Текст книги "Изгнанная драконом. Школа-сад попаданки (СИ)"

Автор книги: Ксения Есенина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 27

Мальчик был худенький, но жилистый, среднего роста, с густыми растрёпанными каштановыми волосами и серо-зелёными глазами. Правильные черты лица, дерзкий взгляд. Скоро сформируется в симпатичного юношу, а позже – в видного мужчину.

– Как тебя зовут? – первым делом спросила я.

Мальчик скрестил руки на груди и отвернулся.

– Вам какая разница, всё равно я здесь ненадолго.

– Планируешь сбежать?

Мальчик с вызовом глянул на меня и нагло ухмыльнулся.

– Если и так, вы всё равно последняя узнаете, мисс Юрвелл, или как вас там.

Он явно намеренно хамил и вёл себя вызывающе, чтобы спровоцировать меня на конфликт и использовать его в качестве предлога для последующих действий. В том числе – для оправдания своего победа.

Но ругаться с ним я не собиралась. В конце концов, из нас двоих именно он подросток, не умеющий справляться с эмоциями, а не я. Мне уже и по возрасту, и по опыту не положено реагировать вспышкой гнева на подобные выпады.

К тому же мальчик пережил ужасный травмирующий опыт. Сейчас он, скорее всего, чувствует себя потерянным, одиноким и никому не нужным в огромном мире. А в этом возрасте ещё и формируются отделы мозга, отвечающие за критическое мышление и слом старых авторитетов среди взрослых.

Ему сейчас впору спорить с родителями, высказываясь поперёк по поводу и без повода, проверять границы дозволенного, узнавать, что у взрослых есть не только права, но и обязанности. А вместо этого он остался наедине с тяжёлыми переживаниями, которые даже толком не может осознать.

И взрослый-то не всегда способен справиться и срывается, чего ждать от подростка?

Вот почему, вместо того чтобы сходу отчитывать, я спокойно сказала:

– Сейчас тебе нелегко. Ты имеешь право злиться или обижаться. Возможно, тебе даже немного страшно. Это нормально, если ты чувствуешь много разных эмоций сразу.

– Вам-то откуда знать, что я чувствую? – тут же ощетинился мальчик, включая защитную реакцию. – Вы ничего не понимаете!

– Может, ты и прав. Я ведь не была на твоём месте. В любом случае, мне искренне жаль, что… так вышло с твоими родителями.

Глаза мальчика покраснели, и он поспешил отвернуться.

– Не нужна мне ваша жалость, ясно!

Мои слова явно задели его за живое. Сейчас он, скорее всего, стыдится накативших слёз и хочет остаться в одиночестве.

– Ладно, – произнесла я таким тоном, будто ничего необычного не происходит. – Побудь пока тут, я скоро вернусь.

И вышла, закрыв, но не заперев за собой дверь кабинета.

Воевать с подростком, давить на него и чего-то требовать сейчас, когда он меньше всего настроен на диалог и общение, когда он в смятении и раздрае, выдернутый из привычной обстановки и засунутый в чужое место, было бесполезно. Так что я решила сама спуститься за его вещами. Возможно, на них и имя его указано.

Действительно, на небольшом потрёпанном чемоданчике нашлась приклеенная вытертая карточка с именем и фамилией: Максвелл Фойер. Красиво и звучно! Не удивлюсь, если назвали в честь какого-то знаменитого местного учёного.

– Ушла? – выглянула из столовой Ида, когда я возвращалась в дом с чемоданчиком. – Чевой-то на неё нашло, в самом деле. Говорила ей, что не к нам, а она не слушает. Ну да вы-то нашли правильные слова…

– Я разрешила мальчику остаться, – огорошила я няню. – Его зовут Макс Фойер, и он будет здесь круглосуточно. Нужно подобрать ему комнату.

Ида с сомнением пожевала губу.

