Текст книги "Заклеймённый (СИ)"
Автор книги: Ксения Мирошник
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц)
– Что это? – Изумилась Кортни, восторженно наблюдая за тем, как переливаются искры на фоне восходящего солнца.
– Сайрус поставил защиту и очень сильную, но это еще не последняя наша встреча мисс Монгроув. – Человек в капюшоне подошел к самой преграде. – Уверяю вас, следующий наш разговор уже не будет таким любезным!
Маг исчез, а девушка притянула к себе сестренку и опустилась на край кровати, понимая, что еще одной подобной встречи может и не пережить.
Глава двенадцатая, в которой Беверли открывает терзания собственного сердца…
– Не может быть! – В небольшой затемненной комнате, освещенной лишь светом одного факела, юноша лет шестнадцати приник к отверстию в стене. Беверли уже встречала его в своих видениях, только тогда он был старше. – Отец не поступит так со мной!
– Дай и мне посмотреть. – Амир оттолкнул друга и тоже заглянул в отверстие. По ту сторону стены, в уютной комнате, обитой голубым шелком, на диване сидела девочка лет тринадцати или даже меньше. – Оф! Ты прав, Филипп!
– Ты тоже считаешь, что она уродливая? – Молодой человек сокрушенно развел руками. – Моя будущая жена просто гадкий утенок и шансов, что она вскоре превратиться в лебедя, ну просто ни одного.
– Ты видел ее нос? А эти чуть раскосые глаза, которыми она так жалобно смотрит? – Амир понимал, что подливает масла в огонь, но ему так весело стало от того, что его названный брат настолько отчаялся. Это был еще один повод постоянно подтрунивать над ним. – Да, брат! Тут я могу только посочувствовать.
– Принцесса Синтия, которую мы так ждали, оказалась просто крокодилом!
– Не будь так жесток, Фил! Со временем ее лицо тоже станет больше, и этот нос не будет так выделяться. – Засмеялся Амир. – В конце концов…
– Господа! – Возмущенный женский голос прервал беседу, и юноши поняли, что грозная миссис Читлрок вот-вот застукает их в потаенной комнате.
– Давай за кресло! – Велел Амир другу и заслонил собой, прячущегося Филиппа.
– Амир?! – Чопорная няня вошла в комнату, придерживая подол платья и пытаясь не измазаться многолетней пылью, скопившейся повсюду. – И почему я ничуть не удивлена, застав вас здесь?! Вам бы брать пример со своего друга, который не опускается до столь низкого занятия!
Юноша едва сдержал смешок, чтобы не выдать Филиппа, идею которого они тут осуществляли.
– Как вам не стыдно! – Женщина подошла к отверстию в стене и бросила короткий взгляд в соседнюю залу. – Подсматривать за юной принцессой, по меньшей мере, не достойно!
– Согласитесь, дражайшая моя миссис Читлрок, я просто обязан, как названный брат Филиппа, посмотреть на его будущую супругу и посочувствовать! – Амир уже не скрываясь, веселился, наблюдая, как меняется лицо няни.
– Вы бываете жестоки, Амир! – Возмутилась женщина. – Девочка преодолела такое расстояние и просто немного устала!
– Вы думаете? – Пытаясь придать своему лицу серьезное выражение, спросил Амир. – Я тоже считаю, что только долгое путешествие может придать изысканную неповторимость чертам лица столь юной особы. Возможно, ее носик не был бы настолько длинным, если бы не долгие месяцы в пути!
– Ах вы, негодник! – Миссис Читлрок, едва могла сдержать смех и Беверли почувствовала, что, несмотря на все проказы Амира, эта женщина искренне любила его. – Вот родители Филиппа узнают, чем вы тут занимаетесь и не видать вам вашего любимого лакомства за обедом!
– Дорогая моя, миссис Читлрок! – Голос юноши мгновенно стал похож на трель соловья, а улыбка расползлась по всему лицу, так что уши его едва не сходились на затылке. – Моя самая добрая, самая справедливая волшебница! Вы же не станете рассказывать о нашей мимолетной встрече, правда же?
