Текст книги "Бесстрашная Теодора (СИ)"

Автор книги: Ксения Зародова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Глава 6 Перемены

Глава 6 Перемены

Теплое субботнее утро не предвещало потрясений. Город, свободный от будничной суеты, просыпался под пение птиц. Сквозь зелень деревьев пробивались ласковые солнечные лучи, и кот миссис Смит дремал на опоре нашего забора.

Я надела красивое летнее платье из синего хлопка с белым отложным воротничком и новую шляпку с лентой в тон, купленную с первой зарплаты у Брикманов, а потом отправилась на рынок за покупками.

О том, что что-то случилось, я догадалась, еще не услышав ни слова. Люди собирались маленькими группами и оживленно разговаривали, размахивая руками.

Приблизившись к лоткам, я услышала громкие возмущенные голоса, гремевшие и звеневшие в воздухе.

– Вы подумайте, что творится! – шумела дородная женщина с огромной корзиной. – До обычных людей дошли! Из дома скоро страшно будет выйти!

– Убивают честных людей, простых работяг! – вторила ей худая женщина в глухом черном платье.

– Ладно бы маги меж собой разбирались, – ругался огромный мясник, и нож в его руке угрожающе рассекал воздух. – Нет, теперь и нам житья не дают!

Мимо пробежал уличный разносчик газет, потрясая свежеотпечатанной кипой и громко крича:

– Новое преступление виталистов! Двое горожан убиты! Убивают простых людей! Читайте на первой полосе в «Городском вестнике»!

Я поймала его за рукав, он глянул на меня и вдруг отшатнулся. Но я держала крепко:

– Дай-ка мне один экземпляр.

Я сунула ему монетку, и он с облегчением ретировался.

Отойдя в сторону, я принялась читать статью на первой странице, которую с утра на скорую руку накропал какой-то писака:

«Сегодня ночью на улице Монтегю были найдены двое мужчин, подло убитых ножом в спину. Их обнаружила работница трактира 'Храбрый медведь», возвращавшаяся с работы. Напуганная женщина узнала в погибших завсегдатаев заведения. С ее слов, накануне вечером они отдыхали в трактире в компании неизвестного ей рыжеволосого зеленоглазого мужчины. Он угощал жертв и заплатил за выпивку. Ушли они вместе около десяти часов вечера. Невозможно не провести связь между щедрым мужчиной с подозрительной наружностью и чудовищным преступлением, как невозможно не связать это убийство со смертью мистера Бэнкса, доблестного сотрудника Дозора, которого видели рядом с человеком с похожей внешностью. Наш источник в Дозоре сообщает, что неизвестного ищут.

Мы узнали, что убитыми были рабочие с ткацкой фабрики. У них не было магии, но были семьи. У Джейкоба Гранта остались двое детей, а у Хьюго Уоллиса – трое.

Кажется, что тысячи жертв, понесенных в Магической войне, окончившейся сто лет назад, были напрасными. Наш гуманный мир пожалел проигравших и не решился окончательно избавиться от скверны, выселив наших врагов за пределы страны. Вместо этого мы позволили магам жизни остаться у нас под боком, набраться сил и атаковать вновь. Неужели нам не хватит мужества, чтобы хотя бы теперь не справиться с этой заразой⁈ Теперь, когда мы пожинаем плоды нашего милосердия?

Предлагаем Городскому совету предпринять, наконец, меры по масштабной проверке населения Станингема и изгнанию всех, вызывающих малейшие подозрения. Затем мы считаем необходимым объединиться с другими городами и выселить виталистов за пределы нашей славной страны'.

Я хмыкнула про себя. Виталисты были представлены как главное мировое зло, а рабочие, проводившие все вечера в трактире, – как порядочные семьянины. Безусловно, убийства не заслуживали ничего, кроме осуждения, а у жертв сегодня ночью дети остались сиротами, и это было ужасно. Но в статье отчетливо чувствовалась провокация, и это не могло мне нравиться.

