Текст книги "Изгнанная драконом. Школа-сад попаданки (СИ)"

Автор книги: Ксения Есенина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 8

Передо мной стоял босой растрёпанный мужик в грязной одежде и таращился прямо на меня сквозь заросли бороды. Самый натуральный бродяга!

Что нужно бродягам вечером от одиноких путников? Деньги и прочие ценности, конечно! А что нужно бродячим мужикам от одиноких заплутавших леди тёмным вечером?!

Боже, только этого мне не хватало!

Я шарахнулась прочь, чуть не запнувшись о длинную юбку, готовая бежать со всех ног, а корзинку схватила наизготовку, чтобы в случае чего как следует ею шандарахнуть.

– Мэм, мисс! – раздалось мне в спину. – Не бойтесь, пожалуйста, я не сделаю вам ничего дурного.

Я остановилась, удивлённая. Слух тут же уловил складную речь образованного человека. Обернувшись, я увидела, что мужчина стоит на том же месте, не пытаясь ко мне приблизиться. Он терпеливо ждал ответа и держал обе раскрытые руки на виду. В умных честных глазах отображалось отчаяние.

– Понимаю, вид у меня пугающий, но так вышло, что я оказался в сложном положении. Не могли бы вы дать мне несколько монет, чтобы я мог купить билет на поезд?

Говорил мужчина внятно, к тому же денег попросил не на «хлеб», как обычно происходило в похожих ситуациях в моём мире. Никакого характерного запаха от него я не улавливала, ну разве что запах немытого тела.

На озверевшего от тяжкой жизни и слабого интеллекта бродягу этот тип точно не тянул. Слишком интеллигентное поведение, разыграть такое сложно.

А ведь, если подумать, я и сама сейчас в очень сложном положении…

– Сколько монет вам нужно? – спросила у мужчины, сохраняя дистанцию.

Ну мало ли, вдруг мои выводы ошибочны.

Тот аж засветился от прилива надежды.

– Пять медных монет, совсем немного не хватает… – в животе у него громко заурчало, и мужчина виновато осёкся. – Простите, я тут уже третьи сутки.

Пять медяков – именно столько стоило объявление в газете, подать которое у меня не получилось. Что ж, видать, так должно было случиться.

Я вынула из кошелька монеты и положила на скамейку, избрав её нейтральной территорией. Мужчина подошёл ровно на столько, чтобы их забрать.

– Мисс, я вам бесконечно благодарен!

Поколебавшись мгновение, я положила на скамейку завёрнутый в бумагу бутерброд и яблоко.

– И вот это тоже возьмите.

У мужчины заслезились глаза. Я заметила вокруг них лучики морщинок, равно как на лбу и заросших щеках. На вид ему было лет пятьдесят.

Он принял скромную еду.

– Огромное вам спасибо! Однажды я обязательно отплачу вам за вашу доброту!

Я невесело улыбнулась ему вслед и подумала: «Да чем же ты отплатишь, товарищ? У тебя даже обуви нет…»

Вздохнув, я снова уселась на скамейку и откинулась на спинку. Уже совсем стемнело. Часы показывали сорок минут девятого. Прямо сейчас Ида ожидает моего возвращения. Бедная, уже, наверное, нервничать начала. И Кастор…

Я постаралась подавить эмоции. Всё равно толку от них нет. Остаётся только ждать.

Завтра надо вернуться сюда и продолжить поиски работы. Объявление в газете не единственный способ. Можно написать объявления от руки и расклеить на столбах…

Боковое зрение уловило движение, а слуха коснулся звук шаркающих по дороге ботинок, прервав мои невесёлые размышления.

Рядом со мной уселась девочка, обнимающая рюкзачок. Я бы дала ей лет шесть, и одета она была очень прилично, что стало сразу понятно даже мне, новичку в этом мире.

Я огляделась в поисках взрослых, но кругом было ни души. Что маленький ребёнок делает в одиночестве посреди улицы в такое время? Может, конечно, тут безопасный город, но мне всё же стало не по себе.

Девочка безуспешно пыталась завязать шнурок на ботинке.

– Давай помогу, – предложила я.