– И почему бы мне не проучить вас, чтобы вы хоть иногда отвечали за свои поступки? – Приподняла брови женщина, в голосе которой уже не звучало и тени возмущения.
– Потому что вы очень любите меня и не хотите, чтобы мои братья и сестры съели все мои самые любимые сладости одни!
– Я считаю, что это могло бы послужить вам хорошим примером!
– Но как же вы тогда объясните королю, что тоже подглядывали в это отверстие? – Амир с искренним весельем наблюдал, как лицо женщины покрылось густой красной пеленой, а потом вмиг стало бледным. Мальчик подошел ближе к няне и чмокнул ее в щеку. – Не переживайте, я сохраню ваш проступок в секрете.
Спустя мгновение, Беверли вместе с Амиром и его другом Филиппом оказались в бальном зале Кармифольского дворца. Она бывала здесь только раз, но никогда бы не смогла спутать его, ни с каким другим. Теперь она понимала, что Филипп это наследный принц, а Амир его названный брат. Но почему она никогда не слышала о нем? Сейчас Беверли смотрела на юношей совсем другими глазами, ведь она знала, что стало со старшим сыном королевской семьи. В этом видении Филипп заметно изменился, здесь ему было не меньше двадцати.
– Не волнуйся, брат! Я выберу себе в жены самую красивую девушку Кармифола, чтобы твои глаза хоть иногда отдыхали. – Засмеялся Амир, глотая вкуснейшее вино из королевских запасов.
– Если ты не хочешь, чтобы я вмазал тебе прямо на глазах у всех, оставь уже эту тему. – Усмехнулся Филипп, скрывая напряжение. – Мне итак не по себе от того, что она вот-вот появится и мне придется восхищаться ее красотой и скромностью.
– Ну, возможно, она сильно изменилась за пять лет?!
– Ты веришь в чудеса?
– Не особенно. – Амир хлопнул друга по плечу и снова глотнул вина.– Как брат, даю тебе слово, что больше никогда не стану смеяться над принцессой Синтией!
Они оба весело рассмеялись и в душе Беверли все сжалось. Эти юноши прожили вместе столько лет. Вместе шалили, играли, учились и взрослели. Она сейчас ощущала, как неровно бьется сердце Амира и как он переживает за друга.
– Принцесса Синтия Лиовольская! – Прозвучал звучный голос одного из слуг и юноши повернулись к дверям.
В тот момент, когда Амир посмотрел на девушку, он делал очередной глоток из бокала, который не пошел ему на пользу. То, что он увидел, заставило его глотнуть не очень удачно и вино попало в нос и горло слишком быстро, вынуждая его некрасиво фыркнуть и выплюнуть напиток. Филлип схватился за руку друга и больше не смог оторвать своих глаз от прекрасного видения.
В дверях стояла высокая, дивной красоты девушка, с горящими зелеными глазами и изумительной гладкой кожей. Ее стать и грация вызывали восхищение, а умный цепкий взгляд приковывал внимание всех вокруг.
– И как тут не поверить в чудеса!? – Прошептал Филлип.
– Ну, брат, я тут точно ни при чем!
Беверли уже несколько раз просыпалась, но снова погружалась в сон, не желая сегодня покидать кровать. Она надеялась, что мистер Мортимер поймет и простит ей эту слабость. До бала в столице оставалось всего несколько дней и ее домашние были слишком заняты приготовлением к нему, поэтому она осталась в относительном уединении. Кортни изредка забегала проведать ее, но на разговоре не настаивала. Сейчас Беверли повернулась на бок и обняла руками мягкую подушку, думая о том, что видела во сне. Она думала о принце Филиппе и о том, как его смерть взбудоражила столицу. Однако были и странности в этой истории. Никто толком не знал, что именно произошло. Ходили слухи, что придворный маг королевства предал наследника и убил. Об этом человеке мало говорили, поскольку он совсем недавно вступил в свою должность и еще не успел прославиться, а после такого гнусного преступления и вовсе запрещено было упоминать о нем. Даже имени его почти никто не знал, а те, кто знал никогда больше не произносил.
