Текст книги "Бесстрашная Теодора (СИ)"

Автор книги: Ксения Зародова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Глава 17 Путешествие

Глава 17 Путешествие

Впоследствии, вспоминая свой путь от Станингема до Гара – маленькой деревушки на берегу северной бухты, где жил мой дед, я мало что могла рассказать. Мое путешествие заняло шесть дней, полных усталости и равнодушного отчаяния.

В центре Станингема я взяла билет на магический дилижанс до Лорела. Покупка обошлась мне в целое состояние, но этот вариант был оптимальным. Во-первых, магический дилижанс ехал в три раза быстрее обычного, на конной тяге, что позволяло добраться до первой точки моего маршрута уже к утру. Во-вторых, обычный дилижанс выдвигался из города на два часа позже, а я не хотела так рисковать. Я не понимала, как отреагирует Эдриан на новости и позволит ли мне без препятствий уехать из города. В-третьих, к моменту моего появления на стоянке в конном дилижансе не было мест внутри, только на крыше – остальные были выкуплены заранее, а я все еще не могла согреться.

Момента отправления я ждала внутри дилижанса. Пока не было других пассажиров, перекусила лепешкой с мясом и выпила воды. Пища внушала отвращение, но есть было надо: последние остатки сил у меня ушли на дорогу сюда. После еды я посильнее натянула капюшон на лицо и закрыла глаза, не обращая внимания на других пассажиров. Когда дилижанс тронулся и, быстро набирая скорость, двинулся к выезду из города, в противоположном от Зеленой Аллеи направлении, я испытала только облегчение. Почти всю дорогу я сидя дремала, периодически выныривая из липкого дурного сна.

В Лореле, крупном промышленном городе, я задерживаться не планировала. Моим следующим перевалочным пунктом был Грехем, и ближайший рейс до него был спустя всего полтора часа – правда, на обычный дилижанс. Магического нужно было ждать до вечера, и я решила ехать в конном транспорте. В ожидании рейса я позавтракала кашей в таверне неподалеку и купила еще одну лепешку в дорогу: хотя расстояние от Лорела до Грехема было меньше, чем от Станингема до Лорела, прибыть на место мы должны были поздно ночью. В этом рейсе мне не так повезло, как в прошлом. Со мной рядом уселась общительная старушка, которая долго пыталась расспрашивать о моей жизни и с удовольствием делилась историями о своих внуках. От разговора с ней было гораздо более тошно, чем от молчания. В конце концов я невежливо отвернулась от соседки и стала смотреть в окно: на серое небо, сквозь которое лишь изредка пробивались лучи солнца, озаряя мягким светом бескрайние поля; на темные пятна хвойных лесов и золотисто-багряные лиственных; на пастбища, где мирно в туманной дымке паслись коровы и овцы. На коротких стоянках, пока меняли лошадей, я вдыхала прохладный осенний воздух и чувствовала облегчение.

В Грехеме я сняла ночью номер на постоялом дворе, поскольку до утра из города было уже не выехать, и проспала почти до самого отъезда, как убитая. Чуть не опоздала на рейс, не в силах заставить себя проснуться: мое сознание категорически отказывалось возвращаться в эту действительность.

Примерно так прошел весь путь. Последней точкой маршрута, до которой я могла добраться на дилижансе, был маленький северный городок Эддингтон. Туда ходил только один рейс, на который можно было сесть раз в два дня, и я ждала его почти сутки. Дорога отняла еще четырнадцать часов. Когда дилижанс остановился, я почти выпала из него, совершенно разбитая – мне казалось, у меня болит каждая клеточка тела.

Выйдя на центральной площади городишка, я огляделась. Три узкие улицы, обрамленные деревьями, расходились веером от площади. Невысокие одно– и двухэтажные каменные дома с черепичными и соломенными крышами зеленели, увитые плющом. В лавочках торговцев на площади продавались свежие яблоки и груши, свежевыпеченный хлеб, плетеные корзины, керамическая посуда – обычный товар подобных мест. В некоторых окнах зажигался свет – день клонился к вечеру. Накрапывал мелкий дождь, и желтые листья, усыпавшие булыжную мостовую, блестели от влаги.

Аромат сдобы и жареного мяса, доносившийся откуда-то неподалеку, заставил сжаться желудок и вспомнить о насущных потребностях. Я пошла на запах и не ошиблась: на первом этаже небольшого постоялого дома была таверна, где я могла, наконец, получить горячий ужин и чай.

Обслуживала столы сама хозяйка – круглощекая румяная женщина средних лет. Она смотрела на меня с доброжелательным любопытством и, когда я поела, не удержавшись, спросила:

– К кому-то в гости приехали, мисс?

