Текст книги "Избранная для Легионера (СИ)"

Автор книги: Ксения Старк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Глава 28

(Корвел)

Катя ушла к себе. Я наблюдал, как дверь за ней бесшумно закрылась, и почувствовал лёгкое, почти инстинктивное сожаление. Жаль. План провести с ней ещё одну ночь пришлось отложить. Причина же была весомой и неприятной.

Я перевёл взгляд на шахматную доску, но голографические фигуры мерцали ровным синим светом, неспособным отвлечь от предстоящего разговора. Потом посмотрел на хронометр, встроенный в панель стола. Он опаздывал. Уже на семь минут. Незначительная, но нарочитая дерзость. Попытка с ходу обозначить, кто здесь главный и кого следует ждать. Словно я один из его подчинённых учёных, а не капитан крейсера и легионер. Эта мелкая игра в статусы вызывала лишь раздражение.

Внезапно тишину разорвал спокойный голос корабельного ИИ, прозвучавший из скрытого динамика: «Капитан, Легионер Кай приближается к вашей каюте».

– Впусти, – отдал я короткий приказ.

Дверь бесшумно отъехала, пропуская внутрь высокую, стройную фигуру. Кай вошёл с той же самой, слегка отстранённой улыбкой, что была у него на переговорах. Его движения были плавными, почти бесшумными.

– Прошу прощения за опоздание, Корвел, – его голос был ровным и спокойным. – Разговор был очень важный, и я никак не мог его отменить.

Я молча жестом указал на стул по другую сторону шахматного столика. Кай скользнул в него с той же лёгкой улыбкой, не выразив ни малейшего неудовольствия.

– Нет ничего лучше, чем вести такие разговоры за игрой, – заметил я, передвигая одну из своих фигур. Ход был бессмысленным с тактической точки зрения, просто чтобы задать ритм.

– Согласен, – кивнул Кай, его взгляд скользнул по доске, но не задержался на ней. – Это дисциплинирует ум.

– Может, что-то выпить хочешь? – спросил я из вежливости.

Его глаза блеснули с внезапным интересом.

– Говорят, вы бывали на Этите, – произнёс Кай. – И что там делают просто превосходные напитки. Я бы хотел отведать, если, конечно, это возможно.

«Любопытно. Он довольно проинформирован о моих передвижениях».

– Конечно, есть что предложить, – ответил я, поднимаясь и направляясь к встроенному в стену бару.

Я нажал на едва заметную панель, и бесшумно выдвинулась полка с несколькими сосудами. Я выбрал один – продолговатую бутыль из тёмного, почти чёрного стекла, внутри которого переливалась густая золотистая жидкость. Достал два широких бокала, налил по порции. Напиток был тягучим, с лёгким ароматом.

Вернувшись, я поставил один бокал перед Каем. Он взял его, бережно покрутил в руках, оценивая цвет, затем поднёс к носу и вдохнул аромат. Наконец, сделал небольшой глоток.

На его лице появилось неподдельное блаженство. Он закрыл глаза на секунду, словно полностью отдавшись вкусу.

– Потрясающе, – выдохнул он, открывая глаза. – Они не преувеличивали. Настоящий нектар Этита. Редкость невероятная.

– Ценю знатоков, – я отхлебнул из своего бокала, чувствуя, как по горлу разливается тёплое, обволакивающее пламя с долгим, пряным послевкусием.

Кай сделал небольшой глоток, поставил бокал на стол и мягко улыбнулся.

– Итак, переговоры... Насколько я понял, прошли успешно? – спросил он, делая ход конём.

Я ответил тем же, передвинув слона. Пока что это была просто разминка, прощупывание не столько шахматной доски, сколько собеседника.

– В целом, да. Хотя определённые... проблемки ещё остались, – я намеренно сделал небольшую паузу, следя за его реакцией. – Элирия, как я и предполагал, оказалась тем самым камнем преткновения.