Девочка ещё немного повозилась, но всё же с обречённым видом сдалась. Я наклонилась и взялась пальцами за шнурки.

– Ты маму ждёшь? Где она?

– Дома, – последовал лаконичный ответ.

– А папа?

– На работе. Наверное.

Я озадачилась.

– Тебя отпускают одну гулять так поздно?

Девочка сразу вся как-то скуксилась, и я заподозрила неладное.

В таком возрасте дети обычно врут нескладно и часто сами себе противоречат. При этом понятие лжи для них очень редко носит характер злонамеренности. Это скорее защитный механизм.

Или сигнал о помощи.

А эта милаха, похоже, вообще во вранье дилетант, вот и замялась при прямом вопросе. Но ругать я её не собиралась. Сейчас нужно девочку успокоить, а не запугивать ещё сильнее.

– Как тебя зовут?

– Дороти.

– А меня Одиана. Ты голодная? У меня есть бутерброды и яблоки.

Дороти помотала головой и показала мне свой рюкзачок. Я с изумлением увидела внутри пакет печенья, груши и хлеб.

– Спасибо, не надо, – сказала Дороти. – Я подготовилась.

– К чему?

Дороти вздохнула и вдруг решительно сжала губы.

– Я ушла из дома, чтобы больше никогда не мешать маме, – выпалила она. – Я уже взрослая и смогу теперь жить сама.

У меня глаза полезли на лоб. Вот те раз!

– Почему ты так решила? – спросила я, как если бы говорила со взрослым. – И что значит «не мешать маме»?

У детей обычно ничего не спрашивают, просто решают за них, правильно или неправильно те себя ведут, и требуют соблюдать правила. Но по моему опыту куда продуктивнее выявить корень проблемы и работать с ним напрямую. Как правило, лишь один ребёнок из десяти не может внятно сформулировать мотивы своих действий.

Кроме того, мне нужна была информация, чтобы знать, как действовать дальше. Если дома было так плохо, может, лучше отвести её в местное полицейское отделение?

Хотя одежда на ней чистая и новая, обувь – крепкая, не поношенная. Волосы расчёсаны, да и вид здоровый, а не замученный или измождённый плохим питанием.

Дороти уставилась на меня, растерянно хлопая ресницами.

– Ну… Ну потому…

Она облизнула губы и принялась крутить завязки рюкзака.

– Мама говорит, что я вечно мешаю, только под ногами путаюсь. Я… Я хотела сделать сюрприз и прибраться. Чтобы мама отдохнула. А она накричала, что я всё испортила, что я криворукая и нечего браться… Но я же не нарочно, я только хотела помочь…

Дороти всхлипнула, и я осторожно приобняла её за плечи.

Вероятно, мама Дороти занятая женщина и ей проще всё сделать самой. Это мне знакомо: в детском саду частое явление спешащие мамы, которые до подготовительной группы одевают и раздевают своих детей, чтобы сэкономить время.

Ребёнок просто не получает возможности учиться обслуживать себя и отвечать за свои вещи и внешний вид самостоятельно. А потом он идёт в первый класс и встаёт перед фактом: теперь он должен заботиться о себе сам. Но привык-то совсем к другому. В его развивающемся мозгу даже не сформировались нужные нейронные связи.

Хотя есть и такие хитрецы, которые нарочно прикидываются, будто не могут одеваться или раздеваться быстрее, потому что знают, что тогда мама всё сделает сама. Хотя в детском саду все те же действия они проделывают без проблем. Но это может быть вызвано недостатком родительского внимания, и таким образом ребёнок его компенсирует.

Ой, куда-то меня уже унесло в профессиональные дебри. Надо выяснить, что именно случилось в семье Дороти.

Я уже открыла рот, но тут она вдруг залилась горючими слезами:

– Я хочу домой! Не надо было уходить! Мне страшно! Я хочу обратно домой!

Прижав Дороти к себе, я погладила её по мягким волосам и спросила:

– Ты знаешь свой адрес и как зовут маму с папой? Пойдём вместе, я провожу тебя.

Дороти тёрла кулачками глаза, продолжая захлёбываться от рыданий.