– Ты уверена? – понизила тон она. – Мальчонка-то, ясно дело, проблемный. Слыхала я, как он с тёткой говорил! А ну как дебошир или вор?

Я строго посмотрела на няню.

– Ладно-ладно, как скажешь, – сдалась она. – Комнат предостаточно, найду ему местечко.

Поселить подростка действительно не было такой проблемой, как занять его чем-то в течение дня. Мальчик должен получать образование или как минимум осваивать какую-то профессию, а не слоняться тут из угла в угол. Мисс Грок, похоже, не особо волновалась по этому поводу, лишь бы сплавить куда-нибудь свалившегося на голову племянника.

Что ж, теперь это моя головная боль.

Вернувшись в кабинет, я застала мальчик на том же месте. При моём появлении он зыркнул как зверёнок, загнанный в угол, и отчего-то напрягся.

– Итак, Макс, – начала я. – Добро пожаловать в новый дом. Сейчас у нас обед, а после тебя поселят в комнату. Поскольку здесь не школа, а детский сад для совсем маленьких детей, учёбы не будет. Но без дела никто не сидит, поэтому я познакомлю тебя с Кастором, станешь ему помогать.

Макс нахмурился и с заметной неуверенностью принял протянутый мной чемоданчик. Словно ожидал чего-то другого. Я думала, что он взбрыкнёт, встанет в позу, но ничего подобного, к моему удивлению и облегчению, не произошло.

– Вы что, даже не будете проверять тут всё? – пробормотал Макс, когда мы выходили в коридор.

– Не поняла? – удивилась я. – Что проверять? Зачем?

Он замялся.

– Ну, не пропало ли чего.

Ах вот оно что! Видимо, он подумал, что я нарочно оставила его в своём кабинете, чтобы вернуться и обвинить в краже какой-нибудь ценной вещи, которой в помине не существовало. Точно, мисс Грок же сказала, что из последней школы Макса выгнали именно за воровство.

Мне вдруг стало настолько жаль этого мальчика, так рано оставшегося без семьи и воспринимающего всех кругом как врагов, что захотелось его обнять. Но он вряд ли оценит сейчас такой жест от малознакомой женщины.

– Максвелл, – обратилась я серьёзно, – меня не было в тех школах, из которых тебя отчистили. Я вижу тебя впервые и ещё совсем не знаю. Я стану думать о тебе так, как ты будешь вести себя здесь и в общении со мной. Ты понимаешь?

Макс растерянно кивнул.

Итак, в Юрвелл-Хауз поселился новый жилец. Большую часть времени Макс был молчалив, угрюм и скрытен. Кастор никогда особо не отличался разговорчивостью, и это, похоже, полностью устроило мальчика. А я радовалась, что в доме нашёлся хотя бы один мужчина, чтобы составить ему компанию.

Мисс Грок быстро провела оплату по отправленному чеку, и я вдруг поняла, что теперь мне хватит средств, чтобы поднять всем жалованье. Мэриан очень обрадовалась этой новости, а вот Милесинда удивила:

– Мне достаточно того, что я получаю. Лучше найми молодого бухгалтера, которому нужна практика.

Так я и поступила, чем очень облегчила себе жизнь.

Однажды внезапно приехала миссис Дорнвуд. Та самая женщина, дочь которой всякий раз горько плакала, когда мама уходила из дома.

– Ох, мисс Юрвелл, как здорово вы всё это придумали и устроили! Вот и я тоже решила к вам определить свою Нэсси.

– Но ведь у вас же есть гувернантка, – опешила я, а в памяти всплыло бледное вытянутое лицо миссис Брокенворд с поджатыми тонкими губами.

Оказалось, что Дороти, дочка миссис Олуорти, с такими горящими глазами возвращалась из садика и так скучала по нему в выходные, что Нэсси тоже захотела ходить сюда вместе со своей подружкой!

Получается, я ненароком перешла дорогу миссис Брокенворд и ещё двум нянькам, которые остались без работы.

