Текст книги "Заклеймённый (СИ)"
Автор книги: Ксения Мирошник
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)
Глава двадцать вторая, в которой шило выпадает из мешка…
Тонкий, едва ощутимый аромат цветов казался Беверли невыносимым. Вся комната Кессиди была увешана букетами из мелких роз и шелковыми лентами. Сквозь приоткрытое окно заглядывало утреннее солнце, которое именно сегодня девушка считала неуместным. Она стояла у большого зеркала и с ужасающим равнодушием смотрела на свое лицо. Кожа стала неестественно белой, а с этими кругами под глазами девушка походила на мертвеца. Губы высохли, и в голове то и дело мысли обволакивал туман, принося с собой равнодушное отупение.
Она смотрела на свое подвенечное платье и не испытывала абсолютно ничего. Строгий струящийся силуэт, неглубокое декольте, небольшие аккуратные рукава и море атласных кружев. Платье действительно было очень красивым и отвечало всем ее предпочтениям, о чем позаботились ее сестра и подруга, но оно совершенно не трогало ее сердце. Кессиди уже успела уложить ее, ставшие совсем черными, волосы и поспешила за набором всевозможных косметических средств, чтобы хоть как-то скрыть бледность.
Долгое время миссис Монгроув пыталась понять, что происходит с ее дочерью, вызывала врачей, но никто не мог сказать ничего определенного. Некоторые даже списывали это на волнение перед свадьбой. Беверли каждый божий день сражалась с собой, с болью утраты и жуткой усталостью, чтобы заставить себя встать с постели и выйти из комнаты. Кессиди и госпожа Самида не оставили попыток найти средство для замедления смертоносного заклинания. В конце концов, два дня назад ее подруга принесла из лавки настойку из крапивы и лопуха, которая оказалась отличным средством, чтобы очистить кровь. Девушка принимала ее и ненадолго ощущала облегчение. Ей необходимо было продержаться еще немного, чтобы выйти замуж, и оставить свою семью в не очень добрых, но все же надежных руках семьи Левенсви. Она не могла лишить Кортни будущего.
Каждую ночь, стоило только закрыть глаза, Беверли видела гибель Амира и каждый раз снова и снова умирала вместе с ним. В тот день, когда Команит показал ей, что стало с ним, ее крик услышали Самида и девочки. Кортни пришлось посылать за отцом, чтобы он помог старшей дочери подняться с пола. Два дня девушка пролежала в комнате мистера Мортимера на втором этаже его лавки. Она не ела и не спала, просто смотрела в потолок, убиваясь своим горем и впитывая ауру комнаты любимого. Она изучила взглядом каждую вещь, попадавшую ей на глаза, представляя, что он касался ее. Изнурительный поток слез иссяк на третий день, тогда-то и пришло это странное чувство равнодушия. Беверли вернулась домой и наотрез отказалась говорить с матерью, пообещав лишь, что выполнит свой долг, если та перестанет задавать вопросы. Миссис Монгроув выглядела не менее измученной, но на некоторое время оставила дочь в покое.
И вот день свадьбы настал, а молодая невеста стояла перед зеркалом и видела перед собой лишь почти мёртвую несчастную, душа которой осталась в храме Ночной звезды, далеко за пределами страны обожженной солнцем. Она ждала того момента, когда их с Роем обвенчают и можно будет перестать принимать настойку. Беверли надеялась лишь на то, что сможет воссоединиться с Сайрусом там, где бы он ни был, если загробный мир все же существовал, и сожалела, что Филипп и Синтия так и не обретут заслуженную справедливость.
Кессиди вернулась, и девушка покорно подставила лицо под заботливые руки подруги. Беверли вглядывалась в знакомые с детства черты и отмечала, что Кессиди немного осунулась, а из глаз исчезли блеск и теплота. В последнее время она очень мало говорила, но старалась как можно больше времени проводить с Беверли.
– Выпей это. – Кессиди протянула ей пузырек с настойкой. – Венчание, дело не быстрое, нам нужно, чтобы ты его выстояла.