Беверли вспоминала добрые и веселые черты лица принца и ей стало не по себе от того, что она сама того не желая вторглась в воспоминания о нем. Она сожалела, что пока жила в столице так мало интересовалась королевской семьей, ограничиваясь лишь собственным кругом общения. Сплетен девушка не любила и не приветствовала, хотя сейчас они были бы как нельзя кстати. Мысли о наследнике и его друге хоть немного отвлекли ее от вчерашних событий. Каждый раз, возвращаясь в бордель мадам Люмье, Беверли зажмуривалась, желая прогнать неприятные ощущения. Она все еще злилась на мистера Баркли и мысли о нем, становились самыми горькими. Предательская память все чаще предоставляла ей вид его изумительных ямочек и звук веселого смеха.
Сумерки наступили почти незаметно, и Беверли попросила принести ужин в комнату, где ей составила компанию сестренка.
– Не хочешь рассказать о вчерашнем? – Робко спросила Кортни.
– Не особенно. – Беверли поскорее засунула в рот кусочек хлеба, чтобы избежать разговора, но ее сестренка была не менее настойчива.
– Ты же знаешь, что можешь доверять мне?
Беверли знала, что Кортни никогда ее не выдаст, чтобы ни было и как бы не повернулись обстоятельства. Девушка чувствовала вину за то, что темный маг напугал Корти, за то, что та часть ее жизни, которую она скрывает от семьи, так бесцеремонно вторглась в ее дом и принесла с собой угрозу.
– Ты сильно испугалась вчера? – С замиранием сердца спросила Беверли.
– Сначала да, но когда поняла, что этот странный человек не сможет войти в комнату мне стало даже весело. – Призналась девочка.
– Весело? – Изумилась Беверли. – Поверь, этот человек по– настоящему опасен!
– Но ведь твой друг мистер Баркли защитил нас! – Глаза Кортни заблестели и она восторженно улыбнулась.
– Он мне вовсе не друг. – Буркнула девушка, теряя аппетит.
– А как еще назвать человека, который дарит тебе платье и заботится о безопасности твоей семьи? – Искренний вопрос сестры заставил Беверли задуматься, а могла бы она назвать Сайруса другом? Скорее нет, чем да. – Расскажи мне, кто этот человек, что оказался на нашем балконе.
Сначала девушка чуть было не отбросила просьбу сестры и не запретила ей говорить об этом, но потом поняла, что ей просто необходим совет. Конечно, рассказать все двенадцатилетнему ребенку было бы ошибкой, поэтому Беверли пыталась избежать некоторых тем, чтобы не пасть в глазах сестры. Но Кортни не была обычным ребенком, она была достаточно проницательной и внимательной для того, чтобы понять, что в рассказе сестры зияют дыры, которые необходимо восполнить. К концу ужина девочка знала абсолютно все о том, что произошло с ее сестрой с тех пор, как она вошла в лавку мистера Мортимера. Некоторое время девушки молчали, и младшая сестра смотрела на старшую затаив дыхание.
– Ты больше не хочешь быть похожей на меня? – Теперь была очередь Беверли робеть перед сестрой.
– Что ты?! – Кортни словно очнулась и тут же бросилась к Беверли. – Теперь я еще больше хочу быть похожей на тебя. Ты такая смелая!
– Правда? И ты не осуждаешь меня за неприличное поведение?
– Ой, – отмахнулась девочка, – ну что такого, что ты поцеловала мистера Баркли, чтобы спастись? Это же вынужденная мера! А поход в бордель и вовсе ради спасения чьей-то жизни, ты же сама говорила. Тебя все равно никто не узнал, и все закончилось хорошо!
– Господи, моя сестра произносит слово «бордель»! – Беверли прикрыла лицо руками, понимая какую совершила ошибку, поддаваясь на уговоры этой маленькой хитрюги. Но Кортни умела выбирать момент.
– Не кори себя. – Мягко сказала девочка. – Я достаточно взрослая и здравомыслящая, чтобы это слово никак не прилепилось ко мне. Это всего лишь слово и его значение мне известно довольно давно.
– И ты не стыдишься меня, после того как я все тебе рассказала?