Невероятно, но дело, задуманное как смелый эксперимент, не только не провалилось, но и продолжало активно расти и развиваться. Расценки я старалась держать демократичные, поэтому в Юрвелл-Хауз теперь водили детей не только из Гвента, но и из ближайших посёлков!

А вскоре я получила ещё одно, весьма неожиданное подтверждение растущей славы моего скромного заведения.

Глава 28

– Мисс Юрвелл, я к вам с проблемой, – зайдя в мой кабинет, с порога сказала миссис Колхаун, которая водила к нам свою дочь.

Я сразу заволновалась, вспоминая, не было ли происшествий с её ребёнком, но ничего подобного не припоминала.

– Что случилось, миссис Колхаун? – спросила я.

Женщина опустилась на стул, сминая пальцами пухлый ридикюль.

– Дело в том, что у меня есть старшая дочка, Бетси, ей почти десять, и в последнее время я прямо за голову хватаюсь. Знаете, она всегда была тихой, спокойной. Такой послушной, что порой можно забыть о её существовании. Сидит себе в детской, играет. Всегда вежливая, доброжелательная, никаких скандалов и ссор. И вдруг, ни с того ни с сего, истерики, вопли, крики. Перечит, спорит, ругается! То ей не так и это не сяк! Запру её в комнате, чтоб успокоилась, так она давай по двери молотить и визжать, будто её режут! Ну точно с ума сошла.

– Как давно началось такое поведение?

– Дайте подумать. Да вот уж, наверное, скоро год как. Мы с мужем вначале думали, что она покапризничает и скоро успокоится, но с каждым разом всё хуже и хуже. Дошло до того, что у нас ни дня не проходит без её истерик. Муж почти всегда на работе, а вот у меня уже сил никаких не осталось!

Я нахмурилась. Для полноценного подросткового бунта было рановато, значит, дело в чём-то другом.

«Вдруг» обычно ничего не начинается. У любого поведения есть предпосылки, причины, звоночки. Ни один человек не меняется внезапно, но не всегда окружающие способны заметить это заранее. В потоке бытовых забот и личных переживаний все эти нюансы ускользают от внимания или списываются на что-то простое и банальное.

Без общения с девочкой мне было мало что понятно. Однако одно я знала наверняка: младшая дочка миссис Колхаун Глория – довольно капризный ребёнок, явно привыкший всего добиваться ором и слезами. Здесь она, конечно, быстро уяснила, что такая стратегия не работает и никто тут концерты закатывать не позволить.

Казалось бы, ей должно было бы быть плохо у нас, ведь мы не потакаем её слезам и требованиям, проявляем необходимую строгость, следим за соблюдением правил. Но каждое утро Глория вбегала на территорию с неизменной улыбкой до ушей.

– Миссис Колхаун, какие отношения между вашими дочками?

– Ох, вы знаете, мисс Юрвелл, поначалу всё было хорошо. Но в последнее время у меня такое впечатление, что Бетси ревнует нас к Глории.

– Вполне вероятно, – кивнула я. – Вы пробовали разговаривать с Бетси? Спрашивали, почему она так себя ведёт?

– Пробовала, конечно. И стыдила много раз за такое поведение. Ей ведь почти десять, а ведёт себя как маленькая! Даже Глория уже столько хлопот нам не доставляет.

– Вы меня неверно поняли, миссис Колхаун. Я имела в виду, не пытались ли вы выяснить, что происходит с вашей дочкой? Что её беспокоит? О чём она думает?

– А что её может беспокоить? Всегда сытая, одетая, в тепле. Мы дали ей всё. Чего ещё надо-то? Думаю, внимание она привлекает, вот что! – изрекла миссис Колхаун так, будто это что-то плохое. – Точно.

– Скорее всего, так и есть, – согласилась я. – Вероятно, Бетси кажется, что Глория вам важнее, чем она, что вы заботитесь о ней больше, чем о ней.

