глубокомысленно заметила я.

– Меня?

– Почему вы все время говорите о себе? – упрек отчетливо слышался в моем голосе. – Нет, конечно, окружающих. Ведь это они боятся. Жить в страхе – очень плохо. Я вот стараюсь никогда ничего не бояться.

– Получается?

– С переменным успехом, – честно ответила я.

Он кивнул.

– Я тоже стараюсь не бояться. И что-нибудь делать сам. А папа ведет себя так, будто я маленький, и опекает на каждом шагу.

В голове мелькнуло: «Пока ребенок отстаивает самостоятельность и воспитывает гувернантку, отец наверняка сходит с ума». Кажется, пора было сворачивать разговор. На улице совсем стемнело.

– Как вы считаете, ваша мисс Джонс уже достаточно себя наказала? Может быть, я смогу проводить вас домой, к отцу?

– Пожалуй, – сказал мальчик. – Папа, наверное, переживает. Вы не могли бы, действительно, меня проводить? Я немного здесь заплутал. Я живу у бульвара, на Зеленой Аллее, дом 69.

Ребенок назвал адрес недалеко от парка в спокойном богатом районе города, где издавна проживала местная элита. Я тоже жила неподалеку от парка, но на моей улице с говорящим названием Тихий переулок строили дома поменьше и попроще, за жильем был пустырь, а в десяти минут ходьбы – трущобы.

– Если нам предстоит вместе немного прогуляться, вам не кажется, что нам пора познакомиться?

– Полностью согласен, мисс. Вы можете называть меня мистер Генри, так все гувернантки меня называют. А как обращаться к вам?

– Мисс Робертс, мистер Генри, – церемонно ответила я. – Так меня называют мои воспитанники.

– О! – обрадовался Генри, вдруг превратившись в самого обычного ребенка. – Так вы тоже гувернантка?

– Была последние пять лет, мистер Генри.

По дороге мы с мальчиком благовоспитанно обсудили погоду, парк и мою любимую скамейку, а потом я аккуратно попыталась донести до ребенка мысль, что если наказывать гувернантку, то как-нибудь так, чтобы не волновать отца. На что Генри удрученно сказал, что предпочел бы, чтобы у него была гувернантка, которую в принципе не захочется наказывать. Кажется, мы с моим новым знакомым нашли общий язык.

Спустя полчаса мы прошли через незапертую калитку массивного забора и подошли к едва различимому в листве деревьев и кустарников двухэтажному дому с темными окнами. В тусклом свете наддверного фонаря едва виднелся листок записки, прикрепленной к дверной ручке. Мой новообретенный товарищ, оказывается, умел читать. Вместе с ним мы разобрали: «Сынок! Если ты придешь домой, пока я буду тебя искать, свяжись со мной через зеркало! Ключ от двери лежит, где обычно».

Я подумала: «Ничего себе! Оказывается, отец и сын стихийники». В нашем мире обычные люди могли пользоваться почти всеми создаваемыми магами артефактами, будь то магический водопровод, артефакты для поддержания чистоты или косметические диковинки. А вот переговорные зеркала оставались исключительной привилегией магов стихий: только они могли установить через два таких артефакта связь, находясь каждый у своего зеркала, и вести диалог, будто находились на расстоянии вытянутой руки. В силах обычных людей было лишь принять звуковой сигнал, отправленный магом, через специальный оповещатель – или отправить аналогичный магу.

Пока я терзалась сомнениями, стоит ли вместе с мальчиком дожидаться его отца или можно уже считать свою миссию по сопровождению юного джентльмена выполненной, мальчик терзал содержимое клумбы с тюльпанами. В итоге он добыл оттуда ключ и открыл дверь. На пороге темного жилища Генри застыл.

Мысль, что ребенку будет не очень комфортно ждать отца одному в пустом доме, разрешила мои сомнения.

– Вы не пригласите меня в дом, чтобы я могла немного отдохнуть с дороги, мистер Генри? – деликатно спросила я.

– С удовольствием, мисс Робертс! – с облегчением выдохнул мальчик.

Вдвоем на ощупь мы кое-как зажгли свет и прошли в просторную гостиную. Это была аскетично обставленная комната в бежево-коричневых цветах с добротной, но простой мебелью. Меня поразила лаконичность и сдержанность обстановки: каминную полку не украшал ряд безделушек, обои не пестрели цветочными узорами, декоративные подушки не лежали яркой горой на диване. Помимо нескольких стеллажей, здесь был только диван, стоящий спиной к двери, два кресла напротив и журнальный столик между ними с разложенной шахматной доской.