– Нет, я не п-пойду, я боюсь! Мама опять будет ру-ругаться! Она н-накричит на меня, что я п-плохая и от меня одни про-проблемы! Я ведь ушла, а так делать нельзя-я-а-а-а!

Я достала платок и принялась утирать Дороти лицо. Вот бы ещё стакан воды раздобыть, чтобы она переключилась и хоть немного успокоилась.

– Дороти! – воскликнул чей-то голос. – Вот ты где!

Из-за угла дома появилась женщина. Она тяжело дышала, одной рукой держась за съехавшую с головы шляпку, второй – за грудь.

Увидев меня, женщина кинулась к скамейке с криком:

– Ах ты воровка! Как ты посмела украсть моего ребёнка!

Глава 9

На первый взгляд у меня на выбор было всего две реакции: возмутиться и ответить резко или испугаться и начать оправдываться.

Но я выбрала неочевидный третий вариант.

Эмоции матери были мне понятны. Разумеется, она была на измене и восприняла врагом того, в чьём обществе обнаружила свою потерявшуюся дочь.

Но это также давало мне понимание, что мать заинтересована в судьбе дочери, а значит, над ребёнком в семье не издевались. Между ними просто нарушилась коммуникация. Пропал диалог.

– Немедленно отойди от неё, воровка! – потребовала тем временем женщина, приблизившись и приняв воинственную стойку. – Дороти, иди сюда!

Я почувствовала, как девочка сжалась в комочек под моим боком. И изумилась до глубины души, когда услышала её дрожащий голосок:

– Одиана не воровка. Она не виновата. Я… я сама ушла.

Надо же! В таком положении Дороти ещё отыскала в себе силы, чтобы вступиться за меня! Такая маленькая, а уже храбрая и добрая.

Я осторожно отцепила от себя ручки девочки и поднялась со скамейки, стараясь сохранять дружелюбный вид.

– Мэм, я опоздала на свой дилижанс и жду проходящий транспорт, – объяснила спокойно и вежливо, – можете спросить у кассира. А ваша дочь села на скамейку рядом со мной. Я как раз хотела уточнить у неё, что случилось, и узнать адрес, чтобы отвести домой. Но хорошо, что вы сами нас нашли.

Женщина подозрительно прищурилась, но всё же чуть расслабилась. И сразу переключилась на дочь.

– Это правда? – потребовала ответа она. – Ты просто взяла и ушла из дома?! Вот негодная девчонка!

Женщину прорвало: всё скопившееся напряжение начало выходить из неё сплошным потоком негативных эмоций.

– Одни проблемы от тебя, никакого сладу! Чего ты там сидишь? А ну подойди немедленно! Я уже три часа по городу бегаю, ищу по всем углам! Делать мне нечего после работы носиться! Нагулялась?! Теперь будешь сидеть дома наказанная!

Дороти опять заплакала.

– И нечего рыдать! Это мне рыдать надо! Не дочь, а наказание какое-то! Идём домой сейчас же, я тебе там устрою!

Она подступила к нам и попыталась поймать Дороти за руку, но та разрыдалась ещё громче и спряталась за мою юбку. Женщина явно смутилась и скользнула по мне сконфуженным взглядом. Её щёки слегка покраснели.

Однако злость продолжала управлять ею, и переключиться она никак не могла.

– Ну чего ревёшь-то? Ведь сама виновата и знаешь это. Хватит концерты закатывать, тебе уже сколько лет-то, а всё как маленькая!

Дороти продолжала захлёбываться слезами. Женщина мялась, не зная, что делать, и я наконец-то уловила момент, чтобы вмешаться:

– Мэм, вы, верно, ужасно перепугались, когда увидели, что Дороти пропала?

Женщина вытаращилась на меня.

– Перепугалась? Да я чуть не поседела от страха! Всех знакомых на ноги подняла, обошла всех родственников, все больницы. И в Управление законников сбегала, чтобы тоже отправили на поиски людей.

Дороти всхлипнула ещё раз и притихла, вслушиваясь. Я искоса глянула на неё: девочка прикусила большой палец и огромными влажными глазами, обрамлёнными слипшимися от слёз ресничками, смотрела на мать.