– Нет, – слабо улыбнулась ей я. – Я здесь проездом. Мне нужно дальше на север. В Гар.

Она испуганно оглянулась и присела за столик:

– Зачем вам, милая? Вам там не помогут.

– Почему вы так думаете?

– Так сколько вас таких ездит, – печально усмехнулась она, – приезжих. Все надеются, что маги сжалятся да кому-нибудь повезет. И наши местные уж сколько раз ездили!

– Отказываются? – я грустно смотрела на нее.

–Этих , – она произнесла слово шепотом, – ничем не пронять. Нет в них добра. Затаили злобу на весь мир и сидят там у себя взаперти. Никому от них помощи не удалось добиться – ни женщинам, ни старикам, ни детям. Может, кто бы и проникся, да говорят, главный у них, такой худющий рыжий мужик, сильно лютует, всем запрещает помогать. Уж сколько золота им предлагали, артефактов всяких – ничего не берут.

Я прикрыла глаза рукой. Ничего не меняется в этом месте. Видимо, мой путь сюда был ошибкой.

– Что же, – через силу спросила я, – даже тяжелобольным отказываются помогать?

– Наши рассказывают, – моя собеседница заговорщицки наклонилась ко мне, – что несколько лет назад приезжал сюда маг один с маленьким сыном. Богатый очень. Так он предлагал не только денег за помощь – свою жизнь. Предлагал им его выпить, чтобы спасти ребенка. Главарь этот их вредный заставил мага встать на колени, а потом медленно обошел по кругу. Смотрел-смотрел, а потом велел убираться. Мол, не могут они помочь и не хотят.

Я вскинулась, завороженно глядя на женщину. Они ли?

– В общем, – продолжила она, вздыхая, – не вы первая, не вы последняя. Нечего вам там делать. А я вам могу лекаря хорошего посоветовать, полчаса ходьбы отсюда. Может, и поможет.

– Спасибо, – я покачала головой, – но я приехала издалека и не могу вернуться обратно, не попробовав. Скажите, может кто-то меня туда довезти?

– Ну извозчика я вам найду, не переживайте. Он довезет и даже подождет неподалеку, чтобы увезти обратно. Вы ж долго-то там не пробудете. А вы неужто ночью собираетесь ехать?

– Нет, наверное, – подумав, ответила я. – Утром, если у вас можно будет переночевать.

– А комнаты свободные у нас всегда есть, – обрадовалась хозяйка. – Не пожалеете. И утром после завтрака поедете.

Ворочаясь на узкой кровати в маленькой чистой комнатке, которую выделила мне хозяйка, я долго не могла заснуть. Я думала о виталистах и стихийниках, об их нелепом конфликте, который принес гораздо больше вреда, чем за всю историю принесли все маги жизни, вместе взятые. О людях, которые даже спустя столько лет были не в силах победить: одни – свои страхи, другие – обиды. О том, что если бы виталисты сделали шаг навстречу остальному миру, начав помогать нуждающимся, маги стихий и обычные люди гораздо быстрее бы поняли, насколько им нужны виталисты. И где-то между этими размышлениями билась в голову мысль о маге, который предложил свою жизнь в обмен на здоровье сына и уехал ни с чем.

Утром я нарисовала на лице свою обычную маскировку, спрятала волосы и спустилась вниз. Помимо меня, в таверне было всего два посетителя. Хозяйка принесла мне творог, хлеб, яйца и чай и сообщила, что извозчик заедет за мной через час.

Угрюмый мужчина, сидевший на козлах кареты, буркнул что-то невежливое вместо приветствия и попросил сразу заплатить за поездку до Гара. «А то будете там потом валяться в слезах, что мне, обыскивать вас что ли, чтобы монеты забрать?» – объяснил свою просьбу он. Кажется, гостей в Гар приходилось возить нередко. И вряд ли извозчику очень хотелось ехать туда сегодня: было пасмурно, ветрено, казалось, вот-вот польет дождь.

Чем ближе мы подъезжали к бухте, тем сильнее чувствовались ароматы соли и водорослей. Это были запахи моего детства: то, что напоминало о маме. Я даже не знала, что могла так соскучиться по ним за эти годы.

У Гара не было ни стен, ни стражников – как и у всех поселений виталистов. Но я знала, что меня остановят у первого же дома. Жителей было так мало, что все они знали друг друга в лицо. Поэтому я попросила извозчика остановиться в отдалении от начала единственной крупной улицы, но так, чтобы меня было хорошо видно:

– Если я обернусь и махну рукой – не нужно ждать.

