![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vozlyublennaya-tmy.-korolevstvo-nochi-2-si-334158.jpg)
Текст книги "Возлюбленная тьмы. Королевство ночи - 2 (СИ)"
Автор книги: Ксения Изотова
Жанры:
Классическое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)
....сделаю тебе небольшой подарок. Когда тебе действительно понадобится совершить невозможное, я помогу тебе, но только один раз...
Кто это говорил? Я чувствовала, что это может быть важно, но смысл слов ускользал от моего слабеющего разума. Соберись, Нисса. Может быть, шанс ещё есть. Ну конечно, Рьелль. Это говорил тёмный бог, мой отец. Он пообещал мне совершить невозможное, так пусть покажет, чего стоят его обещания. Внезапно я вспомнила ещё кое-что. Он сказал тогда, что на занятия ходить полезно. Так вот что он имел в виду. Тот сон, который я видела, был пророческим. Он предвещал гибель моему возлюбленному. Я сжалась в комочек, пытаясь защититься от боли, вцепившейся когтями в сердце.
– Рьелль, приди ко мне! Рьелль, ты поклялся...
Мой голос сорвался и я замолчала. Невыплаканные слёзы душили меня, подступая к горлу.
– Тихо, девочка. – Бог ласково коснулся моих волос рукой. – Ты уверена, что хочешь именно этого?
Я горько усмехнулась. Хочу ли я? Разве так нужно ставить вопрос? Если Данавиэль не вернётся ко мне, я умру. Пусть не физически, но той, кто раньше была Леаниссой, больше не будет. От меня тоже ничего не останется.
– Цена будет велика, – тихо сказал Рьелль, продолжая касаться моей головы.
– Но он будет жить?
– Да, он исцелится, от его ран не останется ни следа. Он будет таким же, как и прежде. Изменишься ты, и я не знаю, как это может повлиять, ты можешь...
– Замолчи! – прервала я его. – Мне всё равно. Если он снова будет жив, то всё остальное меня не интересует. За это я заплачу любую цену.
Рьелль некоторое время молча смотрел на меня. В антрацитово-чёрных глазах мне почудилась печаль, а затем он кивнул и протянул мне руку.
– Вставай, Леанисса. Мне понадобится твоя помощь.
Рьелль отнёс тело Дани в центр поляны и принялся чертить вокруг него концентрические круги. Как только он заканчивал рисовать один из кругов, тот вспыхивал тёмным пламенем. Вскоре вся земля была покрыта чёрными сполохами. Повинуясь его приказу, я встала рядом с телом. Магия, собранная богом, должна была пройти через меня, а затем уже ударить в Данавиэля. Я должна была послужить своего рода сосудом для его волшебства. Рьелль разрезал обе ладони и кровь, тёмная и тягучая, медленно закапала на землю. Её было очень много, гораздо больше, чем могло содержаться в теле человека, и вскоре вся трава была покрыта толстым слоем крови. Я стояла в ней по щиколотку, а она всё текла и текла неспешным потоком. В ней пульсировала магия, опасная и смертоносная, я ощущала её, как лезвие ножа у горла. Наконец магия ринулась ко мне единым порывом и я оказалась в центре чудовищного водоворота. Сила текла и текла сквозь меня, причиняя боль, но я даже не застонала. Я готова пережить в сотни раз большую боль, лишь бы Дани снова был со мной. Я чувствовала, как божественная энергия вливается в тело моего возлюбленного, что-то меняя в нём. Не зрением, и даже не магией, а какие-то другим чувством я ощутила момент, когда бывшее мёртвым тело задышало, как сердце начало биться, разгоняя кровь. Я хотела было обрадоваться, но сила всё ещё держала меня в своих цепких лапах. Что-то внутри меня словно треснуло, и жадная тьма поглотила меня целиком.
Данавиэль очнулся с хриплым вскриком. Сердце бешено билось, не веря в то, что царство мёртвых отпустило свою жертву. Мужчина с трудом сел и огляделся.
– Добро пожаловать в мир живых, – услышал он ехидное приветствие. – Надеюсь, он тебя порадует.
