Текст книги "Избранная для Легионера (СИ)"
Автор книги: Ксения Старк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)
Глава 35
Сознание вернулось ко мне нехотя, пробиваясь сквозь густой туман и оглушительный звон в ушах. Первым, что я увидела, были два знакомых лица, склонившихся надо мной, – Рифт и Лора. Их черты были искажены масками тревоги и напряжения.
Увидев, что я пришла в себя, Рифт тяжело вздохнул, а Лора, мгновенно переключившись в профессиональный режим, приступила к осмотру. Её пальцы быстро и уверенно ощупывали мою голову, шею, проверяли подвижность конечностей.
– Всё в порядке? Где болит? Что чувствуешь? – её голос был ровным и деловым, но в глазах читалась неподдельная забота.
Я попыталась сесть, и мир на мгновение поплыл. Рифт мягко, но настойчиво помог мне приподняться. И тогда я наконец смогла осмотреться. И обомлела.
То, что несколько минут назад было величественным проспектом с белоснежными дворцами, теперь напоминало апокалипсис. Воздух был густым и едким, пах гарью, пылью и чем-то ещё, сладковато-металлическим – запахом смерти. Здание, на которое мне указала Лора, теперь представляло собой гигантские руины. От его монументального фасада остались лишь груды обломков, из-под которых тянулись к небу столбы чёрного дыма. Синее стекло, бывшее когда-то стенами, теперь лежало на мостовой миллионами осколков, сверкающих в пыльном воздухе, как слезы. Повсюду сновали люди, крики, сирены летающих карет скорой помощи сливались в оглушительный, хаотичный гул.
И тут мысль ударила с такой силой, что перехватило дыхание. Корвел.
Он был там. В эпицентре этого ада.
И в тот же миг моё запястье пронзила знакомая, жгучая боль. Метка, которая до этого была просто холодным узором, словно ожила, превратившись в раскалённую иглу, вонзившуюся мне под кожу. Это была не просто физическая боль. Это было эхо. Эхо чужой агонии, чужого ужаса. Его ужаса.
Сердце сжалось в ледяной ком. Значит, он жив? Чувствует это? Или... или это сама метка сигнализирует о разрыве связи? О том, что его больше нет?
Слёзы выступили на глазах сами собой, тихие и горькие. Они текли по моим грязным щекам, не сопровождаемые рыданиями – не было на это сил. Просто молчаливое, леденящее душу отчаяние. Всё это время, все эти угрозы и игры, и вот – такой простой, жестокий и окончательный финал.
Лора, заметив мои слёзы, тут же подошла, обняв.
– Тихо, Катя, тихо, – зашептала она, и её голос, обычно такой строгий, сейчас был невероятно мягким. – Всё ещё неизвестно. Мы не знаем, что там случилось. Не накручивай себя.
– Но он же... он же там был, – выдохнула я, с трудом выговаривая слова.
Тут подошёл Рифт. Его лицо было серьёзным, а в глазах, обычно таких насмешливых, читалась суровая решимость.
– Она права. Ничего ещё неизвестно, – сказал он твёрдо. – Командир – крепкий орешек. Просто так его не возьмёшь. Мы уже связались с кораблём, поднимают группу для прочёсывания района и поисков. Нас самих отнесло взрывной волной, и медики оттащили нас сюда, подальше от завалов, это безопасное место. Сейчас главное – не паниковать.
Я посмотрела на него, пытаясь найти в его словах хоть крупицу надежды.
– Но он же тоже человек, – прошептала я, и это была не констатация факта, а мольба. Мольба о том, чтобы кто-то развеял мои худшие опасения.
Рифт на мгновение задумался, подбирая слова.
– Легионеры... да, они люди. Плоть и кровь. Но их возможности... – он сделал паузу, глядя в сторону дымящихся руин, – ...их возможности лежат за гранью того, что мы привыкли считать человеческим. Выжить там, где другие сгорят дотла, выстоять под тем, что других обратит в пыль... для них это не пустые слова. Это – работа. Поверь мне. У него есть шанс.