Голос девушки звучал подавлено. Несколько дней она пыталась вывести Беверли из оцепенения и уговорить отменить свадьбу. Она умоляла, убеждала и плакала, но подруга не сдалась даже после слов о том, что ее семья и без того никогда не откажет чете Монгроув в помощи. Беверли должна была убедиться, что как только смерть придет за ней, ее близкие не пропадут. Девушка выпила настойку и позволила Кессиди положить ей еще пару пузырьков, зная, что принимать их не станет.
– Это «Молоко девы». – Сказала Кес, показывая небольшой пузырек. – Я вотру его в твою кожу, чтобы придать ей естественный цвет. Не уверена, что это поможет, но хоть какой-то румянец нам просто необходим. Я знаю, что ты не любишь косметику, поверь, и я тоже, но какой, в сущности, у нас есть выбор?
– И какой же румянец может придать молоко? – Беверли было, в общем-то, все равно, но она не могла не оценить старания подруги, которая заслуживала хотя бы пары слов.
– Ну, это не совсем молоко, смесь состоит из бензойной смолы и розовой воды. Просто цвет ее очень похож на молоко. – Пояснила подруга, мягко втирая средство в лицо Беверли. – А еще у меня есть бегеновое масло для твоих пересохших губ.
Намеренно или нет, Кессиди настойчиво избегала разговоров о Сайрусе, за что Беверли была ей ужасно благодарна. Она и сама старалась не думать о нем, чтобы хватило сил довести дело до конца.
Стараниями Кессиди, Беверли все – таки стала похожей на невесту, немного бледную, но невесту.
– Господи! – Воскликнула она. – Ты такая красивая. Немного жутко от такой красоты, но и взгляд оторвать сложно. Есть что-то загадочное в твоем лице сейчас…
Беверли снова бросила взгляд на свое отражение и горько усмехнулась. «Невеста, которую заслуживает Рой! Ни живая, ни мертвая» – подумала она.
Спустя два часа, девушки ехали в экипаже в самую красивую церковь Бромта. Беверли смотрела на улицы из окна, и все вокруг казалось ей бесцветным. Все, что ее окружало, помимо близких, перестало иметь какое-либо значение. Она знала, что как только выйдет из экипажа, ей придется взять себя в руки, нацепить приветливую улыбку и сыграть роль счастливой, но застенчивой невесты. Ради отца, ради Корти и ради спокойствия матери. Ей придется на время забыть, что единственный мужчина, которого она смогла полюбить, погиб так далеко от нее, от матери, от дома. Ей придется закрыть глаза на то, что в ее мечтах, только Сайрус мог стоять с ней у алтаря. Она должна будет подавить разрывающий душу вопль, который несчастная девушка носила в себе уже столько дней. Придется постараться не видеть глаза, наполненные бескрайней синевой, каждый раз прикрывая свои. Придется не слышать звонкий смех, время от времени раздающийся в голове. Придется как можно глубже затолкать свою боль так, чтобы она не смогла ни на секунду прорваться наружу.
Подъезжая, девушки не могли не отметить количество приглашенных и простых зевак, собравшихся увидеть одну из самых ожидаемых свадеб. Беверли бросила взгляд на Кессиди и впервые подумала о том, что ее подруга сделала невероятное. Она ни словом, ни взглядом, ни разу не упрекнула ее в том, что Рой женится на девушке, которая давно отдала свое сердце другому и к тому же вот-вот умрет. Беверли даже не представляла, каково ей сейчас? Что творится в душе у ее близкой подруги? В знак благодарности, девушка сжала ладонь Кессиди, пытаясь выразить свою любовь, на что получила ответное пожатие и слабую улыбку. Сделав глубокий вдох, Беверли вышла из экипажа.
Ее встретил бурлящий мир веселья и всеобщего возбуждения. Она слышала перешептывания о том, как прекрасно выглядит, немного странно, но прекрасно. Неужели на пороге смерти, девушка может вызывать такое восхищение? Рой и его семья, ждали в церкви, насколько было известно Беверли, а ее собственная шла следом. Неуверенно осматриваясь, она заметила Самиду и, не раздумывая, бросилась к ней. В эту минуту девушке было абсолютно все равно, кто смотрит на них, осуждают ее поступок или нет?