На Данавиэля смотрел в упор седой старик с совершенно чёрными глазами, в которых абсолютной тьмой полыхал даже белок. Чёрная хламида небрежно стекала с узких плеч, подчёркивая болезненную худобу старца.
– Рьелль, – выдохнул мужчина, и попытался поклониться, но силы оставили его. Бог исказил губы в усмешке и медленно, прихрамывая, подошёл к неподвижно лежащей неподалёку девушке.
– Леанисса?
Данавиэль подполз к девушке, цепляясь пальцами за траву. Она лежала неподвижно, и слегка улыбалась. Видимо, ей нравился сон, который она видела.
– Любимая, проснись, – прошептал мужчина и осторожно коснулся её руки. – Что с ней?
– Она попросила спасти тебя, и я сделал это. Она заплатила за твоё возвращение из царства мёртвых, и заплатила охотно.
– Она очнётся?
– Конечно, – прошипел старик, и его глаза угрожающе сузились. – Она очнётся совсем скоро, но тебе это вряд ли понравится.
Мужчина хотел было спросить, что имеет в виду тёмный бог, но тут девушка зашевелилась. Полные губы изогнулись в улыбке и она, ещё не проснувшись до конца, потянулась всем телом. Туника съехала с плеча, обнажая золотистую кожу, длинные волосы разметались по земле. Данавиэль невольно залюбовался ею, её высокими скулами, сияющей кожей, прекрасной линией гибкого тела. Он нежно провёл ладонью по бархатистой щёчке и тут девушка распахнула глаза. Только что она лежала на земле, сонная и разнеженная, и вот уже стоит прямо перед ним, сверкая золотыми глазами. Её лицо окаменело от ярости, на пальцах вспыхнули яркие огни.
– Какого дьявола? – прорычала темноволосая красавица, гневно смотря на полусидящего перед ней мужчину. – Кто ты такой?
Если бы Данавиэль стоял, он бы пошатнулся. Его словно ударили чем-то тяжёлым по голове. Внезапно по воздуху разнёсся скрипучий старческий смех и девушка замерла. Замерла и магия в её ладонях, и развевающиеся на ветру пряди волос. Заклятие крепко держало её в своих сетях.
– Что с ней? – воскликнул Данавиэль. Он всё же встал и обратил взор на бога, который и кинул заклятье безвременья.
– Если бы она обрела уже всю силу ЭльСаил, заклятие бы не подействовало. – прошамкал тот. – Нельзя заточить в временную ловушку того, кто сам властвует над временем. Но она ещё не обрела свою вторую истинную форму, так что я могу на неё так воздействовать. Во всяком случае пока.
– Не заговаривай мне зубы, Рьелль. – С каждой минутой силы возвращались к Данавиэлю, а вместе с ними приходила и ярость. – Хоть ты и мой бог, я не намерен терпеть от тебя всё, что угодно. Почему она меня не узнала? Что ты сделал с моей возлюбленной? Отвечай!
Рьелль расхохотался. Облик старика потёк, неуловимо меняясь, и вот уже перед князем сидит огромный чёрный дракон, пылающий тёмным огнём.
– Ты вздумал угрожать мне, человек? – прогудел мощный голос, противиться которому было невозможно.
– Я не человек, – выплюнул слова князь, с ненавистью глядя на дракона.
– Для меня всё равно, что человек. Ты жив только благодаря мне, я спасаю тебя уже второй раз, а ты не желаешь даже поблагодарить меня? Поистине, люди чудовищные создания.
– Я дорого заплатил за свою жизнь в прошлый раз. Но на этот раз за меня заплатила она. И я имею право знать, какова была цена.
– Имеешь или не имеешь, это решать мне, – пожал плечами молодой человек в чёрном камзоле. – Но на этот раз я, так и быть, буду добр к тебе.
– Добр? – горькая усмешка тронула губы мужчины. – Ты бог тьмы и смерти, Рьелль. Ты не можешь быть добр к кому бы то ни было.
– К своей дочери – могу. Может быть, ты в это и не поверишь, но я люблю её. Не так, как ты любишь её, и не так, как её любила мать, но тем не менее. Ты спрашивал меня о цене? А вот она не спросила. Она спросила лишь о том, будешь ли ты жить. Цена её не волновала.