Его слова не убрали боль в запястье и не высушили слёзы. Но в них была крупица холодной, суровой логики. Капля надежды в море отчаяния. Я закрыла глаза, чувствуя, как Лора по-прежнему держит меня за плечо, и пыталась дышать, просто дышать, через боль и страх, цепляясь за эту хрупкую веру в то, что он жив.
– Я рад, что с вами всё хорошо, Екатерина, – произнёс Кай, и его голос, звучавший так, будто он встретил нас на светском рауте, врезался в сознание острее любого крика.
Обжигающая волна отчаяния, смешанная с леденящим страхом, отступила на мгновение, смытая новой, огненной волной ярости. Этот голос. Этот спокойный, вежливый и до смерти пугающий голос. Я бы предпочла услышать что угодно – рёв взрывов, скрежет металла, даже предсмертный хрип. Но только не его.
Я резко обернулась, вырываясь из объятий Лоры. Перед нами, словно возникшие из самого дыма и хаоса, стояли трое. Три легионера. Кай, с его вечной странной улыбкой. Элирия, её лазурное лицо было невозмутимо. И тот самый молчаливый гигант.
Эти слова, произнесённые среди руин, трупов и всеобщего хаоса, прозвучали как насмешка. Как плевок в душу. Всё, что было во мне – боль, страх, неизвестность о судьбе Корвела, – сконцентрировалось в один яростный ком.
Я, не помня себя от гнева, сделала рывок вперёд. Я была букашкой, пылинкой перед этими титанами, но мне было плевать. Логика отключилась, осталась только слепая, всепоглощающая ярость.
– Где Корвел?! – мой голос сорвался на визгливый крик, полный слёз и ненависти. Я смотрела прямо на Кая. – Ты же должен был быть с ним! Ты был на этих переговорах! Почему ты здесь, целый и невредимый, а его нет?! Или ты считаешь, что убийство легионера сойдёт тебе с рук?! Это ты всё подстроил?!
Кай смотрел на меня с театральным, наигранным удивлением, словно наблюдал за диковинным зверьком, внезапно заговорившим на человеческом языке.
Прежде чем я успела сделать ещё шаг, сильная рука схватила меня за капюшон куртки и резко оттянула назад, как непослушного щенка. Это был Рифт. Он встал передо мной, заслонив собой, его поза была неестественно собранной, а во взгляде, обычно полном озорства, бушевала буря.
Кай вздохнул, словно устав от нелепой сцены.
– Я, если честно, не понимаю, о чём ты там бормочешь, – произнёс он. – Думаю, в более комфортных условиях мы прекрасно сможем всё обговорить. Бон, – он кивнул гиганту, – будь добр, сопроводи девушку к нашему кораблю. На этой планете стало как-то тоскливо и некомфортно.
Массивная фигура Бона сдвинулась с места. Он не просто шёл – он надвигался, как гора, приходящая в движение. Его лицо не выражало ничего, кроме намерения выполнить приказ. Воздух вокруг него словно сгустился, пропитанный угрозой.
Но Рифт не отступил ни на сантиметр. Бон на мгновение замер, его мозг, видимо, с трудом обрабатывал факт, что кто-то посмел ему перечить. Затем, без единого слова, без предупреждения, он занес свою лапищу, способную раздробить камень, чтобы смахнуть назойливую помеху.
Лора вскрикнула. Однако Рифт не стал дожидаться удара. Он сделал молниеносный шаг в сторону, и мощная рука Бона прошла в сантиметре от его головы. В ту же секунду рука Рифта, до этого скрытая за спиной, рванулась вперёд. В его пальцах сжалось небольшое устройство, похожее на шприц-инжектор. Он не стал целиться – просто выбросил руку в сторону гиганта, почти касаясь его груди.
Раздался короткий шипящий звук. На шее Бона, прямо у сонной артерии, появился крошечный металлический блеск.