– Держись, милая. – Ласково прошептала женщина, принимая Беверли в свои объятия. – Прости меня, меня и моего сына. Прости за все.
– Я ни единой минуты не пожалела, что встретила вас. – Девушка изо всех сил старалась не плакать, но это было чертовски трудно. – Если бы все повторилось, я бы сделала то же самое, потому что люблю вас. Люблю вас и…, вас и…
– Его любила, знаю. – Самида прижала девушку еще крепче. – Знаю, милая, знаю.
– Беверли. – Рука отца мягко легла на плечо дочери. – Пойдем, дорогая.
Девушка нехотя отстранилась и встретилась с взглядом мистера Монгроува, полным сожаления. Затем она обратила взор на собравшихся вокруг этой сцены зрителей и заставила себя улыбнуться.
– Госпожа Самида, – сказала она уже чуть громче, – вы не окажете мне честь, поприсутствовать в церкви? Так мне будет казаться что…, что…
– Мы будем рядом. – Сквозь наворачивающиеся слезы кивнула женщина. – До конца.
Никто кроме самой Самиды и девушек, не понял смысла этих слов, но в душе у Беверли все перевернулось. Если бы не это платье, все эти гости и обещание не плакать, данное самой себе, она бы рухнула прямо здесь на землю и дала волю рыданиям на руках у этой женщины, не меньше ее тоскующей по Сайрусу. Вместо этого она кивнула и направилась к отцу.
Беверли медленно шла по проходу, опираясь на руку мистера Монгроува. Рой стоял в конце ее пути, как бы двусмысленно это не звучало. Девушка смотрела в его лицо, которое знала с детства, и понимала, что оно совсем чужое. Они даже не дружили, просто долгие годы знали друг друга. Она почти ничего не знала о нем, ну, кроме того, что открылось в последнее время. Рой тоже никогда не интересовался ею, ее увлечениями, интересами, мыслями. Девушка давно поняла, что их брак был бы формальным, но ее муж смог бы продолжить вести ту жизнь, что у него была, а она нет. Этот брак был ему в тягость, но и Рой не смог пойти против воли отца.
Девушка украдкой посмотрела на несчастное лицо мистера Монгроува, который хорошо понимал, что проживает сейчас его дочь и сжала его руку, вынуждая посмотреть на нее. Ей ужасно хотелось подбодрить его, дать понять, что она справится, что она и сделала. Ее семья, за исключением Кортни, не знала о заклятье. Беверли хотела, чтобы они не страдали так долго, зная о близкой смерти дочери. Поэтому столь редкая улыбка на лице отца, согрела душу.
Мистер Монгроув подвел девушку к жениху, и она вложила свои холодные руки в его ладони. Рой не сводил с нее глаз, словно увидел впервые. Ему потребовалось долгих несколько секунд для того, чтобы опомниться и развернуться вместе с будущей женой к святому отцу.
Речь венчавшего их священника была монотонной, если не сказать скучной и Беверли начинала ощущать усталость. Ноги стали подкашиваться, а биение сердца замедлилось.
Внезапно двери церкви резко распахнулись, и сильный ветер принес с собой пыль и листья. Гости ахнули и вскочили со своих мест. Беверли увидела, что на улице все потемнело, словно надвигалась гроза. Неосознанно девушка поежилась, предчувствуя беду. Три мрачные фигуры в черных плащах, возникли на пороге. Беверли ощутила колючий мороз на коже и непроизвольно схватилась за шею.
Двое из пришедших остались в дверях, а третий медленно двинулся к ним. По дороге мужчина снял капюшон, и девушка увидела под ним человека, которого итак узнала.
– Добрый день! – Своим скрипучим неприятным голосом поздоровался придворный маг. – Прошу прощения за бесцеремонное появление, мистер Левенсви.
– По какому праву вы вламываетесь на свадьбу моего сына? – Спросил Ричард, выходя из толпы растерянных гостей. – Да еще и своих ищеек прихватили. ВЫ пугаете моих друзей.
– Долг перед королем и занимаемая должность обязывают меня. – Строго сказал Седрик. Он посмотрел на Беверли и не смог скрыть удивления. – Мисс Монгроув?!