– Леанисса... – простонал князь, опускаясь на колени перед застывшей девушкой, – зачем? Я ведь так и не успел дать тебе мою фамилию по праву. А я мечтал об этом...Зачем ты это сделала?
– Сейчас она тебе об этом не расскажет, – сказал средних лет мужчина, в чёрных волосах которого начала появляться первая седина. – Она отдала саму себя, свою сущность. Той Леаниссы, которую ты знал, больше нет. Её воспоминания исчезли, а чувства полностью изменились. Она не знает, кто ты, лорд Драгонэр, ты для неё лишь чужак.
– Верни её мне. Молю тебя, Рьелль, сжалься надо мной. Верни её.
– Вот она, – указал бог на девушку. – Она прямо перед тобой, жива и невредима. Чего ещё ты хочешь от меня?
Сереброволосый мужчина зарылся лицом в ладони, судорожно вздрагивая всем телом. Когда он поднял голову, его лицо было искажено немыслимой болью.
– Верни мне её, повелитель Тьмы. Я отдам тебе всё, что пожелаешь, но, прошу, пусть она снова станет собой. Пусть она вспомнит мою любовь.
Чёрный дракон зевнул, продемонстрировав бархатистое небо. Некоторое время он молчал, а затем фыркнул, обдав стоящего на коленях князя водопадом огненных брызг.
– Не ради тебя, но ради неё, я помогу тебе. Я не могу исцелить её душу, это может лишь одно существо – Золотая Богиня.
– Но она и есть Золотая Богиня! – воскликнул Данавиэль и в его глазах вспыхнула надежда.
– Верно. Она может исцелить себя изнутри, как только обретёт ключ ко всей своей силе. Рано или поздно это произойдёт и так, но для того, чтобы вспомнить, ей нужен внешний стимул. Если ты сейчас отпустишь её, то она покинет тебя навеки. Единственный шанс для тебя – это всё время быть рядом с ней, не давая ей забыть твой облик. Но, учти, она захочет быть свободной. Ты не сможешь удержать её.
– Зато ты сможешь, – медленно проговорил мужчина.
– Я смогу, – усмехнулся старик и протянул Данавиэлю маленький ключ.
– Что это?
– Когда-то давно я подумал, что мне может пригодиться убежище. Это ключ от дома вдали от всех городов, где никто тебя не найдёт и не потревожит. Но главным его преимуществом является особый подвал, который я построил под фундаментом. Его стены выложены материалом, защищающим от всякой магии, кроме божественной. Моя дочь пока не владеет силой богини, хоть ей и является, так что не сможет выйти из своего узилища. Ты сможешь держать её там и оберегать от всего. И надеяться. Это единственное, что у тебя осталось, князь. Надежда.
– Что ты попросишь в обмен на услугу? – спросил Данавиэль, сжимая в руках драгоценный ключ.
– Ничего. Как я уже сказал, я делаю это не ради тебя, а ради неё. Если Леанисса захочет, то отблагодарит меня сама, когда исцелится. Если исцелится...
Огромный дракон исчез в подступающей ночной тьме и поляна опустела. Заклятие безвременья перестало действовать, и девушка без чувств упала на землю. Князь легко подхватил её на руки и шагнул в открывшийся портал. На поляне осталось только позабытое всеми истерзанное тело травника. Прошло несколько минут и оно рассеялось, превратившись в серую пыль. Приманка сыграла свою роль, и больше была не нужна.
Я с трудом открыла глаза. Под веки словно кто-то насыпал песок, царапающий глазное яблоко и причиняющий не боль, но неприятное жжение. Во рту тоже было сухо и мерзко. Я пошарила рукой и нащупала гладкий бок какой-то посудины. Внутри маняще плеснула жидкость. Вода! Напившись, я почувствовала себя гораздо лучше. Перед глазами всё ещё немного плыла окружающая действительность, но мне всё-таки хватило сил рассмотреть комнату, в которой я находилась. Помещение было довольно большим, и совершенно незнакомым. Окон нет, единственная дверь оснащена тяжёлым запором с внутренней стороны. Стены покрывал какой-то странный материал, белый, полупрозрачный, он слегка фосфоресцировал в свете свечей. Где я? Я спустила ноги с кровати и медленно подошла к зеркалу, висевшему на стене. Вся обстановка комнаты была старомодной, из тёмного массивного дерева, и зеркало в тяжёлой раме не стало исключением. Из стекла на меня пытливо взглянула стройная золотокожая девушка с пылающими расплавленным металлом глазами. Моя внешность показалась мне одновременно знакомой и чужой. Голова раскалывалась от боли. Я схватилась за раму обеими руками и затрясла головой, постепенно приходя в чувство. Внезапно дверь за моей спиной, заскрипев, отворилась, и на пороге возник силуэт человека.