– И вы ведь очень рады, что с Дороти ничего не случилось? –  продолжила ненавязчиво воздействовать я. – Что нашли её целой и невредимой?

– Разумеется! – растерянно всплеснула руками женщина, и вдруг её глаза тоже покраснели, а голос задрожал. – Я такой кошмар пережила, кучу страшных вещей успела передумать.

Дороти выпустила мою юбку и подошла к матери.

– Мама, ты правда так за меня боялась?

По щекам женщины скользнули первые дорожки слёз.

– Конечно, милая, конечно! Ты же моя дочка и я тебя так люблю!

– Правда? – заворожённо повторила девочка. – Ты правда меня любишь?

Я уж думала, мне и тут придётся женщину подтолкнуть к действию, но она сама опустилась на корточки и крепко прижала Дороти к себе, то и дело целуя в волосы.

– Конечно люблю! Ты что, сомневалась?

– Но… ты же всегда на меня ругаешься, говоришь, что я всё порчу, я думала… думала, что мешаю тебе, вот и ушла…

Женщина шокированно уставилась на дочь.

– Да что ты! Что ты такое говоришь! Я же просто… Ох. – Она устало потёрла лоб. – Ты же знаешь, Дороти, мы с папой так много работаем, я очень устаю, столько дел. Наверное, я порой срываюсь на тебя.

Дороти принялась ковырять заусенец на пальце и пробубнила:

– Я знаю. Я хотела тебе помочь. А ты накричала…

– Потому что ты разбила мою любимую вазу! Это был папин подарок на нашу с ним свадьбу. Конечно, я рассердилась на тебя.

– Так я же не нарочно…

– Ну хватит, Дороти, – строго оборвала мать. – Это чересчур.

– Но я правда не знала, что она разобьётся!

– Глупости не говори! Ты кинула в её в ванну! Не надо было вообще трогать!

Дороти опять расплакалась. Женщина раздосадованно сморщила лоб.

– Извините, что вмешиваюсь, – деликатно произнесла я, – но, скорее всего, Дороти действительно не знала, что может разбить вазу.

– Да как можно о таком не знать? – искренне изумилась женщина. – Это очевидно!

– Любому взрослому, конечно, очевидно, – согласилась я. – Но Дороти ещё совсем маленькая. И сейчас у неё как раз возраст экспериментов. К примеру, вы думаете, что она испортила вещь нарочно, а на самом деле ей просто было интересно: что будет, если сделать так? Что будет, если отрезать кукле волосы? Они отрастут или нет? Разумеется, вам прекрасно известно, что не отрастут. Но ребёнок этого не знает, поэтому он пробует.

Женщина смотрела на меня во все глаза.

– А ведь Дороти месяц назад залезла на комод, сняла старинные часы, которые мне ещё от бабки достались, и разобрала их по винтику!

– Это естественное любопытство, тяга к познанию, – кивнула я. – Ребёнок не рождается с инструкцией, как жить в этом мире. Что-то требуется объяснять, а для чего-то лучший учитель – только личный опыт.

– Я хотела посмотреть, что у них внутри, – промямлила Дороти. – Они так загадочно тикали. Я хотела понять, откуда они всегда знают, сколько времени.

Мать озадаченно смотрела на дочь.

– А вазу ты зачем разбила? Ты же знаешь, что внутри она пустая.

– Я… Я хотела её помыть.

– Помыть? – тупо переспросила женщина. – Зачем?

– Чтобы помочь тебе. Ты всегда занята. У тебя совсем нет времени. Я думала… сделаю всё за тебя, и тогда ты сможешь поиграть со мной в куклы.

Как я и предполагала: занятая мама и скучающая без её внимания и заботы дочка. К счастью, женщина внимала откровениям Дороти, а не пропускала мимо ушей.

– Но ведь я сто раз тебе говорила, как легко разбить эту вазу.

– Да, – не стала отпираться Дороти. – Но я… просто не понимала, что это значит. Теперь я знаю, что нужно держать её крепко и ставить осторожно. Она такая хрупкая.