– Нисколько! Я горжусь тобой и считаю, что твоя помощь этим людям достойное дело! – Кортни встала и подошла к балкону, аккуратно касаясь ручкой невесомых штор. – Вот бы и мне однажды поучаствовать в чем-то подобном!
– Нет, нет и нет юная леди! – С напускной суровостью Беверли погрозила пальцем сестре. – Чего бы я точно не хотела, так это того, чтобы моя маленькая Корти убегала от смертоносных существ и подвергала себя какой-либо опасности.
– Но это же так романтично! Мистер Баркли все время спасает тебя и вы убегаете в ночь, оставляя врагов с носом! – Мечтательно сказала девочка, поднимая глаза к потолку и складывая ладошки на груди, у самого сердца.
– Поверь мне, в этом вовсе нет ничего романтичного, это раз. Сам мистер Баркли совсем не романтичный, это два. Я почти замужем, это три! – Беверли возмущенно перечислила все аргументы, стараясь не смотреть на сестру.
– Не верю ни одному твоему слову! – Засмеялась Кортни и еще больше повеселела, когда Беверли швырнула в нее подушку. – Жаль, что я не видела Сайруса Баркли, о котором в этом городе ходят легенды.
– Не верь всему, что говорят! – Фыркнула Беверли, представляя какие именно легенды ходят о ее самодовольном знакомом. – Я рада, что ты его не видела!
– Говорят, он красив! – Кортни медленно приближалась к сестре, прижимая подушку к груди.
– Ничего подобного. – Фыркнула девушка. – Самая обычная внешность, даже не запоминающаяся.
– Говорят, он добрый!
– Подхалим, только и всего.
– Смелый!
– Очень любит выставляться!
– Любимец женщин!
– Бабник!
– Веселый!
– Самовлюбленный индюк, несерьезный и безответственный! – Беверли отобрала у сестры подушку и забралась в кровать. – Хватит уже говорить о нем, давай спать.
Кортни засмеялась, сверля сестру недоверчивым взглядом. Беверли часто думала, что эта девочка слишком развита для своих лет и сейчас это не казалось ей хорошим качеством. Девочка тоже забралась под одеяло и сладко потянулась.
– А знаешь, о чем я еще подумала? – Сказала Кортни, закутываясь плотнее.
– О чем же? – Несмотря на то, что Беверли спала довольно долго сегодня, ее очень быстро сморило и последние слова сестры донеслись уже до ускользающего в сон сознания.
– А аргумент, что ты почти жена Роя Левенсви – ты привела последним!
Следующие несколько дней прошли в работе. Девушка была особенно молчаливой и старалась не говорить ничего лишнего. Однажды мистер Мортимер поделился с ней своими размышлениями о том, что дело, которым они заняты уже довольно давно, наконец, сдвинулось с мертвой точки. Теперь они знали, где именно находится подставка для сокола. Местонахождение второй части магической броши мистер Мортимер ей не открыл, сославшись на то, что им еще следует обдумать, как именно добыть ее. Будучи немного рассеянной и подавленной, Беверли не настаивала.
В один из дней она поймала на себе внимательный взгляд мага и внезапно вспомнила о том, что совсем недавно бесцеремонно вломилась в его комнату. За всеми последующими событиями, она напрочь забыла об этом и теперь гадала, понял ли мистер Мортимер, что это была она и сердится ли он на нее. Однако маг никак не помогал ей раскрыть эту тайну. Порой он просто смотрел на нее, выворачивающим на изнанку душу, взглядом, но ничего не говорил. В эти дни он чаще бывал в лавке, похоже, всеми посторонними делами сейчас занимался Сайрус.
Маг сдержал свое слово и больше не просил девушку как-либо помогать им. Бывали минуты, когда Беверли жалела об этом. Несмотря на всю опасность и возможно безрассудство, случившегося с ней, девушка поняла, что ей не хватает этих ощущений. В ее голове боролись рассудительное благоразумие и жажда новых приключений.
Иногда, Беверли на несколько минут глубоко погружалась в размышления о том, каким образом мистер Мортимер связан с принцем Филиппом и его другом Амиром. Она думала о тайнах, который скрывал маг и том, хочет ли разгадать их. За последние месяцы ее жизнь стала настолько запутанной и непредсказуемой, какой не была прежде, но она все же тосковала по ней. Возможно, если бы не ее предстоящий брак с Роем, то она радовалась бы и тихому существованию подле родителей и сестры, но чем ближе становился этот день, тем ужаснее он виделся ей.
