Текст книги "Джаггер (ЛП)"

Автор книги: Кристофер Рафти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

У нее еще есть время. Сейчас еще нет и восьми.

Эми сомневалась, что увидит деньги в ближайшее время, но все же надеялась, что они окажутся на месте, когда она вернется. Эми решила, что если деньги не будут принесены сегодня утром, то она еще раз поговорит с Дженис.

Возможно, пригрозит, что попросит ее перевезти трейлер в другое место. Дженис всегда задерживала арендную плату, обычно на два месяца. Но сейчас задолженность перевалила за три. Единственная причина, по которой Эми снисходительно относилась к задержке платежей, была связана с Натаном, маленьким сыном Дженис.

Джаггер шагал рядом с ней к ступенькам, не натягивая поводок.

Она догадывалась, что ему хочется поскорее выбежать во двор и задрать ногу, но он сохранял спокойствие. Когда пришло время спускаться по ступенькам, он снова позволил ей взять инициативу на себя. Он всегда был гораздо более спокоен, когда был на поводке, но в помещении он, казалось, напрочь забывал все, чему его учили Эми и инструктор по дрессировке. Трава была мокрой от росы и оставляла на ее сандалиях влажные следы, пока она подходила к калитке ограды. Скорее всего, траву придется косить до выходных. Задний двор был обнесен забором из цепной сетки с калиткой с каждой стороны и еще одной сзади. Когда Джаггер был еще щенком, она удлинила ограждение, понимая, что ему понадобится закрытая площадка для игр.

Кроме того, забор обеспечивал дополнительную защиту от арендаторов. Поскольку она была собственником передвижного парка жилых домов «Орлиное Гнездо», ей требовалась максимальная защищенность.

Когда в доме жил ее отец, у него никогда не было никакого ограждения. Да и не было в нем необходимости. С годами парк превратился в ад, и теперь забор казался едва ли не обязанностью. Она надеялась, что в один прекрасный день сможет исправить репутацию парка, которую он приобрел за последние десять лет.

Она понимала, что принимает желаемое за действительное.

Подняв щеколду, она распахнула калитку внутрь и вышла первой. Джаггер последовал за ней. Она переложила поводок в другую руку, закрыла калитку и пошла вперед. Когда они приблизились к любимому дереву, где Джаггер обычно мочился, она почувствовала, что он направился к нему. Поводок натянулся.

– Стоять, – сказала она.

Джаггер натянул поводок еще раз, затем ослабил его.

Они остановились у дерева. Джаггер сунул нос в бугорок корней, торчащих из земли, как змеиные спины. Он с опущенной головой дошел до одного конца дерева, а затем развернулся и пошел обратно.

Убедившись, что никто не претендует на его место, он переместил свой вес на две ноги и поднял заднюю лапу в воздух. Поток темно-желтой мочи хлынул на дерево, словно из шланга. Моча потекла по коре, образуя в расщелине между двумя корнями лужицу из пены.

Глаза Джаггера были полузакрыты, голова слегка наклонена, словно он наслаждался происходящим. Казалось, Джаггер никогда не перестанет ссать.

– О, приятель. Мне нужно было бежать, да?

Сила струи Джаггера ослабла, превратившись в журчание. А потом он перестал мочиться. Он фыркнул один раз и опустил ногу. Затем он отряхнулся всем телом, и дрожащий импульс пробежал по его шерсти, спустившись по позвоночнику к хвосту.

Теперь он был готов двигаться дальше.

Глава 3

Клейтон вскрикнул и поспешно сел, когда почувствовал, как что-то шевелится в расщелине между его ягодиц. Он попробовал пошевелить правой рукой, но она онемела и оказалась бесполезной. Тогда он просунул пальцы левой руки между ягодиц, скребя и раздирая их своими ногтями. Его пальцы раздавливали маленьких ползающих существ, оставляя мокрые дорожки на коже. Существа по ощущениям напоминали муравьев, когда с хрустом лопались под его пальцами.