Заметив несколько враждебных взглядов прохожих, я поняла, что сегодня не стоит идти на рынок. Развернувшись, я отправилась обратно в свой Тихий переулок.

Мистер Купер встретился мне на подходе к дому. Его глаза сияли огнем торжества:

– Ну что, мисс Робертс, вы читали новости сегодня? Как вы думаете, как долго вы с отцом сможете еще прожить в этом городе?

Я обошла соседа и поспешила в дом, не сочтя нужным ответить.

– Бегите-бегите, мисс Робертс, – крикнул он мне вслед. – Тренируйтесь бегать на дальние расстояния!

«И этот человек хотел на мне жениться!» – удрученно подумала я, представляя, какой могла бы сейчас быть моя семейная жизнь.

Отец увидел, что я встревожена, и спросил, в чем дело. Я кратко рассказала новости.

– Милая, – сказал он, – может быть, тебе бросить работу и перестать выходить на улицу?

– Чтобы сидеть и трястись взаперти?

Отец, тяжело ступая, ходил из угла в угол нашей скромной гостиной.

– Или уехать из города? – предложил новый вариант он.

– Ты понимаешь, что они этого и добиваются, все эти паникеры и подстрекатели? Они хотят выжить из Станингема всех, кто хотя бы отдаленно напоминает виталиста. И чем больше людей поддастся на их манипуляции, уехав или вступив в противостояние, тем сильнее станет позиция тех, кому нужен этот конфликт. Уедут одни – станет проще выжить других.

– Сейчас я думаю не о каких-то других! – воскликнул отец. – Я думаю о безопасности своего единственного ребенка! Пусть этот город живет так, как хочет, а мы поедем в другое место. Я понимаю, что тебе не хочется оставлять налаженный быт, дом и свою работу, но твоя жизнь важнее, дочка.

Я молчала, не зная, что ответить. Происходящее казалось необъяснимым. Неужели виталисты спустя столько лет решились на новый конфликт? Даже если не говорить об этической стороне, это было попросту глупо с их стороны: они проиграли войну, когда были во много раз сильнее, чем сейчас. А если не маги жизни, то кто и зачем убивает людей, подставляя виталистов? Кому помешали те, кто живет далеко отсюда? Или мы просто имеем дело с маньяком, который нашел удобное прикрытие?

Что-то не сходилось во всем этом деле. Слишком разные жертвы. Слишком разные причины смерти. Харлоу умер в постели без видимых причин, Бэнкс упал и сломал шею (или ему помогли упасть), третья и четвертая жертвы были заколоты ножом. Недоразумение какое-то, а не серийные убийства!

Хозяин дома на Зеленой Аллее как сотрудник Дозора, очевидно, знал больше, но вряд ли он мог раскрыть мне служебные тайны. А может быть, как многие мужчины считал, что мне с моим женским умом все знать необязательно. Что же делать?

Раздался стук в дверь.

– Кто это к нам пожаловал, дочка? – спросил отец.

– Сейчас узнаю, – я поднялась, чтобы открыть дверь.

– Нет, сиди, лучше я открою сам, – встревоженно ответил отец.

Через пару минут он, весьма удивленный, вернулся в сопровождении Эдриана Брикмана. До этого момента он не видел моего работодателя. Я, опомнившись от первого шока, представила мужчин друг другу.

– Чем обязана чести видеть вас у себя дома, мистер Брикман?

– Я хотел поговорить с вами, мисс Робертс. Вы знаете новости?

– Успела прочитать и даже послушать.

– Многие возмущены и напуганы. Я категорически не рекомендую вам ходить одной по улицам. Вы беззащитная девушка, и вам нечем будет защитить себя, если кто-то проявит агрессию.

– Вы предлагаете мне уволиться?

– Я предлагаю вам переехать к нам. В конце концов, гувернантки часто живут в домах своих воспитанников.

– Но я не могу бросить отца!

– Мистера Робертса я тоже приглашаю погостить в нашем доме.