Девочка вцепилась в бант на груди матери.

– Мамочка, прости меня, пожалуйста. Я не хотела, чтобы ты расстраивалась. И вазу я нечаянно разбила. Я вырасту и куплю тебе новую! Честное слово, обещаю!

Женщина вытерла мокрое от слёз лицо дочери платком и помогла высморкаться.

– Ты лучше пообещай, что больше не будешь убегать из дома. И раз ты теперь кое-что узнала о вазах, то впредь не трогай то, что можно легко испортить. А если тебе что-то станет интересно, спроси у меня или у папы. Лучше у меня, папа всегда занят. Договорились?

Дороти кивнула.

– Хочешь, завтра вместе сделаем уборку? – мягче спросила женщина. – Я поручу тебе несколько дел, которые ты сделаешь сама.

Дороти расцвела:

– Правда-правда? – Но тут же сникла. – А вдруг у меня не получится?

– Тогда я тебе помогу.

– Ура! А потом ты поиграешь со мной?

– Если сделаем всё быстро, конечно, поиграю.

Женщина выпрямилась, держа повеселевшую дочь за руку, и вздрогнула, заметив меня. Похоже, она успела забыть, что я всё ещё здесь.

– Мисс, я должна вас поблагодарить. Не только за то, что нашли Дороти, но и за вашу мудрость. Могу я как-то вам… Простите, как вас зовут?

Я вздохнула. Врать не хотелось. Всё равно она узнает правду. Только прослыву лгуньей и окончательно загублю и без того не лучшую репутацию.

– Моё имя Одиана Юрвелл. Я живу в особняке в часе езды от Гвента.

Женщина потрясённо замерла. Облизнула губы, решаясь, но предубеждения оказались сильнее неё. Она коротко кивнула и, потянув за собой Дороти, быстро направилась прочь.

– Пока, Одиана! – весело закричала мне вслед девочка, махая рукой.

М-да. Похоже, меня ждут ещё большие испытания в новом мире, чем я предполагала… И как же безбожно чешется лопатка! Быстрее бы снять это платье.

Скрип колёс привлёк моё внимание. Телега! Боже, ну наконец-то!

Глава 10

К счастью, фермер, правивший повозкой, как раз направлялся по дороге, пробегавшей мимо поворота на особняк, в котором я очнулась несколько часов назад.

С ума сойти: всего несколько часов! А впечатлений уже столько, будто прошло несколько дней.

К примеру, о встрече с разъярённым лордом Алардом Рангардом я сейчас вспоминала как о чём-то, что случилось по меньшей мере неделю назад, но никак не сегодняшним утром.

Какой яркий контраст в сравнении с тем, как я привыкла жить в своём родном мире: работа, дом, домашние дела, просмотры фильмов и сериалов, раз в пару недель встречи с девчонками.

Когда я в последний раз куда-то выезжала? Не то что за границу, а хотя бы в другой город, переключиться, отвлечься.

После заочной учёбы совсем засела в своей норе, погрязла в ежедневных заботах и ничего не значащих делах. Пряталась от настигающих разочарований и неутешительных выводов. И незаметно моя жизнь превратилась в сплошную серую рутину…

А теперь я в другом мире, и это вряд ли уже когда-нибудь изменится. Поразительно, но сейчас не фантастическое настоящее, а моя предыдущая обыденная жизнь начинала казаться далёким нереальным сном.

Ехать на телеге по немощёному грунту оказалось тем ещё испытанием: меня постоянно подбрасывало и трясло. К счастью, молодое тело Одианы оказалось крепким, несмотря на внешнюю хрупкость.

Покатайся я так в своём родном теле, прочувствовала бы каждый камешек не только пятой точкой, а всеми косточками и органами. Эх, какая ж неспортивная я была…

Фермер освещал себе путь двумя фонарями, и поначалу я была уверена, что они закреплены на стойках к основанию телеги. Но вдруг подумала: почему тогда они не покачиваются в такт движению?

И тут до меня дошло: они парили прямо в воздухе! Да и внутри горел вовсе не огонь в привычном понимании. Неужели… снова магия? Обалдеть!