Беверли все чаще гнала от себя, постоянно всплывающие в памяти, черты лица Сайруса, пугаясь их и в то же время желая. Она совсем измучилась от постоянной борьбы с самой собой, стараясь как можно доходчивее объяснить, своему не желавшему слушаться сердцу, почему думать о Сайрусе плохо.
«Думать о постороннем мужчине, будучи почти замужем – аморально, бесстыдно и подло!»
«Думать о Сайрусе в принципе – глупо и безнадежно!»
« Он самый ненадежный, самый самовлюбленный, самый несносный, самый упрямый и самый нахальный человек из всех, что она знала».
«Думать о человеке, который не ценит, не уважает и не прислушивается к ней, просто нелепо!»
Беверли считала, что этих аргументов достаточно, но все равно ловила себя на том, что все больше злится, что этот невозможный наглец не появляется уже так долго. В глубине души она надеялась, что он будет просить прощения и хоть как-то искать ее благосклонности, но он исчез и просто напросто забыл о том, как глубоко ранил ее самолюбие.
Самида, чувствуя эту нервозность и подавленность Беверли, изо всех сил старалась порадовать ее. Женщина готовила немыслимые лакомства, балуя и без того неприхотливые предпочтения девушки в еде. Больше всего Беверли полюбила кунафу с пчелиным медом и каждый раз, когда она чувствовала себя хуже, чем обычно, Самида как по заказу преподносила ей любимое угощение.
За день до бала, Беверли немного задержалась в лавке и когда шла по коридору в гостиную, чтобы попрощаться с Самидой, заметила Френсис, которую не видела с самого первого своего дня. Желтая птичка летела по коридору в обратную от девушки сторону. Беверли застыла всего на мгновение, а, потом, не задумываясь, направилась вслед за маленьким порождением магии.
Она едва поспевала за стремительным полетом Френсис, поворачивая в бесконечное количество коридоров. Лабиринт уводил ее все дальше от входа и, в конце концов, привел к приоткрытой двери в комнату мистера Мортимера.
– Как? – Не поняла девушка. – Ведь покои мага на втором этаже?
Легкий шорох отвлек ее внимание, и она увидела Сайруса Баркли, который вплотную подошел к мерцающему окну. Сердце девушки забилось чаще, и она уже готова была войти в комнату, когда услышала голос Самиды:
– Это очень опасно. – Ее голос был настолько встревоженным, что Беверли опустила на пол ногу, которую подняла для первого шага.
– Не волнуйся, я справлюсь. – Мужчина слегка повернул голову на голос женщины и улыбнулся. – Ты знаешь, что это необходимо.
– Оно не будет стоить того, если ты отдашь свою жизнь! – Голос Самиды надорвался.
– Мы все, так или иначе, рискуем своими жизнями, даже Беверли. Каждый раз, переступая порог этого магазина, она подвергает свою жизнь опасности. – То, как мистер Баркли произнес ее имя, заставило девушку на миг прикрыть глаза и прокрутить его голос в голове еще раз и улыбнуться.
– Ты расскажешь ей?
– Как? Как я могу рассказать ей? – Мужчина развернулся к Самиде, и Беверли увидела, как изменилось его лицо. Он стал бледным и словно осунувшимся. – Я лишь хочу, чтобы это все поскорее закончилось! Я так устал!
– Я знаю. – Самида подошла к нему ближе и коснулась ладонью щеки мужчины.
– Я так устал…– почти шепотом повторил Сайрус.
– Ты справишься. Никто кроме тебя не сможет.
Сайрус сжал руку женщины и вернулся к окну.
– Как она?
– Тоже подавлена и словно растеряна. – Самида больше не подходила к нему, лишь нервно сжимала кулаки, словно стараясь из последних сил сдержать эмоции.
– Нам не стоило впутывать ее.
– Сейчас поздно об этом сожалеть. – Глаза женщины все же наполнились слезами. – Подумай о себе и о том, куда отправляешься.
