Текст книги "Джаггер (ЛП)"

Автор книги: Кристофер Рафти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Трава вдоль дороги из зеленой постепенно преображалась в буро-коричневую. Впереди, в одном из дворов, стояла небольшая группа людей, обступивших оранжевую "Шевроле Импалу".

Карлос и его приятели.

Она сразу заметила Карлоса. Даже с такого расстояния она увидела, что он был без рубашки, его смуглая кожа блестела, как будто ее смазали маслом. Он опирался на переднюю часть машины, жестикулировал руками, разговаривая со своими приятелями.

– Может, пойдем обратно? – спросила Элли.

На ее лбу блестели капельки пота. В ярком солнечном свете Эми разглядела морщинки в уголках ее глаз и рта.

Эми вздохнула.

– Наверное, да. Мы не так уж активно искали, не так ли?

Элли открыла рот, собираясь ответить, но звук шин по гравию помешал ей. Она повернулась на звук шин, и Эми тоже посмотрела в ту сторону.

По дороге к ним приближалась полицейская машина. Карлос и его двоюродные братья прекратили разговор, показывая руками непристойные жесты.

Неужели, Марк?

Солнце отблескивало на лобовом стекле, и через стекло ничего не удавалось разглядеть. Гул двигателя, казалось, стихал по мере приближения.

Машина замедлила ход и остановилась. Затем опустилось стекло, и из окна машины Марк высунул голову и улыбнулся. У Эми участилось биение сердца.

– Доброе утро, леди, – сказал он.

Послышались крики Карлоса и его приятелей. Эми слышала, как Карлос предупреждал Марка оставить ее в покое, что она не совершила ничего плохого.

Эми махнула им рукой.

– Все в порядке, – крикнула она. – Он мой друг.

– Друг? – крикнул в ответ Карлос. Он засмеялся. – Коп не может быть ничьим другом, детка!

– Залезайте, – сказал Марк. – Похоже, местные аборигены начинают нервничать.

– Отличная идея.

Эми открыла заднюю дверцу и забралась в салон машины. Она подвинулась на сиденье, чтобы Элли могла сесть рядом с ней. Придерживая платье рукой между своих ног, Элли забралась в машину и села рядом с Эми. Пристегнув ремень безопасности, Элли захлопнула за собой дверь. В машине был включен кондиционер, поэтому воздух был прохладным.

Эми вздохнула, когда прохладный воздух обдал ее вспотевшее тело.

Марк воткнул передачу и тронулся с места. Эми могла видеть в зеркале заднего вида его глаза, смотрящие то на дорогу, то на заднее сиденье. У него глаза были необычного зеленого оттенка, строгие по краям, но в то же время нежные и дружелюбные.

– Ищете Джаггера? – спросил он.

– Да, чуточку поискали, – ответила Элли. – Мы дошли примерно до того места, где вы нас увидели. Решили дальше не идти.

– Хорошая идея. Если бы те парни увидели двух симпатичных женщин, прогуливающихся по округе, они могли бы разволноваться.

Бледная кожа Элли окрасилась в пунцовый цвет. Увидев, как она покраснела, Эми улыбнулась. Затем она почувствовала прилив жара к своей коже и поняла, что тоже краснеет.

– Вы можете высадить меня у моей подъездной дорожки, – сказала Элли. – Она здесь слева.

– Вон там? – спросил он, указывая на кривое колесо.

– Да, там. Вам не нужно заезжать, просто позвольте мне выйти у почтового ящика. Мне все равно нужно проверить почту.

– Вы уверены?

– Да, все нормально.

Он остановил машину в начале ее подъездной дорожки.

– Мне придется вас выпустить.

Он отстегнул ремень безопасности, открыл дверцу и вышел. Когда он подошел к окну со стороны Элли, она посмотрела на Эми и выразительно сдвинула брови. Эми рассмеялась.

– Удачи, – сказала она.

– Я продолжу поиски...

– Нет. Удачи с ним, – oна повернула голову в сторону Марка, когда он открывал ее дверцу. – Я за тебя хлопочу.

Подмигнув, она, придерживая платье, подвинулась на сиденье и затем выбралась из машины.

Элли надеется на сближение.

