Текст книги "Изгнанная драконом. Школа-сад попаданки (СИ)"

Автор книги: Ксения Есенина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 21

Я до боли в пальцах вцепилась в перила и зажмурилась. Вспыхнувшее внутри желание оттолкнуть наглого беспардонного дракона и залепить ему звонкую пощёчину подавлялось обездвиживающей мыслью о том, что я могу оступиться и потерять равновесие.

Горячие пальцы Рангарда обожгли обнажённую кожу, заставив колкие мурашки пробежать от макушки до пяток. Боже, нет, не хочу, чтобы он видел метку. Не хочу, чтобы узнал про ребёнка. Не хочу становиться его собственностью! Никогда!

Презрительная усмешка резанула по нервам.

– Лгунья, – прозвучало набатом в ушах.

Я затаила дыхание, а в следующий миг Рангард рывком вернул одежду на место. По спине пробежал холодок, когда он отпустил меня и отступил прочь, забирая жар своего тела.

Распахнув глаза, я тут же крутнулась на месте, готовая защищаться всеми доступными способами: царапаться, лягаться, кусаться – всё, чтобы не позволить ему забрать меня!

Однако лорд Алард Рангард ничего подобного делать словно бы не собирался. Он высился передо мной пугающим каменным изваянием и взирал с таким ледяным презрением в прищуренных тёмных глазах, что желудок сжался в комочек.

Медленно осмотрев меня с ног до головы, изогнул губы так, будто учуял мерзкий запах, и надменно бросил:

– Не знаю, с чего я решил, что могло что-то измениться. Ведь однажды уже убедился в твоём подлом обмане.

Я обескураженно хлопнула ресницами, забыв о возмущении и страхе. Дракон тем временем оправил манжеты.

– Моему роду необходим наследник, поэтому я намерен объявить отбор претенденток на место леди Рангард. – Он подступил ко мне, приподнял моё лицо за подбородок и угрожающе процедил: – Если снова посмеешь навести свои гнусные чары, пеняй на себя, Одиана. В следующий раз я не буду так добр, и ты получишь то наказание, какое полагается за подобное преступление.

С этими словами лорд Алард Рангард развернулся, быстро спустился по лестнице и покинул мой дом. Снаружи послышалось лошадиное фырканье, а затем понукающий коня резкий окрик и удаляющийся стук копыт.

Постепенно он стих вдали, а я всё ещё стояла столбом, прижавшись к перилам, стягивая на груди полы халата, и пыталась осознать услышанное.

Отбор претенденток? Гнусные чары? Убедился в обмане?

Я ничего не понимала. Разве он не должен был увидеть сияющую серебром метку? Может, он ошибся и осмотрел не ту сторону спины? Я передернула плечами и обняла себя, вспоминая властные уверенные руки.

Нет, всё верно: кожа на левой лопатке до сих пор горела от его прикосновений.

Но это значит… Неужели метка действительно исчезла?!

С души будто камень свалился. Я громко рассмеялась от накатившего облегчения.

Потом приложила к животу ладонь. Выходит, раз я не его истинная, то и мой ребёнок не родится драконом. Рангард ни о чём не догадается, особенно если я перестану привлекать его внимание, и просто не додумается высчитывать сроки.

В памяти всплыли строчки из рукописи: в союзе с истинной парой все мальчики рождаются драконами. А если будет девочка? Тогда вообще не о чем переживать!

Окрылённая осознанием полной свободы, я буквально вспорхнула по ступенькам наверх, вернулась в комнату и убрала рукопись в потайной ящик с намерением больше никогда о ней не вспоминать.

После обеда вернулись Ида с Кастором и огорошили меня новостью о том, что уже завтра младшие сыновья их знакомых привезут инструменты и доски, да к тому же помогут Кастору сколачивать нужную мебель.

Утром в понедельник я ехала в Гвент в нервическом возбуждении. Как отреагируют семьи на моё новационное предложение? Они же слыхом никогда не слыхивали о детских садах! Вдруг идея покажется им полной ерундой, а я просто потеряю клиентов?