Я покачала головой: предложение было чересчур щедрым.

– А как же миссис Уилсон? Ведь и ее безопасность сейчас под угрозой.

– Джеймс сегодня уже нанес ей визит. Она согласилась временно переехать к нам. Сейчас мой брат как раз должен провожать миссис Уилсон с вещами на Зеленую Аллею.

– Послушайте, мистер Брикман, – подумав, сказала я, – я искренне благодарна вам за заботу, но у вас просто негде остановиться нам обоим с отцом. Гостевых комнат всего две, и, если Джеймс решит остаться на ночь, как он иногда делает, мне будет крайне неловко.

В разговор вмешался папа.

– Послушай, Теодора, – серьезно сказал он. – Я никуда не поеду, но мне это и не нужно. А ты езжай, если хочешь продолжать работать – одну из дома я тебя теперь не выпущу. Мне кажется, мистер Брикман придумал вариант, который устроит всех. Конечно, я был бы против, если бы тебе предложили стать единственной женщиной, проживающей в доме, но ты будешь не одна.

– Кто же будет помогать тебе здесь? Готовить, убирать, ходить за покупками? – изумилась я.

– Ха! – рассмеялся отец. – Как будто я впервые останусь один. Я еще не настолько беспомощен, чтобы не дойти до рынка или не помыть за собой тарелку. А что касается готовки, то я договорюсь с кухаркой миссис Смит, чтобы готовила и на меня. Работы у нее не много, потому что миссис Смит живет одна и кушает как птичка. Она сама мне говорила, что ее кухарка хотела еще к кому-нибудь наняться в нашем районе.

Я колебалась, не зная, что предпринять. С одной стороны, мистер Брикман и отец были правы. С другой стороны, мне не хотелось оставлять отца одного. Я сидела, сжав руки на коленях и комкая подол, пока Эдриан Брикман, вдруг коснувшись моей руки, не сказал непривычно мягко:

– Мисс Робертс, я понимаю, что вы беспокоитесь за отца. Но поймите: и он беспокоится за вас. Из вас двоих вы в куда большей опасности. Ваш отец сможет приходить к нам тогда, когда захочет. А если вам нужно будет отправиться домой, мы с Джеймсом всегда будем готовы вас проводить. Соберите, пожалуйста, вещи. Я вызову магмобиль и уеду вместе с вами. Давайте поторопимся, чтобы Генри не оставался надолго в одиночестве, пока я у вас, а Джеймс с миссис Уилсон.

Я посмотрела на него, удивленная тоном и жестом.

– Хорошо, мистер Брикман. Спасибо вам.

Сборы не заняли много времени. Один чемодан, пара шляпных коробок и три коробки с цветами перекочевали вместе со мной на Зеленую Аллею спустя три часа, один из которых ушел на то, чтобы дать многочисленные инструкции отцу и побеседовать с миссис Смит.

К тому моменту, как мы с Эдрианом Брикманом оказались в его доме, там уже были Джеймс и миссис Уилсон, занявшая комнату слуг. Меня проводили в гостевую комнату на втором этаже – ту, которая без фортепиано. Это было по моим меркам просторное помещение в бежево-песочных тонах, с кроватью, в два раза шире, чем у меня дома, с большим гардеробом, где мои платья смотрелись как сироты, и золотисто-кремовыми обоями с каким-то растительным орнаментом, выглядевшими дорого. Глядя на себя в большое зеркало над комодом, я думала, как интересно изменилась моя жизнь. Еще совсем недавно я отказалась от места гувернантки с проживанием, и вот я пришла ровно к тому же. «Не совсем к тому», – поправила себя я. Странно было сравнивать мистера Брикмана с мистером Брауном.

Ужин хозяин дома распорядился накрыть в столовой на всех присутствующих, включая Джеймса, который решил остаться до завтра. Мы с миссис Уилсон попытались уверить, что прекрасно можем поесть на кухне вдвоем, но Эдриан Брикман тоном, не оставляющим места для споров, отмел все наши возражения:

– Генри будет очень рад компании: вашей, мисс Робертс, и вашей, миссис Уилсон. Этикет для меня не так важен, как настроение сына.