– Я съем свою шляпу, если они вас примут, – недоверчиво хмыкнул он.

Я вышла, подхватила свой саквояж и медленно побрела к Гару. Спустя несколько минут я увидела, что навстречу мне идут два человека.

– Мисс! – издалека крикнул один, коренастый мужчина. Лица его я разглядеть еще не могла, видела лишь темную бороду. – Разворачивайтесь обратно, не теряйте время. Мы не помогаем чужим.

Игнорируя его слова, я продолжала двигаться вперед.

– Вы хотите, чтобы мы выставили вас силой? – грубовато спросил второй мужчина, из-под шляпы которого выбивались рыжие кудри.

Наконец я подошла и внимательно оглядела обоих.

– Дядя Лиам? – предположила я, глядя на коренастого.

От удивления он фыркнул.

– Откуда вы знаете мое имя?

– Я ее первый раз вижу, – сказал рыжий, обернувшись к своему спутнику.

– Вы можете проводить меня к Руперту Босуорту? – спокойно спросила я.

Рыжий рассмеялся:

– А больше ничего, мисс, вы не хотите?

– Нет, – я покачала головой. – Но если вы не хотите меня провожать, я найду дорогу сама. Если ничего не изменилось, то мне нужен дом на утесе у моря. С котом на козырьке.

Мужчины переглянулись.

– Значит, вы отсюда, мисс, – констатировал факт рыжий.

Его спутник, названный мной Лиамом, хмурил лоб, разглядывая меня. Потом медленно протянул руку к моему лицу и потер одну бровь.

– Она наша, Эдвин, – сказал он рыжему.

Потом еще некоторое время изучал меня и вдруг вскрикнул:

– Ба! Да это внучка старика приехала!

– Не может быть! – ахнул рыжеволосый Эдвин.

Дядя Лиам – троюродный брат моей матери – сделал шаг навстречу и крепко притиснул меня к себе.

– Ну здравствуй, девочка, – тепло приветствовал меня он. – Дед не чаял тебя увидеть. А где мать?

Я пожала плечами:

– Живет за границей.

– А ты как же?

– Я жила все эти годы в Станингеме, с отцом.

– Вот как? – удивился мой родственник. – Он, что ли, принял тебя?

– Принял и признал. Он оказался хорошим человеком.

Дядя Лиам скептически посмотрел на меня:

– Который бросил твою беременную мать?

– Который не знал, что она беременна.

– Но он ее бросил.

– И корит себя за это до сих пор. Он ее любил.

Он удивленно покачал головой:

– С трудом верю, но может, и бывает такое. Ну пойдем, не будем на улице стоять. Давай я понесу твой багаж.

Я обернулась и помахала рукой извозчику. Он ошеломленно смотрел на меня, не зная, как реагировать и что предпринять. Не дожидаясь его реакции, я повернулась к карете спиной и направилась в сторону моря.

Когда-то Гар был крохотной рыбацкой деревушкой на десять домов, оторванной от всего мира. С трех сторон поселение окружали болотистые вересковые пустоши, с четвертой стороны – море. Когда виталистам отдали северное побережье, они за несколько лет увеличили количество домов до нескольких десятков. Часть из них располагалась по обеим сторонам улицы, петлявшей между холмов до самого берега, часть нависла над обрывом, прилепившись к утесам. Почти все здесь было построено вручную, без использования артефактов, которых очень не хватало. Дома были каменными, с крытой соломой крышей, украшенной затейливыми козырьками. Многие дома обвивали листья плюща, а на крышах сквозь солому прорастал мох: на побережье было мало деревьев, а виталистам нужна была зелень. Не только для того, чтобы при необходимости вытянуть из нее жизнь. Просто там, где было много растений, воздух был пропитан силой, так нужной виталистам.

Когда я уезжала отсюда в десятилетнем возрасте, домов было с полусотню, сейчас же их количество, кажется, приближалось к ста. На улице было довольно многолюдно, и все, кому наша компания попадалась на пути, изумленно смотрели на меня.

Мужчина по имени Эдвин протянул мне чистый носовой платок:

– Вытрите лицо, мисс. Не пугайте наших людей.

Я, как могла, оттерла лицо, потом стянула капюшон и платок с головы. Ветер тут же начал трепать мои волосы.

– Мне кажется, здесь стало гораздо больше жителей, чем я помню, – заметила я. – И многих я раньше не видела. Или не помню – трудно сказать.

Дядя Лиам согласился:

– Многие возвращаются из-за границы. Тянет на родину. Мы рады, даже несмотря на то, что некоторые привозят с собой своих супругов-стихийников. В конце концов, они приносят немало пользы. Глядишь, скоро в каждом доме появится водопровод.