Оставалось успокаивать себя тем, что первопроходцу всегда страшно и сложно: приходится преодолевать барьеры и препятствия, чтобы изменить устоявшиеся взгляды общественности. Но я внезапно осознала, что не хочу отступаться. Я попросту не вижу себя ни в какой иной деятельности, а потому готова пробивать лбом стены, если потребуется.

Лучше я буду бороться с трудностями в этом деле, чем променяю его на что-то другое.

К тому же спрос на нечто подобное уже явно есть, только ещё не оформился до конца. В Гвенте полно работающих семей, и устаревшая система с няньками и гувернантками, изначально созданная для богатых аристократов, обеспечить их запрос не в состоянии.

А значит, сейчас самое время отбросить все сомнения и рискнуть. Пока кто-то другой меня не опередил.

Едва переступая пороги домов, я сразу же сообщала родителям о грядущих изменениях. Подтверждая мои опасения, они реагировали недоверчиво, хмурились и осторожно отвечали, что им нужно подумать. А кто-то сходу отказывался, даже не дослушав.

– Мисс Юрвелл, – спросила миссис Олуорти в следующий мой приезд, – если вы откроете этот детский сад, а мы… откажемся его посещать, то вы прервёте занятия с Дороти?

Мне стало грустно при мысли, что так может получиться. Я была очень благодарна миссис Олуорти за то, что она наплевала на предрассудки и первой дала мне работу.

– К сожалению, да. Я вряд ли буду успевать. Но вы можете не спешить с решением. Мне ещё многое нужно сделать.

Я не лукавила. Помимо подготовки помещений и улицы к ежедневному пребыванию детей, ещё было необходимо составить договора и приноровиться вести бухгалтерию. Ни первому, ни второму я не была обучена. К тому же это, в сущности, работа для двух разных специалистов: делопроизводителя и бухгалтера – а я не была ни тем, ни другим.

Пока Кастор с помощью двух молодцев, сыновей своих знакомых, занимался мебелью, а Ида составляла меню и отбирала подходящую посуду, я сидела в кабинете и ломала голову над документацией. По-хорошему, надо бы нанять сведущих людей, вот только платить им было пока что нечем.

Поэтому я на свой страх и риск составила текст договора сама, взяв за основу договор, который родители заключали в этом мире с колледжем или школой. Своё новорождённое заведение я нескромно обозвала «Юрвелл-Хауз».

Надеюсь, на первых этапах проблем не возникнет, а чуть позже я проконсультируюсь у лучшего местного юриста, чтобы он довёл бумаги до ума.

Наконец вся мебель была готова. В ближайшей к холлу комнате я расположила игровую: четыре овальных стола, стульчики, два стеллажа и несколько коробок, пока пустующих. В игровой зоне расстелила толстый ковёр, чтобы можно было сидеть на полу, а столы расставила в противоположной части комнаты, где планировала проводить занятия.

Сейчас помещение выглядело довольно уныло, поскольку не было заполнено игрушками, книгами и прочими материалами.

В соседней комнате теперь была спальня, а в столовой установили ещё один стол, пониже, чтобы за него усаживать детей во время трапез.

Оставалось разобраться с местом для прогулок.

С помощью невысокого забора мы выделили небольшой квадрат перед домом. Из оставшихся досок Кастор сколотил борты для песочницы, а помогающие нам юноши выкорчевали оттуда траву, чтобы на её место засыпать песок.

Предстояло заполнить участок, чтобы дети смогли играть, а не просто бродили без дела. Я составила список того, что требуется: скамейки, качели, пеньки для прыжков, игрушечная лодка, пара-тройка деревянных лошадок, невысокий простой турник.

Заниматься одновременно обустройством помещений, закупать нужные книги и материалы, составлять документы и высчитывать траты – и при этом продолжать работать в том же ритме, оказалось трудно и даже изматывающе.

Когда наконец основная часть подготовки была завершена, я с колотящимся сердцем сообщила родителям, что сегодня мой последний визит к ним, и отправилась домой.