– Леанисса? – вопросительно произнёс мужчина и сделал шаг вперёд.
– Не подходи, – злобно зашипела я и принялась шарить рукой по одежде. Память подсказывала, что у меня должно быть оружие, то пальцы тщетно скользили по ткани, ничего не находя. Мужчина, однако, замер, не делая попыток подойти ближе.
– Не бойся, – тихо сказал он, – я не причиню тебе вреда. Скажи мне, что ты помнишь? Ты помнишь, кто ты?
– Я Песня Ночи, – прыгнуло на язык моё имя, и мужчина печально вздохнул. Серебряные волосы упали на лицо, загораживая от меня его выражение.
– Выслушай меня, прошу тебя. Ты должна меня выслушать. Ты должна вспомнить! Прошу. Меня зовут Данавиэль. Ты звала меня Дани когда-то. Ты любила меня, я знаю это, и я любил тебя тоже, больше, чем что бы то ни было на этом свете, больше, чем саму жизнь. Ты пожертвовала собой ради меня и потеряла память. Теперь ты должна вспомнить. Леанисса, я умоляю тебя!
– Я не знаю, что такое Леанисса, – я отступила назад, прижимаясь к стене лопатками. – Оставь меня в покое. Я хочу уйти.
– Нет, – покачал головой среброволосый, – ты никуда не уйдёшь, Леанисса.
Он вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь раньше, чем я успела до неё добежать. Металлические заклёпки жалобно застонали от удара. Я подёргала за ручку, но дверь даже не шелохнулась. Мне нужно уйти отсюда, бежать как можно дальше от этого безумца. Он думает, что может пленить меня? Я усмехнулась и распахнула огромные крылья, качнувшиеся за спиной, призывая магию, что текла в моих жилах. Но магия молчала, безответная, как никогда. Нет! Так не бывает... Мою магию нельзя запереть внутри меня, она всегда была со мной, так почему же сейчас она не приходит мне на помощь? Я случайно коснулась ладонью стены и ощутила в пальцах странное покалывание, а магия ушла ещё глубже, как уходит вода в колодцах во время жары. Так вот в чём дело. Сама эта комната блокирует мои силы. Я поймана, я в ловушке, я в тюрьме. Я закричала и кинулась на окружающую меня мебель, круша её и превращая в щепки. Вскоре от роскошного интерьера осталась только груда ошмётков, и я удовлетворенно уселась в самый их центр. Он ещё увидит, каково это, пытаться держать меня взаперти.
Дни тянулись за днями, и казались бесконечными. Я не могла понять, когда заканчивается один, и начинается следующий, настолько они были похожи один на другой. К тому же, в моей темнице не было окон и я даже не могла следить за тем, как восходит и садится солнце. Первое время я пыталась хоть как-то сбежать, но быстро поняла, что все мои попытки бесполезны. Магии я была лишена полностью, а всем чисто физическим попыткам прорваться белые стены успешно противостояли. Несколько раз я крушила всю обстановку, уничтожая мебель, но стоило мне только уснуть, как я просыпалась на той же роскошной кровати, в идеально убранной комнате. В конечном итоге эти попытки я оставила как бесполезные. Сереброволосый приходил ко мне каждый день (по крайней мере, так мне казалось). Иногда он пытался разговаривать со мной, иногда просто садился на пороге и смотрел. Я с момента нашей первой встречи не проронила ни слова. Отпускать меня он явно не собирался, а больше мне от него ничего не было нужно. Я ненавидела его всеми фибрами души, со всей доступной мне яростью. Он видел это, и становился всё печальнее с каждым днём. Наконец, он предложил мне сделку, которая меня заинтересовала.