Девушка не стала здороваться, чувствуя, как гулко забилось ее сердце, а она уже думала, что оно на это не способно. Мужчина подошел ближе и, нахмурив брови, покачал головой. Следующие слова он произнес тихо, только ей одной.
– Разве не говорил я вам, чтобы вы лучше выбирали себе друзей? Посмотрите к чему, в итоге, мы пришли? – В голосе его сквозило обманчивое сочувствие, но Беверли оно казалось снисходительным. – Ваш «друг» впутал вас в сомнительные дела, результатом которых стало, насколько я вижу, заклятье грязной крови. Как много вам осталось? Кожа, волосы и потухший взгляд говорят мне о том, что сутки, может чуть больше. А где же ваш приятель? Снова вышел сухим из воды?
От его слов, сердце Беверли сжалось, но отвечать она снова не стала.
– Несмотря на ваше состояние, я обязан выполнить свой долг. – Прошептал он, а потом развернулся к гостям. – Мисс Монгроув, вы арестованы за измену перед короной. Вы обвиняетесь в пособничестве преступнику, краже, причинению вреда здоровью и колдовстве!
Глава двадцать третья, в которой дыхание смерти холодит душу…
Беверли сидела на жестком тюфяке, который давным давно свалялся и чуть ли не окаменел. Она подобрала под себя ноги, пытаясь согреться. И дело было вовсе не в том, что в этой темнице холодно и сыро, хотя так оно и есть. Девушка испытывала странное чувство дежавю, словно бывала здесь и не раз. Возможно, это было то самое место, в котором заклеймили Амира, а может просто одно из многих так похожих одно на другое. Беверли сидела так довольно давно, сутки, может больше. Она никак не могла забыть лица гостей, приглашенных на свадьбу, которая так и не состоялась. Слова, сказанные Седриком, уничтожили и без того шаткую репутацию ее семьи. Когда ее вели по проходу в церкви, Беверли не осмелилась посмотреть на маму, а отец порывался вмешаться, но девушка в отчаянии дала понять, что этого делать не стоило. Самида успела коснуться ее рукой, изо всех сил сдерживая слезы, прежде чем девушку посадили в закрытый экипаж.
Из единственного узкого окна свет уже ушел, а значит за ним вечер. Что стало с ее родителями? Как отреагирует самое знатное семейство в Бромте на то, что их несостоявшаяся родственница была обвинена в столь гнусных вещах? Как они перенесут этот позор, и как он отразится на ее семье? Когда самочувствие Беверли стало стремительно ухудшаться, она подумала, что это к лучшему. Но потом, девушка все же выпила настойку, которую у нее не отобрали, решив, что хоть раз поговорит с обвинителями, для того, чтобы узнать новости о родителях и сестре. Несмотря на выпитое лекарство, Беверли чувствовала себя слабой и подавленной. Видимо ее организм уже хуже сопротивлялся заклятью, а это говорило о том, что времени осталось совсем мало.
Входная дверь громко скрипнула, и в нее вошли трое. Один из стражников зажег факел, повесил его на стену и встал рядом с другим в дверях. С ними была женщина, закрывавшая голову глубоким капюшоном. Она развернулась к охране и сунула одному из них в руку монеты, мужчины кивнули и вышли. Некоторое время в темнице сохранялась относительная тишина, женщина присматривалась.
– Нравится мое новое жилище, мисс Лич? – Спросила девушка, безошибочно узнав хоть и тонкий, но немного навязчивый аромат духов Сесилии.
– Мне очень жаль, мисс Монгроув…
– Давайте не будем терять время и перейдем сразу к сути. Вы ведь не пожалеть меня пришли. – Беверли постаралась выпрямить спину, чтобы казаться немного более стойкой, но подняться на ноги у нее не хватило сил.
Мисс Лич скинула капюшон, и ее светлые локоны разметались по плечам. Она гордо приподняла подбородок, а потом ухмыльнулась.
– Я не люблю проигрывать, мисс Монгроув! – Холодно сказала она. – Конечно, в мои планы не входило именно так устранить вас с моего пути, но вы не оставили мне выбора.
– Это вы донесли на меня? – Беверли долго ломала голову над тем, что именно заставило придворного мага от слов перейти к действиям.