Увидев свежеизготовленную деревянную вывеску с надписью «Юрвелл-Хауз», я едва не расплакалась от накативших эмоций. Не верилось, что я смогла осилить такой объём работ! Не верилось, что я, простая воспитательница, вообще на это решилась.

– Ты большая молодец, – с гордостью похвалила Ида, стоя утром вместе со мной на дорожке перед распахнутыми коваными воротами.

– Без вас с Кастором я бы ни за что не справилась. Надеюсь только, наши усилия не пропадут даром. Три семьи наотрез отказались, а ещё пять так и не дали чёткого ответа. Если детей будет мало, придётся свернуть всё предприятие…

– Не пыли раньше времени, – по-доброму проворчала няня. – Лучше расправь плечи и улыбнись. Видишь? К нам едут первые клиенты.

Глава 22

Вопреки моим опасениям, детей уже в первый день набралось целых десять человек. Я решила, что не стоит сразу нагружать их занятиями, тем более на дворе стоял самый разгар лета – пора активного отдыха и прогулок.

Мы играли в игры на знакомство, изучали совершенно новые для детей правила поведения и просто привыкали друг к другу.

Меня беспокоило, справлюсь ли я с разновозрастной группой: самой младшей было три, а самому старшему – семь. О методике я знала чисто теоретически из старых советских пособий, которые изредка почитывала во время тихого часа. А как получится на практике? Весь мой опыт состоял из работы с группами строго по возрастам.

Однако недостаток местной системы образования сыграл мне на руку. То, что в моём мире подготовишке было уже давным-давно неинтересно и скучно, здесь одинаково хорошо воспринималось как трёхлетками, так и семилетками.

А ещё оказалось очень удобно распределять роли и обязанности между детьми: старшие в чём-то помогали младшим, охотно обучали их чему-нибудь и подавали пример.

Дети потихоньку притирались друг к дружке, но непривыкшие находиться в сообществе, делиться, договариваться и устраивать совместные игры, они неизбежно ссорились.

– Сьюи, нельзя отбирать чужую вещь только потому, что она тебе понравилась, —наставляла я.

– Но я хочу поиграть в её куклу! – топнула ногой шестилетняя упрямица.

– Во-первых, нужно попросить вежливо: Линда, у тебя такая красивая кукла, можно я с ней немножко поиграю? А во-вторых, вы можете поиграть с куклой вдвоём.

– Тогда я буду мамой! – тут же смекнула Сьюи.

К счастью, четырёхлетняя Линда, которая ещё не привыкла к ролевым играм, оказалась не против.

– Иди сюда, Линда, ты будешь моей старшей дочкой, а твоя кукла – твоей младшей сестрой… – деловито распорядилась Сьюлин, уводя заинтересованную малышку за руку.

В другом кружке мальчишки не могли поделить между собой простенький деревянный конструктор, который по моей просьбе сколотил Кастор из оставшихся досок.

– Уйди! Ты только всё ломаешь!

– Сам уйди! Ты делаешь неправильно, вот оно и падает!

Присев рядом на корточки, я выяснила, что юные строители пытались возвести фортификационное сооружение, но из-за разногласий оно всё время рушилось.

– Если вы сейчас не помиритесь, армия врагов нападёт на вас и уничтожит, – сказала я, подыгрывая. – Роб, ты можешь строить вот эту часть, здесь только ты отвечаешь за постройку. А ты, Рик, делай эту сторону. Кирпичиков и башенок хватит обоим. Потом соедините всё общей стеной.

Не обошлось и без нарушения правил. В мою бытность воспитателем, детей в наказание сажали на стул, глядеть, как играют другие, и думать о своём поведении. Некоторые мои коллеги заставляли «читать книжки», но я так никогда не делала. На мой взгляд, это лишь заранее сформирует у ребёнка отвращение к учёбе вообще и к чтению в частности.

– Кристофер, садись на стул, вот сюда, рядом со мной, – строго произнесла я.