Так я впервые оказалась за одним столом с хозяином дома и его братом. Хорошо, что сегодня был выходной у Мэри: мне кажется, от злости ее бы хватил удар. Наши отношения к этому времени иногда напоминали вооруженное противостояние.

За столом я старалась молчать, чувствуя неловкость. По взглядам, которые на меня бросала миссис Уилсон, я понимала, что кухарка тоже чувствует себя не в своей тарелке. Зато Генри был оживлен как никогда:

– Мисс Робертс, миссис Уилсон, а давайте, вы теперь все время будете жить с нами? У нас с папой по вечерам всегда так тихо и грустно, а тут столько народу! И мисс Робертс сможет теперь каждый день рассказывать мне сказку на ночь!

– Я тоже бы не отказался от сказки, – подмигнул мне Джеймс Брикман.

– Найдите себе другую сказочницу, мистер Брикман, – прохладно ответила я на двусмысленную шутку.

Удивительное дело: иногда с этим мужчиной можно было по-дружески беседовать и даже чувствовать взаимопонимание, а иногда, как сейчас, он был просто невыносим.

– А знаете, мисс Робертс, – так же легкомысленно продолжил Джеймс, игнорируя мой тон, – когда вы говорите это ваше чопорное «мистер Брикман», я теряюсь и путаюсь, к кому же вы обращаетесь. Мы тут практически члены одной семьи. Давайте вы будете говорить нам «мистер Джеймс» и «мистер Эдриан»?

Я замолчала в замешательстве, взглядом прося поддержки у миссис Уилсон. Такое обращение предполагает довольно высокую степень близости и совершенно неуместно по отношению к своему нанимателю. Кроме того, Джеймс выступил от лица обоих братьев, что было не совсем корректно по отношению к хозяину дома. Но неожиданно миссис Уилсон кивнула мне, улыбнувшись, как будто не понимая, что меня смущает.

Еще удивительнее было то, что Эдриан Брикман поддержал брата:

– Джеймс прав, мисс Робертс. Вы можете обращаться ко мне по имени.

Я растерянно посмотрела на него.

– Хорошо, ммм… мистер Эдриан, – с трудом произнесла я. – Тогда я для вас всех мисс Теодора. Мистер Генри, вас это тоже касается.

– Здорово, мисс Теодора, – восхитился новшеству Генри.

– А я, пожалуй, останусь при своем, – усмехнулась миссис Уилсон. – Иначе вы сломаете язык, выговаривая «Дженевьева».

Генри сильно утомился за этот день, полный суеты и переживаний, поэтому я пораньше уложила его спать. Несмотря на усталость, он потребовал свою долгожданную сказку. Только дослушав ее, он удовлетворенно вздохнул и умиротворенно засопел, проваливаясь в сон.

Выйдя из спальни мальчика, я в коридоре встретила Джеймса.

– Мисс Теодора, вы же еще не ложитесь спать? – спросил он. – Составьте компанию нам с братом в гостиной. Мы собрались сыграть партию в шахматы перед сном.

И видя, что я не решаюсь, добавил, улыбаясь:

– Смелее, мисс Теодора. Вы же никогда ничего не боитесь?

Время было раннее, сна из-за новых тревог еще долго можно было не ждать, так что я решилась, отбросив приличия. У меня в голове крутилось много вопросов, и я подумала, что настал подходящий момент, чтобы их задать.

Эдриан Брикман удивленно посмотрел на меня, когда я спустилась вместе с Джеймсом, но гостеприимно предложил располагаться.

– Если это возможно, мистер Эдриан, – обратилась я к нему, устроившись в одном из кресел, – вы не могли бы немного поделиться со мной информацией относительно всех этих преступлений?

Я объяснила, что меня смущает, как одной темой виталистов объединили четыре непохожих случая с совсем разными жертвами и способами совершения преступления.