– Ты хочешь уйти отсюда, верно? – тихо спросил мужчина, усевшись, как всегда, на пороге. Я смерила его презрительным взглядом и промолчала. Если ему есть, что сказать, пусть говорит. Если нет, я не собираюсь тратить на него свои силы.
Сереброволосый посидел немного в тишине, а затем заговорил вновь.
– Ты выполнишь мою маленькую просьбу в обмен на свою свободу?
– Смотря что именно ты попросишь.
Мой голос неожиданно сильно разнёсся по комнате. Сколько времени провела я в молчании? Я не знаю.
– Ничего ужасного, могу тебе пообещать, – печально усмехнулся мужчина. – Я отпущу тебя через неделю, если в течение неё ты будешь вести себя... мило.
– Мило?
– Притворишься, что тебе не противно моё общество. Я не прошу о многом, просто ничего не значащая беседа, совместные обеды, быть может, прогулка. Ничего большего я не попрошу, клянусь.
Я задумалась. Я так и не поняла, зачем этот человек держит меня взаперти. Он ничего не требовал и не просил, не ставил мне никаких условий, по крайней мере, до сих пор. Так держат зверей в клетках – лишь для собственного развлечения, но какое удовольствие он получал, видя меня в темнице? И почему он выбрал именно меня среди множества людей? Я нервно передёрнула плечами и покосилась на мужчину. Тот спокойно сидел и ждал моего ответа, лишь его глаза выдавали таящееся внутри напряжение. Что же, во всяком случае я ничего не теряю. Это действительно небольшая цена за долгожданную свободу.
– Неделя и я свободна? – уточнила я, внимательно глядя на сереброволосого.
– Да, – коротко сказал тот и по его лицу на мгновение пробежала тень.
Неделя прошла на удивление приятно. Я искренне старалась вести себя вежливо и корректно, и чаще всего это удавалось. Мы с моим тюремщиком (несмотря ни на что, я никогда не забывала об этом) вели длинные разговоры, и он оказался интересным собеседником. В особенно оживлённые моменты он смотрел на меня с какой-то надеждой, которая, однако, быстро гасла. Единственное, что меня ужасно раздражало, так это то, что мужчина упорно называл меня Леаниссой. Я никогда раньше не слышала этого имени, не знала, что оно означает, и не понимала, почему сереброволосому оно так нравится. Моей мелкой местью было то, что я никогда не называла его по имени. Частично я делала это сознательно, чтобы не начать испытывать к нему что-либо кроме ненависти, и мой план был весьма успешен. За тонкой плёнкой цивилизованности по-прежнему жила слепая, всепоглощающая ярость. Как только я выйду на свободу, мой гнев вырвется вместе со мной и уничтожит всех, кто встанет у меня на пути.
И вот наконец настал последний день обговорённого срока. С самого утра я чувствовала жгучее нетерпение, готовящееся прорваться в помешательство. Услышав знакомые шаги за дверью, я спрыгнула с кресла и подошла к самому порогу. Дверь, скрипнув, медленно отворилась и мой тюремщик вошёл внутрь. Мне показалось, что моё лицо окаменело, словно лик статуи, от нахлынувших чувств. Сереброволосый, как всегда, изящно присел на пороге и внимательно посмотрел на меня. Молчание повисло в воздухе гнетущей пеленой. К своему стыду, я не выдержала первой.
– Неделя прошла, – сказала я и мой голос прозвучал напряжённо и громко. – Сдержишь ли ты своё обещание?
– Неделя прошла, – эхом отозвался мужчина, и прикрыл на мгновение глаза. – Она показалась тебе очень тяжёлой?
– Я думала, будет сложнее, – пожала я плечами. – Но приз был слишком сладок.
– Ты бы могла провести так ещё какое-то время? Не неделю, а больше, месяц, может быть, год? Жить здесь, разговаривать со мной, словно это вполне естественно, словно ты здесь не в плену? Скрывать свою ненависть, а может быть и вовсе перестать ненавидеть?
– Ты обещал, – тихо прошептала я и сердце пропустило удар. На его лице я уже прочла страшную правду, раньше, чем слова слетели с его губ.