На лице гиганта впервые появилась эмоция – чистейшее изумление. Он замер, его тело напряглось, мышцы вздулись, как канаты. По его лицу пробежала судорога, глаза на мгновение остекленели. Он покачнулся, и земля под нами, казалось, содрогнулась от этого движения. Казалось, ещё секунда – и эта гора рухнет.
Но эта секунда не наступила. Легионер был не из тех, кого можно было остановить так просто. Глубокий, звериный рёв вырвался из его груди. Глаза сфокусировались, наполняясь такой первобытной яростью, что у меня похолодело внутри. Наркотик или что бы это ни было, лишь на миг вывело его из строя, но не обезвредило. Теперь он был смертельно опасен.
Он снова занёс руку, на этот раз чтобы раздавить Рифта в лепёшку.
И тут в дело вступила Элирия. Её движение было столь быстрым, что глаз едва успел зафиксировать лишь белую молнию. Она не стала бить кулаком – её нога, стройная и смертоносная, описала в воздухе короткую дугу и обрушилась на Рифта.
Рифт отлетел назад, как кукла, перевернулся в воздухе и грузно рухнул на землю, не двигаясь.
– РИФТ! – это был не крик, а вопль, вырвавшийся из Лоры. Её лицо исказилось от ужаса. Вся её профессиональная холодность испарилась, осталась лишь паника и боль. Она бросилась к нему, закрывая его своим телом, словно хрупкая птица, пытающаяся заслонить птенца от бури.
Я стояла в ступоре, не в силах пошевелиться. Всё произошло так быстро. Одна секунда – Рифт геройски нас защищает, следующая – он лежит бездыханный на земле.
Бон, фыркнув, как разъярённый бык, перевёл свой взгляд на Лору, прикрывающую Рифта. Приказ Кая о моём задержании был явно проигнорирован – сейчас гигант видел перед собой того, кто посмел его атаковать, и того, кто его защищал.
Кай, наблюдая за этой сценой, лишь раздражённо вздохнул.
– Элирия, – его голос прозвучал устало, – разберись, пожалуйста. Это начинает надоедать.
Элирия кивнула и сделала шаг в мою сторону. Бон же уже заносил свою исполинскую ногу, чтобы просто раздавить их обоих.
И в этот миг, прорезая гул разрушенного города, сирен и собственного безумия в моей голове, раздался голос. Низкий, бархатный, налитый такой ледяной, нечеловеческой яростью, что кровь в жилах буквально застыла.
– Как-то неправильно, – прозвучало совсем рядом, и от этих тихих слов по коже побежали ледяные мурашки, – легионеру сражаться с противником, который заведомо слабее его. Не находишь, Бон?
Глава 36
Время замерло. Воздух, густой от гари и пыли, казалось, сгустился до состояния железа. Я обернулась на звук того голоса – низкого, бархатного, но налитого такой ледяной, нечеловеческой яростью, что кровь в моих жилах буквально застыла.
Он вышел из дымящихся руин, как дьявол из самого сердца ада. Корвел. Его мощный силуэт проступал сквозь пелену дыма, шаг за шагом, неспешный и неотвратимый, словно сама судьба. Его униформа была порвана в нескольких местах, на лице и руках виднелись ссадины и потёки сажи, но он дышал ровно, а его осанка излучала такую концентрацию силы и гнева, что становилось страшно даже смотреть на него.
Он был жив. Целый. Несмотря на взрыв, несмотря на всё. И в тот миг, когда наши взгляды встретились, мир сузился до точки. Он посмотрел на меня – всю перепачканную, в слезах, с искажённым от ужаса лицом. И я увидела, как в его глазах, холодных и яростных, на мгновение мелькнуло что-то тёплое и знакомое. Уголки его губ дрогнули в едва заметной, сияющей улыбке, предназначенной только мне.
– В порядке? – спросил он тихо.
Я смогла лишь кивнуть, сжав кулаки, чтобы не броситься к нему, не обнять его, не убедиться, что это не мираж.