Впереди наконец-то замаячила остановка, от которой оставалось ехать всего ничего до поворота на особняк. Надеюсь, Ида не отправилась на мои поиски, в такую-то темень.

Привычная к белым ночам и постоянной городской иллюминации, я поражалась непроглядной черноте опустившейся ночи. Зато звёзд на небе горело видимо-невидимо! В моём мире такое разве что в деревне ещё можно увидеть. Красота неописуемая! Как в сказке.

Вот только сбоку наползали тяжёлые тучи. Вскоре поднялся прохладный ветер, принёсший с собой запах приближающегося дождя.

А потом вдали сверкнула молния, да так ярко, что я обмерла от неожиданности, и вздрогнула, когда следом глухо громыхнул раскат грома. Надеюсь, успею добраться до особняка до начала ливня! Оказаться в такую грозу на открытой местности у меня не было ни малейшего желания.

Фермер, однако, не стал подгонять лошадь, продолжая сидеть с невозмутимым видом. Я подалась вперёд, чтобы попросить его ехать по возможности хоть чуточку быстрее.

И свалилась носом прямо в груду холщовых мешков, на которых сидела, потому что телегу сильно тряхнуло вперёд, потом назад. Что-то жалобно заскрипело, хрустнуло, и вдруг вся конструкция завалилась на один бок.

Я приподнялась, опираясь на руки, и заворожённо смотрела на откатившееся прочь от повозки большое колесо.

– Да ты ж зараза, – меланхолично выругался фермер, натягивая поводья. – Опять слетело.

Он спустился с козел и пошёл осматривать ось.

– Долго его на место ставить? – спросила я, наблюдая за его действиями.

Фермер почесал в затылке, пожёвывая травинку, прищурился на быстро надвигающуюся непогоду.

– До грозы не успею, – вынес вердикт он. – Лучше переждать в трактире. Да и лошадка отдохнёт, мне ещё путь далёкий.

Фермер выпряг лошадку и повёл к трактиру, предоставляя меня своей собственной судьбе. Я прикусила губу. Могу ведь не успеть добежать, да к тому же темнота кругом хоть глаз выколи. И ни одного тебе фонаря. Лучше действительно переждать в трактире и доехать на телеге. Так безопаснее.

Не хватало ещё заблудиться. Или нарваться на грабителей. Да и в такую грозу лучше сидеть под крышей, а не по полям разгуливать.

Приняв решение, я выбралась из заваленной на бок телеги, оправила платье и зашагала к трактиру. Дверь вдруг распахнулась, со стуком ударившись о стену, и на крылечко вышел толстый мужчина. Почему-то лицо его показалось мне знакомым.

Точно! Это ему на колени я случайно упала, когда споткнулась на ступеньках дилижанса сегодня перед отъездом.

Брови толстяка поднялись, морща низкий лоб в выражении узнавания. Судя по лихорадочному румянцу на щеках и осоловелому взгляду, мужчина был порядком нетрезв. Он растянул блестящие от жира губы.

Держась за шаткие деревянные перила, толстяк спустился и нетвёрдым шагом направился прямо ко мне.

– Какая встреча! Ты ж та цыпа, которая ко мне ластилась? – произнёс развязным тоном. – Ну-как иди сюда.

– Что… Нет! Не трогайте меня! Уберите свои руки!

Я в ужасе шарахнулась прочь от протянутых жаждущих лап и огляделась в поисках защиты. Но свидетели происходящего не проявляли даже намерения помочь. Мазнули по нам равнодушными взглядами и… просто ушли в таверну, закрыв за собой дверь!

Подвозивший меня фермер тоже куда-то запропастился. Да и стал бы он вступаться? Я уже не была так уверена.

А толстяк наступал. И ждать помощи было неоткуда.

Тучи уже нависали над головой, на землю упали первые тяжёлые капли. Снова сверкнула молния, осветив поле вокруг.

– Не подходите! – потребовала я, пятясь и про себя проклиная неудобное длинное платье. – Отстаньте, или вам не поздоровится!