– Я обещал. – Сереброволосый открыл глаза и посмотрел на меня в упор. Он был так же спокоен, как и я, но я не знаю, что бушевало за этим идеальным фасадом. – И я не сдержу своего обещания.
Я услышала нервный смешок. Кто это смеётся? Ах да, это же мой голос. Я взглянула на мужчину и не нашла, что сказать. Я видела, что всё бесполезно. Ни мольбы, ни угрозы не тронут этого человека, закаменевшего в свой броне.
– Почему? За что ты так ненавидишь меня?
Я даже не знаю тебя, хотела я сказать, так какой же вред могла я причинить, что ты мстишь мне с такой изысканной жестокостью? Но я не могла больше произнести ни слова, горло словно сдавила судорога.
– Ненавижу? – почти выкрикнул сереброволосый и склонился вплотную к моему лицу. Чёрные глаза пронзили меня насквозь, и в них горела та же ярость, что сжигала меня во все дни моего пленения. Затем он отшатнулся и стремительно вышел из комнаты, хлопнув дверью.
Я бессильно сползла на пол, прижимаясь щекой к деревянному полу. Шершавые доски впивались в кожу, но я не чувствовала боли. Мечта о свободе мелькнула передо мной и скрылась. Я никогда не выйду отсюда, нет. Я буду жить здесь вечно, а там, за стенами моей темницы, придёт лето и сменится осенью, а затем и зимой. И так пройдут года, десятилетия, века, а я всегда буду здесь – безмолвная пленница, лишённая права на свободу. За что? Я закрыла глаза и раскинула руки, стараясь забыться, а в голове плыли дразнящие образы зелёных полей, скал и бурного моря.
Несколько дней я отказывалась от еды. Мужчина исправно приносил её в мою комнату, но каждый раз забирал полный поднос. Изредка я выпивала пару капель воды, просто ради того, чтобы хоть немного смочить пересохшее горло, но не более того. Меня постоянно терзали голод и жажда, вскоре двигаться стало трудно, и иногда я даже видела галлюцинации. Против них я не возражала. Даже самые жуткие картины были мне приятнее, чем опостылевшие стены комнаты, в которой я проводила дни и ночи. Я знала, что я не умру без пищи и воды, но сильно ослабну, и могу даже впасть в бессознательное состояние, в котором не буду чувствовать всей тяжести своего положения. Это было именно то, чего я желала. Сереброволосый пытался разговорить меня, заставить что-нибудь съесть или выпить, но я никак не реагировала на его попытки. Когда он входил в комнату, я закрывала глаза и ждала, пока дверь не захлопнется и не прозвучат его удаляющиеся шаги. От усталости мой слух так обострился, что я чувствовала его приближение заранее, и была к нему готова. Однажды произошло событие, которое несколько изменило мои планы. Я погрузилась в полудрёму, как часто бывало в последнее время, и увидела мысленным взором своего пленителя. Он стоял прямо передо мной, так близко, что я во всех подробностях могла разглядеть резко очерченное лицо с высокими скулами, чёрные глаза цвета звёздной ночи, гордый разлёт бровей, но почему-то моё внимание привлекало вовсе не его лицо. Мои глаза всё чаще обращались к его левому бедру, прикрытому плащом. На моих глазах плащ, который он всегда носил, не снимая, исчез, и под ним обнаружился чёрный камзол с едва заметными серебряными нитями. Поверх камзола была надета кожаная перевязь, и на ней висели потёртые ножны с торчащей из них рукояткой. Постепенно фигура мужчины отодвигалась назад, пока не растворилась в окружающем её полумраке, зато ножны оказались ко мне совсем близко, так близко, что я могла бы коснуться их рукой. Из ножен неторопливо выскользнул нож с лунно сияющим лезвием, и провернулся в воздухе, окрашиваясь алой кровью. Затем я увидела саму себя. Я стояла в центре комнаты, ставшей моей тюрьмой, и у ног моих лежало неподвижное тело сереброволосого тюремщика, на груди которого расплывалось алое пятно. Мне казалось, что я даже чувствую солоновато-железистый запах крови, щекочущий ноздри. Кровь всё текла и текла, заливая пол, пока не добралась до стен. Затем, против всех законов природы, её ручейки потянулись вверх, заволакивая стены чудовищными обоями. Комната задрожала и осыпалась, превращаясь в обломки камня, погребая тело мужчины, а я легко воспарила над этими разрушениями, и на лице моём расцвела улыбка.