И в следующее мгновение его и след простыл. Я даже моргнуть не успела. Он просто исчез с того места, где стоял, оставив после себя лишь легкое движение воздуха.
А потом я увидела его рядом с Боном. Огромный легионер. Корвел возник перед ним, как призрак, и нанёс один-единственный удар.
Это не был размашистый удар, рассчитанный на показную мощь. Нет. Это был короткий, хлесткий, почти небрежный тычок, вложенный в который импульс был сконцентрирован в одной точке. Раздался глухой костный хруст, и гигантская туша Бона взлетела в воздух с той же нелепой легкостью, с какой Элирия отбросила Рифта. Он пролетел несколько метров и с оглушительным грохотом рухнул на груду обломков, подняв новое облако пыли.
Забыв о поверженном гиганте, Корвел медленно повернулся к Каю и Элирии. Теперь они оба смотрели на него с новым выражением на лицах. Вечная улыбка Кая наконец исчезла, сменившись холодной сосредоточенностью. Элирия же смотрела с неподдельным, острым удивлением, смешанным с внезапной опаской.
– Лора и Катя, марш отсюда! – прозвучал его голос, не терпящий возражений. – И заберите Рифта. И не дай бог, после всего этого я не увижу вас троих на корабле. Мне ещё вам втык надавать придётся.
Мои эмоции переполняли меня. Облегчение, что он жив, смешалось с обидой на его строгость и дикой гордостью за него. Но я понимала – мы здесь лишь обуза. Пусть он и был невероятно силён, его противники – два легионера. Ему нужна была свобода действий, а нам – срочно вызывать подмогу.
– А ты довольно самоуверен, Корвел, – раздался голос Кая. Он сделал шаг вперёд, его лицо снова обрело маску учтивого интереса. – И, признаться, глуп. О тебе ходили легенды. Говорили, что ты великий тактик и стратег. А в итоге я вижу просто идиота, который умеет драться. То есть, ничем не лучше Бона.
Корвел ухмыльнулся или правильнее показал оскал хищника.
– А вот сейчас обидно, – произнёс он. – Сравнивать меня с этим кретином…
Лицо Кая озарила ядовитая, торжествующая улыбка.
– Ну не обижайся, – с притворным сочувствием сказал Кай. – Зато ты умеешь играть в шахматы. Высший пилотаж, не правда ли? Жаль, что в жизни не как в игре.
Пока они говорили, Лора, дрожащими руками, уже тащила Рифта, а я, подхватив его за ноги, мы медленно отползали от эпицентра надвигающейся бури.
Кай следил за нами краем глаза, и его лицо снова исказилось лёгкой гримасой раздражения.
– А теперь я скажу так, – он резко повернулся ко мне, и его голос стал ледяным. – Катя, если ты сейчас шевельнёшься, я сломаю тебе руку.
Я замерла, почувствовав, как по спине пробежал ледяной холод.
Затем Кай перевёл взгляд на Корвела, и его улыбка вернулась, ядовитая и торжествующая.
– Твой ход, «стратег». Спасешь свою беззащитную пешку или продолжишь ломать моих солдат?
Воздух на площади, и без того насыщенный гарью и страхом, сгустился до состояния раскалённого металла. Слова Кая повисли в воздухе откровенным, немыслимым вызовом. Он не просто угрожал – он ставил ультиматум, играя на самом больном, на том, что было у Корвела уязвимого. На мне.
Я застыла, чувствуя, как ледяная струя страха пробегает по позвоночнику. Кай не блефовал. В его глазах читалась холодная, отстранённая готовность выполнить обещание.
Корвел стоял неподвижно. Его лицо было маской абсолютного, ледяного спокойствия. Ни единой мышцы не дрогнуло. Казалось, он даже не дышит. Но я-то чувствовала. Чувствовала ту бурю, что бушевала за этим спокойствием – сконцентрированную, убийственную ярость, которую он сдерживал лишь титаническим усилием воли. Он не просто смотрел на Кая – он сканировал его, просчитывал ситуацию на десятки ходов вперёд, взвешивал каждую возможность, каждый риск.