– На что вы намекаете? – тут же подобралась миссис Колхаун, задетая за живое.

– Старшие дети часто себя так чувствуют, – продолжила я мирным тоном. – На них сваливается дополнительный груз ответственности быть примером для младших. Поэтому они быстро перестают быть в глазах родителей детьми. Вот вы указываете Бетси на непозволительное для её возраста поведение, но ведь ей даже нет десяти. Да, она старше Глории, но она тоже всё ещё ребёнок. Ей хочется тепла, ласки, вашего внимания и участия к её проблемам.

– Да какие у неё сейчас могут быть проблемы? Дурь в голове, вот и всё! Просто с жиру бесится.

– Миссис Колхаун, вы ведь замужем, верно?

– Да, а это при чём?

– У вас бывали ситуации, когда вам хотелось больше внимания мужа к вашим переживаниям, а он отмахивался, считая это неважной ерундой? Женской дурью.

Миссис Колхаун слегка смутилась.

– Вы сравнили, конечно, мисс Юрвелл. Ведь это совсем другое. Какие там проблемы и переживания у десятилетнего ребёнка, сидящего на содержании родителей?

– Подозреваю, что ваш муж тоже считает ваши переживания неважными в сравнении с той нагрузкой, которую он несёт на себе. Ведь на его плечах обеспечение всей семьи. Он обесценивает ваши проблемы так же, как вы обесцениваете проблемы дочери.

Миссис Колхаун промолчала и явно призадумалась.

– Мне кажется, вы всегда воспринимали Бетси как должное. «Как замечательно, что она такая тихая и спокойная, даже забываешь порой о её присутствии» – ваши собственные слова. Я думаю, Бетси это почувствовала. Она всегда старалась быть хорошей и послушной, не создавать трудностей. А потом оказалось, что чтобы получать больше внимания родителей, нужно быть капризной и громкой. Как Глория.

На лице миссис Колхаун отобразилось упёртое выражение уязвлённой женщины, которую заподозрили в том, что она плохая мать, и я поспешила добавить:

– Я говорю только об ощущениях Бетси, как всё воспринимает она. Если бы вам было всё равно на отношения со старшей дочерью, вы бы не пришли ко мне за советом.

Миссис Колхаун слегка расслабилась.

– И что вы посоветуете?

– Вам совсем необязательно полностью вникать в её проблемы. Показывайте, что она вам важна: находите время выслушать без упрёков и закатывания глаз, чаще обнимайте, улыбайтесь ей, хвалите, говорите, что любите. Вы можете не понимать её забот, считать их глупыми и надуманными, просто принимайте её вместе с ними. Этого достаточно, чтобы Бетси постепенно успокоилась и поняла, что она не лишнее звено в вашей семье.

– Лишнее? – эхом переспросила миссис Колхаун. – Вы действительно полагаете, что Бетси может так думать? Я совсем этого не хотела. Конечно же, мы любим обеих наших девочек. Мисс Юрвелл, – вдруг доверительным тоном обратилась она. – Глория так изменилась после того, как стала ходить к вам. Быть может, вы могли бы… могли бы взять сюда и Бетси? Сколько это будет стоить?

Пришёл мой черёд теряться. Я не стала категорично отказывать и сообщила миссис Колхаун, что мне нужно посоветоваться с коллегами, прежде чем я смогу дать ответ.

– Мы можем брать Бетси на полдня, чтобы она помогала с детьми, – предложила Мэриан. – Я точно не буду против её присутствия. Мы ведь нашли место для Макса, неужели не найдётся места для Бетси? К тому же она не будет здесь жить.

– У меня есть идея получше, – сказала Милесинда. – Если кто-то заменит меня на группе, я могу взяться за её обучение. Много места нам не потребуется. Парта, стол, небольшая доска. Три-четыре часа в день для начала. Если она способная, то я вполне успею подготовить её для колледжа.