Откатившись в сторону, он почувствовал, как что-то похожее на колючие перья царапнуло его кожу. Убедившись, что он находится достаточно далеко от муравьев, он повернул голову и посмотрел себе за спину. Кроме тонких темных полосок на коже от раздавленных муравьев, он ничего не увидел. Он облегченно вздохнул и опрокинулся на спину. От резких движений его мышцы пульсировали, отдаваясь резкими толчками боли. Он чувствовал себя так, словно его били молотком.

Он осмотрелся, пока пытался отдышаться. Вокруг него была высокая трава.

Поле?

Сорняки покачивались в такт дуновению легкого ветерка, который приятно обдувал его влажную от пота кожу. Он поднял голову и сразу же пожалел о содеянном. От жгучего солнечного света у него разболелась голова. Он отвернулся от яркого света и прикрыл глаза рукой. Это немного помогло, но боль все равно осталась.

Неподалеку щебетали птицы, исполняя свои чарующие мелодии.

Он различил слабое жужжание июньских жуков или пчел. Надеюсь, что это были июньские жуки. Но, зная свою удачу, он, скорее всего, лежал на верхушке осиного гнезда. После того случая с муравьями он не удивился бы.

Он быстро откатился в сторону. Кроме травы, которую придавило его тело, там ничего не было видно. Он почувствовал, как заросли высокой травы щекочут его между ягодицами.

Я голый.

Клейтон содрогнулся от ужаса. Он вскочил. Подтянув ноги к груди, он обхватил руками свои колени. Он посмотрел на себя снизу вверх. Полностью голый. Даже носков не было.

Он огляделся.

Что, черт возьми, произошло?

Он попытался вспомнить, как он здесь оказался, но перед глазами вставал темный занавес. Все, что он вспомнил, было связано с Фредди, который вынудил его прошлой ночью отсосать ему.

Нет... не прошлой ночью.

Позапрошлой ночью. В прошлую ночь произошло что-то совсем другое.

Он поднял руку, и ему показалось, что по ней разливается река зудящей боли. Пальцы окоченели и онемели. Он не мог согнуть их, не мог сжать в кулак.

Мои пальцы!

Они были в струпьях крови. Два средних выглядели еще хуже.

В голове возник образ ноги, которая топчется по его руке.

Я лежал на земле. Меня пинали люди.

По крайней мере, он оказывал хоть какое-то сопротивление. Он положил руку на свое приподнятое колено.

Клейтон выпрямил ноги и поморщился от боли в спине. Посмотрев на себя спереди, он увидел на груди и животе многочисленные синяки. Посередине его тела был синяк в форме ботинка.

Значит, он оказался прав насчет того, что его пинали.

Вывернув голову, он осмотрел ребра и увидел там еще больше синяков. Он потрогал поврежденную кожу и скривился. Больно. Интересно, не сломано ли что-нибудь?

Он так не считал. При вдохе ничего не болело, если не считать неприятного ощущения при нажатии.

Брок сказал, что пролонгирует сроки!

Клейтон вздрогнул от голоса. Он огляделся. Кроме него, здесь никого не было.

Голос раздался у него в голове.

– Какого черта? – пробормотал он.

* * *

Он увидел склонившихся над ним парней.

– Брок требует внести небольшой залог в счет твоего долга!

Кто-то отвесил ему пощечину. Остальные засмеялись.

– Он плачет! – сказал толстяк во фланелевой рубашке.

Все остальные от души расхохотались.

– Пусть еще немного поплачет, – сказал кто-то, кого он не видел.

По голосу он напоминал Фредди.

– Ты записал?

– Да на память.

– Надеюсь, в Интернете не попадет.

Он смотрел, как ноги и кулаки обрушиваются на него, словно наблюдал за происходящим глазами какого-то трагического персонажа из странного фильма. Его видение прерывалось всякий раз, когда они наносили ему удары.