И именно в этот момент, когда чаша весов замерла в хрупком равновесии, ситуацию взорвал тот, от кого этого меньше всего ожидали. Бон.
Огромный легионер, придя в себя после шока и унижения, поднялся с груды обломков с низким, звериным рёвом. Его рациональное мышление, если оно вообще было, полностью отключилось, уступив место слепой, первобытной ярости. Он не видел тактики, не видел ловушек. Он видел только того, кто его посмел унизить. Корвела.
Исполинская туша с невероятной для своих размеров скоростью рванулась вперёд. Это был не просто бег – это был человеческий ураган, сметающий всё на своём пути, нацеленный на то, чтобы раздавить обидчика в лепёшку.
Но Корвел был не из тех, кого можно застать врасплох. Казалось, он даже не взглянул в сторону несущегося на него гиганта. Его тело само среагировало. Лёгкое, почти небрежное смещение в сторону – и сокрушительный удар Бона прошёл в сантиметрах от его плеча. Но Корвел не просто уклонился. В движении уклонения его рука, быстрая как молния, метнулась вперёд не для удара, а для захвата. Он не силой остановил грузного легионера – он использовал его же инерцию, его собственную ярость против него.
Это было подобно работе матадора с разъярённым быком. Мощный бросок, отточенное движение бёдер – и огромный Бон, не в силах остановиться, полетел вперёд с той же неистовой скоростью, но уже по новой, заданной ему траектории. И эта траектория вела прямиком на Элирию.
Белоснежная легионерка, застигнутая врасплох этим неожиданным манёвром, среагировала с долей секунды. Вместо того чтобы просто отскочить, её тело инстинктивно совершило сложное движение – она не приняла удар на себя, а перенаправила летящую тушу, используя принцип рычага. И странно, словно по какому-то негласному расчёту или просто в силу геометрии момента, направлена она была прямиком на Кая.
Тот, видя летящего на него с размаху соратника, не дрогнул. Его лицо выразило лишь лёгкое раздражение, будто ему под ноги бросили назойливый мешок с мусором. Он спокойно, почти лениво выставил вперёд руку. Не было никакого усилия, никакого напряжения. Казалось, он просто подставил ладонь. Но когда массивное тело Бона с глухим стуком встретилось с его пальцами, оно остановилось как вкопанное. Кай даже не пошатнулся. Он просто держал его, словно взрослый мужчина держит брошенного в него ребёнка. Но эти несколько секунд, потраченные на то, чтобы остановить и отбросить от себя тяжёлого и не в меру импульсивного коллегу, оказались на вес золота.
Я так и не поняла, как именно Корвел это сделал. Возможно, это была какая-то его скрытая способность. Но в тот миг, пока Кай был отвлечён, Корвел рванулся не к нам, а к одной из полуразрушенных опор некогда величественного фасада. Мощный удар его ноги, усиленный нечеловеческой силой, – и огромная каменная глыба с оглушительным грохотом обрушилась вниз, перегородив проход между грудами обломков и отсекая нас от поля предстоящей битвы.
– Катя! Шевелись!
Резкий, срывающийся от натуги голос Лоры вернул меня к реальности. Она, обливаясь потом, с невероятными усилиями тащила тело Рифта. Я бросилась к ней, схватила его за ноги, и мы, спотыкаясь и задыхаясь, понесли нашего рыжего спасителя прочь от этого ада.
Последнее, что я увидела, обернувшись, прежде чем рухнувшая стена окончательно скрыла мне обзор, был силуэт Корвела. Он уже стоял лицом к своим противникам. Его спина была прямой, плечи – расправлены. И в его позе, в развороте корпуса, читалась не просто готовность к бою. Это была уверенность неоспоримого превосходства. Хищник, наконец-то сорвавшийся с цепи.
