Текст книги "Избранная для Легионера (СИ)"
Автор книги: Ксения Старк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)
Глава 59
Я не могла оторваться от его губ. Каждый вздох, каждый стук нашего сердца – всё смешалось в этом поцелуе. Не было прошлого, не было будущего, не было Кая, шкатулки или имперских тронов. Был только он.
Это был не просто поцелуй. Это было таяние. Таяние всех барьеров, всех страхов, всей той ледяной брони, что он так долго носил. Его губы были властными и в то же время невероятно нежными. Я ответила ему с той же страстью, вцепившись пальцами в его плечи, чувствуя под тонкой тканью рубашки твёрдые, напряжённые мышцы.
Его руки начали своё путешествие. Одна скользнула по моей спине, прижимая меня к нему. Другая опустилась ниже, и его большая, горячая ладонь с силой сжала мою попу. Я тихонько простонала в его губы, когда волна сладкого, огненного удовольствия пронзила меня от этого властного, мужского жеста.
Мои руки тоже не сидели без дела. Сорвав с него рубашку, я пустилась в исследование. Мои пальцы скользили по рельефу его пресса, задерживаясь на шрамах. Каждый мускул под моими ладонями был как высеченный из камня, тёплый и живой. От одного прикосновения к его коже по моему телу бежали мурашки, а внизу загорался знакомый, нетерпеливый огонь. Моя киска отозвалась на эту игру мгновенной влажной пульсацией.
Я опустила руку ниже, к поясу его брюк. Мои пальцы дрожали от нетерпения, когда я расстёгивала застёжку. И вот он – он упёрся в мою ладонь через тонкую ткань боксеров, огромный, твёрдый, пульсирующий от желания. Я обхватила его, и он казался почти нереальным в своей мощи – горячий стальной стержень, готовый прорвать любые преграды, чтобы доказать свою любовь, свою потребность, своё «хочу» самым физическим, самым простым способом. От его размеров и готовности у меня слегка закружилась голова, смешавшись с диким возбуждением.
– Корвел… – выдохнула я, прерывая поцелуй, чтобы посмотреть ему в глаза. Они были тёмными, почти чёрными от страсти, и в них горело то же самое пламя, что пылало у меня внутри.
Он в ответ лишь глухо застонал, когда я провела большим пальцем по чувствительной головке, нащупывая её через ткань. Его бедра инстинктивно двинулись навстречу моей ладони.
Его губы скользнули по моей шее, оставляя за собой след горячих поцелуев.
Он оторвался от моей шеи, его руки потянулись к моей блузке. Не было времени на нежности – он резко стянул её с меня, а затем столь же быстро справился с моим бюстгальтером. Прохладный воздух комнаты обжёг обнажённую кожу, но тут же его ладони, горячие и шершавые, сомкнулись на моей груди. Его большие пальцы принялись тереть соски, уже твёрдые и чувствительные, и я вскрикнула от резкого, сладкого удовольствия.
Он опустился на колени передо мной. Его руки схватили меня за бёдра и резко стянули с меня джинсы и нижнее бельё одним движением. Я стояла перед ним совершенно голая, под его горячим, обжигающим взглядом.
Его губы, горячие и властные, впились в мою киску. Я вскрикнула, схватившись за его волосы, когда его язык коснулся моего клитора. Он был точным, настойчивым, беспощадным в своём стремлении довести меня до края. Он ласкал, сосал, водил языком кругами, находил самые чувствительные точки. Волны наслаждения накатывали одна за другой, всё сильнее, всё нестерпимее. Мои ноги дрожали, я едва могла стоять, держась за его плечи.
Громкое, мокрое чавканье разрывало тишину комнаты, смешиваясь с моими прерывистыми стонами. Он поглощал, впиваясь в мои губы с таким жадным звуком, будто утолял долгую жажду. Каждый раз, когда его плоский широкий язык с силой проводил от самого входа до клитора, оставляя за собой горячую, трепещущую влагу, моё тело выгибалось в немой мольбе о ещё большей интенсивности.