Насупившись, пятилетний мальчишка протопал по ковру и плюхнулся на стульчик, который я придвинула ближе к своему столу. Сердито скрестив руки, он исподлобья наблюдал за другими мальчиками, весело играющими друг с другом.

Спустя несколько минут досада Кристофера сдулась, и он промямли:

– Я больше не буду.

Обычно после этой простой фразы воспитатели отпускают детей. А те опять нарушают правила. Но ещё в прошлой жизни я кое-что обнаружила и сейчас решила проверить.

– Что ты не будешь? – спросила будничным тоном.

Мальчик удивлённо воззрился на меня. Ага, значит, и тут такая же история.

– Кристофер, ты знаешь, за что тебя наказали?

Мальчик растерянно покачал головой.

Именно это я однажды поняла: часто дети даже не в курсе, какое правило нарушили. Поэтому и продолжают совершать те же действия снова и снова, по кругу. А вовсе не назло и не из-за своей глупости, как полагают некоторые взрослые.

Нам кажется, что проступок очевиден. Но ребёнок – не взрослый. Ему всё нужно проговаривать чётко и внятно. «Да сколько можно!» – абсолютно абстрактная и неясная формулировка, наполненная эмоциями и напрочь лишённая информативности.

В следующий раз я применила другой способ:

– Если ты сделаешь так ещё раз, я тебя накажу.

Разумеется, детский разум быстро переключился и забыл. Но, когда ребёнок повторил проступок, я вначале напомнила:

– Я тебя предупреждала? – и только дождавшись угрюмого кивка, указала на стул.

Обычно дети сидели не больше пяти минут и после уточнения проступка получали прощение. Я всегда следовала принципу «наказан – прощён». У каждого есть право на ошибку, особенно у ребёнка, который ещё только учится жить и познаёт этот мир.

Изначально я очень переживала, что слишком поспешила, плохо подготовилась, что не хватит методического и игрового материала. Но на деле детям нашлось чем заняться, поскольку большую часть времени из-за хорошей погоды мы проводили на улице, а игрушки они приносили с собой.

Никаких проблем не возникло так же с питанием и сном. Ида полностью отвечала за кухню и уборку (поскольку на мне лежала вся административная и воспитательная части). И она великолепно справлялась со своими обязанностями. Постельное бельё и подушки с одеялами каждый родитель привёз из дома, предварительно пометив свои вещи вышитыми инициалами.

В течение дня я ненавязчиво вплетала образовательные и воспитательные беседы. Дети слушали с открытыми ртами, активно отвечали на вопросы и впитывали всё, как губки. А от простых игр вроде «гусей-лебедей», «тише едешь, дальше будешь», «карусель», «море волнуется» и «горячей картошки» приходили в такой восторг, что я по-настоящему воодушевилась: у меня точно всё получится!

Очередным днём перед тихим часом я читала детям записанные по памяти детские сказки. К сожалению, воспроизвести в точности и целиком «Мойдодыра» или «Муху-Цокотуху» я бы не смогла, так что оставалось довольствоваться незамысловатой прозой.

Вскоре дети сладко посапывали в своих кроватях. Я тихонько выскользнула из погружённой в полумрак комнаты, ставшей спальней. В коридоре меня встретила Ида.

– Какие чудные истории ты им рассказываешь, – удивлённо заметила она. – Колобок какой-то, рябая курочка, поросята-строители, говорящие медведи из леса… Откуда ты всё это взяла?

– Это сказки, которые в моём мире читают маленьким детям. –  Я нахмурилась. – Почему-то в книжной лавке Гвента я не нашла детских книг. Продавец меня даже не понял. Так странно.

Мне казалось, здесь тоже найдутся свои сказки о маленьких непослушных дракончиках или капризных ведьмочках, но меня ждало разочарование и недоумение.

– Детские книги? – переспросила Ида. – А! Ты, должно быть, имеешь в виду рассказы в назидание.

В ближайшую субботу я с самого утра поехала в Гвент, зашла в ту же книжную лавку и спросила, где найти «рассказы в назидание». Продавец сразу указал мне стеллаж. То, что я там обнаружила, заставило волосы встать дыбом.