Услышав про перспективу поступления в колледж, миссис Колхаун обрадовалась.

– Мы о таком и мечтать не могли! Несколько лет оплачивать учителей или гувернантку для нас не по силам. А вы говорите, что у вас обучение стоит не многим больше, чем пребывание Глории? Мы согласны!

На первом этаже оставалось одно бесхозное помещение, слишком маленькое для групп, его и оборудовали под небольшой класс. В перспективе сюда бы поместилось три парты. Но это оставалось мечтами: даже если бы появились желающие, у нас недоставало средств, чтобы закупить мебель.

Макс, всё время проводящий либо с Кастором, помогая ему по хозяйству, либо возившийся в мастерской, наотрез отказался учиться. Похоже, из-за негативного опыта аж в трёх школах у него развилась аллергия на само слово «учёба».

Побоявшись, что, если надавлю, он снова сбежит или учудит что-нибудь, я пока оставила его в покое. В конце концов, Кастор был доволен новым помощником, да и Макс всегда был при каком-нибудь деле, хлопот не доставлял, не болтался из угла в угол, не конфликтовал, хотя по-прежнему оставался необщительным.

Итак, теперь я периодически заменяла на группе Милесинду, которая пребывала в восторге от занятий Бетси.

– Чудесная девочка! Любознательная, активная, без конца сыпет вопросами и уточнениями. А впитывает всё как губка. Давно я такого удовольствия от работы не получала, а уж у меня опыта за плечами ого-го!

Я тоже была очень довольна и в тот момент даже не подозревала, что одно это решение запустит целую цепочку изменений.

Глава 29

Лето давно кончилось, налетали холодные ветра, листва на деревьях желтела и опадала. Пока ещё стояла красивая золотая осень, днём чаще всего было ясно или облачно. Но по ночам уже зачастили дожди. И после одного особо сильного ливня прохудившаяся крыша вновь дала о себе знать.

На этот раз чердак залило так сильно, что на потолке в одной из комнат третьего этажа растеклось огромное мокрое пятно. Штукатурка висела хлопьями, на стене остались разводы и потёки, обои встали пузырём, а на полу виднелись белые следы от размокшей штукатурки.

Нужно было срочно что-то придумывать, пока здание не начало отсыревать и не завелась плесень. Моя голова была занята исключительно этой проблемой, поэтому я оказалась совершенно не готова к внезапному наплыву желающих отдать детей в нашу школу!

– Простите, вы, видимо, получили неверные сведения, у нас не школа, а детский сад, – извиняющимся тоном объясняла я приехавшим родителям, стоя на крыльце особняка.

Мне было тяжело отказывать, ведь люди сами ко мне шли, без всяких объявлений и дополнительных усилий с моей стороны! Но что ещё я могла сделать? Ну не было у меня сейчас возможности расширяться! На крышу бы денег найти.

С такими мрачными мыслями я сидела в своём кабинете, схватившись за голову и пытаясь разобраться в цифрах, принесённых мне нанятым бухгалтером. Ни одну из статей расходов нельзя было ужать, а практически все доходы уходили на жалованья. И это с учётом того, что себе я перечисляла минимум, а Милесинда (по собственному желанию) получала вдвое меньше Мэриан.

Можно было бы попробовать получить в местном банке ссуду, но я боялась влезать в долги, не имея чёткого понимания, как здесь работает финансовая структура. Да и к тому же вдруг не окупится? По натуре я всегда была осторожной и в прошлой жизни никогда не впутывалась в авантюры.

Я крутила так и сяк, но ничего не выходило. Всё упиралось в эту чёртову крышу.

– Мисс Юрвелл, – заглянула ко мне Ида.