Она услышала, как Элли сказала Марку "до свидания", прежде чем он закрыл дверцу. Она видела, как он прошел вдоль окон, направляясь к своему месту. Он забрался в салон и сел.

Марк издал протяжный свист, прежде чем закрыть дверь.

– На улице ужасная жара.

– Я знаю. Думаю, мы с Элли получили бы тепловой удар в ближайшее время.

– Хорошо, что я подъехал. Не хотелось бы, чтобы вы вырубились посреди дороги. Вас могло бы поджарить.

– Человек, поджаренный на дороге, – сказала Эми.

Марк на переднем сиденье тихо засмеялся.

Снаружи Элли достала из своего ящика большую стопку почты.

Эми задалась вопросом, вся ли почта была за сегодня. Ей редко доставляли в почтовый ящик что-то, кроме счетов, если только она не заказывала что-нибудь по Интернету. Иногда в ее ящике оказывался журнал, на который она никогда не подписывалась, или буклет с купонами.

Элли помахала рукой и пошла к своему трейлеру. Большой Джим стоял на ступеньках перед домом, одетый в комбинезон и бейсболку. Он выглядел озабоченным, вероятно, задавался вопросом, почему его жену подвез помощник шерифа.

– Ее муж? – спросил Марк.

– Да.

– Хороший парень?

– Он безобидный, но я не знаю, насколько он хороший.

– О?

Она раздумывала над тем, рассказать ему об инциденте с подглядыванием, но решила не рассказывать. После того, как Элли подошла к Джиму, Марк снова взялся за руль.

– Итак, – сказал он.

– Итак?

– Какие планы на ланч?

Ее желудок свело при упоминании о еде. Дискомфорт в животе указывал на то, что поздний завтрак, который она съела, еще не переварился.

– Как насчет сэндвича? – сказала она.

– Я думал о «Закусочной Лилли для водителей». Там лучшие бургеры в округе, если хотите знать мое мнение. Знаете, они закупают мясо у местных фермеров.

– Может быть, в другой раз.

Марк слегка передернул плечами.

– Извините. Я не должен был...

Эми поняла, что он воспринял ее слова неправильно.

– Нет. Дело не в вас. Вы не сделали ничего плохого.

– Похоже, что сделал.

Эми рассмеялась.

– Да нет, же. Элли недавно принесла мне завтрак, и я полагаю, что жара и жир не слишком хорошо сочетаются.

– А. Ясно. Живот болит?

Она почувствовала серию резких толчков в животе.

– Немного.

– Послушайте. Сейчас я вас подвезу, но, надеюсь, в другой раз мы сможем вместе пообедать?.

– Слушайте, я с удовольствием приготовлю вам сэндвич. Кроме того, у меня в холодильнике есть вишневый "Доктор Пеппер". Он вкусный и холодный.

– Я буду чувствовать себя придурком, если вы приготовите мне что-нибудь поесть. Получается, что я навязываюсь к вам в гости или вроде того...

– Вы будете придурком, если откажетесь.

– Как я могу отказать?

– Вы не можете. Я вам не позволю.

Марк засмеялся. Слышать такое было приятно.

За окном простирался лес, который окружал ее участок.

Почти дома.

Она не могла поверить, что они прошли по такой жаре довольно большое расстояние.

В ее животе снова заурчало, а затем появились ноющие спазмы. Она принялась глубоко вдыхать воздух, повторяя действие, похожее на дыхание беременной женщины, которая рожает ребенка.

Прежде чем приступить к готовке, ей нужно будет сходить в туалет. Сочетание еды, жары и ее нервов. Пиво, выпитое накануне вечером, вероятно, тоже способствовало боли в животе.

Марк повернул на подъездную дорожку возле ее дома. Пока они ехали по дорожке, она высматривала Джаггера в чаще леса. Но его нигде не было видно.

За поворотом деревьев стало меньше. Она увидела гараж с открывающимися к верху дверями, в котором стоял ее "Джип". Хотя она понимала, что Джаггера там нет, она по привычке посмотрела на задний двор, ожидая увидеть его, бегающего туда-сюда.

И снова ощутила душевную боль.

Глава 20

Дженис усадила Натана в детский стульчик для кормления и защелкнула пластиковый столик над его коленями. Она поставила на столик тарелку с печеньем и порезанный хот-дог. Затем она протянула ему яблочный сок. Сок был в стаканчике с плотно закрывающейся крышкой и ручками по бокам.