В моём родном мире детские невинные сказки тоже далеко не всегда существовали в привычном нам виде. Чего только стоила оригинальная Золушка. И всё же мне, женщине из двадцать первого века, моральный компас не позволял читать своим подопечным жуткие кровожадные подробности расправы над непослушными детишками.

В общем, «рассказы в назидание», мягко говоря, совершенно не вдохновили.

Я уже отчаялась и хотела покинуть лавку ни с чем, когда заметила в дальней части самой нижней полки тонкие корешки. Они были плотно зажаты и задвинуты так глубоко, что не сразу увидишь. Книжечки оказались без переплёта и сильно потрёпаны.

Стоило лишь прочесть краткое содержание, как мои глаза торжествующе засветились. Это же ровно то, что мне и нужно! Я с восторгом листала странички с плохо отпечатанным бледной краской крупным текстом. Самые настоящие местные сказки! Жаль, картинок нет. Но какая удача!

У продавца натурально вытянулось лицо, когда я положила перед ним стопку потрёпанных брошюрок.

– Беру всё! Сколько с меня?

Хозяин лавки, а он явно или был им сам, или имел к нему прямое отношение, вроде и собирался возразить, но желание сбыть наконец никому не нужный товар пересилило. Отсыпав на прилавок необходимое количество монет, я радостная вышла на улицу.

Нужно обязательно связаться с автором. А то бедняга живёт и не знает, что его творчество теперь востребованно. Сама-то я сочинять никогда не умела и очень переживала, что делать, когда записанные мной знакомые сказки кончатся и дети запросят что-нибудь новенькое.

Одним словом, работа кипела, и всё шло своим чередом. Моя энергия била ключом: молодое здоровое тело плюс прежний педагогический опыт составляли поистине гремучую смесь. Я куда легче справлялась с адаптацией детей и трудными ситуациями.

Но совмещение сразу четырёх должностей в одном лице вскоре дало о себе знать. Быть воспитателем я умела, а вот заведовать учебным заведением, вести бухгалтерию и документацию – нет. Из-за высокой загруженности и отсутствия необходимых компетенций всё чаще случались ошибки. Где-то внимание рассеивалось, а где-то начала сказываться банальная усталость.

К тому же дети понемногу, но прибавлялись. Теперь их было уже не десять, а четырнадцать. Если так дальше пойдёт, то вернее будет разделить их на две плюс-минус равные по возрасту группы.

Мудрый человек думает на перспективу, а не надеется на авось.

Вот и я окончательно осознала, что мне очень нужна напарница. Хотя бы один человек, который забирал бы у меня половину недельной нагрузки работы с детьми, чтобы я могла заняться требующими внимания административными и хозяйственными делами. Вникнуть в тонкости, изучить больше литературы, приобрести новые знания.

Единственный доступный мне способ найти работника – подать объявление в газету. Но как это сделать, если единственную же редакцию в Гвенте контролирует отец невзлюбившей меня бывшей подружки Ленар Молинар?

Глава 23

На выручку, как всегда, пришла Ида. Не знаю, что бы я вообще без неё делала.

– А зачем тебе давать объявление в газету этой мымры? – с простодушной прямолинейностью спросила няня за обедом в воскресенье.

К выходным погода испортилась. Налетел сильный ветер, небо заволокло тёмными тучами, будто тяжёлым ватным одеялом. И вот уже второй день округу поливали непрерывные дожди.

Под барабанную дробь капель о парапеты при уютном свете магических светильников (к которым я почти успела привыкнуть) мы с моей верной помощницей сидели на кухне и обсуждали, что делать дальше.

Стуча ложкой о керамические бортики миски, я собрала остатки холодного борща. Всю неделю парила жуткая жара, так что, несмотря на ливни, по-прежнему хотелось освежиться.

– Ну как зачем? Мне ведь нужно найти себе напарницу. Одна я всё не вытяну.

Ида забрала у меня пустую миску и поднялась, ножки стула тихонько скрипнули по каменным плитам пола.