– Катастрофа, – пробормотала я рассеянно, рассматривая развёрнутый план дома. – Помещение на первом этаже слишком маленькое, нужно оборудовать под класс комнату на втором этаже. А это значит, мне нужно переезжать жить на третий. И спать в сырости? В ожидании, что ночью на голову начнёт сыпаться штукатурка?

– Мисс Юрвелл, к вам посетитель.

Я вскинула гудящую от неразрешимых вопросов голову, спросила устало:

– Опять по поводу школы? – И обречённо вздохнула. – Скажи, что это не к нам.

– Не знаю, этот мистер очень настаивает на встрече.

Я нахмурилась и кивнула, чтобы Ида пригласила гостя.

Вошедший пожилой мужчина показался мне настолько знакомым, что я замерла на месте и совершенно бестактно уставилась на него. Как странно. Откуда я его знаю? Одет он был как очень обеспеченный человек, на вид – лет пятьдесят.

– Добрый день, мисс Юрвелл, – доброжелательно обратился он. – Вы, наверное, меня не помните.

Именно в этот момент память подкинула нужный эпизод:

– Это с вами я столкнулась на пороге газетной редакции в Ливеллине? Вы ещё так странно посмотрели на меня. Мы знакомы?

Сказала и тут же прикусила язык, да уже поздно. Блин, зачем ляпнула? Вдруг моя предшественница действительно знала его или, того хуже, была ему родственницей? Тогда я сейчас фактически выдала себя на ровном месте!

Мужчина мягко улыбнулся, отчего его пышные седые усы встопорщились.

– Да, вы чуть не налетели на меня второпях. Я вас тогда сразу узнал. А вот вы меня нет, но это неудивительно. Позвольте представиться. – Мужчина приподнял шляпу. – Меня зовут Эдвин Моррис. И впервые мы с вами встретились на остановке дилижансов в Гвенте чуть больше трёх месяцев назад.

Я опешила. Что? Чуть больше трёх месяцев назад я очнулась в этом мире в теле Одианы Юрвелл. И в тот же день отправилась в Гвент за лекарством для Кастора. Вечером на остановке дилижансов? Тогда я встретила Дороти и ещё… Мои глаза расширились.

– Неужели вы и есть тот… – я резко осеклась.

– Оборванец? – простодушно подсказал мистер Моррис. – О да, выглядел я тогда ужасно. Все от меня шарахались, принимая за пьяницу или бродягу. Я уж отчаялся набрать монет, чтобы купить билет на поезд. А потом встретил вас, мисс Юрвелл.

Тот попрошайка, который так меня напугал! Было трудно поверить, но сейчас я действительно начала видеть общие черты. Я спохватилась:

– Ох, простите, присаживайтесь, пожалуйста.

– Всё это время я не знал, как вас найти, – продолжал свой рассказа мистер Моррис, устроившись в кресле напротив, – пока мы случайно не столкнулись в дверях газеты. Я сразу вызнал ваше имя и купил на следующий день газету с вашим объявлением, где прочёл адрес. И вот, наконец-то, нашёл время приехать.

В этот момент в кабинет вернулась Ида с подносом в руках.

– Пожалуйте ваш чёрный чай с лимоном, – обратилась она к мистеру Моррису.

– Благодарю. – Он взял дымящуюся чашку. – Мисс Юрвелл, как я могу вас отблагодарить за доброту? Только скажите. У меня две фабрики близ Ливеллина: мебельная и деревообрабатывающая. Если нужна какая-то помощь в этом деле…

Не успевшая уйти Ида вдруг брякнула:

– Крышу бы нам починить!

Я метнула в неё строгий взгляд и жестом велела не лезть не в своё дело.

– Крышу? – переспросил мистер Моррис и кивнул. – Очень хорошо.

Я с тоской посмотрела на лежащий передо мной план дома.

– Мне очень приятно ваше участие, мистер Моррис, но, к великому сожалению, я вынуждена отказаться. Какую бы скидку вы ни предложили, у нас нет таких средств.