Я очнулась резко, и первое, что я почувствовала при пробуждении, это страшную жажду. Выпив весь оставленный для меня кувшин с водой, я с жадностью принялась за еду. Желудок протестовал против такого насилия, он-то уже успел отвыкнуть от ощущения пищи, но я осталась глуха к его возмущению. Это видение показало мне путь к свободе, единственный доступный мне путь. Если мой план провалится, то единственное, что мне остаётся – это вернуться к прежнему аскетизму и довести себя до состояния живого трупа, довольствуясь видениями взамен реальной жизни, но это сделать я всегда успею. А пока что мне нужны силы. Наевшись, я вернулась на кровать и впервые за долгое время забылась здоровым, восстанавливающим силы сном. На следующее утро, хотя, может быть, это был и вечер, но я привыкла определять время суток по фазам своего сна и бодрствования, ко мне, как всегда, заглянул сереброволосый. Увидев опустевший поднос, он замер и посмотрел на меня с нескрываемой радостью.
– Данавиэль? – вопросительно приветствовала его я.
Да, я не ошиблась. Одно слово явно затронуло какие-то струны в его душе. Он бросился ко мне и осторожно встал на колени около моего ложа, пытливо вглядываясь в глаза. Я не была на сто процентов уверена в своих актёрских способностях, так что откинулась на подушки и изобразила страшную слабость, которая даже не позволяет мне взглянуть на него.
– Ты вспомнила? Леанисса, скажи мне, ты вспомнила? – настойчиво вопросил он меня. Безумец!
– Я не знаю... – пролепетала я чуть слышно и бросила на него незаметный взгляд из-под опушенных ресниц. Чёрные глаза подозрительно блестели, словно в них стояли слёзы. – Я что-то вспомнила, кажется. Мне так тяжело, так плохо. Ох, Данавиэль, что произошло?
Как я и ожидала, сереброволосый пустился в подробные рассказ о том, как мы якобы были любовниками (что за нелепость!) и как он трагически погиб, и лишь моя жертва вернула его из царства мёртвых. Я едва удержалась, чтобы не расхохотаться. Даже дети знают, что смерть нельзя обратить вспять. Некоторые маги могут исцелить смертельно больного человека, но вернуть того, кто уже перешагнул за грань невозможно, и никто и никогда не сможет этого сделать. Но мой тюремщик в своём безумии, похоже, действительно верил в свою невероятную историю. Что же, каждый сходит с ума по своему.
Я тихо застонала, прерывая бессвязные речи и на секунду приоткрыла глаза. Затем вновь закрыла их и едва слышно прошептала.
– Я не знаю чему верить. Пожалуйста, уходи. Уходи сейчас, я не могу... Этого слишком много.
Мужчина вздохнул, а затем я услышала удаляющиеся шаги. Уже у самой двери он обернулся.
– Ты всё вспомнишь, Леанисса, я знаю. Теперь я верю в это, и у меня снова есть надежда.
Тяжёлая дверь захлопнулась, и через пару минут я соскочила с кровати. Теперь рыбка у меня на крючке, хотя и ещё трепыхается. Но сейчас я знаю, как им управлять, и, значит, у меня есть шанс.
– У тебя появилась надежда? – усмехнулась я.– Ей не суждено сбыться. А вот у моей надежды основания не такие зыбкие, по крайней мере, так мне кажется.