Пока я рассматривала комнату и располагалась в одном из кресел, Генри подошел к настенному магическому зеркалу, которое спустя несколько секунд затуманилось. Лицо ответившего на вызов было с моего кресла не разглядеть, но взволнованный мужской голос был слышен на всю комнату:

– Генри, слава Богу! С тобой все в порядке?

– Да, пап, все в порядке, – ответил мальчик. – Меня проводила мисс Робертс.

– Кто такая мисс Робертс, Генри?

– Она гувернантка, пап. Мы познакомились в парке.

– Ты не мог бы пригласить мисс Робертс на минутку для разговора?

Я подошла и встала за спиной у Генри.

– Добрый вечер, сэр, – я говорила спокойным, доброжелательным тоном профессиональных гувернанток, когда те пытаются успокоить нервных родителей. – Я встретила вашего сына в парке и предложила вместе дойти до дома. Я могу задержаться до вашего возвращения.

Человек в зеркале слегка отшатнулся, увидев меня, а потом несколько секунд молча разглядывал, будто удивляясь чему-то. В конце концов он неуверенно произнес, кажется, сомневаясь, что говорит то, что нужно:

– Благодарю вас, мисс. Я буду через пятнадцать минут.

Он появился даже быстрее. Без шляпы, с пятнами лихорадочного румянца на впалых щеках и с испариной на лбу. Отец Генри поклонился и опять так странно посмотрел на меня, что мне захотелось немедленно подойти к зеркалу и проверить, не растрепались ли волосы и нет ли пятен на моем простом сером платье. Впрочем, внимательно разглядеть хозяина дома хотелось больше.

Генри и его отец были похожи: оба русоволосые и голубоглазые, с правильными чертами лица. Но если мальчик выглядел слегка нездоровым, то отец казался по-настоящему больным. Он был болезненно худым, с заострившимися, резкими чертами лица. Выцветшие глаза окружали глубокие тени. Изможденное лице уже прорезали первые морщины, а волосы припорошило сединой. Отец выглядел слишком старым для такого юного сына и очень старым для стихийника, которые обычно живут почти два века, а седеть начинают не раньше, чем в сто пятьдесят. Держался он, впрочем, вполне уверенно.

За спиной отца Генри маячил второй мужчина, на вид гораздо моложе. «Какой красивый человек. И какой яркий», – мельком подумала я, оценив контраст.

Хозяин дома крепко обнял сына, который постарался быстро вырваться из объятий, и обернулся ко мне.

– Меня зовут Эдриан Брикман, мисс Робертс, а это мой брат Джеймс Брикман, – он махнул рукой в сторону своего спутника. – Мой сын отправился гулять с гувернанткой и по совместительству няней. Когда эта бестолковая женщина прибежала со словами, что потеряла Генри, мы с братом отправились искать сами. Хорошо, что вы нашли его. Наверняка он очень испугался. Я благодарен вам за то, что вы не прошли мимо.

Я с укоризной посмотрела на Генри: ему еще предстоит объяснить отцу, как он потерялся. Потом с тем же упреком взглянула на хозяина дома.

– Меня зовут Теодора Робертс, мистер Брикман. Но ваш сын все-таки не вещь, чтобы я его находила. Он взрослый и умный мальчик, который совершенно не испугался. Когда мы случайно с ним встретились, мы просто продолжили прогулку вместе – от парка до вашего дома.

Предпоследнее предложение я выделила голосом, взглянув мистеру Брикману в глаза. «Я вас понял», – взглядом ответил он.

– Ну что ж, мисс Робертс, в таком случае я очень рад, что вы с Генри встретились и приятно провели время. Уже совсем темно, я провожу вас домой.

– Это совершенно лишнее, мистер Брикман, – вежливо ответила я.

– Не будете же вы утверждать, что ивы ничего не боитесь?

– Мисс Робертс никогда ничего не боится, папа, – вмешался Генри, прислушивавшийся к разговору.

В голосе ребенка звучало восхищение, когда он добавил:

– Даже проклятий.

Глаза мистера Брикмана сверкнули.

– Магов, как я понимаю, вы тоже не боитесь, мисс Робертс?

– Ни жизни, ни стихий, мистер Брикман, – спокойно подтвердила я.

– И вы учите не бояться своих подопечных?

– Я много чему учу своих воспитанников. Умение не бояться тоже есть в списке, где-то в его конце. Все-таки я специализируюсь на фундаментальных дисциплинах.

– А кто у вас сейчас в воспитанниках, мисс Робертс? – продолжил опрос мистер Брикман.