– Да-да, вот там… о боже, Корвел…
Слова срывались с моих губ бессвязным потоком. Я впивалась пальцами в его волосы, не в силах отпустить, боясь, что это безумие прекратится. Его нос упирался в мою лобок, а подбородок был мокрым от моих соков. Запах – густой, мускусный, чисто мой – витал в воздухе, и от осознания, что он дышит им, пьёт его, мне становилось ещё жарче.
А потом его большой палец, скользкий от слюны и моей собственной влаги, нашёл другое место. Нежно он коснулся моей другой дырочки. Я вздрогнула от неожиданности, но протеста не было – только новая, острая искра возбуждения, ударившая где-то в самом низу. Он не давил, не пытался войти. Он просто водил подушечкой пальца вокруг тугого колечка, рисуя медленные, развратные круги, пока его язык продолжал свою безжалостную, восхитительную работу над моей киской.
Этот двойной стимул сводил меня с ума. Ощущения переплетались, создавая невыносимо сладкую пытку. Каждый круг его пальца у этого места отзывался глухим, пульсирующим эхом в самой глубине моей киски, которое бешено сжималось в пустоту, умоляя о заполнении. Я стонала уже не переставая, низкие, хриплые звуки, полные животной потребности. Мои бёдра сами начали двигаться, подставляясь под его лицо, следуя ритму его языка.
Он почувствовал это, этот мой немой призыв, и ответил усилением натиска. Его язык стал быстрее, жёстче, сосредоточившись на шаловливом бугорке, который теперь пульсировал, как отдельное сердце. А палец у другой дырочки прижался чуть сильнее, растягивая чувствительное колечко, обещая нечто большее, пугающее и невероятно желанное. Вся я превратилась в один сплошной нерв, натянутый до предела, готовый лопнуть от этого сладкого, сочного, грязного и прекрасного ощущения.
Мир сузился до точки между ног, где его язык и палец вели свою сладкую, развратную погоню. Ощущения сплелись в тугой, невыносимый узел удовольствия, который тянул и тянул меня вниз, в тёмную, сладкую пучину. Я уже не могла думать, только чувствовала: жаркий, влажный хват его губ, вихрь, что закручивался внизу, и этот нарастающий, всесокрушающий гул в крови.
– Корвел… я сейчас… я не могу… – залепетала я, и голос мой сорвался в визг, когда он усилил нажим языка, а палец уступил место кончику, который вошёл в тугое колечко всего на миллиметр, растягивая его с такой невыразимой, щемящей полнотой.
Оргазм обрушился не волной, а сокрушительным обвалом. Всё тело выгнулось в немой судороге, из горла вырвался хриплый, протяжный крик. Из меня хлынуло тёплым, обильным потоком.
Ноги подкосились, мир поплыл в огненном тумане наслаждения. Я на трясущихся ногах не смогла удержаться, и я бы упала, если бы сильные руки Корвела не подхватили меня. Он прижал меня к своей груди, к сердцу, что бешено колотилось так же, как моё. Я обвисла в его объятиях, безвольная и вся дрожащая от конвульсий. Он держал меня крепко, как самое драгоценное и хрупкое сокровище, пока буря внутри меня медленно утихала, сменяясь сладкой, льющейся по жилам истомой.
И только тогда, когда моё дыхание начало хоть немного выравниваться, он понёс меня к кровати.
Он опустил меня на прохладный шёлк простыней и накрыл своим телом. Его вес, привычный и желанный, придавил меня, и я слабо обвила его шею руками. Его губы снова нашли мои в медленном, глубоком поцелуе, и я почувствовала на своём языке свой же собственный, солоноватый, интимный вкус. Это было так пошло, так откровенно – и от этого внутри всё снова заныло тупым, сладким желанием.
Его тёмные глаза, полные невысказанных эмоций, смотрели на меня. Он раздвинул мои ноги шире, заняв место между ними. Я чувствовала, как его мощный, пульсирующий член упирается в мою киску, всё ещё влажную и чувствительную после недавнего потрясения. Он вошёл медленно, давая моему телу привыкнуть, растягивая меня с такой невероятной, животной полнотой, что я снова не сдержала стон.