Кресло она купила в комиссионном магазине.

На желтом подносе было несколько пятен, которые она никак не могла вывести, а на одном из углов были оплавленные затвердевшие наросты. Кресло выглядело не очень привлекательно, но оно было достаточно дешевым, и она могла себе его позволить. Кроме того, Натан не был против. Он ел в кресле каждый день и не возражал. Вскоре он уже не сможет в нем поместиться.

Дженис подошла к телевизору и включила его. Послышался восторженный смех Натана.

– Губка Боб! – радостно воскликнул он у нее за спиной.

– Я знаю, я знаю.

В такое время дня «Губку Бобa» не показывали по телевизору, но у нее всегда был DVD-диск в видеоплеере. Она нажала на пульт, переключив видеовход. DVD-плеер находился на нижней полке подставки для телевизора. Пальцами ноги она нажала на блок питания.

Через несколько мгновений на экране появился «Губка Боб». Натан с улыбкой на лице смотрел на экран, запихивая в рот небольшие кусочки хот-дога.

Она прошла на кухню. От гостиной, кухня почти ничем не отличалась, за исключением изменений в напольном покрытии – ковролин сменился кафельной плиткой.

Она открыла холодильник и услышала стук банок на дверце.

Банки "Бад Лайт" стояли в два ряда. У нее пересохло в горле. Так сильно ей захотелось выпить одну. Прошлая ночь была настоящим адом. Она выпила всего две бутылки и почти не спала.

Она проснулась раньше Натана на целых два часа и слонялась по кухне, куря сигарету за сигаретой. В какой-нибудь другой день она бы не проснулась, услышав стук Элли в ее дверь.

Элли рассказала ей, что у Эми пропала собака, и спросила, не видела ли она ее. Дженис, разумеется, не видела, но обещала обязательно сообщить если увидит.

После того как Элли ушла, Дженис принялась снова ходить по комнате, размышляя над кое-какими вопросами. Она решила отнести Эми Снайдер платеж за аренду участка.

Когда в ее голове немного прояснилось, она забеспокоилась, что Эми может надоесть ее халатное отношение к деньгам. После того, что прошлой ночью произошло у Эми, она могла быть не в духе и искать того, на ком можно выместить свою злость.

Она покинула спящего Натана, пошла к Эми и положила у задней двери ее дома деньги в качестве оплаты за просроченную аренду участка. Всего за один месяц.

Но так будет лучше. Теперь мне придется еще больше экономить на всем, чем обычно. Натан смеялся из гостиной. Она не понимала, почему ему до сих пор кажутся смешными те же сцены, которые он уже видел бесчисленное количество раз. У Дженис раскалывалась голова от одного только звука мультфильма.

Пиво должно было облегчить боль.

Ее горло словно пересохло. Она представила, как пиво потечет по нему, увлажняя язык, утоляя жажду.

Я не могу так поступить. О чем я только думаю?

Она решила потерпеть. Вчера она приняла решение поменьше пить, и в тот момент идея показалась ей неплохой. Сейчас, когда прошло немного времени, она поняла, как сложно справиться с поставленной задачей.

Не вздумай пить.

Она надеялась, что отказ от пива смягчит ее отвращение к жизни. И отвращение к сыну.

Дженис протянула руку в сторону пива, но затем схватила банку "Пепси". Она открыла банку. Опираясь одной рукой на дверцу холодильника и запрокинув голову назад, она выпила половину банки.

Потом она отрыгнула.

– Фу, мамочка!

Затем отрыгнул Натан.

Дженис засмеялась, и тогда рассмеялся Натан. Она отошла от дверцы холодильника и слегка толкнула ее бедром, закрывая холодильник. Она подошла к тому месту, где плитка стыковалась с ковролином, и принялась наблюдать за тем, как ест ее сын. Он выглядел таким жизнерадостным. Дженис задумалась, была ли она когда-нибудь в своей жизни такой же жизнерадостной, как Натан в данный момент.

Очень сомневаюсь.

Может быть, когда она была замужем, то была счастлива. И как ты выражала свою привязанность? Трахалась с другим мужчиной и была застукана. Не просто застукана, ты забеременела.