– Ты ж сама сказала, что не хочешь никого переманивать, – напомнила она, складывая посуду в раковину. – Гвент – город маленький, свободных гувернанток там нет, все при деле. А если и появляются, то приезжают в конкретную семью.

– Ох, и правда. Я об этом как-то не подумала. Тогда что мне делать?

– Отправляйся в Ливеллин. Это ближайший крупный город, от Гвента в двух часах езды на поезде. Подашь несколько объявлений в крупные газеты. Там фамилия твоя не особо известна. Да и людям все предрассудки по боку. Главное – плати, а уж какие о тебе легенды плетут где-то за тридевять земель – им неинтересно.

Так я и поступила. Заблаговременно предупредив родителей о том, что в ближайшую пятницу детский сад не будет работать, отправилась на утреннем дилижансе в Гвент, где купила билет до Ливеллина и села на поезд.

Я выбрала самое дешёвое место из возможных, чтобы не тратить зря деньги. Ещё нужно будет перекусить в городе, да и объявления наверняка влетят в копеечку.

Несмотря на цену билета, в вагоне оказалось довольно мило. Стены были обшиты выкрашенными в зелёный цвет досками. Широкие деревянные скамьи с высокими спинками располагались парами друг к дружке напротив окон, а между ними стояли квадратные столики.

Всю дорогу я, не отрываясь, смотрела на пробегающие мимо поля, далёкие леса и деревеньки. Невозделанной земли практически не было, а если и раскинулось где-то широкое сочно-зелёное одеяло шелковистой травы, то только для того, чтобы там пасся скот.

Ливеллин встретил шумом и бурлящей толпой. Пробираясь по перрону, я только успевала придерживать одной рукой длинную юбку лёгкого летнего платья, а второй – шляпку, любовь к которым неожиданно проснулась во мне не так давно.

Теперь я наглядно видела разницу между чинным, неспешным, порой даже сонным Гвентом и более-менее крупным городом, в котором каждый спешил по своим делам, не имея времени смотреть по сторонам.

На этот раз никакого страха от того, что я совершенно одна в незнакомом месте, не было. Напротив, я испытывала воодушевлённое волнение. Мне всё стало интересно: какие тут есть лавки и заведения, как одеваются и живут люди. Даже как они используют магию в условиях ускоренного темпа жизни.

А ещё здесь никто не обращал на меня внимания. Люди скользили взглядами по моему лицу, не задерживаясь, и тут же проходили мимо. В Гвенте на меня до сих пор порой откровенно косились, показывали пальцами и с неприкрытой неприязнью шептались за спиной. Далеко не все двери стали открыты мне с тех пор, как я приобрела уважение среди нескольких десятков семей.

В уме сразу завертелись шестерёнки. Интересно, насколько здесь рентабельно открыть детский сад? Вон сколько торопящихся и занятых людей. Наверняка не все имеют возможность нанять для детей гувернантку или няньку.

Однако все мечты разбивались о привязку к месту: я напрямую зависела от положения особняка, доставшегося мне в наследство. Даже если бы мне удалось продать его, какую сумму получилось бы выручить? Хватило бы, чтобы приобрести или снять подходящее помещение здесь, где расценки наверняка даже близко не такие, как в Гвенте и его окрестностях?

И потом, мне почему-то вдруг расхотелось расставаться с древним каменным исполином, ставшим мне домом. Что-то внутри буквально сжималось от ужаса при мысли о продаже.

Благодаря указателям я довольно быстро обнаружила первую редакцию. Приветливо звякнул колокольчик, когда я открыла дверь и шагнула в просторное светлое помещение с конторками. Здесь не было никакого беспорядка, а газеты лежали аккуратными стопками в ожидании, когда их заберут и развезут по нужным адресам.

Всё вокруг дышало респектабельностью и деловым подходом.

Я подошла к свободному клерку и объяснила, что мне нужно. Он внимательно выслушал меня, записал имя и фамилию и подал квитанцию.

– Справа окошко. Оплатите, пожалуйста, потом я выдам вам бланк для текста вашего объявления.