* * *

Клейтон чувствовал удары и толчки, как будто они происходили прямо сейчас. Каждый синяк на его теле, казалось, отзывался фантомной болью.

Теперь он вспомнил все совершенно отчетливо. Вчера вечером он заехал в магазин за сигаретами и заправить свой фургон на десять баксов. Он как раз шел на заправку, когда его схватили.

И меня привезли сюда?

В последнем он не был уверен. Скорее всего, они отвели его в сарай и передали послание Брока, основательно надрав ему задницу.

Фредди, должно быть, поговорил с Броком.

Да. Я благодарю за это свою счастливую звезду.

Он чувствовал себя отвратительно. Все тело болело и ныло. Они его раздели и бросили здесь. Оставили его самостоятельно добираться домой. Мобильный телефон был в его фургоне, так что он не мог никому позвонить.

Мой фургон!

Клейтон понятия не имел, где сейчас может быть его фургон. Возможно, они бросили его где-нибудь с порезанными шинами.

По крайней мере, они меня не убили.

Пока нет. Но они однозначно дали понять, что он будет мертв, если Брок не вернет деньги, которые потерял на Громиле.

– Я труп, блядь...

И вот он голый в неизвестном ему месте. Какое-то поле. Хорошо хоть сорняки были довольно высокими, и скрывали его.

Нельзя оставаться здесь весь день.

Впрочем, если бы ему действительно было нужно, он бы смог. Посмотрев вперед на несколько футов, он увидел большое дерево с темно-зелеными листьями.

Толстые ветви простирались в разные стороны, отбрасывая на землю густую тень. Вокруг дерева, словно неподвижный ковер из высокой травы, росли сорняки. Идеальное место, чтобы укрыться от солнца.

Он не был уверен, сколько сейчас времени, но мог с уверенностью сказать, что еще рано. Несмотря на то, что солнце уже взошло, дневная жара еще не ощущалась И он чувствовал на своей коже легкое дуновение воздуха, а не тяжелую знойную жару. Вскоре он не сможет терпеть.

Тень облегчит положение.

Неужели он действительно собирается провести здесь весь день?

Выясним позже. Сейчас ему нужно было поссать, а потом спрятаться в тень.

Клейтон в последний раз осмотрел окрестности. Кроме ограды из колючей проволоки, он ничего не обнаружил. Ни амбара, ни силосной ямы, ни сарая. Одно лишь открытое пространство.

И дерево.

Когда Клейтон поднялся, его мышцы затрещали и заныли. Наверное, ощущения были бы приятными, если бы он не чувствовал такую боль. Ковыляя, как старик с артритом в бедрах, он направился к дереву. Хотя он никого из людей не видел, ему не хотелось выставлять свой член на всеобщее обозрение и ссать.

Через несколько минут он подошел к дереву. Он обошел его с одной стороны.

И замер, увидев стоящий трактор с поднятым капотом.

– Черт!

Рослый мужчина в комбинезоне и соломенной шляпе возился с двигателем. Он повернул голову. Он посмотрел прямо на Клейтона. Сначала он улыбнулся, но потом его губы сжались в подобие оскала.

Клейтон поспешно, словно его ноги шли по раскаленным углям, обошел дерево и встал с другой стороны. Он прислонился к дереву спиной, оцарапав кожу о поверхность шероховатой коры.

С первого взгляда он почему-то не заметил ни мужчины, ни огромного сельскохозяйственного трактора. Он предположил, что дерево закрывало ему обзор.

– Кто здесь?

Клейтон напрягся, услышав громкий голос.

– Парень, я тебя видел. А теперь скажи мне, что ты здесь, черт возьми, делаешь.

Клейтон едва мог дышать, чувствуя сдавленность в легких.

– Я... голый... – заикаясь произнес он.

– Я видел. Что ты делаешь на моей земле?

– Я...

Клейтон не знал, что ему ответить.

Извини. Какие-то отморозки набросились на меня, потому что из-за меня их босс потерял кучу денег на куске дерьмовой собаки.