И Натан теперь был всем, что у нее было.

А я – все, что у него есть.

От осознания этой истины у нее на глаза навернулись слезы. Единственный человек в жизни Натана хотел бы, чтобы его не было в ее жизни.

Я хочу, чтобы он был со мной.

Неужели?

– Ешь свою еду, Натан.

Натан посмотрел на нее, с его лица не сходила улыбка.

– Хорошо, мамочка.

Он по прежнему улыбаясь, схватил кашицеобразный кусочек хот-дога и засунул его себе в рот.

А Дженис представила себе, как она бьет его по лицу. Все выглядело настолько реалистично, что она вздрогнула, представив, что действительно ударила его. А Натан уже отвернулся от нее, он смотрел телевизор и увлеченно жевал, он языком облизывал губы, пока тщательно пережевывал пищу.

Ее ладонь до боли сжала горло. Она разжала пальцы, оставив на коже покрасневшие от сдавливания следы.

Она поспешно прошла мимо него и направилась по короткому коридору в свою спальню. Оказавшись в комнате, она закрыла дверь. И заперла ее.

Присев на край кровати, она зарыдала. Она должна была находиться рядом с Натаном на случай, если он вдруг подавится. Вместо этого она, закрыв на ключ дверь сидит одна в спальне и жалеет себя.

Ей очень хотелось пить. Она никак не сможет продержаться весь день без выпивки. Она пообещала себе, что будет пить только после того, как Натан уляжется спать.

Так она сможет проводить с ним время без головной боли, без помутнения зрения или головокружения.

И она хотела, чтобы он видел свою маму не под воздействием алкоголя.

Однако ее постигла неудача. Может быть, не сегодня, но к завтрашнему дню она точно не выдержит.

Смахнув выступившие на глазах слезы, она запрокинула голову назад и посмотрела вверх. На потолке были темные пятна от протекания крыши. У нее не было денег, чтобы залатать крышу, поэтому, если снова начнется дождь, ей придется подставлять горшки для сбора воды.

Какая же я унылая дрянь.

Иногда ей нравилось притворяться, что она сможет повернуть все вспять. Снова вернуться работать в школу, получить сертификат или какую-то степень и начать все с чистого листа для себя. И для Натана.

Проблема была в том, что у нее не было никого, кто мог бы посидеть с Натаном, пока она будет на занятиях.

Когда она работала, то оставляла его в бесплатном детском саду, который финансировала Баптистская церковь на Юго-Востоке, но детский сад каждый день в пять часов закрывался. Родители обвиняли ее в разводе и не желали признавать Натана своим внуком, поскольку он родился в результате ее прелюбодеяния. Будучи ревностными сторонниками баптизма, они воспринимали собственную дочь как невесту Cатаны, а Натана – как порождение демона. Впрочем, особого значения это не имело. Она была не в состоянии оплатить расходы на обучение и книги. Ее кредитная история была подпорчена, так что ни о каких кредитах не могло быть и речи.

И осознание этого обстоятельства всегда сводило на нет ее фантазии о том, чтобы убраться из парка для трейлеров.

А еще рядом был Натан – талисман всех ее неудач.

Раньше она не воспринимала его подобным образом. Только в последний год или немного больше. Два месяца назад, когда ему исполнилось четыре года, она даже не поздравила его с днем рождения. Она вообще никак не отпраздновала его День рождения. Она тогда была слишком пьяна, чтобы испечь торт, и находилась в депрессивном состоянии, чтобы заботиться о нем.

Она любила его как ребенка. Любила, когда ему исполнился год, два, и даже немного, когда ему исполнилось три. Она снова хотела любить его.

Несмотря на то, что Натан не испытывал к Дженис ничего, кроме искренней любви, когда он вырастет, то будет ненавидеть ее, как и все другие. И во всем случившемся будет виновна она, как и с другими людьми в ее жизни.

И тогда у нее никого не останется в жизни.

Дженис подумала, может быть, так будет даже лучше. Возможно, она поможет Натану избавиться от страданий, выпавших на его долю с такой отвратительной матерью.

Снотворное в аптечке, казалось, манило ее.

Возьми нас! – кричало оно из зеркального шкафа.

– Мамочка!

От голоса Натана она вздрогнула, как от пощечины. Большим пальцем она вытерла слезы.