Имя легионера повисло в воздухе. Кай усмехнулся, но не ответил сразу. Его взгляд стал отстранённым, будто он перебирал в уме какие-то свои соображения. Он отхлебнул ещё немного напитка, явно наслаждаясь вкусом, и лишь затем вернулся к разговору.

– Женщины... Они бывают так коварны, – произнёс он с лёгкой, почти театральной грустью. – Если понадобится помощь в её... усмирении, просто скажи.

Я внимательно изучал его, пока он говорил. Ни одна мышца на его лице не дрогнула. Ни тени лукавства или скрытой угрозы. Умеет этот человек скрываться, ничего не скажешь.

– Не думаю, что помощь понадобится, – сказал я, забирая его пешку, которую он будто нехотя подставил. – И вряд ли дело дойдёт до настоящей вражды. Всё-таки мы все служим Империи.

– О, Корвел, – Кай покачал головой. – Элирия очень коварна и умна. Она слишком многого хочет и мне это нравится в ней.

Он перевёл взгляд на шахматную доску, и его лицо снова стало маской учтивого интереса. Мы обменялись ещё несколькими ходами. Игра шла вяло, больше напоминая танец, где партнёры лишь повторяют движения друг друга, экономя силы.

– Ты ведь о чём-то хотел поговорить, – наконец нарушил я это ритуальное действо, забирая его ладью красивым, но абсолютно бессмысленным с точки зрения победы, вилком. – Или просто решил, как коллега-легионер, скоротать вечер? Если так, то вынужден извиниться – дела зовут. Сам понимаешь.

Кай на секунду задумался, глядя на пустующую клетку, где только что стояла его фигура, затем медленно поднял на меня взгляд. Лёгкая светская улыбка окончательно покинула его лицо, сменившись выражением деловой серьёзности.

– Нет, дело действительно есть, – подтвердил он. – И, как ни странно, я не вижу смысла ходить вокруг да около. Мы оба не любим тратить время зря.

Он сделал паузу, давая мне оценить его прямоту, и продолжил, его голос приобрёл оттенок научного любопытства.

– Ты прекрасно знаешь, что до того, как надеть плащ легионера, я был учёным. И хотя мой профиль... несколько изменился, интерес к науке, к необъяснимому, во мне не умер. Так вот, мне не так давно стало известно, что ты... являешься обладателем некоего, не знаю, как правильно назвать... пусть будет «метки». Некоего уникального феномена.

«Наконец-то перешли к сути».

– Да, так и есть, – подтвердил я, мои пальцы сомкнулись вокруг шахматной фигуры, но я не сделал ход. – Но я не могу понять двух вещей, Кай. Во-первых, откуда ты вообще о ней знаешь? А во-вторых, что за столь жгучий интерес она у тебя вызывает? Это ведь не просто научное любопытство.

Кай вздохнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на смущение.

– Вынужден извиниться за небольшой обман, Корвел, – сказал он, разглядывая свой бокал. – Я не хотел говорить об истинной цели своего визита при других, а потому соврал насчёт приказа Императора.

«Интересно. Он хорош. Понял, что я знаю о том, что никакого приказа не было, и сразу это обозначил. Или, возможно, тот «важный разговор», из-за которого он опоздал, всё для него прояснил. Надо будет Рифта попросить, чтобы всё пробил. А то у него мозгов хватает только нашего ИИ взламывать. Пусть пользу принесёт».

– Твоя осторожность понятна, да и мне самому удобна, ведь я не хочу, чтобы все знали об этом, – ответил я, делая вид, что принимаю его извинения. – Но ты всё же не ответил на вопрос: откуда ты знаешь про метку?

– Потому что я сталкиваюсь с этой аномалией не в первый раз, – произнёс он. – И не в первый раз вижу носителя.

Его фраза чуть не нарушила мой контроль. Неужели? Не только я? Точнее, не только я и Катя? После её появления у меня, конечно, были мысли, что, возможно, метки есть у кого-то ещё, но информации об этом мне так найти и не удалось. Единственная – это Зири, и то она лишь смогла помочь с болью, давая мне пить какую-то дрянь, но и она в последнее время перестала действовать. И только появление Кати всё исправило.