Нет. Он не может так сказать.

– Ты кто? – спросил фермер.

– Какие-то люди набросились на меня прошлой ночью. Я очнулся здесь.

– Голый.

– Да-да... голый.

– Да уж, обидно, парень.

– Да. Обидно.

Он услышал вздох фермера. Сорняки зашелестели, когда мужчина направился к нему.

В животе у Клейтона кольнуло и заныло. Он понятия не имел, как фермер поступит с ним. Он видел немало безумных фильмов с деревенщинами, которым нравилось заставлять мужчин визжать, как свиней.

В данный момент Клейтон пожалел о своей жизни. Если бы ему предложили начать жизнь сначала, он бы с радостью согласился.

Он не стал бы общаться с Гленом Таттероу в старших классах. Он не начал бы курить травку. И он бы не бросил школу. Тогда бы он никогда не встретился с Фредди и остальными представителями элиты собачьих боев Брикстона. Раньше он собирался заняться рисованием комиксов. Он ничего не рисовал уже пятнадцать лет, но когда-то у него неплохо получалось.

Надо было давно уехать как можно дальше от этого сраного города.

Шаги затихли. Клейтон мог видеть на сорняках темную полосу от тени фермера. Он стоял всего в паре ярдов позади него, по другую сторону дерева.

– Ну... я пока не собираюсь вынуждать тебя выходить из-за дерева. Я понимаю, что ты сейчас немного... не в себе.

– Можно и так сказать.

– Мне нужно несколько минут, чтобы снова завести трактор. Чертова машина постоянно глохнет. Наверное, карбюратор. Его нужно заменить. Как только я заведу трактор, я подвезу тебя до дома. Одолжу тебе кое-какую одежду.

– Спасибо.

Фермер снова вздохнул.

– Меня зовут Митч.

– Клейтон.

– Не могу сказать, что рад знакомству с тобой, парень.

– Не могу сказать, что осуждаю тебя.

Митч хмыкнул.

– Ты можешь воспользоваться моим телефоном, если тебе нужно. Сомневаюсь, что у тебя есть телефон на твоем... теле. У тебя есть кто-нибудь, кому ты можешь позвонить и попросить забрать тебя?

Клейтон подумал о том, чтобы позвонить Фредди, но потом решил, что выбор неудачен. Он был практически уверен, что тот вчера вечером находился среди группы мужчин и снимал на камеру все происходящее. Почему он так хотел собрать коллекцию всех страданий Клейтона?

Независимо от того, что в итоге произойдет, он постарается выбить из Фредди все дерьмо.

– Ага, – сказал Клейтон. – Есть кое-кто.

Тереза.

– Прекрасно. Я бы не хотел, чтобы ты возвращался в город пешком. Я не смогу подвезти тебя сам, так как у меня много работы.

– Ты и так немало сделал, – сказал Клейтон. – Спасибо, еще раз.

– Не за что.

Когда Митч пошел обратно к трактору, сорняки издавали шелестящий звук, задевая его штаны. Клейтон немного подождал, пока не услышал стучащий звук, который издавал Митч, занимаясь ремонтом трактора, а затем наконец начал мочиться. Направив струю мочи на землю, он размышлял о том, что скажет Тереза, когда он позвонит ей. Он не сомневался, что она приедет за ним. Ему просто не хотелось выслушивать ее жалобы по поводу его образа жизни.

Она слишком много треплется без умолку. Господи, она работает в «Гудящей Фуре».

Во всяком случае, у меня есть работа, – сказала бы она. А у Клейтона работы не было. Ему было неприятно это признавать, но она была права. Клейтон здорово находил работу. А вот неспособность удержаться на работе было одним из его главных недостатков.

Митч за двадцать минут сумел наладить работу трактора.

Двигатель с шумом завелся и заглох, словно подавившись бензином. В воздухе ощущался терпкий запах сгоревшего топлива. Он услышал, как заскрипело сцепление, и трактор тронулся с места. Митч подъехал к дереву сбоку от Клейтона. Тот прикрыл свои гениталии одной рукой.