– Что?

– Иди сюда, посмотри!

Дженис глубоко вздохнула и попыталась убедить себя, что у нее все получится. Изменения начинаются с разума. И если она сможет убедить свой разум поверить, что все может быть по-другому, все остальное обязательно приложится.

Какая чушь.

Глава 21

Клейтон хмыкнул, подняв мертвую тушу собаки. Он отвел руки назад и шагнул вперед, бросив собаку в костер. Из костра вверх взметнулась зола в виде мерцающих точек жара.

Он отступил назад и развеял рукой дым перед лицом. Жар был невыносимым. Его одежда промокла от пота и прилипла к телу, словно неприятная вторая кожа.

Пламя быстро охватило питбуля.

Его глаза уставились на дымящийся кратер, где когда-то был живот собаки, до того как массивные челюсти Джаггера разорвали его. Неровные края вокруг большой раны были покрыты засохшей кровью. Он разглядел белые полосы костей нижних ребер и те немногие органы, которые остались внутри.

Две минуты. Две ебаные минуты!

Клейтон не мог поверить, насколько быстро Джаггер расправился с питбулем

Фредди утверждал, что Джаггеру, скорее всего, придется изрядно попотеть, прежде чем он сможет дать отпор. Но он оказался очень неправ.

Питбуль даже не успел приблизиться к Джаггеру, как огромный мастиф набросился на него и вцепился в собаку зубами. Свисая из пасти Джаггера, как белка, питбуль выл и визжал от неимоверной боли, его лапы дрыгались и лягались, когда челюсти Джаггера сжались вокруг его живота.

Затем Джаггер интенсивно затряс своей головой.

Клейтон до сих пор слышал треск ломающихся костей. Затем последовал сочный раздирающий звук. Он и сейчас видел, как питбуль летит по воздуху.

Когда животное упало на землю, оно уже было мертвым. Затем Джаггер присел на задние лапы и стал пережевывать мясо в пасти. Вокруг его морды на шерсти проступила кровь.

Тошнотворный запах горелой шерсти витал в воздухе. Клейтон отошел подальше от костра. Он собрал ветки в кучу и поджег их с помощью жидкости для зажигалок. Прошло совсем немного времени, и огонь охватил сухую древесину. Пламя уже успело поглотить значительную часть шкуры собаки и обуглить мышцы и кости, превратив их в твердые черные стержни. Не хотелось находиться рядом с горящей собакой, но из-за засухи все вокруг было высушено, поэтому нужно было оставаться рядом на случай, если огонь перекинется на траву.

Уголком глаза он заметил какое-то движение.

Он повернулся. К нему направлялся толстый Фредди, который снимал бумажную обертку с мороженого. Поморщившись, Фредди махнул рукой.

– Воняет. К такому запаху нельзя привыкнуть, да?

– Зачем мне привыкать? Он ужасен.

Фредди подошел к Клейтону и посмотрел вниз на горящий труп. Он нахмурился.

– Какие ужасные растраты. Мы лишились уже двух питбулей.

– Ага.

– Но, чувак, говорю тебе, я думаю, у тебя в руках чудовище. Он уже превзошел все мои ожидания.

– Где сейчас собака?

– В загоне. Я дал ему цыпленка на съедение. Он уже почти все съел.

Несомненно, живого. Такова была награда, которую Фредди назначал победителю. Он позволял им наслаждаться трепетом убийства и удовольствием от поедания мяса.

– Напоил его водой?

Фредди кивнул.

– У твоего монстра теперь есть ведро. Но я не хочу его баловать. Так что, как только ведро опустеет, оно останется таким, пока я не приму другого решения.

– Стэн сказал, что мы должны постоянно давать ему воду...

– Пошел на хуй твой Стэн, сумасшедший засранец.

Клейтон нахмурился и уставился на огонь.

Пламя начинало угасать. В отсутствие сильного ветра, огонь никак не мог перекинуться на траву. Брикет угля в виде собаки лежал сверху, пока слабое пламя продолжало потрескивать.

– Пойдем, – сказал Фредди. Он пошел вперед. – Пора провести еще один урок.

– Но огонь...

– Все будет в порядке. Костер почти потух.

– Ты так и хочешь оставить собаку?