– Я, но, чтобы вы не чувствовали себя совсем плохо, могу признать, что мне пришлось хорошо постараться. – Девушка презрительно осмотрела темницу, стараясь ничего не касаться.
– Как вы узнали о трактире и заведении мадам Люмье? – Голос Беверли слегка подвел ее, дрогнув на последних словах.
– Видите ли, мисс Монгроув, когда ты занимаешь определенное положение в обществе, и в твои планы входит возвысить его, то у тебя находится множество глаз и ушей в разных местах, в том числе и в борделе. – Сесилия была ужасно горда собой, ощущая явное превосходство. – А вы взяли в привычку портить отношения с некоторыми поклонницами мистера Баркли.
– Не понимаю о ком вы…
– Есть у меня одна знакомая по имени Клео, – Беверли тут же вспомнила красотку из борделя мадам Люмье, ревность которой переросла в конфликт между ними, – которая вероятно и не запомнила бы вас, если бы вы не унизили ее перед девочками. Да, и как оказалось, мистер Баркли тоже был тому свидетелем.
– Но как она узнала кто я?
– А это лишь неудачное стечение обстоятельств, не сыгравшее вам на руку. Мы встретились с Клео недалеко от моего дома. Совсем по другой причине, признаюсь, но девушка увидела вас и тут же узнала. Она очень красочно поведала мне о той ночи в борделе, и я сложила два и два.
– И какие же выводы вы смогли сделать? – Спросила Беверли, чувствуя, что снова начинает оседать. Держаться гордо стало тяжело.
– В ту ночь, у одного высокопоставленного клиента, появилась жуткая сыпь, которая вызвала зуд и причинила ему массу неудобств. Клео видела вас у комнаты, в которой чаще всего отдыхал этот мужчина. Это вы заменили зелье, которое он принимал. – Сесилия присела на корточки прямо напротив Беверли. – Это причинение вреда здоровью, плюс использование магии. Не законное, к слову сказать.
– Какие у вас счеты со мной? – Прямо спросила девушка, все еще не понимая, зачем мисс Лич все это сделала.
– Лично с вами, никаких. Вы просто были той, что встала на пути достижения цели. – Пожала плечами девушка.
– И что за цель?
– Брак с Роем Левенсви. – Её слова стали новостью для Беверли и это не ускользнуло от внимания Сесилии. – Моя семья вторая по значимости в Бромте, а брак с Роем сделает её богаче и весомее. Так для меня откроется еще больше дверей, плюс вес при дворе.
– Ваш отец мог договориться с Ричардом. – Возмутилась Беверли.
– Не все так просто! – Гнев возник неожиданно, голос мисс Лич зазвенел сталью. – Мистер Левенсви ужасно упрям. Мой отец убеждал его, что он совершает непростительную глупость, заключая союз с вашей семьей, но это не возымело никакого эффекта. Слово свое, хоть и данное чуть ли не двадцать лет назад, мистер Левенсви держит. Он сказал, что в долгу перед вашим отцом, поэтому даже если бы хотел, не смог бы отменить этот брак.
– Я оказалась здесь, потому что вы хотели замуж? – Ужаснулась девушка.
– Вы оказались здесь, потому что связались не с тем человеком и нарушили закон. Вы сами дали придворному магу повод. – Сесилия поднялась на ноги и посмотрела на луну, заглянувшую в окно.
– А как вы с ним связаны?
– У нас есть общие интересы. – Уклончиво ответила мисс Лич. – Он долго собирал доказательства, и моя помощь оказалась неоценимой.
– Вы довольны? – Устало спросила Беверли.
– Более или менее. – Снова пожала плечами она.
Беверли смотрела на мисс Лич и никак не могла понять, стоит ли богатство и власть загубленных жизней. Эта девушка смотрела на несчастную умирающую и не выказывала и тени сожаления. Ей было не жаль Беверли. К тому же, она проделала долгий путь и приехала в Салсор, чтобы лично рассказать ей об этом. Что это? Тщеславие? Желание, чтобы ее ум и находчивость оценили по достоинству?
– Чего же вам еще не хватает? – Спросила Беверли.