– Сейчас, увы, никого, – не покривила душой я.

– Хорошо, мисс Робертс, – сказал мистер Брикман. – Давайте будем считать, что из нас всех единственный трус – я. Позвольте, я все-таки провожу вас, чтобы не бояться, что вы дойдете до дома без происшествий. Если вы читаете газеты, то наверняка слышали о деле Харлоу.

Я, конечно, в подробностях изучила дело Харлоу, но хозяину дома знать об этом было не обязательно.

– Что-то слышала, мистер Брикман, – сдержанно ответила я. – Но, мне кажется, мистер Харлоу был мужчиной и стихийником. А я ни то и ни другое.

– Вот именно, мисс Робертс, – парировал отец Генри. – И у вас еще меньше шансов защитить себя.

Он обратился к брату, который все это время стоял, прислонившись к косяку двери, и с прищуром глядел на нас:

– Ты останешься у нас до завтра, Джеймс? Присмотришь пока за Генри?

– Конечно, но может быть, я могу сам проводить мисс Робертс? – он чуть усмехнулся. – Вдруг тебе как наименее смелому из нас будет страшно возвращаться обратно?

– Спасибо, Джеймс, – ответил мистер Брикман, – я как-нибудь справлюсь. Вот мисс Робертс полагает, что надо учиться быть храбрым.

Мне показалось, что моя персона вызвала слишком много нездорового внимания, и я подошла к Генри прощаться.

– Мне было очень приятно познакомиться, мистер Генри. Не забывайте, о чем мы договорились сегодня.

Мальчик мне улыбнулся:

– Мне кажется, мы действительно приятно провели время. Когда я буду гулять в парке со своей следующей гувернанткой, я постараюсь ходить где-нибудь рядом с вашей любимой скамейкой. Вдруг повезет снова встретиться?

До моего дома от дома Брикманов было полчаса нормальным шагом, и чуть больше, если идти не спеша. Я старалась не торопиться, подстраиваясь под шаг моего спутника, который до сих пор не мог до конца отдышаться, вероятно, от пробежки. Погода располагала к прогулкам: свежий вечерний воздух, напоенный весенними ароматами, заставлял дышать полной грудью.

– Мой сын сильно испугался, мисс Робертс? – через какое-то время спросил Эдриан Брикман.

Я покосилась на него. Мне хотелось и утешить встревоженного родителя, и защитить обиженного ребенка.

– Он был напуган и расстроен, мистер Брикман, – теперь уже честно ответила я. – Он услышал, как его гувернантка плохо о нем отзывалась. Я советую вам провести с ней беседу, если вы решите ее оставить, о том, что недопустимо говорить о ребенке в его присутствии. Он все-таки взрослый и все понимает. Кстати, сколько ему лет?

– Уже десять.

Я удивилась. Все-таки Генри выглядел намного младше.

– Тем более!

– Это третья гувернантка в нашем доме, а до нее было четыре няни. Я мечтал отдать его в школу, но Генри хватает добрых впечатлений от соседних детей, которые разбегаются с криками при его появлении. Их родители внушили им, что нас нужно опасаться.

– Генри сказал о каком-то проклятье. Но ведь такого не бывает, мистер Брикман?

– Не рассуждайте о том, в чем не разбираетесь, мисс Робертс, – прохладно ответили мне, давая понять, что это не мое дело.

– Хорошо, – сдалась я, – я не разбираюсь в проклятьях, но я разбираюсь в детях. Кажется, что вашему сыну одиноко. Почему вы не уедете куда-то, где о вашем несчастье не знают и где у вашего сына могут появиться друзья?

– У меня есть на то причины, мисс Робертс, – поморщился он.

Мы помолчали.

– Я правильно понимаю, что вы в поисках работы? – перевел он разговор на другую тему.

– А вы хотите мне ее предложить? – не смутившись, спросила я, покосившись на него.

Он замедлил шаг, обернулся и выразительно поднял бровь:

– А вы согласитесь, мисс Робертс?

Стоило с самого начала быть честной:

– Вы знаете, мистер Брикман, работа убегает от меня так же, как соседские дети от Генри. У меня есть недостаток, который я не могу исправить: мое происхождение. Я незаконнорожденная. Я думаю, лучше сразу признаться в этом, предвосхищая вопрос о том, кто мои родители.

Он удивленно выгнул бровь:

– Как это получилось?

– Вы точно хотите услышать эту историю? – я усмехнулась.