И напротив него – Кай, отбросивший наконец маску учтивого безразличия. Его лицо озарила улыбка, но на сей раз она была иной – голодной, предвкушающей, полной неподдельного, жуткого интереса. Элирия, приняв боевую стойку, смотрела на Корвела с холодной настороженностью, а Бон, с трудом поднимаясь, испускал низкий, злобный рёв.
Каменная пыль ещё не успела осесть, а они уже двигались навстречу друг другу. Тишины не было – её разорвал свист рассекаемого воздуха, первый сокрушительный удар и оглушительный рёв Бона, вновь бросившегося в атаку.
Мы бежали, не оглядываясь, но я знала – позади нас разворачивалась битва титанов.
Глава 37
(Корвел)
Наконец-то они убрались. Чёртовы дурни. Они всё испортили. Весь план, всю мою невидимую работу. Пришлось вылезать из тени, раскрывать себя раньше времени перед этими ублюдками, только чтобы их глупые головы не оторвали.
Если бы не этот внезапный, жгучий всплеск через метку – её страх, смешанный с яростью, то меня, возможно, здесь бы и не было.
И вот он, результат. Передо мной трое. Бон, который уже отправился в очередной полёт благодаря моим гравитационным манипуляциям. Он сейчас с трудом шевелится под давлением, в пять раз превышающим норму. Хорошая работа, Рифт. Твоя дрянь, что бы ты ни вколол ему, явно бьёт по его системе. Чувствую, как его собственные способности, обычно основанные на грубой кинетике и усилении, барахлят и глохнут. Пока что эта туша – мёртвый груз.
Элирия. Идеальный солдат. Её стойка безупречна, тело – готовое к убийству оружие. Она не просто дерётся. Она ведёт смертельный танец. Я это знаю. Мы пересекались. Быстро, смертоносно, без лишних эмоций. Её кожа и одежда сейчас излучают слабое свечение – защитное силовое поле, при контакте с которым можно заработать серьёзный ожог. Не смертельный для легионера, но крайне болезненный и отвлекающий.
И Кай. Стоит чуть поодаль, с этой своей чёртовой, натянутой улыбкой. Он – главная загадка. Я уверен, сила в нём есть. То, как он остановил Бона – одной рукой, без усилия, – говорит о многом. Но он не спешит её показывать. Держится в тени, наблюдает, как кот у мышиной норы. Показывает себя уставшим зрителем.
Нужно заканчивать здесь. Быстро. Надеюсь, Кай не предусмотрел такой сценарий и его люди не поджидают где-то рядом Катю.
«Скорость и реакции, Корвел, – холодно напоминаю я себе. – Твоё преимущество. Используй его».
Элирия делает первый шаг, и её нога, длинная и гибкая, описывает в воздухе смертоносную дугу, метясь прямо в висок. Я уворачиваюсь, чувствуя перед лицом поток воздуха. Она не даёт мне сблизиться, используя свою природную гибкость и длину конечностей и ещё свой чёртов хвост. Её удары сыплются градом – высокие, низкие, с разворота. Каждый – точный, каждый – с расчётом на убийство. Я парирую, уходя с линии атаки, чувствуя, как её силовое поле обжигает мою кожу даже через униформу.
Она использует окружающее пространство. Отскакивает от обломков, её движения непредсказуемы. Один из её ударов я парирую, направляя энергию в сторону, и кусок бетонной стены позади меня взрывается, превращаясь в пыль. Отлично. Просто замечательно.
Я меняю тактику. Вместо того чтобы пытаться прорваться сквозь её защиту, я начинаю давить. Короткие, взрывные рывки. Я не даю ей зайти для размашистого удара. Мои атаки – это тычки, хлёсткие удары, наносимые с такой скоростью, что воздух свистит. Она успевает парировать, но я вижу, как её брови слегка ползут вверх. Ей тяжело. Моя скорость – её главная проблема.
Я ловлю момент, когда она переносит вес для очередного высокого удара, и делаю резкий выпад внутрь её защиты. Моя ладонь, сложенная «копьём», нацелена ей в горло. Но она, чертовка, успевает среагировать. Её рука бьёт по моему запястью, отводя удар, а вторая уже летит мне в ребро. Приходится отскакивать, чувствуя тупую боль. Силовое поле жжётся.