Каждый толчок доставал до самой матки, заставляя меня кричать от смеси боли и блаженства. Мои ноги обвились вокруг его поясницы, пятки впились в его ягодицы, притягивая его ближе, принимая всю его длину и мощь. Звук наших тел – влажных, жаждущих – заполнил комнату, смешавшись с нашими тяжёлыми вздохами и моими сдавленными стонами.
Он менял угол, находил новые точки, и скоро знакомый жар снова начал разгораться ещё горячее и настойчивее прежнего. Я уже не могла сдерживаться. Мои стоны превратились в непрерывный, хриплый вопль, мои ногти впились в его спину, оставляя красные полосы на коже. Я была близка, так близка, и он это чувствовал. Его движения стали ещё более резкими, точными, он бился в меня с такой силой, что кровать поскрипывала в такт нашему безумию.
Он вогнал себя в меня в последний, сокрушительный раз, и я почувствовала, как его член пульсирует внутри, заполняя меня горячими потоками. Это толчок стал спусковым крючком для меня – второй оргазм, ещё более мощный и глубокий, чем первый, прокатился по мне волной, заставив всё тело сжаться вокруг него в бесконечных, сладких спазмах.
Он рухнул на меня, стараясь перенести вес на руки, и мы лежали так, слившись воедино, наши сердца отчаянно бились в унисон, дыхание постепенно выравнивалось. Мир медленно возвращался: прохладный воздух комнаты, шум города за окном, тяжёлая, сладкая боль в каждой мышце.
Он осторожно вышел из меня и перевернулся на бок, притянув меня к себе. Его рука легла на мою талию.
Тишина была тёплой и уютной. Я прижалась к его груди, слушая, как его сердце постепенно успокаивается. И тогда, в этой тишине, прозвучали его слова. Тихо, почти шёпотом, но с такой невероятной, кристальной ясностью.
– Я не знал, что это такое, – начал он, и его голос был непривычно мягким, лишённым привычной стальной оправы. – Всю жизнь я знал только долг. Месть. Расчёт. Я строил стены, чтобы ничего не чувствовать, потому что чувства – это слабость. А слабость убивает.
Он нежно провёл пальцами по моей спине.
– А потом появилась ты. С твоим светом, который не боится моей тьмы. Ты вломилась в мою крепость не силой, а… просто тем, что ты есть. Ты заставила меня чувствовать. Сначала раздражение. Потом любопытство. Заботу. Страх за тебя. И что-то ещё… что-то такое тёплое и щемящее, от чего эти стены стали просто бессмысленными.
Он отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза. В полумраке они казались бездонными, и в них светилось что-то новое, хрупкое и сильное одновременно.
– Я не умею говорить красиво. Но я знаю точно: всё, что я есть, всё, что у меня есть – моя сила, моя воля, моё будущее – я хочу отдать тебе. Я люблю тебя, Катя.
От этих слов во мне всё перевернулось. Слёзы, которые уже стояли в глазах, покатились по щекам. Я прижала ладонь к его щеке, чувствуя под пальцами шершавую кожу.
– А я думала, это я одна так… по-дурацки, – прошептала я, и голос мой дрогнул. – Что цепляюсь за тебя, как репей, потому что ты сильный и ты спас меня. А оказалось… это намного глубже. Ты не просто спас меня от пустоши или от Кая. Ты спас меня от одиночества, которого я даже не осознавала. Ты показал мне звёзды, которых я никогда бы не увидела. Ты принимаешь меня всю – и смешную, и испуганную, и вот эту… – я кивнула в сторону нашей общей неразберихи на кровати. – Ты мой капитан, мой защитник, мой странный, упрямый, самый лучший человек во всей этой безумной вселенной. И я… я тоже люблю тебя.
Мы лежали, сплетённые воедино, и больше не нужны были ни слова, ни клятвы. Всё было сказано. Всё было решено. В этой тишине, под холодным светом далёких звёзд и тёплым светом нашего общего дыхания, начиналось что-то новое. Не просто продолжение старой войны, а совсем другая история. Наша.