– Можно подробнее? – спросил я, и мой голос прозвучал чуть более резко, чем я планировал.

Он, понимая, что заинтересовал меня, улыбнулся, и его выражение стало таким, будто он только что подцепил на крючок крупную рыбу.

– Конечно. Ведь именно поэтому я и здесь. Но, как понимаешь, просто так делиться информацией я не хочу. А она, поверь мне, очень важная.

«Вот оно что», – подумал я. Он выходит на торги. И я решил пойти у него на поводу, чтобы понять глубину его знаний.

– И что же ты хочешь? – спросил я, передвигая ферзя.

– Ничего особенного, – ответил Кай, его пальцы потянулись к его королю, и он сделал короткое, изящное движение. – Просто мне нужна одна девушка, которая присутствовала на переговорах.

И в тот же миг его фигура, казалось бы, беспомощно стоявшая в углу, поставила мат моему королю. Тихий щелчок голографической доски прозвучал оглушительно в наступившей тишине.

– Шах и мат, – мягко произнёс Кай и его взгляд был прикован ко мне.

Он говорил о Кате. И пока он произносил эти слова, он поставил мне мат. Это было не просто совпадение. Это был символ. Ультиматум.

Глава 29

Вернувшись в каюту, я обнаружила, что Ирра всё ещё на смене. Тишина и одиночество, обычно такие желанные после рабочей суеты, сегодня давили на уши. Слишком много мыслей, слишком много эмоций бушевало внутри после разговора с Рифтом и встречи с Корвелом.

Я попыталась занять себя чем-нибудь – перебрала свои скудные пожитки, аккуратно сложила новую униформу, даже протерла уже сияющую чистотой поверхность тумбочки. Но тревога не отпускала. Слова Рифта о том, что Корвел «будет таким, каким ему выгодно», и его собственное, пусть и честное, признание, что он использовал меня, чтобы узнать про Кая, не давали покоя. Логика мне подсказывала, что он был прав. Мы были в одной лодке, и его действия имели смысл. Но вот это маленькое, ёкающее чувство в глубине души – чувство того, что тобой манипулировали, пусть и с благими целями, – никак не хотело утихать.

Я решила принять душ. Струи горячей воды, падающие на кожу, должны были снять напряжение. И, надо признать, немного помогло. Я уже начала потихоньку успокаиваться, заворачиваясь в мягкий халатик, как вдруг моё запястье снова вспыхнуло знакомым, тревожным зудом.

Я замерла, глядя на тёмный узор. Он не светился, нет. Но под кожей будто бегали мурашки, и было то самое ощущение «назойливого жжения», как перед моим первым прыжком сквозь стену. Неужели снова? Сейчас? На корабле?

Я инстинктивно прижала ладонь к груди, словно пытаясь унять внутреннюю дрожь. И в этот самый момент я почувствовала его. Не звук, не вибрацию, а нечто иное. Острую, колющую волну... чего? Гнева? Холодной ярости? Она была чужой, но в то же время до боли знакомой. Она исходила откуда-то издалека, но при этом будто рвалась изнутри меня самой. Это была не физическая боль, а сконцентрированная, безжалостная энергия, которая исходила от Корвела. Я в этом не сомневалась ни секунды.

Метка на моём запястье отозвалась на эту волну, заныв пульсирующей болью. Я поняла. Что-то случилось. Сейчас. С ним.

Без единой мысли, повинуясь лишь животному порыву, я выскочила из каюты и помчалась по коридорам. Ноги сами несли меня к его двери. Я даже не думала о том, что я делаю, зачем я бегу. Я просто знала, что должна быть там.

Я примчалась к его каюте, едва переводя дух. Дверь была закрыта. Я уже собралась приложить ладонь к сенсору, как вдруг она сама бесшумно отъехала. И я чуть не врезалась в того, кого точно не ожидала здесь увидеть, – в Кая.