– Этот скандал немного омрачил сегодняшний день, но он вскоре забудется. – Девушка надела капюшон и расправила складки плаща. – А еще, мне бы очень хотелось, чтобы мистер Баркли был сейчас здесь и тоже ответил за содеянное.
Беверли хотела сказать, что Сайрус уже за все заплатил, но не стала. Она чувствовала такую чудовищную усталость, что говорить больше вообще не хотелось.
– Что с моей семьей? – Этот вопрос слетел с губ сам собой и как ни странно, Сесилия отнеслась к нему с пониманием.
– Я знаю только, что мистеру Левенсви пришлось попросить их освободить гостевой дом. – Эти слова заставили Беверли прикрыть глаза и подавить вопль, рвавшийся из горла. – Куда они направились мне не известно.
Девушка сжала кулаки, удерживая в пальцах ненавистные кружева подвенечного платья. Вина обрушилась на нее всей своей чудовищной тяжестью, не имея жалости. Куда могли пойти ее родители? Что с ними будет? Она окончательно разрушила будущее Кортни, покрыв свою семью несмываемым позором.
– В знак благодарности за ваш визит, я постараюсь предостеречь вас. – Негромко сказала Беверли. – Я боюсь, мисс Лич, что вы пока не осознаете, насколько сильно просчитались. Придет день, и мы с вами можем поменяться местами, ведь это именно вы в сговоре с предателем и убийцей.
Всего на одно короткое мгновение Сесилия застыла, похоже, ощутив уверенность Беверли, но потом снова нацепила самоуверенную маску и вышла из темницы.
Часы потянулись для Беверли бесконечно, в мыслях о судьбе ее семьи и муках, дарованных заклятьем. Она молила господа о том, чтобы ее родители нашли пристанище, а смерть не заставила себя долго ждать. Голова закружилась, и девушка легла на тюфяк, подтянув колени к груди. Слезы текли сами собой из распахнутых глаз, которые устремились в потрескавшийся потолок.
Девушке показалось, что приходил Седрик, но может это были только игры ее болезненного разума? Если он и правда приходил, то сказал ей, что утром состоится казнь, на которой настоял Джекоби Крайм, король всего Кармифола, презирающий использование темной магии. Седрик перечислил ей все обвинения, но она их и сама знала, а потом добавил прямо в ухо, шепотом:
– Я мог бы дать вам еще настойки крапивы с лопухом, чтобы вы пережили публичную казнь через повешение, но я надеюсь, что заклятье убьет вас раньше и вам не придется пройти через это.
Он действительно это сказал или ей привиделось? В голове все плыло, думать стало тяжело, а вспоминать невыносимо. Девушка перевернулась на бок и уставилась в противоположную стену, в ожидании конца. Время потекло еще медленнее. Полная апатия и потеря связи с реальностью наступила в самый темный час ночи, когда даже луна скрылась из вида, оставив темницу девушки под опекой одного тусклого факела. Беверли попыталась поднять руку, но тело отказалось подчиниться.
«Достаточно нам Господа, и он – наилучший покровитель!» – почему-то прозвучал в голове голос Амира.
Внезапно воздух в камере содрогнулся, словно кто-то ударил по водной глади рукой. Беверли не доверяла своему разуму, поэтому не придала этому значения, но удар повторился снова, а потом еще и еще. Сквозь пелену перед глазами девушка наблюдала, как что-то определенно магическое буквально прорывалось в ее темницу. Она уже совсем не могла двигаться и зрение, очевидно, начинало подводить ее, но последний удар словно вырвал часть пространства в темнице, создавая странную дыру, за которой светило солнце, заставившее девушку зажмуриться.
– Жива? – Это голос Лукаса?
– Господи, надеюсь, что да! – Она что умерла? Ведь это руки Сайруса сейчас подняли ее и нежно прижали к груди?
Беверли подумала, что если смерть такая, то господь милостив, подарив ей встречу с любимым на той стороне.
Глава двадцать четвертая, в которой наследники вступают в свои права…
Беверли ощущала гулкое биение сердца и сквозь дурман в голове улыбалась. Этот ритм, запах и тепло она могла узнать среди тысяч других.
– Сайрус…,– пробормотала она.