– Ну, да. Пойдем.

* * *

От перьев в горле он чуть не подавился. Зарычав, он языком вытащил их из горла и вынул из пасти. Несколько перьев так и остались прилипшими к языку, но теперь было гораздо легче глотать мясо.

Хотя мясо было приятным на вкус и, казалось, успокаивало его зарождающуюся ярость, оно не утоляло голод. Он по-прежнему был возбужден, по-прежнему дрожал всем телом.

Но он больше не боялся.

Он больше не испытывал страха перед людьми, которые причиняли ему боль своими острыми штуковинами. Острые штуки заставили его вспомнить долгую поездку на машине в зловонное место к другим собакам, где его положили на стол, и женщину, которая притворялась милой, пока втыкала ему в спину жалящие предметы. В том мрачном месте, где вокруг пахло мертвыми собаками, он был напуган.

И когда его привезли сюда, он сразу учуял много таких же запахов. Он так сильно дрожал, что у него началось мочеиспускание.

Сейчас все это прошло, на смену пришла кипящая ярость, которая, казалось, разрасталась, распространяя удушающую черноту в его сознании. Единственное, что оставалось неизменным, – жажда причинить боль.

И кровь. Сладкий вкус крови.

Кость хрустнула под его зубами. Когда он пережевывал кость, то обнаружил в пасти маленькие осколки от раздробленной кости. Боли не ощущалось. Боль от побоев почти утихла, осталась лишь призрачная слабость, которую он почти не замечал. Казалось, теперь ничто не причиняло ему страданий, кроме голода.

От голода его желудок сводило и выворачивало, и он ощущал неумолимую пустоту, хотя и чувствовал, как мясо опускается в него, как кровь утоляет жажду, но, казалось, кровь никогда не насытит его.

Его чувства сбивали его с толку, отчего он еще больше злился. Он никогда не чувствовал себя так, никогда не хотел причинять никому боль. Он вспомнил Эми, как она лежала под ним, трепала его за уши и почесывала грудь. На мгновение воспоминание ослабило ярость, кипевшую в его массивном теле.

Но ненадолго.

Она оставила его дома.

Он помнил, как она села в машину, помахала рукой и уехала. Потом появились другие. Он не доверял им. Но он увидел Терезу и поэтому почувствовал себя спокойнее в присутствии незнакомцев.

А потом Тереза предала его.

Так же, как и Эми.

Раньше он никогда не жаждал мести, но теперь хотел. Он хотел причинять боль, наносить увечья. Он хотел убивать.

Послышались шаги в сарае. Он поднял голову и навострил уши, прислушиваясь. Он уловил запахи, проникшие в темное стойло, где он лежал на полу.

Вернулись мужчины.

Джаггер оскалился, но сдержал рычание.

Больше они не причинят ему боль.

* * *

Клейтон подошел к двери стойла и заглянул внутрь через окошко для кормления. Джаггер лежал в дальнем углу, скрываемый тенью. Клейтон разглядел массивную фигуру пса, темнеющую на фоне непроглядной тьмы позади него, когда тот поднялся и сел. Казалось, что тусклые белые острые зубы вонзаются в темноту, а пенистая слюна из его пасти напоминала клубящееся беспросветное облако.

В маленькое окошко доносился медный запах крови, от которого у Клейтона заслезились глаза. Кроме того, ощущался запах сырого мяса, напомнивший ему о том, как он срывал целлофан с упаковки куриных ножек.

Собака перестала жевать. Зубы исчезли, когда пасть закрылась. Собака заметила, что Клейтон наблюдает за ней. Хотя он не мог видеть в темноте глаза Джаггера, он чувствовал, что они пристально наблюдают за ним.

Из темноты донеслось грозное рычание.

Клейтон напрягся. Раздавшийся изнутри старого стойла для лошадей глубинный рык не был сравним ни с чем, что он когда-либо слышал раньше.

В дверь с грохотом что-то врезалось, отбросив Клейтона назад.

Вскрикнув, он жестко упал на спину, и его позвоночник свело на сухом грязном полу. Он посмотрел на дверь стойла. Дверь тряслась в своей раме, дребезжа, словно что-то злое пыталось вырваться из стойла. Дверь, прогибалась и тряслась, но все же удерживалась закрытой засовом, а с другой стороны доносились глубокие злобные рыки и рычание.