Мне не очень хотелось рассказывать об обстоятельствах своего рождения. Мой отец, в прошлом владелец небольшого торгового дома, во время деловой поездки вглубь страны вступил в короткую связь с подавальщицей в трактире, где однажды остановился, – моей матерью. Несмотря на чудовищный мезальянс, каким виделись ему эти отношения, он серьезно увлекся ей и даже собирался жениться. По крайней мере, он сам в это верит теперь. Но моя мать была с ним не очень честна. Когда отец узнал правду о ней, он решил прекратить отношения и уехал. Моя мать поняла, что она в положении и вернулась в родную деревню. Когда мне исполнилось десять, она рассорилась со своей родней и вынуждена была привезти меня моему отцу. Сама она уехала. Стоило ли это рассказывать мистеру Брикману? О таких вещах в приличных гостиных говорили разве что шепотом.

– Если только в кратком изложении, – понимающе кивнул мистер Брикман.

– Извольте: мой отец некоторое время состоял во внебрачных отношениях с моей матерью. Когда они разошлись, то не предполагали, что в результате их связи на свет появлюсь я. Мать воспитывала меня одна, но в десять лет была вынуждена привезти к отцу и оставить у него.

– Представляю, как он был потрясен.

Я пожала плечами:

– Мой отец к тому времени успел жениться и овдоветь, детей у него не было. Он был рад моему появлению, несмотря ни на что. Признал меня и постарался дать мне лучшее воспитание, какое только мог. К сожалению, он уже не мог дать мне другое происхождение.

– У нас до сих пор плохо относятся к незаконнорожденным, – уронил мистер Брикман. – Я понимаю, в чем загвоздка с вашей работой. Но ведь где-то вы работали до этого, вам не дали рекомендации? Или даже они не помогли?

– Мне дали рекомендации, мистер Брикман, и я могу вам их показать, – вздохнула я. – Я работала у чудесных людей, которые были давно знакомы с моим отцом, и воспитывала двух прекрасных мальчиков. Они переехали из города в начале этой весны. Но и с рекомендациями я не могу найти приличное место. Кстати, о месте – нам туда, мистер Брикман.

Я махнула рукой, указывая направление, и в молчании мы свернули в Тихий переулок. На всю улицу здесь было два фонаря. Мистер Брикман в очередной раз перевел разговор:

– Мисс Робертс, я очень прошу вас быть осторожной и не ходить одной в темное время суток. В городе неспокойно. Если вы читали газеты, вы знаете, что в смерти Харлоу подозревают виталиста – женщину. Это означает, что вам может грозить опасность с двух сторон: со стороны неизвестного преступника, который по какой-то причине убивает людей, и со стороны обычных людей, которым напомнили о магах жизни. Я слышал об обострении неприязни к людям определенной наружности.

Он пробежался взглядом по моим медным волосам и посмотрел прямо в глаза. Я рассмеялась:

– Только не говорите, что вы тоже полагаете, что все рыжеволосые и зеленоглазые – виталисты, а все виталисты – рыжеволосые и зеленоглазые.

– Я, безусловно, в это не верю, – он покачал головой. – Как минимум потому, что у моей жены были такие же волосы, и она совершенно точно не была магом жизни. Но я говорю сейчас не только о цвете волос и глаз, но и о том, что вы слишком молодо и хорошо выглядите.

Я решила не отвечать.

– Бросьте, мисс Робертс, вы знаете, почему люди с такой внешностью вызывают подозрения. И я бы совершенно не хотел однажды… – он вдруг запнулся. – Совершенно не хотел бы, чтобы вы пострадали.

– Я вас услышала, мистер Брикман. Спасибо за беспокойство. Но вам не кажется, что, если жертвой стал стихийник, вероятность того, что следующей жертвой станет такой же, несколько больше? Может быть, вам стоит поберечься самому?

– Я могу за себя постоять, – спокойно ответил мистер Брикман.

– Наверняка мистер Харлоу тоже думал, что может, – возразила я.

– С делом мистера Харлоу все непросто.

– Что вы знаете, мистер Брикман?

Я остановилась. Он несколько секунд смотрел на меня, потом оглянулся и окинул взглядом маленький домик из серого камня за невысоким забором, возле которого мы встали.

– Я так понимаю, что мы пришли, мисс Робертс?

– У вас чудесная привычка не отвечать на вопросы, мистер Брикман, – с иронией произнесла я. – Да, мы пришли. Благодарю за то, что вы меня проводили, хотя, честное слово, уверена, что лучше бы вы провели это время с сыном. Всего доброго!

– Спокойной ночи, мисс Робертс. Еще раз спасибо, что привели домой Генри.