Митч оказался старше, чем ожидал Клейтон, если судить по его голосу.

Он был похож на дедушку. Его крупное и широкоплечее тело было подтянутым, с накачанными мускулами, сформировавшимися в результате многолетней тяжелой работы. Его лицо выдавало его возраст. Оно было осунувшимся и изможденным, а на щеках виднелась седая щетина.

– Запрыгивай, – крикнул Митч, перекрывая шум мотора.

Он похлопал по плоской поверхности за спинкой сиденья. Клейтон кивнул. Он подошел к трактору и забрался внутрь. Когда он сел на место, металл оказался прохладным под его ягодицами.

Митч начал движение. Клейтон смотрел на поля, наслаждаясь пейзажем, но ненавидя свою жизнь.

Глава 4

Эми шла вдоль обочины гравийной дороги, а Джаггер бродил в высокой траве. Через каждые несколько футов он останавливался, обнюхивал землю или какой-нибудь выброшенный на обочину мусор. Он редко останавливался больше чем на несколько секунд, разве что для того, чтобы поднять лапу и побрызгать на землю.

К счастью, поблизости не было видно кур семьи Райли, поэтому у Джаггера не было соблазна бежать за ними. Когда он услышал их кудахтанье и пронзительный писк, он остановился, приподняв уши. Но выглядел он не очень заинтересованным.

Элли Райли как раз забирала газету со своей подъездной дорожки, когда они подошли к ней. Эми несколько минут поболтала с ней, а Джаггер тем временем обнюхал окрестности.

Элли была приятной женщиной, хотя время от времени она проявляла недовольство. Как правило, она жаловалась на погоду. Неважно, какая была температура, она никогда не была такой, какую Элли предпочитала. Она сказала Эми, что по прогнозам на текущей неделе в Брикстоне будет самая жаркая погода за последние несколько лет. Но через пару дней может разразиться страшная гроза, а вместе с ней повысится влажность.

Эми вовсе не хотела такого поворота событий. Как правило, сильные бури валят деревья и ломают ветки, и ей приходится вызывать бригаду для уборки.

Их услуги обходились в кругленькую сумму.

Расходы, которых она не желала, но в случае необходимости могла потратить. Ее отец оставил ей не только автостоянку для трейлеров, но и сберегательный счет, недвижимость и два страховых полиса. Поскольку она была единственным ребенком, ей досталось все. Ее мать умерла, когда она была совсем маленькой, поэтому ей не с кем было разделить деньги. Но она была готова отдать все свое наследство, лишь бы только вернуть свою маму.

Эми не была очень близка со своим отцом. Пит Снайдер в ее жизни не занимал особого места, как и в кругу ее семьи. Поэтому, как и многие люди, Эми и ее мама соблюдали дистанцию.

Он был кем-то, с кем можно было поужинать по вечерам и посмотреть, как он засыпает в кресле. Он пришел на выпускной Эми, оплатил ее образование и внес залог за ее старую квартиру в Кул-Спрингс. За исключением праздников и дней рождения, она общалась с мистером Снайдером очень мало.

И она сожалела об этом. Ей бы понравилось слушать упреки в том, что она папина дочка. Но реальность была далека от этой истины. Отец никогда не был груб с ней и не обижал ее, но он не отличался особой любовью и эмоциональностью. Он никогда не поддерживал ее, не давал советов и не выражал недовольства по поводу ее поступков.

Она не могла припомнить, чтобы он когда-нибудь улыбался.

Но он оставил мне свою империю.

Остановившись на изгибе гравийной дороги, которая вилась в форме лошадиной подковы по территории «Орлиного Гнездa», Эми вздохнула. Она оставила позади уединенные передвижные дома. Впереди по обе стороны узкой дороги в заросших сорняками дворах располагались обветшалые одноквартирные коттеджи. В некоторых из них в жестяной обшивке зияли дыры от пуль. В других отсутствовали отдельные фрагменты, из которых виднелась теплоизоляция изнутри.