Он посмотрел на меня сверху вниз со своего высокого роста, и на его губах расплылась та самая, странная, изучающая улыбка.

– Прошу прощения, – сказал он вежливо, а потом медленно, с нескрываемым интересом, окинул меня взглядом с ног до головы.

И только тут я до конца осознала, в каком виде предстала перед этим человеком: в коротком халатике, который, хоть и был моим любимым, скрывал далеко не всё, что следовало бы. По моему лицу разлился предательский румянец, но, борясь со смущением, я силой воли выдавила подобие улыбки и, кивнув на его извинения, заглянула за него в каюту.

Внутри на меня смотрел удивлённый Корвел. И с этим наглецом, как выяснилось, было всё в порядке. А я-то себе уже надумала чёрт знает чего!

Я вздохнула с облегчением.

– Не буду вам мешать, – раздался снова голос Кая.

И, кивнув мне на прощание, он поспешил удалиться. Я же, всё ещё красная как рак и чувствуя себя полной дурой, зашла в каюту, чтобы выяснить, что же, чёрт возьми, тут произошло.

Я быстро подошла к Корвелу, делая важный и грозный вид, хотя моя «грозная моська» была лишь ширмой, скрывающей напряжение. Он же смотрел на меня с любопытством и явным желанием в глазах. «Вот же пошляк», – мелькнуло у меня в голове.

– Что-то случилось, Катя? – опередил он меня, чем застал врасплох. Я-то сама собиралась засыпать его вопросами.

– Я... С тобой всё в порядке? – выпалила я.

Передо мной стоял спокойный Корвел, и по нему вообще нельзя было определить, что он только что на что-то дико злился. Но как же тогда предупреждение от метки? Я же явно почувствовала тот гнев, который передался мне через метку, и если это был не он, то кто?

– Да, в порядке, Катя, – спокойно ответил он. – Мы немного поговорили с Каем.

– И многое выяснил? – резко спросила я.

Он даже бровь приподнял от удивления перед таким напором. Я быстро добавила, стараясь оправдать свою резкость.

– Ну, просто ты же сам говорил, что он странный и опасный, и мы в одной лодке. Вот я и хотела узнать, всё ли в порядке и что-нибудь выяснил?

Он кивнул, его выражение снова стало серьёзным.

– Этот человек ещё опаснее, чем я предполагал. И, как ни странно, я не обнаружил у него явных слабых сторон. Он умён, силён – хоть я и не видел его в действии, но Император бы легионером не назначил, не будь у него силы, – и хитёр. Переиграть его будет сложно.

– Неужели даже ты не сможешь его одолеть? – спросила я, не скрывая тревоги.

Он лишь ухмыльнулся, и в его глазах вспыхнули знакомые озорные искорки.

– А я смотрю, ты создала в моём лице образ непобедимого человека. Что ж, польщён.

Его слова смутили меня, и я лишь злобно, насколько могла, на него зыркнула. Он тут же поднял ладони в ребяческом жесте сдачи.

– Я сдаюсь.

Потом он подошёл ко мне вплотную, провёл тёплой ладонью по моей щеке и тихо, с той самой бархатной интонацией, что заставляла всё внутри замирать, сказал.

– У него нет и шанса против меня. Особенно когда ты в меня так веришь.

Глава 30

Он смотрел на меня таким непривычно нежным взглядом, что сердце защемило. Но сквозь эту нежность, где-то в самых глубинах его стальных глаз, я уловила тень чего-то тяжёлого, скрытого. Он был чем-то расстроен, возможно, даже разгневан, но тщательно это скрывал. Встреча с Каем явно прошла не так гладко, как он пытался это представить. Он держал что-то при себе, берег меня от лишних тревог, и в этой его молчаливой заботе было что-то трогательное.