Глава 60
Утро началось с допроса. Мы стояли в гостиной, наблюдая за мирно посапывающей на диване Элирией. На смену вчерашнего нежного и заботливого Корвела вернулся старый добрый легионер и капитан Аквилы. Ну, или не очень добрый.
Он подошёл к дивану, где мирно посапывала, свернувшись калачиком, Элирия. Она спала глубоко, её белые волосы растрепались по подушке, а на лице не было и тени привычной язвительности. Выглядела она почти беззащитно.
Корвел не стал церемониться. Он наклонился и резко, но без лишней грубости, тряхнул её за плечо.
– Подъём.
Элирия вздрогнула, её глаза мгновенно распахнулись. В них на секунду мелькнуло животное непонимание и паника того, кого вырвали из глубокого сна в незнакомом месте. Но уже в следующее мгновение её взгляд сфокусировался на Корвеле, и паника сменилась чистейшим, немым возмущением.
– Что за… – начала она хриплым от сна голосом, но он её перебил.
– Приведи Бона.
Элирия, всё ещё не до конца придя в себя, сонно и недовольно буркнула что-то неразборчивое, но послушно поднялась с дивана. Она потянулась, с характерным хрустом в суставах, и, не глядя ни на кого, поплелась в сторону камеры, где содержался гигант. Она явно не оценила такой способ пробуждения.
Пока они отсутствовали, я, оставшись наедине с Корвелом, решила занять себя. Моё внимание привлек голографический проектор. Я нажала кнопку включения, и в центре комнаты вспыхнуло изображение.
И тут же я ахнула и выключила его, чувствуя, как кровь приливает к лицу. На экране крупным планом была… мужская попа. И под мужчиной, в довольно откровенной позе, была женщина. Видимо, Элирия вчера, оставшись одна, коротала время за просмотром… специфического контента. А проектор запомнил последний канал.
Я быстро оглянулась на Корвела. И он, кажется, уловил мельком эту сцену. Уголок его рта дрогнул в едва заметной, понимающей ухмылке.
В комнату вернулась Элирия, которая пинками подгоняла сонного, едва держащегося на ногах после транквилизаторов и парализаторов Бона. Гигант шагал, тяжко переставляя ноги, и морщился от яркого света.
Элирия, зевая во весь рот, подтолкнула Бона в центр комнаты и, не говоря ни слова, поплелась прочь – видимо, приводить себя в порядок. Гигант стоял, покачиваясь, его глаза были мутными после транквилизаторов.
– Ну и что дальше? – кое-как пробурчал он, и даже это простейшее предложение далось ему с трудом.
Корвел откинулся в кресло, сложив руки на груди. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по массивной фигуре.
– Скажи, ты хочешь прожить долгую жизнь? Возможно, даже не в тюрьме?
Вопрос повис в воздухе, неожиданный и острый. Я замерла, стараясь понять, куда он клонит. Что он задумал?
Бон хрипло фыркнул, и его лицо, обычно тупое и злобное, на мгновение исказила гримаса подозрения.
– Ты играешь со мной, Корвел? – промямлил он, с трудом выговаривая слова.
– Заткнись, Бон, – со вздохом произнёс Корвел. – Лучше просто слушай. А то меня, если честно, раздражает, как ты пытаешься говорить.
Бон, видимо, и сам понимал, что говорить даётся ему сейчас с огромным трудом. Он лишь угрюмо кивнул.
– Играть я не собираюсь, – продолжил Корвел, его голос вновь стал ровным и деловым. – И ты, конечно, должен это сам понимать. Сейчас я обрисую ситуацию. В общем, ты, по своей сути, представляешь опасность. Посадить тебя в тюрьму официально в наших реалиях – невозможно. А держать здесь, под замком, вечно – нецелесообразно. Тем более что скоро здесь появится другая моя версия, из этого времени. И тогда вопросы станут слишком неудобными.
Он сделал паузу, давая гиганту осознать.
– Так что единственный действительно нормальный вариант – это просто убить тебя.