Ида была права. Ни этот клерк, ни кассирша даже бровью не повели, увидев мою фамилию.

Забрав чистый бланк, я села за свободный стол, вынула сложенный вдвое лист с заранее составленным текстом и принялась аккуратно переписывать. За время пребывания в новом мире я пообвыклась обращаться с пером, но тут мне выдали ручку с чернилами, так что пришлось вначале немного поупражняться, чтобы не наставить клякс.

Ручка приятной тяжестью лежала в руке и холодила пальцы металлическим корпусом. Писать ею оказалось в разы легче и проще. Вот бы и мне приобрести хотя бы одну такую. Интересно, насколько они дорогие, раз в Гвенте ими почти никто не пользуется? Нужно обязательно зайти в местную канцелярскую лавку и прицениться.

Отдав клерку заполненный бланк, я направилась к выходу. Надеюсь, хоть кто-нибудь откликнется на вакансию. Условия, конечно, предлагались не самые радужные. Оплата мизерная, работа непривычная. Да к тому же нестабильная. Не было никакой гарантии, что завтра или послезавтра ко мне не откажутся водить детей и я не останусь ни с чем.

Меня так затянуло в тревожные размышления, что на выходе из редакции я едва не налетела на открывшего дверь мужчину.

– Ох, прошу прощения! – быстро извинилась я.

Мужчина, лет под пятьдесят на вид и, судя по внешнему виду, хорошо обеспеченный, замер и уставился на меня. Будто привидение встретил.

Смутившись от неожиданности, я юркнула мимо. И не увидела, как мужчина обернулся мне в след, а затем подошёл к тому самому клерку, который принял моё объявление, и поинтересовался:

– Скажите, молодая женщина, которая только что отсюда вышла, чего она хотела?

Ничего этого я уже не видела и не слышала, потому что со всех ног спешила на поиски отделения второй крупной газеты. Времени у меня было не так уж много, особенно если я хотела ещё забежать в канцелярский магазинчик.

Движение на местных дорогах практически никак не регулировалось: ни тебе светофоров, ни «зебр», ни лежачих. И никакой разметки для транспорта в виде экипажей, телег и всадников. Хотя пару раз встретился конный разъезд в форме блюстителей порядка.

И всё же в основном люди переходили с одной стороны улицы на другую там, где душе угодно. Причём нередко – прогулочным шагом, так что то и дело слышалась ругань возниц и всадников.

Я испытывать судьбу не планировала, а потому, завидев напротив искомую табличку, дождалась, когда улица передо мной расчистится, посмотрела налево-направо и только после этого побежала.

Вот только я не учла, что широкий проспект как раз в этом месте пересекала узкая улочка, а нужная мне редакция находилась практически на углу здания.

Вылетевшая из-за поворота двойка вороных едва не раздавила меня копытами. В последний момент я успела в ужасе шарахнуться, а возница – натянуть поводья, так что кони встали на дыбы. Лошадиное ржание резануло по ушам.

Сердце колотилось в груди как бешеное. Тяжело сглотнув, я выпрямилась (только чудом не упала на тротуар) и оправила платье. Возница угрюмо зыркнул на меня и промолчал. Ну и нахальство! Хоть бы извинился.

Я собралась возмутиться, но тут заметила мелькнувший в окне огромной чёрной с золотом кареты знакомый профиль. Прямой нос, тёмные волосы, волевой подбородок. Алард Рангард собственной персоной.

Понятно теперь, почему кучер такой неприветливый чурбан, с таким-то хозяином.

Запряжённые в карету кони нетерпеливо фыркали и перебирали ногами, явно недовольные резкой остановкой. Мощные мышцы ходили под лоснящейся чёрной шкурой.

Поджав губы, я решила проглотить негодование, потому что совершенно не хотела привлекать внимание «своего» бывшего мужа. Пусть их.

И уже повернулась уйти, выбросив из головы происшествие, но тут дверца кареты распахнулась, и из неё выпорхнула...

– Здравствуй, подружка, – елейным голоском пропела Ленар, самодовольно ухмыляясь.