Мне бы развернуться и бежать, но из-за накатившей паники я растерялась. Толстяк, конечно, был пьян и из-за этого неповоротлив, но он в несколько раз крупнее, а я тонкая, как тростинка. Если навалится сверху, просто задавит!

Нога таки запнулась о дурацкий подол, и я упала на дорогу. Мужик тут же проворно подскочил ко мне. Его глаза алчно блестели, пальцы-сосиски тянулись к лифу платья. На меня дыхнуло чесноком, спиртом и вонью потного тела.

Я выбросила вперёд ладонь в отчаянной попытке отпихнуть мужика.

Ослепительно сверкнула молния. В этой вспышке мне почудилось, будто от моей руки отделился её призрак. Фигура толстяка тоже озарилась странным голубоватым свечением. Словно из него вышел прозрачный дух его самого.

И призрачная рука – моя рука! – толкнула этот дух.

Мужик крякнул, как огромный хряк, и неуклюже завалился навзничь, беспомощно размахивая короткими руками и ногами.

Очередной раскат грома сотряс воздух, и я моргнула, очухиваясь.

Не теряя больше времени даром, подскочила с земли, подхватила юбку и понеслась по дороге сломя голову прямо в непроглядный ночной мрак. В висках бешено стучала кровь, сердце колотилось в пересохшем от страха горле.

Я почти ничего не видела перед собой. Только вспышки молний периодически помогали сориентироваться. Но остановиться не смела и не оглядывалась, подгоняемая ужасом представших в воображении картин того, что со мной могло сейчас случиться.

Не помня себя, я долетела до столба, отмечающего поворот на особняк, и только тут позволила себе притормозить. Тяжело дыша, утёрла лоб и обернулась. Ветер бушевал, заглушая звуки, но вроде бы погони не было.

Слава богу, спаслась! Держась за грудь, на горящих после внезапного забега ногах я двинулась в сторону особняка. Глаза немного привыкли к темноте, и я различала по обеим сторонам тропинки тёмные массивы кустов и деревьев.

И тут обрушилась стена ливня.

Молнии продолжали сверкать над головой. Я молилась, чтобы меня не пришибло. Какая получилась бы нелепая смерть!

К счастью, мне удалось добраться невредимой. Вымокшая до нитки, я устало поднялась по ступенькам и чуть не налетела на распахнувшую дверь Иду. Сил отвечать на вопросы не было. Я молча отдала ей чудом сохранённую в суматохе корзинку с лекарством для Кастора и велела вначале позаботиться о нём.

К моему облегчению и безмерной благодарности, Ида заранее нагрела воды.

Я наконец-то избавилась от промокшего насквозь грязного платья и с наслаждением погрузилась в горячую ванну. Невзирая на моё сопротивление, Ида сама вымыла мне голову и натёрла кожу мочалкой.

Я окончательно расслабилась и начала рассказывать обо всём, что произошло сегодня.

При упоминании Ленар руки Иды на мгновение остановились.

– Ленар Молинар предложила вам помощь? – переспросила она.

– Да. А меня угораздило ей поверить, – буркнула я с досадой, вспоминая самодовольную рожу брюнетки. – Ну ничего, в следующий раз буду умнее.

Ида промолчала.

С печальным вздохом я сообщила, что работу пока не нашла. Но тут же приободрила заверением, что попытаюсь опять.

– Ты была права, – проворчала я, обтирая полотенцем длиннющие густые волосы. – Не стоило называть своего имени. Надо же, какие они в этом Гвенте все суеверные! Шарахались от меня, как под гипнозом.

Возившаяся у стола Ида на миг замерла, стук ножа по деревянной доске прекратился.

– Госпожа, – позвала она после длинной паузы, – вам горчицу на мясо намазать или на хлеб?

– Терпеть не могу горчицу, – скривилась я, глядя на себя в небольшое зеркало. —Сделай, пожалуйста, без неё.

Раздался звон бьющейся посуды. Я вздрогнула и резко обернулась.

Ида, бледная как полотно, таращилась на меня огромными глазами, прижав обе морщинистые ладони к раскрытому рту.

– Так я и думала… Так и думала! Вы – не она!