Бон медленно приподнял одну густую бровь, но не выразил ни страха, ни удивления. Смерть была частью его ремесла.
– Да, именно так, – кивнул Корвел, словно отвечая на его немой вопрос. – И у меня для этого есть все причины. Во-первых, твоя жизнь зациклится на этом моменте, создавая своего рода петлю, где ты всё время будешь умирать здесь. Во-вторых, после этого ты уже точно никому и никогда не навредишь.
В глазах Корвела вспыхнула холодная, хитрая искра.
– Но, возможно, ты думаешь, что это пустые угрозы? Тогда вот третий, и главный, аргумент. Понимаешь, в нашем времени тебе спасения уже нет. Император в курсе твоих деяний. А вот здесь, в этой точке прошлого… ты, по сути, не существуешь. Твоя другая версия уже где-то тут, живёт своей жизнью. Поэтому, даже прикончив тебя сейчас, я не совершу преступления. Тебя здесь просто… нет. Ты в этом времени – тень. Призрак. Никто не хватится, никто не спросит.
Казалось, даже крошечный мозг Бона в его массивной черепной коробке начал с грехом пополам переваривать эту информацию. Логика, хоть и изощрённая, была железной. Он был вне закона в своём времени и призраком – в этом. Вариантов не оставалось.
– Но есть вариант попроще, – голос Корвела внезапно смягчился, став почти заговорщическим. Он наклонился вперёд. – Ты даёшь мне всё. Все данные о базе Кая в ЭТОМ времени. Расположение, системы безопасности, распорядок, слабые места. Всё, что может помочь мне прийти, уничтожить Кая.
Корвел замолчал, его тяжёлый взгляд впился в Бона.
– И тогда я отпускаю тебя. Но только здесь. В этом времени. В нашем – тебе уже конец, это неизбежно. А здесь… здесь у тебя ещё есть шанс. Смыться. Затеряться. Начать с чистого листа, пока тот, кто живёт в этом времени, будет сидеть в тюрьме. Это твой единственный билет на свободу, Бон. Это единственный вариант, при котором ты получаешь хоть что-то.
Тишина в комнате стала густой. Бон стоял неподвижно, его грудь тяжело вздымалась. На его лице боролись тупая ярость, животный страх и зарождающаяся, примитивная надежда. Он не был стратегом, но инстинкт выживания у него был развит превосходно. Корвел предлагал ему выход из ловушки, в которую он угодил по собственной глупости и жажде силы.
Медленно, будто каждое слово давалось ему с невероятным усилием, Бон прохрипел.
– Хорошо. Всё… что знаю. И ты… отпускаешь.
– Всё, что знаешь, – подтвердил Корвел, не меняя выражения лица. – И твоя жизнь в этом времени будет твоей. Дальше – дело твоё.
Он поднялся с кресла, его фигура вновь обрела привычную, властную осанку. Сделка была заключена. Теперь предстояла тяжёлая, кропотливая работа – выжать из этого туповатого гиганта каждую крупицу информации, а затем спланировать удар, который должен был стереть угрозу Кая.
Глава 61
Несколько часов тянулись мучительно медленно. Мы с Элирией сидели в огромных креслах в гостиной, уткнувшись в бездумно мерцающий голографический экран. Я пыталась сосредоточиться на какой-то передаче о миграционных путях космических китов в туманности Андромеды, но мысли раз за разом возвращались к закрытой двери, за которой был Бон, и к Корвелу, который ушёл туда, чтобы выжать из гиганта всю возможную информацию.
Элирия периодически зевала, растягиваясь с кошачьей грацией, и ворчала что-то невнятное про «тупых мужчин и их долгие разборки». Было ясно, что она изнывала от скуки и бездействия. Я же просто ждала.
Когда дверь из внутренних помещений наконец открылась, мы обе вздрогнули. Корвел вышел один. На его лице не было усталости или напряжения – только холодная, довольная сосредоточенность. Он выглядел так, будто только что решил сложнейшую стратегическую задачу, а не провёл несколько часов в допросе опасного преступника.
– Ну и что, разобрался с горой? – лениво спросила Элирия, не поднимаясь с кресла. – Или он тебя там съел, а ты – его призрак?