Мимо нас пробежали двое мальчишек, с любопытством покосившись на меня.

– Вы так, наверное, и школу построите, – предположила я, глядя им вслед.

Эдвин хмыкнул:

– Уже построили. Почти тридцать детишек учатся. У нас тут даже театральный кружок есть, не то что школа.

– У вас нет конфликтов со стихийниками внутри поселения?

– Нет, между собой мы живем мирно.

Дом был точно таким же, как я его помнила: двухэтажное здание из светлого камня с черепичной крышей – редкостью для Гара. Искусно вырезанный из дерева кот дремал на козырьке, свесив вниз длинный хвост.

Дед сидел у крыльца в раскладном кресле и смотрел на море. Услышав наши шаги, он обернулся, и я увидела, что время почти не сказалось на нем: все такая же худощавая, прямая как палка фигура, все тот же хищный нос и острый подбородок, проницательные зеленые глаза и ярко-рыжая шевелюра. Мои медные пряди рядом с его полыхавшими огнем волосами казались тусклой соломой.

Дед встал, сделал несколько шагов вперед, с прищуром оглядывая нашу компанию. И вдруг глаза его вспыхнули: узнал. Нарочито медленно растягивая слова – я чувствовала, как он волнуется – он протянул, глядя на меня:

– Надо же, какие люди почтили нас своим присутствием! А мы и не ждали.

Я остановилась перед ним и молчала.

– А где мать?

– В Валедонии.

– Ты оттуда?

– Нет. Я пятнадцать лет жила с отцом в Станингеме.

– Почему не с матерью и как получилось, что отец позволил тебе жить с ним? Он что же, не знал, кто ты?

– Он знал.

Мой рыжеволосый сопровождающий принес откуда-то стул:

– Садитесь, мисс Босуорт.

– Мисс Робертс, – машинально поправила я, садясь.

Дед высоко поднял бровь:

– Твой отец дал тебе имя?

Я кивнула. Дед сел сам и сделал приглашающий жест рукой, указывая на второй стул. Я оглянулась на своих спутников, которые, переминаясь с ноги на ногу, стояли рядом.

– Лорд Босуорт, мы пойдем? – неуверенно спросил Эдвин.

– Пойдем-пойдем, – подхватил его под руку дядя Лиам.

– Сядь и расскажи, как ты жила без меня, Теодора, – попросил дед, когда провожатые скрылись из виду, а я уселась рядом. – Как все-таки получилось, что вы разлучились с матерью?

– А она тебе совсем ничего не писала?

– Мне – нет, – горько ответил он. – Я был уверен, что вы за границей. Если бы я знал, что ты в Станингеме, я бы нашел способ с тобой встретиться.

Вздохнув, я начала рассказывать:

– Сначала она решила все-таки попросить помощи у отца. Она знала, в каком городе он жил, и помнила название его фирмы. Найти было нетрудно. Тогда отец еще работал, хотя был сильно болен. Собственно, его болезнь была одной из причин, по которым я осталась с ним.

– Что с ним было?

– Запущенная чахотка.

Дед кивнул, и я продолжила:

– Мама вылечила чахотку с моей помощью, но у отца было еще несколько недугов. Я хотела восстановить резерв и подлечить его. Отец помог маме с деньгами и выездом за границу. Она планировала вернуться за мной, когда устроится там. Но я привязалась к отцу, он постоянно нуждался в помощи, а мама приехала за мной только через год, уже выйдя в Валедонии замуж. Мы с отцом решили, что я останусь у него. В том числе для того, чтобы не мешать маме и ее мужу.

– Тебе должно было быть одиннадцать лет, Теодора, – недоверчиво спросил он, – что ты могла решать?

– Я была вполне разумным ребенком.

Дед отвернулся к морю – кажется, он черпал в нем спокойствие. Свинцово-серые волны под тяжелыми тучами монотонно катились к берегу. Там, где вода встречалась с небом, все сливалось в одну серо-голубую дымку. Мы были крошечными частицами по сравнению с этим бескрайним пространством, такими же, как черные точки чаек, чьи крики слышались вдали.

– Я не таю обиду на маму, – спокойно произнесла я. – И даже на отца почти не таю. В конце концов, он действительно не знал обо мне. Он признал меня, дал мне образование, любил меня и заботился обо мне.

Дед повернулся и оглядел меня с головы до ног:

– Так заботился, что ты выглядишь, как нищенка? Ты выросла красавицей, но одета так, будто работала прислугой.

Я сказала правду, но не ответила на вопрос:

– Последние пять лет я работала гувернанткой.