Его ладонь, тёплая и шершавая, лежала на моей щеке, и по телу разливалось знакомое, умиротворяющее тепло. Это было так непохоже на того сурового легионера, которого я когда-то встретила. Сейчас передо мной был просто мужчина – сильный, но уставший, могущественный, но на удивление бережный. Эта неестественная для такого исполина нежность заставляла сердце биться чаще, запуская тот самый сладкий, трепетный вихрь, что поднимался в груди всякий раз, когда он прикасался ко мне.

Он медленно приблизил своё лицо к моему, и его дыхание, тёплое и ровное, смешалось с моим.

– Не бойся, – прошептал он, и его бархатный голос был таким тихим, таким искренним, что в него хотелось верить безоговорочно. – И поверь, тебе не о чём беспокоиться. Ни за меня, ни тем более за себя. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.

От этих простых слов в груди что-то ёкнуло и расплылось тёплой, сладкой волной. Там, на Земле, я всегда была одна. Одна в своей квартире, одна в своих проблемах, одна в своих страхах. Не было никого, кто бы обнял и сказал: «Всё будет хорошо, я с тобой». Я сама была себе и опорой, и защитой, и это было так изматывающе одиноко. А сейчас… Сейчас этот человек, казавшийся самой мощной скалой во всей вселенной, стоял передо мной и обещал свою защиту. Не потому что должен, а потому что хотел.

Слова Рифта о том, что Корвел может быть разным, отступили, показались мелкими и незначительными на фоне этой простой, мужской искренности. Нет, он не мог поступить со мной бесчестно. Я чувствовала это каждой клеточкой. Мы были связаны – сначала проклятой меткой, причиняющей боль, а теперь чем-то большим. Эта метка, отняв у меня старую жизнь, подарила новую. И главным подарком в ней был он. Суровый, сложный, но настоящий.

Страх перед неизвестностью, олицетворённой в Кае, растаял, словно его и не было. Если Корвел говорит, что бояться нечего, – значит, так оно и есть. Я верила ему. Верила его силе, его упрямству, его обещанию.

И вот его губы коснулись моих. Это был не страстный, жаждущий поцелуй, а нечто иное – медленное прикосновение, полное тихой нежности. Он был мягким, тёплым, вкусным. В нём не было спешки, только глубокая, всепоглощающая уверенность и спокойствие. Мир сузился до точки соприкосновения наших губ, до его руки на моей щеке, до этого невероятно прочного чувства защищённости, которое он мне дарил.

И в этот миг я поняла, что где-то в глубине души, среди хаоса страхов и неопределённости, я уже не представляла своего будущего без него.

Я потянула за шелковистый пояс на своём халате, и узел медленно разошёлся. Лёгкое движение плеч – и ткань бесшумно соскользнула на пол, образуя у моих ног мягкое облачко. Я стояла перед ним абсолютно голая, чувствуя, как прохладный воздух каюты касается разгорячённой кожи.

Корвел замер, и его взгляд, тяжёлый и обжигающий, медленно пополз вниз по моему телу. Он даже отступил на шаг назад, чтобы насладиться открывшейся перед ним картиной. В его глазах было неподдельное восхищение и тот самый голод, что отзывался огненным эхом у меня внизу живота.

Именно сейчас, когда нас ничто не принуждало – ни боль, ни отчаяние, – а лишь обоюдное, созревшее желание, мы видели друг друга по-другому. В отличие от первого раза, омрачённого агонией, сейчас хотелось не просто прекратить страдание, а раствориться друг в друге, отдаться этому чувству полностью, без остатка. Ещё утром я не могла и помыслить об этом, а после слов Рифта и вовсе поклялась себе быть осторожней. Но сейчас, после его простых и искренних слов, все барьеры рухнули. Я хотела его. По-настоящему. И, судя по мощному, отчётливому бугру, натянувшему ткань его штанов, он желал меня не меньше. И я была уверена – это не было просто похотливым желанием плоти. В его взгляде читалась та же искренность, что и у меня. Может, я просто выдумывала, а может, эта странная связь, порождённая метками, позволяла нам чувствовать друг друга глубже – как я почувствовала его гнев, который он до сих пор так тщательно скрывал.