И тут земля содрогается. Бон. Чёрт возьми. Он смог пошевелиться. Видимо, адреналин и ярость временно пересилили действие наркотика. Он не может использовать свои способности, но его физическая мощь никуда не делась. Он с рыком вырывается из зоны повышенной гравитации, его лицо искажено звериной гримасой. Он не бежит – он несётся на меня, как разъярённый бык, расталкивая обломки, как спички.
Теперь у меня два противника. Элирия, быстрая и точная, и Бон, тупой и сильный. Они работают в паре. Бон атакует в лоб, заставляя меня уворачиваться или отбиваться, а Элирия в это время наносит точные, болезненные удары с флангов. Я верчусь как волчок, расчётливый и холодный. Удар локтем в челюсть Бону – чувствую, как хрустят кости. Резкий блок ноги Элирии, сопровождающийся новой волной жгучей боли. Я использую их же импульсы против них. Подставляю Бона под удар Элирии, и она вынужденно тормозит свою атаку, чтобы не задеть союзника. Отталкиваюсь от груди Бона, чтобы нанести удар с ноги Элирии, но она успевает отскочить.
Напряжение нарастает. Один неверный шаг – и меня либо раздавят, либо прожгут насквозь. Я всё ещё держусь. Более того, я наношу повреждения. Но это затягивается. А силы не бесконечны. И я не могу забывать про Кая.
И вот он решает вступить в игру. Видимо, понял, что вдвоём они меня не возьмут. Или просто ему наскучило наблюдать.
Он не делает резких движений. Просто поднимает руку. И я чувствую это. Давление со всех сторон. Воздух вокруг меня сгущается, становится тягучим, как смола. Мои движения замедляются, будто я пытаюсь бежать под водой. Это – контроль над локальным гравитационным полем. Более тонкий и изощрённый, чем мой грубый силовой пресс. Он не давит сверху, он сжимает со всех сторон, пытаясь сковать, обездвижить.
Вот чёрт.
Элирия и Бон, видя мою внезапную скованность, атакуют. Теперь я – идеальная мишень.
Мысль о Кате пронзает мозг, как раскалённая игла. Я не могу позволить себе проиграть здесь. Ведь если проиграю, то её точно схватят.
Я концентрируюсь. Мои собственные гравитационные способности – это не просто создание зон высокого давления. Это – управление потенциалами. Я не могу так же изящно сжать пространство, как Кай, но я могу создать взрыв.
Концентрированный импульс анти-гравитации, сфокусированный в точке прямо передо мной.
Раздаётся оглушительный хлопок, похожий на взрыв вакуумной бомбы. Воздух волнами расходится от меня, сметая пыль и мелкие обломки. Сжатие, созданное Каем, на мгновение рассеивается. Элирия и Бон, не ожидавшие такого, отшатываются, теряя равновесие.
Не хотел я это показывать Каю, не сейчас.
Я рвусь вперёд, к Каю. Он – ключ. Пока он стоит и концентрируется, он уязвим.
Но он не дурак. Увидев мой манёвр, он прекращает давление и делает шаг назад. Его рука снова взмывает, и на этот раз под моими ногами вздымается сам пол. Каменные плиты взлетают в воздух, пытаясь захлестнуть меня, как лавина. Я отбиваюсь, раскалывая их ударами, но это замедляет меня.
Элирия и Бон уже пришли в себя. Теперь они втроём. И они начинают теснить меня по-настоящему. Кай управляет полем боя, создавая барьеры и ловушки, Элирия атакует с флангов, а Бон, пусть и ослабленный, бьёт в лоб, отвлекая.