– Я здесь, моя маленькая леди! – Нежный шепот у самого уха согрел страдающее сердце девушки. – Держись, прошу тебя. Еще немного, совсем чуть-чуть.
– Я больше не боюсь…
– Вот и хорошо, вот и умница. Ничего не бойся, я с тобой – Девушка почувствовала, что его руки прижали ее к груди плотнее. – И теперь, как бы ты не ворчала, мое сердце уже не замолчит.
Сайрус нес ее куда-то. Странно, слышала она только его голос и больше ничего вокруг. Ни единого звука. Может это все ей кажется? Но она ясно ощущала его тело, твердость мышц и дыхание. Он был настоящим. Неужели после смерти она могла так же касаться его и чувствовать тепло? В голове и без того был туман, а теперь все стало только хуже. Девушка приоткрыла глаза. На нее смотрели два, наполненных нежностью, синих озера, в которых, и утонуть было счастьем. Сайрус улыбнулся и его сумасшедшие ямочки заставили сердце подпрыгнуть. Как такое возможно?
– Где мы? – Слабым голосом, спросила она.
– В Кувейне, у дома Фархата. – Сайрус повернул голову. – Лукас, оповести о нашем прибытии. Мой дядя уже заждался.
– Лукас?! – Беверли попыталась приподнять голову, но у нее не получилось.
– Чшш…, потерпи, совсем скоро ты сможешь его обнять.
Сознание девушки поплыло от усилий, и она снова приложила голову к груди мужчины. Теперь она слышала звуки шагов на гладком каменном полу. Сайрус внес ее в ту самую комнату, где они с Корти прожили два дня. Он усадил ее на ложе, заваленное подушками, и подложил одну из них под голову. Мужчина немного отстранился, и Беверли заметила, насколько усталым он выглядел. Лицо покрылось щетиной, на лбу и у рта красовались несколько ссадин и кровоподтеков, а волосы покрылись пылью и спутались. Одежда на нем была разодранной и грязной. Если она и правда умерла, то почему Сайрус не выглядит, как новенькая монета? Он словно побывал в битве. В битве? Точно! Магический бык, рукоять кинжала, торчащая из груди!
– Ты умер! – Выдохнула она, чуть шире открывая глаза и словно просыпаясь. – Я видела!
Сайрус вымученно улыбнулся и погладил Беверли по щеке. Его глаза сказали ей о многом, в том числе и о том, что он понимает, как больно ей было без него. Он взял ее руку и приложил к своему лицу, прикрывая глаза.
– Прости, я не хотел причинить тебе боль. – Сайрус коснулся губами ее ладони. – Я всё тебе расскажу, но нам стоит покончить с твоим проклятьем, чтобы ты могла и дальше изводить меня.
Беверли тоже улыбнулась, окончательно понимая, что не умерла. И он тоже жив! Сердце радостно встрепенулось, и слезы покатились из глаз. Она думала, что это уже невозможно.
– Я люблю тебя, – прошептала она, с удовольствием отмечая, как вспыхнули его глаза.
Сайрус собирался ответить, но голос за его спиной заставил их отвлечься друг от друга.
– А я уже и не ждал тебя, Фарид. – Визирь медленно вошел в комнату, перебирая в руках маленькие четки. – О! И твоя подруга все еще жива! Время вышло, но вы оба все же передо мной. Ты умеешь удивлять. Точно так же цепляешься за жизнь, как и твой отец.
Слова Фархата врезались в Сайруса, будто тяжелый молот. Он побледнел и сжал кулаки. Вся ненависть, которую он хранил в своем сердце, сейчас отразилась на лице. Беверли видела, скольких усилий ему стоило, сдержать гнев и ответить на «приветствие» дяди.
– Я принес то, о чем ты просил. Сними заклятье. – Буря, полыхавшая в глазах Сайруса, прозвенела сталью в его голосе.
– Я всегда держу свое слово, Фарид. – Фархат приблизился к подушкам, на которых лежала девушка, и внимательно всмотрелся в ее лицо. – Удивительно, как вы остались живы? Безусловно, вы одной ногой в могиле, но все еще дышите, говорите и мыслите.