– Господи Иисусе...

Похоже, там был монстр.

Смех Фредди – как у маленькой девочки – присоединился к рычанию. Толстый мужчина стоял у входа в конюшню. В его пухлых пальцах был зажат наполовину растаявший сэндвич с мороженым. По его ногтях тек шоколад, оставляя коричневые дорожки до самых костяшек пальцев. Еще больше шоколада скопилось в уголках его рта.

– Осторожно, – сказал Фредди. Он запихнул остатки мороженого себе в рот. – Ублюдок оторвет тебе голову.

Клейтон застонал и поднялся на колени. Ситуация слишком сильно напоминала ему ту ночь, когда Фредди попросил его отсосать ему член, поэтому он поднялся на ноги, хотя спина и болела.

– Похоже, разозлился.

– Уверен, что да. Сейчас мы ему не очень нравимся, но он научится нас уважать.

Проглотив мороженое, он указал своим пальцем через плечо Клейтона.

Клейтон повернулся, не понимая, на что Фредди намекает. Потом он заметил кнут, висевший на крючке прямо на стене.

Лошадиный хлыст.

Клейтон обернулся к Фредди, который хихикал, засунув в рот свои пальцы, слизывал с них останки мороженого.

– Опять? – спросил Клейтон.

Фредди кивнул.

– Мммм... – палец с влажным звуком выскочил из его рта. – Не обосри свои штаны. Они становятся жесткими. Собаке кнут не помешает. Он большой, но он еще и домашняя шавка. Его победа может оказаться случайностью, как знать. Мы должны превратить его в убийцу. Я не доверяю препаратам твоего приятеля. Скорее всего, ему вкололи "Kолу" или типа того.

Клейтон не рассказал Фредди о первой собаке, о том, как ее сердце увеличилось настолько, что разорвало грудную клетку. Он также не сообщил Фредди о побочных эффектах, о которых ему сказал Стэн: ярость, неспособность чувствовать боль.

Безумие.

Может ли собака действительно сойти с ума?

Слушая доносящиеся из стойла исступленные звуки, он предположил, что такая возможность существует.

Джаггер уже был создан машиной для убийства еще до того, как Фредди приступил к его обработке.

От удара в дверь затряслась рама, чем очень напугала Клейтона. Даже Фредди, казалось, был слегка потрясен яростью по ту сторону двери.

– Принеси мне кнут, хорошо?

Клейтон уставился на Фредди.

– Только не говори мне, что тебе жаль ублюдка, – сказал Фредди.

– Ну...

– Если ты хочешь, чтобы ублюдок был злым, то ты должен заставить его быть злым. Eго заживо сожрут в яме, как и Громилу. Ты слишком долго нянчился с той гребаной собакой, и из-за нее вляпался в кучу дерьма.

Клейтон кивнул.

– Да, конечно.

Чувствуя себя словно в оцепенении, он подошел к месту, где висел кнут. Он напоминал нечто, используемое для укрощения львов. Он обхватил пальцами рукоятку.

На ощупь кнут был сухим и шершавым. Он снял его с крючка на стене. На тонком хлысте виднелись пятна засохшей въевшейся крови. Как много собак Фредди избил этим кнутом?

Он протянул его Фредди, который стоял, скрестив руки на груди.

– Нет, – сказал он.

– О чем ты вообще...?

– Ты должен его проучить.

– Что?

– Это твоя гребаная собака. Ты его должен разозлить.

– Я...

– Сейчас твоя очередь.

Кнут вдруг показался ему очень тяжелым. Он опустил руку вниз.

Рассмеявшись, Фредди сказал:

– Пора испачкать руки.

Он сунул руку в карман и пошарил в нем. Когда он снова вытянул руку в ней был зажат мобильный телефон.

– Я собираюсь снять все на видео.

Ебаный мудак.

За все время своего общения с собаками Клейтон никогда не доводил их до исступления. Обычно всегда этим занимался Фредди, и толстый дебил не возражал.

Он поступает так, чтобы позлить меня.

И, похоже, ему нравится.

Посмеиваясь, Фредди подошел к трясущейся двери. Джаггер по-прежнему продолжал наседать на дверь. Его лапы скребли по внутренней стороне, перемалывая дерево.