– Я не вправе рассказать вам все, мисс Теодора, – помолчав, ответил Эдриан, отложив шахматы в сторону, – но кое-что я скажу. При условии, что это останется только между нами.

Я кивнула: что-то было лучше, чем ничего.

– Безусловно, меня и моих коллег удивляет разница в статусе жертв. Два мага, разных по положению в обществе, и два обычных человека невысокого социального статуса. Разная смерть у всех. Более того, не факт, что первые две жертвы в принципе умерли насильственной смертью. При этом рядом со второй жертвой, Бэнксом, незадолго до смерти видели того же мужчину, что и с рабочими в баре. Свидетели сошлись в показаниях вплоть до мелочей. Это высокий рыжеволосый мужчина с короткой стрижкой.

– Заметь, – вмешался Джеймс, обращаясь к брату, – в постели первой жертвы нашли длинный рыжий волос. Может быть, первый случай вообще не связан с остальными.

– А может быть, после совершения первого преступления убийца постригся? – предположила я.

Эдриан пожал плечами:

– Возможно, и так. Но не исключено, что это два разных человека. Или у нас в преступниках целая группа лиц, и правы те, кто кричит про заговор. Все-таки длинные волосы чаще носят женщины.

Его брат опять вступил в разговор:

– Кроме внешности, нет никаких доказательств причастности виталистов?

– Никаких. Все жертвы после смерти выглядели на свой возраст и не имели следов изъятия жизненной силы. Более того, последний способ убийства наталкивает на мысль, что убийца – вообще стихийник.

Джеймс вскинулся:

– Что тебя настораживает?

– Оба мужчины получили ножевые ранения в одном месте, под практически одинаковым углом и одновременно. Орудия убийства мы не нашли, но я подозреваю, что их было два. Вероятно, что ножи метнули разом с обеих рук с некоторого расстояния. И здесь я вижу два варианта: либо убийца одинаково хорошо владеет обеими руками, либо он – маг стихий, который может регулировать направление полета в воздухе.

– Почему вы делаете такой вывод? – я не удержалась от вопроса и тут же сама высказала предположение. – Потому что, если бы их убили по очереди, то первая жертва, получив нож в спину, вскрикнула и привлекла внимание товарища? И тот повернулся, а значит, угол раны был бы другой?

– Вам надо служить в Дозоре, мисс Теодора, – в глазах Эдриана мелькнуло отчетливое восхищение.

Я опустила глаза, польщенная похвалой и довольная, как ребенок, правильно решивший задачку. Потом спросила:

– А зачем убивать стихийнику?

– А зачем убивать виталисту? – спросил в ответ Джеймс. – Вам не кажется, что для мести прошло слишком много лет?

– Если это безумец, время не имеет значения, – ответил Эдриан. – А даже если нет – мало ли, что случилось за прошедшие годы. Как вы знаете, маги жизни могут жить веками. Возможно, что это тот, кто участвовал в Магической войне. Может быть, он кого-то потерял во время того конфликта и все эти годы пытался построить другую жизнь, а потом понял, что у него не получилось. Возможно, от мести его долго удерживал кто-то третий, а потом сдерживающий фактор исчез.

Джеймс внимательно посмотрел на Эдриана и кивнул.

– Может ли быть, что кто-то решил подставить виталиста? – не унималась я.

– Все возможно. Вы хотите, мисс Теодора, разгадать разгадку, над которой сейчас бьется весь Дозор? Мы не сидим сложа руки. Проводим допросы родственников, знакомых, соседей жертв, пытаемся найти свидетелей, которые еще что-то видели или слышали.

– Я хочу попытаться получить как можно больше информации по проблеме, которая напрямую касается меня. Можно я задам еще один вопрос, мистер Эдриан?

– Попробуйте.