Как я поняла, шутить – это не для неё.
Корвел лишь фыркнул, подходя к барной стойке и наливая себе стакан воды. Он сделал большой глоток, прежде чем ответить.
– Бон там же, где и был. В своей камере. Спит, наверное, или стены разглядывает. С ним всё.
Он обернулся к нам, опершись о стойку. В его глазах горел знакомый огонёк расчётливого ума, который уже видел на несколько шагов вперёд.
– Как ни странно, он довольно легко всё рассказал без утайки, – сказал он, и в голосе его звучала лёгкая, редкая для него нота удовлетворения. – Он хоть и тупой, но все пароли, которые менялись довольно часто, помнил прекрасно. Даже те, что были назначены в нашем времени на этот день.
Он сделал паузу, его взгляд скользнул по мне, а затем остановился на Элирии.
– Теперь моя задача – связаться с доверенными лицами, чтобы они передали информацию Императору. И пусть уничтожают его.
Я невольно улыбнулась, почувствовав облегчение. Казалось, появился чёткий план, способ разом покончить с угрозой Кая, не ввязываясь в новую кровавую баню самим. Но энтузиазма не разделила Элирия. Она медленно поднялась с кресла, её белые брови поползли вверх в выражении чистого, неподдельного скепсиса.
– Ну и ты действительно считаешь, что Император отправит туда свои корабли буквально из-за слов кого-то? – её голос звучал резко. – Ты же вроде сам говорил, что у нас нет возможности в данный момент даже арестовать Бона официально. А тут целая карательная операция?
Корвел, до этого момента выглядевший довольным, немного поник под её взглядом. Он вздохнул, будто устав объяснять очевидное упрямому человеку.
– Эх, Элирия, ну когда ты уже поймёшь, что если этот шаг делаю я, то это точно не глупость? – сказал он, и в его тоне послышалась лёгкая усталая раздражённость. – Первое: я Бону немного приврал тогда, говоря тебе об аресте. Его бы арестовали, конечно, и в итоге отпустили, но для меня важнее было, чтобы сам Кай не узнал ничего, а тем более про Бона, которых теперь два, и один будет стоять рядом с ним. Второе: император давно уже их подозревает, и он будет только рад предоставленной информации, которой он обязательно воспользуется. И ты же не думаешь, что он отправит официальные войска? Он отправит наёмников. Без опознавательных знаков. Чтобы никто вообще не узнал, что он здесь замешан.
Он сделал паузу, давая ей обдумать эту информацию.
– Император бы сам это сделал давно, но он не мог официально действовать и не знал, где станция, которая, как оказалось, перемещается, так что хорошо, что я поступил именно так, сначала допросив Бона, а то отправили бы императора в пустую точку по старым данным, которые в нашем времени я узнал от тебя, а он от меня. Это наш шанс. Шанс устранить угрозу в его лице, не пачкая рук. И, зная Императора, он просто разбомбит всё.
Элирия и сейчас нашла, за что зацепиться. Она медленно подняла бровь, ее серебристый взгляд стал острым.
– Погоди. Если, как ты говоришь, он просто разбомбит всё к чертям, нахрена ты потратил столько времени на пароли и схемы? Спросил бы координаты станции у Бона – и всё.
Это было действительно логично. Я тоже посмотрела на Корвела, ожидая ответа.
Корвел вздохнул.
– Элирия… – произнес он. – Ты такая милая, когда говоришь глупости. Ты разведчик первоклассный, и поэтому я не могу понять, почему ты не знаешь, как мыслят такие люди, как Император.
– Ты о чем? – слегка раздраженно спросила она.
Я же зацепилась за слово «милая», брошенное не в мою сторону, и тоже бросила гневный взгляд в Корвела.