Он вытянул свободную руку, пальцами осторожно взялся за засов.

– Готов?

– Знаешь что, Фредди?

– Что именно?

– Ты придурок.

Рассмеявшись, Фредди пнул ногой в дверь. Экспрессия чистейшего безумия согнала улыбку с его лица.

– Назад, ублюдок!

Рычание и грохот тут же стихли. Изнутри стойла донеслось тихое поскуливание. Фредди оглянулся на Клейтона и самоуверенно ухмыльнулся.

– Приготовься. Если он вздумает убегать, врежь ему хорошенько по морде. Он быстро изменит свое решение.

Клейтон почувствовал недомогание, наблюдая, как Фредди вынимает замок из проушины. Затем Фредди опустил руку к засову и потянул его на себя. Свет из сарая проник в темноту внутри стойла.

Клейтон судорожно втянул воздух, увидев Джаггера. Перья были приклеены к липким комкам меха. Кровь, окрасившая его пасть, шею и грудь, была похожа на темные чернила. Клейтон увидел глаза Джаггера, и почувствовал, как его яички съежились, словно пытались спрятаться в его тело. Некогда большие здоровые коричневые глаза, теперь приобрели горчично-желтый оттенок, и из них сочилась клейкая жидкость, которая засохла на его морде, словно грязь цвета мочи.

То, что осталось от курицы, лежало возле лап Джаггера – немного костей и перьев в кровавой луже, в которой стояли его лапы.

Джаггер зарычал.

– Давай! – крикнул Фредди, отступая в сторону.

Клейтон вскинул руку и резко опустил ее. Кнут взметнулся в сторону и опустился на спину Фредди, разорвав на нем рубашку и оставив на коже красный шрам. Мобильный телефон вылетел из его руки и полетел в непроглядную тьму внутри стойла.

– Блядь! – крикнул Клейтон.

Хлыст выпал из его дрожащей руки.

Пронзительно закричав, Фредди потянулся рукой к плечу, ощупывая его, словно пытался нащупать рану. Он бросился в сторону, но его ноги зацепились друг за дружку. Развернувшись, Фредди оказался лицом к лицу с Клейтоном. Его глаза округлились от страха и шока.

Он начал падать.

Его спина ударилась о землю внутри стойла. Его толстые ноги взметнулись вверх, и его отбросило назад.

То, что он ударил Фредди кнутом, было чистой случайностью. Но возникшая идея – нет. Клейтон бросился вперед, ухватился руками за дверь и захлопнул ее.

– Что ты делаешь?!! – закричал Фредди. – Клейтон?!!

Клейтон задвинул засов в щеколду и повернул его вниз, заблокировав дверь.

В окошке появилось лицо Фредди, из его глаз текли слезы.

– Клейтон! – oн попытался открыть дверь, дребезжа засовом в фиксаторе. Убедившись, что дверь заперта, он начал шевелить ртом, извергая звуки, пока не смог сформировать слова. – Выпусти меня! Что ты натворил? Пожалуйста!

Толстая рука просунулась через окно для кормления, шлепая по двери, в попытке найти замок.

В тесном проеме окошка жир на его руке хлюпал и выпучивался, расширяясь в районе локтя. Жирная кожа не позволяла ему вытянуть руку достаточно далеко. Он втянул руку обратно внутрь и прижал лицо к отверстию.

– Клейтон! Ну же, чувак. Выпусти меня!

– Не надо было вынуждать меня так поступать, Фредди...

– Что вынуждать? Ведь это была твоя идея взять собаку...

– Я не о соба...

Глаза Фредди уставились вдаль, словно он перебирал в уме перечень случаев, когда он обидел Клейтона. Должно быть, он обнаружил причину, потому что в его глазах появилось сожаление.

– Я же просто прикалывался! Да ладно, чувак! Не злись на меня. Я же пошутил!

Джаггер зарычал и Фредди перестал умолять. Развернувшись, Фредди прислонил почти лысый затылок к окну.

Клейтон отступил на шаг.

– Не подходи, псина! – Фредди покачал головой. – Джаггер! Не подходи! Сидеть!

Изнутри донеслось сердитое рычание. Фредди уперся спиной в дверь, толкая ее в сторону замка. Засов начал гнуться.