Во дворе почти всех таких домов стояла старая машина. У некоторых было несколько машин. Несколько раз в месяц полиция наведывалась сюда, чтобы вмешаться в семейные ссоры или пьяные драки, большинство из которых происходило неподалеку от трейлера Карлоса Лозано. Даже сейчас, стоя на изгибе дороги, она могла видеть Карлоса, который в длинных черных шортах и белой вульгарной майке, стоял перед своей ярко-оранжевой "Импалой" с поднятым капотом. Небольшая компания мексиканцев стояла поблизости, пока Карлос возился с двигателем. В последнее время до Эми доходили слухи, что Карлос и его приятели состояли в какой-то банде.

Даже были случаи убийств в «Орлином Гнезде». И многие из соседей предполагали, что ответственность за случившееся несет Карлос, хотя Эми так не считала. Он всегда был очень любезен, когда она собирала деньги за аренду участка, хотя его глаза, казалось, не отрываясь смотрели на ее грудь.

За три года, что Эми владела «Орлиным Гнездом», она несколько раз почти продавала его. Единственные покупатели, которых ей удалось подыскать, хотели только землю. Они намеревались сровнять территорию бульдозером и вырубить ее, поэтому все, кто здесь жил, должны были прицеплять свои трейлеры и уезжать. У большинства из них не было денег, чтобы ехать куда-то еще.

Они с трудом сводили концы с концами и оказались здесь в настоящей ловушке. Если Эми решит продать участок, им некуда будет ехать.

Временами Эми тоже чувствовала себя в ловушке. Как бы сильно она ни хотела отсюда уехать, она знала, что никогда не сможет, поэтому и переехала жить в папин дом, оставив свою квартиру и прежнюю работу ассистента стоматолога. Она ненавидела своего отца, за то что тот допустил преобразования этого поселка в трущобы. Она хорошо помнила, как раньше здесь было здорово, и люди были довольно приличными.

Сейчас они тоже не все плохие.

Но таких большинство. И именно ее отец разрешил им поставить здесь свои трейлеры.

Он позволил здесь поселиться наркоманам и вести свой незаконный бизнес прямо у себя во дворах. Именно по его вине «Орлиное Гнездо» сталo таким экономически неблагополучным местом для жизни. Кроме того, он перестал поддерживать дом в надлежащем состоянии, но Эми собиралась восстановить все в том виде, в каком дом был в ее детстве.

Когда-то вокруг дома росли большие пышные деревья, во дворе цвели розовые и желтые цветы, а на Четвертое июля проводились ежегодные праздники, во время которых накрывали столы, и каждый житель трейлерного парка приносил какую-нибудь еду. Она помнила, как было весело.

Когда-нибудь. Я обязательно устрою это снова.

Она развернулась и отправилась в сторону дома, а Джаггер последовал за ней. Он тяжело дышал, когда двигался, его лапы с когтями рассекали пыль, превращая ее в маленькие серые клубы вокруг его лап. Дорога была настолько высушена, что походила на порошкообразную смесь для соуса, и хрустела под ногами Эми, словно песок.

– Готов отправиться домой? – спросила она Джаггера.

Он шагал рядом, не обращая внимания на ее слова. На мгновение он приподнял уши, уставившись вперед, затем снова опустил их. Из его разинутой пасти текли слюни. Если бы кто-нибудь увидел Джаггера в таком состоянии, то подумал бы, что он бешеный. Она следила за тем, чтобы на нем всегда были бирки, тогда люди будут знать, что он не бешеный.

Девушка прошла мимо участка Райли, не замедляя шага. Наверняка кур уже выпустили, и Джаггер непременно захочет их поймать.