С этих самых пор я начала свою игру. Я казалась себе змеёй, которая то приближается почти вплотную к жертве, то вновь отшатывается от неё. Вот только моя жертва вовсе не была беззащитным кроликом. Я не обманывалась насчёт сил своего тюремщика. Несмотря на безумие, он был опасным противником, так что мне нужно очень тщательно выбирать момент для заключительного натиска. Если я поведу себя умно, то получу ключ к долгожданной свободе, если нет, то больше возможности у меня не будет. Вечное заключение или путь к освобождению – ставки были слишком высоки, чтобы у меня было право на ошибку. Наконец, я решила, что мы оба готовы к финальному акту этой трагикомедии. Я тщательно готовилась, репетируя перед огромным зеркалом каждый шаг, каждый жест, каждое выражение лица, пока наконец не осталась вполне удовлетворённой. Даже самый строгий критик не нашёл бы изъяна в моей игре, не обнаружил бы фальши в старательно сплетённой паутине. Каждой клеточкой своего тела, каждым нервом я чувствовала напряжение. Я должна была сама поверить в то, что собиралась изобразить, чтобы даже глаза не отразили лжи. И вот этот момент настал. Песня Ночи всё поставила на кон, и это моя последняя ставка.
Данавиэль приблизился к знакомой двери со смесью страха и надежды. Дом, в который отправил его бог тьмы, действительно был самым подходящим местом, возможно, единственным подходящим. Нелегко на всей Таринне найти стены, способные выдержать гнев создания, наделённого божественной мощью, пусть даже её и не осознающего. Здесь же Леанисса была в безопасности, защищённая от собственной силы и в его руках. Мужчина вздохнул и попытался улыбнуться. К счастью, первые дни, когда девушка смотрела на него с откровенной ненавистью, прошли, как и та ужасающая апатия, превратившая его возлюбленную в живой труп, лишённый воли и рассудка. Ты сам нарушил обещание, мысленно сказал себе князь, так что ты это заслужил. Во время этого поста Данавиэль был готов отпустить девушку, пусть лучше она будет жива и здорова, но не помнит его, чем терпит такие муки. Но ему повезло совершенно неожиданным образом. Леанисса пришла в себя и даже начала немного его узнавать. Видимо, заснувшие чувства начали просыпаться в ней, тревожа дальние глубины памяти. Мужчина откуда-то знал, что этот день будет решающим. То, как она встретит его сейчас, предопределит их общую судьбу. Если она захочет остаться с ним по собственной воле – он вновь обретёт утраченную любовь, если же отшатнётся с гневом и презрением... Что же, пусть будет так. Данавиэль больше был не в силах смотреть на её страдания и страдать вместе с ней. Князь решительно взялся за ручку и дверь распахнулась перед ним.
Прекрасная золотокожая богиня стояла посреди комнаты совершенно обнажённая, устремив взгляд на дверной проём. Огромные глаза влажно сияли, выдавая охватившие её чувства. Данавиэль замер на пороге, не в силах пошевелиться.
– Дани, – тихо прошептали полные губы, – любовь моя...
Судорожно всхлипнув, мужчина кинулся вперёд, к той, кто безраздельно владела его сердцем и душой, чтобы припасть к ней, как страждущий припадает к чистому источнику. Жадно впившись ртом в эти нежные губы, он застонал от наслаждения такого острого, что оно могло бы показаться болью. Девушка легко выскользнула из его объятий и отступила на шаг, оказавшись вплотную к заботливо приготовленному ложу.
– Иди же ко мне. Как долго я ждала тебя!
Князь послушно стянул с себя плащ, за ним последовала и остальная одежда. Кинжал в кожаных ножнах чуть слышно звякнул о деревянный пол и откатился к самой ножке кровати, остановившись около неё. Девушка ни взглядом, ни жестом, ни даже движением глаз не показала, что заметила это. Она по прежнему ждала его у постели, глядя на Данавиэля расширившимися глазами. Он стоял перед ней в первозданной наготе, белоснежная кожа слабо мерцала в полумраке комнаты. Девушка прильнула к нему всем телом – гибкая золотая лента на фоне его серебряного света, и её губы мягко скользнули по коже. Двое слились в поцелуе, и он внезапно показался Данавиэлю горько-сладким, как изысканный яд. Охваченный страстью, мужчина не заметил, как напряглись мышцы красавицы, и невольно растерялся, когда она стремительной молнией метнулась вниз, а затем в сторону. Моргнув, князь увидел замершую перед ним девушку, сжимающую в ладони его собственный кинжал. На чувственных губах играла презрительная усмешка. Последняя тень притворной любви слетела с её лица и мужчина видел её такой, какой она была на самом деле – смертельно опасной хищницей, вряд ли способной испытывать какие бы то ни было человеческие чувства.