– Каждый раз ты говоришь одно и то же. – Мягко улыбнулся Сайрус. – Но я должен! Мне необходимо проведать его и знать, что в нем все еще теплится жизнь!
Самида, обреченно опустила голову.
– Будь осторожен.
Мистер Баркли тяжело вздохнул и замер неподвижно. В его руке засиял небольшой металлический круг, который вскоре начал вращаться и мужчина выпустил его из ладони. Круг продолжал двигаться и подниматься наверх, к лицу Сайруса. Через некоторое время пространство перед мужчиной подернулось и стало прозрачным.
– Достаточно нам Господа, и он – наилучший Покровитель! – Сказал Сайрус и исчез в образовавшемся проеме.
Глава тринадцатая, в которой с Беверли говорят лица на портретах…
Беверли стояла напротив огромного портрета, выполненного искусным мастером. На портрете были изображены шесть человек, но даже среди такого количества людей более всех выделялась благородная фигура Джекоби Крайма – короля всего Кармифола. Он не был высокого роста или исполинского телосложения, однако сила и власть читались в его взгляде. Суровые, проникающие прямо в голову, умные глаза, резкие, слегка надменные линии квадратных скул, гордая осанка и немного смягчающие этот устрашающий вид, кажущиеся мягкими густые волосы. В своей крепко сжатой руке он держал хрупкую ладонь королевы Анжелины, которая не уступала ему в величии. Она казалась хрупкой и беззащитной, но лишь телосложением. Ее миловидное лицо говорило и о душевной красоте и добропорядочности, а так же о неимоверной силе духа и твердости характера. Эта женщина внушала трепет и уважение и, несмотря на то, что королевская чета не считалась эталоном внешней красоты, смотреть на них было истинным удовольствием.
Девушка слегка повела плечами и немного повернула голову, чтобы расслабить затекшие мышцы от того, что она довольно долго смотрела вверх, и снова посмотрела на портрет. Она сразу узнала принца Филиппа, старшего из наследников трона. Ей никогда не доводилось видеть его воочию, однако благодаря воспоминаниям Амира, Беверли знала его не только в лицо, но и некоторые черты характера. Дети у правящей пары оказались все как один привлекательными, но каждый по-своему. Филипп был чуть выше отца и немного крепче, те же внимательные глаза и чуть угловатые скулы, но улыбка, искренняя и добродушная, говорили о легком и веселом нраве. Девушка не без сожаления подумала о том, что ей бы хотелось познакомиться с этим человеком, если бы он был жив.
У принца Филиппа был еще один брат и две сестры. По старшинству, следующей шла принцесса Лилиана, гордая и прекрасная. Она больше походила на мать, однако Беверли ее немного знала, и это давало ей основания отнести Лилиану в разряд более хитрых и меркантильных девушек. Принцесса была известна своими капризами и нетерпимостью.
Принц Грегори, подобно старшему брату открыто улыбался, являя миру свое добродушие. Он был примерно одного возраста с самой Беверли и славился лишь своей искренностью и благовоспитанностью.
Маленькая Шарлотта, сегодняшняя именинница, казалась милой феей, пришедшей из сказки. Золотистые волосы, как у матери, завитые в легкие локоны, нежное платьице и добрые глаза.
Беверли смотрела на портрет, который сделали, видимо, незадолго до гибели Филиппа и ощущала, как ее сердце наполняется печалью. Они тоже познали горечь утраты – сына и брата, поэтому она искренне сочувствовала им.
– Беверли! – Немного резкий и нетерпеливый голос Роя, заставил ее оторваться от картины и последовать за женихом.
Мистер Левенсви настоял на том, чтобы они прибыли в Салсор все вместе, как будущие родственники. Сидя в экипаже прямо напротив Роя, Беверли дрожала как осенний лист, боясь, что ее будущий муж узнает в ней ту самую Беатрис из борделя. Матушка, сидящая по правую руку от нее, все время что-то говорила, а Кортни с пониманием сжимала ее пальцы. Но опасения девушки были совершенно напрасными, Рой в этот вечер, как впрочем и всегда, был к ней не слишком внимателен. Его навязанное присутствие тяготило девушку, и она старалась не думать о том, что совсем скоро ей придется проводить с ним дни и ночи, в качестве спутницы жизни. Беверли лишь раз бросила взгляд в его лицо и представила, что целует этого мужчину. Сердце тут же сжалось и ей стало не по себе, а тут еще воспоминания о пережитом в борделе усугубило ее отвращение к этому человеку.