Один из гравитационных «клинков», посланных Каем, проносится в сантиметрах от моего лица, оставляя на щеке тонкую кровавую полосу. Я уворачиваюсь от удара ногой Элирии, но Бон успевает врезать мне в спину. Броня униформы смягчает удар, но всё равно больно. Я спотыкаюсь вперёд, и Кай тут же пытается накинуть на меня очередное гравитационное «одеяло».
Я вырываюсь. Силой. Скоростью. Яростью. Я всё ещё сильнее каждого из них по отдельности. Мои удары достигают цели. Я ломаю руку Бону, слышу его рёв. Я успеваю поймать ногу Элирии и швырнуть её в груду обломков. Я прорываюсь сквозь барьеры Кая.
Но с каждым разом это даётся всё тяжелее. Дыхание стало частым, мышцы горят, в жилах стучит перегретая кровь. Они выматывают меня. И они это понимают. Их атаки становятся более наглыми, скоординированными.
Они не могут меня победить один на один. Даже двое на одного – под вопросом. Но втроём... Втроём, при таком раскладе сил, при таком противнике, как Кай... При затяжном бое я проиграю. Это вопрос времени. И они это время у меня отнимают.
В голове чёткая, ледяная мысль: нужно отступать. Нужно выйти из боя и перегруппироваться. Найти Катю. Обеспечить её безопасность. А потом уже разбираться с этой шайкой.
Но отступать при таком напоре – смерти подобно. Нужно создать дистанцию. Шанс.
Каю, видимо, надоело это всё. Его лицо, до этого выражавшее лишь холодный аналитический интерес, исказила лёгкая гримаса раздражения. Он не стал атаковать меня напрямую. Вместо этого он сделал нечто странное. Его взгляд скользнул куда-то в сторону, за пределы нашей схватки, туда, где несколько минут назад скрылись Катя и другие. Он поднял руку, и его пальцы сомкнулись в воздухе, будто вокруг невидимой сферы.
И в тот же миг моя метка вспыхнула ослепительной болью.
Это было целенаправленное, жгучее вторжение. Метка превратилась в раскалённую иглу, вонзившуюся мне прямо в нерв. Я взревел от неожиданной, всепоглощающей агонии. Зрение помутилось, мир поплыл. Ноги на мгновение подкосились, и я едва увернулся от сокрушительного удара Бона.
Адреналин и ярость позволили мне пересилить боль. Я отскочил, отряхиваясь. Глаза застилала пелена, но я видел Кая. Он смотрел на меня с тем же странным, изучающим выражением, словно наблюдал за интересным экспериментом.
Боль не утихала, она была постоянным, выматывающим фоном, мешающим сосредоточиться. Каждое движение, каждый блок давались с невероятным трудом.
Кай, который до этого вёл себя отстранённо, на мгновение замер, его взгляд стал отсутствующим, будто он кого-то слушал. Через секунду его глаза снова сфокусировались на мне, и он произнёс.
– Довольно. Игру пора заканчивать. Дело сделано. Отходим.
Элирия мгновенно прекратила атаку и отскочила. Но Бон, этот тупой кусок мышц, опьянённый яростью, проигнорировал приказ. С рыком он ринулся на меня.
– Я сказал, ОТХОДИМ! – голос Кая прорвался сквозь грохот боя.
Он резко шагнул вперёд, его рука молнией впилась в плечо Бона. В тот же миг пространство вокруг них троих задрожало и поплыло. Я бросился вперёд, но было поздно – их фигуры растворились в воздухе, словно мираж.
Я остался один среди руин, с бешено стучащим сердцем и леденящей душу догадкой. И тут в комлинке раздался голос связиста.
– Капитан! Наши нашли Рифта и Лору и доставили их в лазарет, они без сознания.
– Катя? – спросил я.
– Её с ними не было.
Я стоял среди руин, и сквозь ярость, пылающую в жилах, кристально чёткой и холодной пришла мысль.
Он посмел взять то, что принадлежит мне. Он спрятал её, думая, что игра окончена.
Он ошибся.
Игра только начинается. Я найду её. Я сотру этого выскочку Кая в пыль, и я верну своё. Никаких правил. Только ярость.