Беверли могла бы поведать ему, что настойка крапивы и лопуха знают свое дело, а еще о том, что придать сил может одна лишь улыбка на лице Сайруса, но она не стала. Счастье, которое так безропотно заполнило ее сердце, принадлежит только ей и любимому мужчине.
– Покажи свиток. – Не отрывая взгляда от девушки, велел визирь.
Сайрус протянул руку и возле него тут же оказался Лукас, который вложил в протянутую ладонь что-то маленькое. Брат кивнул Беверли, сдержано отступая назад на два шага. Девушка очень хорошо знала своего близнеца и даже, несмотря на трехлетнюю разлуку и на близость смерти, она видела, что ее брат что-то замышляет. Или, скорее всего, замышляет что-то Сайрус, а брат ее на подхвате.
– Я отдам тебе его, как и обещал, но Беверли должна жить! – Сайрус разжал пальцы, и на его ладони засиял золотой свиток. Совсем крошечный. И что там можно было прочитать?
Некоторое время визирь смотрел на артефакт, не мигая, а потом кивнул и развернулся к Беверли. Девушка попала в плен зеленых глаз. Они словно сковали ее, заставляя смотреть только в их искрящуюся глубину. Каждая вена в ее теле забурлила и, показалось, что кровь потекла против обычного своего течения. Беверли чувствовала потоки, стремящиеся к сердцу, и продолжала смотреть в глаза Фархата. Визирь шептал что-то на непонятном языке, а кровь в жилах только ускорялась.
– Господи! – Выдохнула она и тело скрутило в тугой узел. К ней подскочил Лукас и аккуратно взял за руку.
Сумасшедшие потоки крови, несли заклятье по венам, причиняя девушке боль. Голос Фархата зазвучал громче, а потом тело девушки выгнулось, она не смогла сдержать крик. Темный, густой туман вырвался из горла и мгновенно развеялся, покинув ее. Беверли устало легла на подушки, сжимая пальцы брата.
– Она измучена, но вскоре полностью поправится. – Поднимаясь, сказал визирь. Он подошел к Сайрусу и снял с его ладони свиток. Хищно улыбнувшись, визирь сделал приглашающий жест рукой, и огненные путы вмиг связали руки и шею его племянника.
Сайрус не удивился, а лишь напряженно наблюдал за Фархатом, о чем-то сосредоточенно размышляя. Визирь щелкнул пальцами, подзывая слугу, а потом, дав тихие указания, направился к зеркалу на стене. Он развел руки в стороны, а потом резко сжал кулаки. Пространство вокруг стало зыбким, что невероятно затрудняло дыхание, но лишь одно мгновение спустя тихий хлопок, будто разрядил воздух. Визирь обвел стекло руками с обеих сторон, а потом по центру. Легкая дымка закрыла его отражение, после чего в зеркале показалось совсем другое лицо. Беверли видела, как пальцы Сайруса, спрятанные за спиной, зашевелились, сплетая заклинание, подкрепленное тихими словами.
– Как? – Прошептала она. – Это же сдерживающие путы! Они не дадут Сайрусу колдовать, я не говорю уж о том, что это место защищено от чужой магии.
– Фархат снял защиту, мы этого ожидали. – Так же тихо ответил ее брат. – Неужели ты думала, что мы придем не подготовленными?
– Что вы задумали? – Беверли страшно было даже подумать о том, что именно родилось в этих двух отчаянных головах.
– Если все получится, то мой друг станет еще могущественнее в моих глазах, если нет – мы все умрем! – Наблюдая за мужчинами, ответил Лукас.
Несмотря на убийственную усталость, Беверли смогла сесть, опираясь на руку брата. Ее сердце сжималось от страха, но она понимала, что сейчас должно произойти что-то поистине невероятное. Девушка чувствовала, что Сайрус никак не может оставить симианского сокола в руках Фархата. Жизнь Филиппа зависела от крошечного артефакта, несущего в себе огромную темную магию.
Полупрозрачная шторка за спиной Сайруса сама собой раздвинулась, словно что-то или кто-то невидимый вошел в комнату. Лицо ее любимого мужчины казалось настолько сосредоточенным, что каждая скула на лице готова была затрещать.