Кессиди задержалась у другого портрета, но услышав голос брата, поспешила к подруге.
– С тех пор как ты начала работать, я почти тебя не вижу. – Зашептала она, беря подругу под руку и следуя дальше по дворцовому коридору. – Когда ты мне расскажешь о том, каково это – работать на мага и, что интересного происходит в твоей жизни?
– В моей? – Беверли немного замялась, понимая, что рассказать Кессиди все, она, скорее всего не сможет. И девушка не могла ответить себе на вопрос, что именно было главной причиной, то, что ее подруга была сестрой Роя или то, что, несмотря на их крепкую дружбу, Беверли не была уверена, что Кессиди сможет понять и оправдать ее поступки. – Ничего достаточно интересного и заслуживающего твоего внимания в моей жизни не происходит.
Кессиди развернула ее к себе и внимательно посмотрела на Беверли, очевидно абсолютно не поверив ни единому ее слову.
– Я понимаю, что сейчас не место, да и не время для подобных разговоров, но я не отстану от тебя до тех пор, пока ты не расскажешь мне ВСЁ! Даже сейчас, наблюдая за тобой всего пару часов и не имея возможности нормально поговорить, я с абсолютной точностью могу сказать, что ты сильно изменилась.
Беверли достаточно хорошо знала свою подругу, для того чтобы принять ее «угрозу» в серьез. Она лишь неопределенно кивнула и зашагала дальше. Девушка была немного смущена от того, как выглядела сегодня и в этом полностью была заслуга ее суетливой матушки. На ней было надето то самое синее платье, расшитое белыми плюмериями, которое подарил ей мистер Баркли, в тон ему скромные, но изысканные сережки и подвеска, а так же легкие, но весьма удобные для танцев туфельки. Волосы миссис Монгроув велела уложить ей высоко, но не громоздко, чтобы оставить открытыми нежные плечи. Глядя на себя в зеркало, Беверли пришла в неописуемый восторг, а такого еще ни разу не случалось. Но дело было не только в платье. Возможно, Кессиди была права, и она действительно изменилась. Ее глаза теперь блестели каким-то особенным блеском, а сердце билось в особенном ритме, объяснить который она не смогла бы даже самой себе. Наблюдая за собственным отражением, девушка все чаще замечала, что лицо её сияет, словно оно было счастливо само по себе, тем счастьем, которого Беверли сама еще не ощущала.
– Меня немного трясет от волнения. – Сказала Кессиди, крепче сжимая ее руку. – Бал! Во дворце! Столь редкий после смерти принца Филиппа. А ты волнуешься?
– Как никогда. – Пробормотала Беверли и сделала глубокий вдох, прежде чем они вошли в широкие двери.
Дворцовый бальный зал встретил их мерцающими огнями и роскошью. Беверли восхищенно осмотрелась, словно была здесь впервые. Помещение само по себе было внушительных размеров, вмещая в себя огромное количество людей. Стены и потолок украшены изысканной лепниной и расписаны нежнейшими красками, немногочисленные, но великолепные картины, внушительных размеров хрустальные люстры на бронзовых каркасах. Кресла и небольшие диванчики, расставленные вдоль стен, выполненные в красных и коричневых тонах, придавали немного уюта и теплоты. Небольшой оркестр разместился на балконе, прямо напротив тронного выступа. Музыка играла ненавязчивая, поскольку бал еще не объявлен и именинница не появилась.