От возмущения он повысил голос:

– Графская внучка – гувернанткой?

– Графская дочь, если ты помнишь, – едко парировала я, – сбежав от тебя первый раз, устроилась работать в трактир подавальщицей. И в результате этого на свет появилась я.

– Не напоминай, – помрачнел дед.

Он опять умолк и теперь сидел нахохлившись, как важная птица. Я запрокинула голову и подставила лицо ветру, наслаждаясь свежими запахами, который он нес.

– Надолго сюда, Теодора?

– Пока не знаю.

– Хочешь осмотреться? – в голосе деда отчетливо слышалась усмешка.

– Хочу понять, изменилось ли здесь хоть что-то. Судя по тому, что мне рассказали в Эддингтоне, – ничего.

– А как там, в Станингеме? Изменилось?

Про Станингем говорить не хотелось.

– Ты знаешь, что там живет много наших? – не успокоился дед. – Официально живет и сотрудничает с властями?

Я кивнула, не удивившись. Мой дед всегда знал больше, чем остальные.

– Ты тоже сотрудничала?

Я усмехнулась про себя: можно было и так сказать. Но вслух я ответила:

– Никто не знал о моей магии. Я жила, как обычный человек. А ты, значит, все знаешь. Новости доходят и до Гара?

Он рассмеялся:

– Я не настолько стар, чтобы не контролировать ситуацию. Я даже слышал, что готовятся некие послабления для виталистов в законах. Они поняли, как мы им нужны?

– Власть – да. А простые люди боятся и ненавидят виталистов. Тем более, что некоторые делают все, чтобы боялись и ненавидели.

– Намекаешь, что мы в чем-то виноваты?

– Вы, безусловно, виноваты, но сейчас я говорила не о вас.

– Расскажешь, что там происходит, внучка?

– Долго рассказывать.

– А ты расскажи коротко. Я уже полгода не получал оттуда вестей.

– То есть тебя интересуют последние полгода? – я хмыкнула. – Как раз в этот период произошло довольно много всего.

Я задумалась ненадолго над тем, что стоит рассказывать, а потом перечислила факты, о которых писали в газетах. О моей связи со следователем Дозора и о том, что говорилось лично мне об этом расследовании, я умолчала. После окончания истории дед совершенно не аристократически присвистнул.

– Начальник Дозора организовал убийство нескольких человек, чтобы вызвать ненависть к виталистам?

– Я пересказываю тебе то, что было написано в газетах. Не было ни публичных признаний, ни озвучивания мотивов. Некоторые горожане сомневаются, что он действительно виновен, что его не подставили и что он не попал под влияние магов жизни. Для нас было бы лучше, если бы все закончилось иначе.

– Как ты пережила это время? Тебя это не коснулось?

Я пожала плечами:

– На меня однажды напали в парке. Серьезного вреда не причинили, но напугали сильно.

Дед сжал кулаки:

– Ты приехала, потому что было страшно оставаться в городе?

– Нет, – честно ответила я.

– Не расскажешь?

– Не сейчас.

– Но ты в любом случае правильно сделала. Здесь ты будешь в безопасности.

Я посмотрела на него обвиняюще:

– Если бы вы, здесь, вели себя иначе, возможно, я была бы в безопасности и там. Не все люди без магии и стихийники нас ненавидят. Есть такие, которые защищают виталистов и помогают им. Они это делают в узком семейном кругу, но такие есть. Их могло быть больше, гораздо больше, если бы вы в своих поселениях не вели себя как чудовища. Что мешало вам помогать тем, кто сюда являлся? Хотя бы иногда?

Дед встал и сухо уронил:

– Ты приехала, чтобы обвинять нас?

Я тоже встала.

– Нет. Я всего лишь высказала свое мнение. Ты спросил его сам.

Дед махнул рукой на дом:

– Ты можешь жить здесь, сколько пожелаешь. Но я попрошу тебя не говорить со мной так, будто мы виновны во всех бедах.

– В конфликте обычно виноваты две стороны. В разной степени, но две. И для примирения шаг навстречу должны делать обе стороны.

– Я услышал тебя. У нас будет много времени, чтобы все обсудить, – решительно произнес дед, ставя точку в споре. – Твоя комната все еще ждет тебя. Я натаскаю воды, чтобы ты могла помыться с дороги, а ты отдыхай пока и, если хочешь, поспи. В комнате твоей матери полный гардероб вещей, можешь попробовать найти себе платья по размеру. Ужин в восемь. И, Теодора…

Сжав пальцы в замок, я терпеливо ждала, что он мне скажет.

– Я скучал по тебе.

Молча обняв его, я подхватила саквояж и вошла в дом.