Он приблизился ко мне, и на этот раз его поцелуй был совсем иным – не медленным и нежным, а страстным, требовательным, почти яростным. Его губы жадно захватили мои, язык властно вторгся в рот, и я ответила ему с той же стремительной отдачей. Мир сузился до этого поцелуя, до его вкуса, смешанного со сладковатым привкусом чего-то, до оглушительного гула в крови.

От его прикосновений по коже бежали мурашки. Его большая, шершавая ладонь скользнула по моей спине, заставляя каждый нерв трепетать в ожидании. Он не спешил, словно желая запомнить каждую линию моего тела. Рука медленно опускалась вниз, по изгибу поясницы, и вот его пальцы впились в мою попу, сжимая её с силой, от которой у меня вырвался сдавленный, сладкий стон. Он ответил на него низким рычанием, и его ладонь скользнула дальше, между моих дрожащих бёдер.

Кончики его пальцев коснулись моей киски, и я вздрогнула, чувствуя, как вся влага, обильно выступившая на её лепестках, приветствует это прикосновение. Он не стал вводить пальцы внутрь, ограничившись игрой у самого входа. Его большой палец нашёл мой клитор, набухший и невероятно чувствительный, и принялся водить по нему медленными плавными кругами, то усиливая нажим, заставляя меня стонать, то едва касаясь, доводя до исступления. От каждого движения по моему телу пробегали разряды электричества, заставляя мышцы живота непроизвольно сжиматься, а дыхание сбиваться.

Его пальцы, умелые и настойчивые, растягивали мои половые губы, скользили между ними, собирая влагу, и снова возвращались к клитору, теперь уже массируя его не кругами, а быстрыми, лёгкими движениями из стороны в сторону. Я чувствовала, как моя киска пульсирует от его прикосновений, становясь всё более влажной и горячей, готовясь принять его. Каждый нерв в моём теле был натянут, как струна, звучащая лишь для него. Стоны, которые я не могла сдержать, были пошлыми, прямо говорящими о том, как сильно я хочу, чтобы он не останавливался.

Всё это время его губы не отпускали моих. Его язык исследовал мой рот, а его пальцы продолжали свою наглую, умелую игру с моей киской. Я слышала его тяжёлое, учащённое дыхание, чувствовала, как дико колотится его сердце. Мои руки впились в его мощные плечи – без этой опоры мои подкашивающиеся ноги бы не удержали меня.

Сознание уплывало, превращаясь в сплошное животное ощущение. Вся я была готова разорваться от наслаждения. Его пальцы доводили меня до самого края. Он то растягивал мои половые губы, то снова принимался тереть мой чувствительный бугорок, и я чувствовала, как внутри всё сжимается в предвкушении его члена. Эта игра рождала во мне дикое нетерпение, смешанное с блаженством. Сквозь стоны я пыталась прошептать его имя, умоляя уже не пальцами, а чем-то гораздо большим и настоящим.

Я потянулась к его штанам, всё ещё не привыкнув к хитрым инопланетным застёжкам. Пальцы дрожали от нетерпения, но я с упрямством, достойным лучшего применения, возилась с неподатливыми креплениями, пока наконец ткань не поддалась и не сползла с его бёдер.

И вот он предстал передо мной во всей своей... величественной мощи. Мой взгляд скользнул вниз, и у меня перехватило дыхание. Его член был таким же, как и он сам, – идеальным воплощением силы и власти. Толстый, упругий ствол, на котором вились тёмные вены, будто оплетающие стальной клинок. Головка, крупная и упругая, уже была влажной от прозрачной капли, блестящей в свете каюты. Он казался почти нереальным в своём совершенстве – длинный, мощный, готовый к вторжению. Затем волной накатило пьянящее, сладкое желание. Моя киска, и без того мокрая, отозвалась на это зрелище новым горячим спазмом, словно умоляя его заполнить собой всю эту пустоту, что внезапно образовалась между бёдер.