– Мне кажется, вокруг этого дела создается какая-то нездоровая шумиха. Даже если преступления совершает маг жизни, это не говорит о большой угрозе со стороны виталистов. Ведь один злодей не означает, что они все собираются начать войну? А в газетах подстрекают к каким-то масштабным ответным действиям. Простите, что напоминаю, но, когда десять лет назад виталистка напала на вашу семью, я вообще об этом нигде не слышала и не читала.

Джеймс Брикман согласился со мной:

– Кому-то выгодно ворошить давнее прошлое и снова разжигать конфликт. Слишком вовремя поползли по городу некоторые слухи, которых раньше и в помине не было.

Эдриан вскинул на него глаза и молчал. Казалось, они мысленно обменивались с братом какими-то одним им понятными фразами.

Я поинтересовалась:

– А вы не пытались узнать, кто сообщает информацию о преступлениях газетчикам? И не платит ли им кто-то за то, чтобы они поднимали шум?

– Начальник Дозора всегда придерживался позиции, что нужно давать обществу доступ к информации, – ответил Эдриан, – так что многое сообщал он. Разумеется, он не просил поднимать панику. Возможно, кто-то кому-то и платит – а остальные просто подхватывают настроения. Причем платит не обязательно или не только газетчикам, но и обычным людям, которые обсуждают убийства на улицах, распускают слухи и громко возмущаются, вовлекая окружающих в разговор.

Я удрученно опустила глаза. Слухи – страшная вещь.

– Есть вещи, о которых я не могу говорить, – еще раз повторил мне Эдриан. – Но в мысли про искусственное разжигание ненависти к виталистам есть смысл. По некоторым причинам кое-кому это может быть нужно именно сейчас. И, да, есть причины, по которым история с моим проклятьем не получила широкой огласки.

Джеймс спросил:

– Ты поднимал эту тему в отделении?

– Пытался, – ответил его брат, – но меня не хотят слышать. Даже мой начальник и мой напарник. Впрочем, начальник Дозора Станингема, Альберт Харрис, по слухам, собирается уйти на покой. Ему уже сто шестьдесят, он хочет без волнений закончить свою работу. А то, о чем мы сейчас говорим, чревато скандалом.

– А кто займет место Харриса? – уточнил Джеймс, прищурившись.

Его брат пожал плечами:

– Вероятно, или я, или Бейли. У него больше опыта, но никаких достижений, а у меня лучше послужной список, много раскрытых дел. Против него играет возраст, против меня – здоровье. Ну и Бейли мало кто любит у нас. Идея о его повышении не вызывает восторга.

– А ты бы хотел, чтобы это был ты? – спросил Джеймс брата.

– Возможно. На должности начальника я мог бы делать больше.

Я посмотрела в окно: на улице совсем стемнело. Мое присутствие в гостиной становилось вопиюще неуместным.

– Спасибо, мистер Эдриан, – я встала, – что рассказали.

Он внимательно посмотрел на меня и кивнул:

– Пожалуйста, мисс Теодора.

Джеймс тоже поднялся, поворачиваясь ко мне:

– Давайте я провожу вас.

– Я не заблужусь, мистер Джеймс, – сердито ответила я.

Эдриан Брикман мрачно посмотрел на брата:

– Джеймс, твое поведение переходит всякие границы.

Джеймс молчал, улыбаясь. Я обернулась к хозяину дома, чтобы на корню уничтожить те мысли, которые могли у него в отношении меня возникнуть.

– Ваш брат просто шутит, мистер Эдриан, и я не воспринимаю его слова всерьез. Я уже вам говорила.

Он задумчиво посмотрел на меня.

– Хорошо-хорошо, – поднял руки старший из братьев, сдаваясь. – Приятных вам снов, мисс Теодора. Надеюсь, что вам приснится что-то такое же приятное, как и я.

Не отвечая, я отправилась в свою новую комнату. Как и ожидалось, сон не шел. Я долго обдумывала то, что сегодня произошло, вспоминала, что сказали братья, и пыталась понять, о чем они промолчали. Определенно, все было гораздо интереснее и сложнее, чем казалось вначале! И где-то в глубине души я знала: история только начинается.