– Я к тому, что Император не поверит просто в координаты. А если и поверит – отправит разведывательный дрон. И на этом всё закончится. Первое: пока он обнаружит станцию, соберет корабли и отправит их, пройдет время. За это время станция Кая может просто исчезнуть, сменив позицию. Второе: Кай не дурак. Один проблеск сканера на горизонте – и он поймет, что за ним охотятся. Тогда мы потеряем эффект неожиданности навсегда. А история… – он сделал многозначительную паузу, – …может измениться так, что мы уже точно не выиграем. Поэтому нам нужно дать Императору столько информации, чтобы у него не осталось ни тени сомнений. Чтобы его ответ был мгновенным и тотальным.
Элирия, кажется, все осознала. Она молча кивнула, подняв руки в жесте «сдаюсь», и уже через секунду ее мысли работали дальше.
– Ты уверен, что тот человек, через которого пойдет информация, имеет достаточный вес? Чтобы Император действовал немедленно, без проволочек? – спросила она через плечо, возвращаясь к своему креслу.
– Вот теперь мне нравится, как ты мыслишь, – сказал Корвел, и в его голосе впервые за этот разговор прозвучало одобрение. – Да. Этот человек – один из приближенных. И он легионер. Правда, служит в личной охране Императора. Так что проблем с доверием и оперативностью не возникнет.
– Надеюсь, шкатулка из этого времени исчезнет вместе с Каем, когда станцию разбомбят, – сказала я, глядя на Корвела. Мысль о том, что эта опасная вещь может уцелеть и попасть в чужие руки, вызывала у меня тревогу.
– Именно это нам и нужно, – подтвердил Корвел, его взгляд стал твёрже. – Не хотелось бы, чтобы она досталась Императору. Даже если он наш союзник в этом деле, сила такого масштаба в руках любой власти – это риск. Лучше, чтобы она была уничтожена.
Элирия, до этого слушавшая наш обмен репликами с отстранённым видом, фыркнула и развалилась в кресле ещё небрежнее.
– Вы, ребята, молодцы, конечно, – протянула она, и в её голосе зазвучала лёгкая, но отчётливая нотка делового интереса, – но я до сих пор не понимаю, почему я здесь. Ты, Корвел, вообще-то обещал, что если помогу, то та планетка достанется мне.
Я удивлённо перевела взгляд с неё на Корвела. Целую планету? В обмен на помощь?
Корвел, не меняя выражения, кивнул.
– Я всё помню. И обещания сдерживаю. Ты же знаешь.
– Это вы про какую планету? – не удержалась я, чувствуя, как глаза округляются от изумления. Моё выражение лица, наверное, было крайне красноречивым.
– Про Карбон-Прайм, – невозмутимо пояснила Элирия, и на её губах появилась та самая, хитрая и самодовольная улыбка, которую я видела на переговорах. – Корвел её обменял на мою помощь. Ещё до того, как вся эта каша с Каем заварилась.
Она снова потянулась, как кошечка, и продолжила.
– Желательно, конечно, только живую её половину, – она мечтательно, закинула ногу на ногу. – Ту, где зелено и красиво. Там я построю себе гнёздышко и буду всю оставшуюся жизнь жить припеваючи. Но и вторую, мёртвую, тоже не откажусь. Денюшки я люблю, а они там неплохие – за то, что можно добыть. А тех идиотов, которые пока что считаются главами этой системы, я поставлю управлять. В своих узких интересах они хороши, пусть работают.
Впервые за всё время я увидела на её лице такую широкую, почти беззаботную улыбку. В ней не было ни ледяного расчёта, ни надменности – только чистое, почти детское предвкушение того, что она называла «гнёздышком».
– Всё я прекрасно помню, – подтвердил Корвел улыбаясь. – И ты это заслужила. Так что всё будет в лучшем виде. Но сначала… – его голос вновь приобрёл деловой, немного сухой оттенок, – …сначала нам, после всего этого, нужно будет попасть в наше время.
Элирия закатила глаза с преувеличенным страданием.
– Корвел, твоя серьёзность меня иногда просто убивает, – вздохнула она. – Весь момент испортил.
Он лишь пожал плечами, а затем перевёл взгляд на меня.
– Сейчас я передам данные. И останется самое сложное. А именно – дождаться прилёта нас из этого времени. И после… вытащить Рифта и заставить его поверить нам.