Мгновением позже я опомнилась. Если он может так мастерски играть со мной, то почему бы и мне не ответить ему тем же? Желание доставить ему такое же безумное наслаждение вспыхнуло во мне с новой силой. Я робко обхватила его ствол своей маленькой ладонью. Кожа на нём была на удивление нежной и бархатистой, но под ней чувствовалась стальная, пульсирующая твердь. Я начала водить рукой вверх-вниз, сначала медленно, изучая каждый бугорок, каждую прожилку.

В ответ из его груди вырвался низкий, сдавленный стон, который прозвучал для меня слаще любой космической симфонии. Этот звук, эта утрата контроля со стороны такого могущественного существа зажгли во мне странную, новую для меня гордость. Мы не прекращали поцелуй, наш поцелуй был битвой и танцем одновременно, лишь изредка мы отрывались, чтобы судорожно глотнуть воздух, и тут же наши губы снова сливались в жажде.

Решив усилить игру, я провела большим пальцем по его головке, собрав сочащуюся каплю эякулята. Прозрачная жидкость сделала мою ладонь скользкой и липкой, движения стали ещё более плавными и чувственными. Я ускорила ритм, стараясь повторить те же развратные па, что он вытворял своими пальцами со мной. Я никогда не думала, что простое касание, ласкание мужчины рукой может быть таким волнующим, таким интимным. Но слышать его прерывистое дыхание и понимать, что это я, Катя, земная официантка, заставляю стонать легионера Протексуса – это было опьяняюще.

Он, почувствовав моё рвение, воспринял это как вызов. Его губы ненадолго оторвались от моих, и в тот же миг я почувствовала, как два его длинных, умелых пальца уверенно и без предупреждения вошли в меня. Из моих губ вырвался громкий, пошлый, ничем не сдерживаемый стон, когда они заполнили меня, растягивая и подстраивая под себя. О да... Его пальцы знали, что делают. Они двигались внутри меня с хирургической точностью и страстью художника, то медленно и глубоко, выискивая каждую чувствительную точку, то учащая ритм, доводя до исступления. Он загибал их, нажимал на переднюю стенку, и по моему телу прокатывались волны такого острого, такого глубокого удовольствия, что я уже не могла думать ни о чём, кроме этих пальцев внутри и его члена в моей руке. Моя киска была налита свинцовой тяжестью желания, она пульсировала, сжималась вокруг его пальцев, обильно орошая их соком, умоляя о чём-то большем, настоящем.

И вот он прервал наш безумный танец. Его пальцы всё ещё были во мне, а моя рука – на нём. Он тяжело дышал, его лоб был влажным.

– Это, конечно, невероятно приятно, – прохрипел он, и его бархатный голос был густым от страсти, – но, думаю, нам пора перейти к чему-то... ещё более приятному.

С этими словами он с лёгкостью, словно я была пушинкой, подхватил меня на руки и понёс к своей огромной, роскошной кровати. Когда он опустил меня на прохладную шелковистую ткань, я не смогла сдержать блаженного вздоха. Кровать была настолько мягкой, настолько невесомой, что казалось, ты тонешь в облаке. Я с наслаждением развалилась на ней, чувствуя, как усталость и напряжение последних дней начинают потихоньку отступать, уступая место ленивой истоме. Эта кровать была таким контрастом после моей скромной каютки, что мне на мгновение показалось – вот он, настоящий рай.

Он, стоя надо мной, видимо, прочитал мои мысли по тому, как моё тело обмякло и утонуло в матрасе. На его губах появилась хитрая, понимающая улыбка.

– Поверь, – сказал он, его голос прозвучал низко и обещающе, пока он медленно, словно давая мне время передумать, опускался на кровать рядом со мной, – спать ты сегодня будешь ещё очень нескоро.

Его взгляд, полный страсти и обещания долгой ночи, заставил меня содрогнуться от предвкушения. Все мысли о Кае, о метках, о политических интригах окончательно испарились. Остался только он. И эта огромная мягкая кровать.