– Скидка в сто процентов вас устроит?

Я снова уставилась на него, на этот раз непонимающе.

– Вы шутите?

– Я совершенно серьёзен. Вы помогли мне в трудную минуту, я хочу вернуть долг.

– Но… но… я не могу. Я ведь дала вам всего лишь пару медяков!

– Вы сделали гораздо больше: ваши монетки спасли не только мою жизнь, но и мою семью и мой бизнес. А я добра не забываю, мисс Юрвелл. Так что, пожалуйста, огласите весь список того, чем я могу быть полезен.

Я ничего толком не поняла, кроме того, что подробности он освещать не хотел, но, видимо, благодаря моим медякам успел вовремя вернуться домой и разрешить ситуацию.

Выходит, в тот вечер произошла не одна, а сразу две судьбоносные встречи!

На радостях я решила, что раз крышу нам починят безвозмездно, то можно будет сосредоточиться на том, чтобы скопить денег на обстановку класса на втором этаже и через пару месяцев всё же принять несколько учеников (которых согласилась обучать Милесинда).

Но мои планы поломала Ида, которая без обиняков сообщила мистеру Моррису обо всех наших проблемах и трудностях. Я краснела от стыда, чувствуя себя какой-то попрошайкой, но Эдвин Моррис реагировал так, будто ничего необычного не происходит.

– Поверьте, мисс Юрвелл, если бы вы знали, что сделали для меня в тот вечер, вы бы поняли, какой пустяк я делаю для вас сейчас.

В короткие сроки крыша была приведена в порядок, а на втором этаже оборудовали просторный класс. Теперь тут пахло свежей древесиной, краской и лаком. Мистер Моррис настоял на том, чтобы поставить гораздо больше парт, чем я рассчитывала, а потом, обнаружив рядом ещё одно подходящее помещение, распорядился обставить и его тоже.

– На будущее, так сказать, чтобы два раза ездить, – подмигнул он.

Я буквально не находила слов, чтобы выразить свои чувства.

– Мистер Моррис, я вам так благодарна и признательна! Вы не представляете, как помогли нам!

– Отчего же не помочь хорошему человеку в добром деле? – улыбнулся тот и сердечно пожал мне руку. – Всегда можете ко мне обращаться, мисс Юрвелл. И кстати, был бы рад устроить к вам моего племянника, он как раз живёт неподалёку.

Весть о том, что в Юрвелл-Хауз теперь официально открылась школа, стрелой облетела Гвент и все окрестности. Цены мы по-прежнему держали демократичные, и, возможно, отчасти поэтому народ валил валом.

Буквально за неделю класс из десяти человек был укомплектован. Я наняла помощницу для Иды, чтобы вдвоём они успевали кормить не только детсадовцев, но и школьников. Теперь некогда пустой и унылый особняк на отшибе бурлил жизнью.

А желающие всё продолжали прибывать. Милесинда была полностью занята на классе, я забрала всё её время на второй группе. Но приходили желающие не только устроить детей в школу, но и в детский сад! Мне срочно были нужны новые работники, потому что втроём мы не справимся с такой нагрузкой.

Я снова съездила в Ливеллин и подала объявления, но почему-то вот уже неделю никто не обращался. Родители буквально осаждали порог и расстраивались, что я не могу всех принять. Я и сама была на нервах!

Почему же никто не откликнулся? Слишком низкая оплата труда при заявленной нагрузке? Но платить больше я всё ещё не могла.

Очередным воскресным утром я вышла в непривычно тихий коридор и вздрогнула. С первого этажа послышался какой-то шум, а затем – звон разбитого стекла! Я поспешила спуститься с лестницы. На полу в холле лежал большой камень, а вокруг него валялись осколки разбитого окна.

С улицы доносились громкие голоса. Я различила слова и застыла.

«Долой “Юрвелл-Хауз”!» – отчётливо скандировал хор снаружи.