Родители Беверли тут же стали приветствовать знакомых, которых так давно не видели и которые не утратили к ним своей благосклонности. Миссис Монгроув явно ощущала себя счастливейшей из женщин, словно и не было этого неоднозначного положения и сложностей, приходящих с отсутствием денег. Беверли же, напротив, казалось это все фальшивым и лицемерным. Они не принадлежали больше к этому миру, он отверг их и то, как их принимали здесь, не виделось ей правдоподобным, даже если ее матушка предпочитала не замечать этого. Кортни вцепилась в ее руку и восторженно «ахала» и «охала» заглядываясь на элегантные наряды, находящихся здесь дам и девочек. Поскольку поводом для бала стал день рождения младшей наследницы, детей здесь было много.
Чета Левенсви тоже довольно быстро затерялась в толпе, а Рой, скорее всего, направился к столу с напитками, поэтому Беверли вздохнула с облегчением.
– О, нет! – Простонала Кессиди. – Я, конечно, не надеялась, что эта гадюка пропустит такое событие, но не так скоро же?!
Беверли проследила за взглядом подруги и заметила Сесилию Лич, которая хищно улыбнулась и поспешила к ним, вместе со своей свитой. На этот раз девушка даже не дрогнула, вспомнив какой омерзительной она может быть. Возможно, разгуливание в одном корсете, сделало ее такой толстокожей.
– О! Мисс Левенсви, мисс Монгроув! – Воскликнула Сесилия, широко улыбаясь. – Как же я рада видеть вас!
– Поверьте, это взаимно! – Улыбнулась Беверли и холодные глаза аристократки переместились на нее, не упуская из виду ни единой детали ее наряда.
Некоторое время стояла давящая тишина, пока мисс Лич осматривала платье, и ее лицо менялось, переходя от лифа к подолу и обратно. Она, как никто другой, могла по достоинству оценить его роскошь и дороговизну.
– Никогда бы не подумала, что мадам Мотье продаст это шикарное платье именно вам. – И без того холодные глаза, стали поистине опасно ледяными. – Ваше бледное лицо и эти бесцветные глаза делают его тусклым и лишают всякого великолепия. Такие шедевры не должны носить столь неискушенные люди!
Слушая слова мисс Лич, Беверли мысленно усмехнулась и представила, что перед ней не изысканная дама из высшего общества, а обычная проститутка, вроде Клео, со своими низменными желаниями. Эти две женщины ничуть не отличались друг от друга в своей зависти и высокомерии, а значит, и говорить с ними нужно одинаково. Беверли мягко улыбнулась Кессиди, давая понять, что все нормально и защищать ее не нужно, а потом сделал шаг навстречу мисс Лич, чтобы донести все, что она скажет до самого ее сознания.
– Я вижу, что вы очень хорошо знакомы с этим нарядом, дорогая моя мисс Лич. – Беверли нарочно перешла на такой приторный тон и подобное фамильярное обращение, точно зная, как оно может раздражать. – Исходя из ваших собственных слов, вы считаете его шедевром, а значит, непременно хотели им обладать. Но что мы видим? Оно вам не досталось. И в чем же причина? Мадам Мотье посчитала, что на вас оно будет смотреться не так, как она того бы хотела? Зная характер этой милейшей женщины, ни за какие деньги она не уступит свое произведение, если ей не понравится та, кто будет его носить!
Все, кто находился в этом маленьком кругу, включая Кессиди и Кортни, замерли в изумлении, а сама мисс Лич комично выпучила глаза, нервно сжимая и разжимая кулаки.
– А вам, вероятно, пришлось продать дом, чтобы выплатить ту сумму, которую запрашивала его создательница? – Сесилия едва сдерживала свой гнев. – Ах, да у вас же нет дома!
– Не угадали! – Кортни выступила чуть вперед и надменно вскинула подбородок. – Мадам Мотье подарила его моей сестре!
Беверли бросило в жар, и она растерянно схватила сестренку за руку. Мисс Лич вряд ли упустит возможность проверить эту информацию, чтобы утешить свое уязвленное самолюбие. Ей достаточно будет спросить у мадам Мотье правда ли это, как только она в следующий раз окажется в ее салоне. Что если женщина расскажет, кто именно купил это платье? Беверли отчаянно подавила свой страх, старясь ни единым мускулом на лице не дрогнуть и не выдать эту ложь с потрохами. Она мягко отодвинула сестренку за спину и посмотрела на Сесилию.