Трейлер Дженис Уилсон находился на небольшом возвышении справа от нее. У Дженис был самый большой двор среди всех арендаторов, хотя она почти не ухаживала за ним. Эми остановилась и слегка натянула поводок Джаггера, давая ему понять, что нужно остановиться. Он послушался и сел на задние лапы. Он устал. Эми беспокоилась о его весе, но доктор Аласба сказал ей, что такой большой вес – норма, и, если она будет совершать ежедневные прогулки, все будет в порядке. Продолжительность жизни таких собак, как Джаггер, может превышать десять лет. Сейчас ему было четыре года, но он уже выглядел взрослым.

У нее сдавило в горле, когда она попыталась представить, как она будет жить без него.

Не думай о плохом. Он проживет еще долгих шесть лет.

Она посмотрела на его морду, на обвисшие щеки, которые придавали ему балагурскую ухмылку. Неужели она увидела седые волоски на складках его морды?

Затем, отвернувшись от Джаггера, она посмотрела на холм, поднимавшийся к трейлеру Дженис. Лужайка, заросшая сорняками, нуждалась в покосе. Грядки дикого лука разрослись, словно кучи зеленых хвостов. Детские яркие разноцветные игрушки, были разбросаны по двору, словно останки малышей после апокалипсиса. Она увидела недалеко от входной двери детский домик с желтой крышей и голубыми стенами.

Из него вылез маленький мальчик, размахивая пластмассовой бейсбольной битой, как мечом. Она услышала, как он издавал ртом звуковые эффекты.

Джаггер снова навострил уши. Его дыхание участилось. Когда он закрыл пасть, из его горла вырвался протяжный вой. Наблюдая за игрой Натана, Джаггер захотел присоединиться к нему. Он был не из тех собак, которые безоговорочно доверяют людям, но он очень любил маленького мальчика.

Один на улице. Снова.

Натан часто играл на улице без всякого присмотра. Социальные службы уже не раз приезжали сюда и всякий раз уезжали, не забирая ребенка, по тем или иным причинам.

Эми никогда не забудет тот вечер, когда она, возвращаясь из спортзала, чуть не сбила его своей машиной. Он плакал посреди дороги в одной рубашке и мокрых штанишках. На нем не было ни обуви, ни носков, поэтому его голые ступни и пальцы ног были в царапинах. Когда Эми отвела его в трейлер, то обнаружила, что Дженис заснула – в отключке – на диване, а Натан бродил по улице и не мог найти дорогу домой. Эми пошла к своей машине, а из трейлера слышались шлепки и крики Натана.

Сейчас, наблюдая, как ребенок играется в столь запущенном дворе, в отсутствие матери, которая не присматривала за ним, Эми стало грустно. Ее сердце разрывалось от жалости к нему. Он был таким милым малышом с традиционной для маленьких мальчиков прической с короткой челкой, которая доставала ему до бровей и топорщилась возле ушей.

Хорошо, что сейчас он хотя бы одет.

Она подумала о том, чтобы пойти к трейлеру и проверить Дженис. Убедиться, что она снова не отключилась от алкоголя. Сейчас самое подходящее время, чтобы получить арендную плату за участок.

Эми вздохнула.

Она не могла так поступить. По непонятной для нее самой причине, постучав в дверь Дженис, она будет чувствовать себя безжалостной сукой.

– Пошли, – сказала она Джаггеру. – Пойдем домой, а то Натан увидит нас и захочет поиграть.

Они прошли остаток пути до дома, не останавливаясь. Приятные впечатления оставили ее, и теперь она чувствовала себя уставшей и подавленной. Даже Джаггер выглядел подавленным.

В траве возле дороги порхали птицы, гнездились на земле, но пес не обращал на них внимания. Эми услышала, как в лесу, который окружал территорию «Орлиного Гнездa», что-то копошится, но Джаггер даже не взглянул в ту сторону, откуда доносились звуки.

Возможно, его донимала жара.

Сегодня был обычный летний день в штате Северная Каролина, но сейчас было гораздо жарче, чем когда она выходила из дома. Когда они дошли до дома Эми, роса на траве уже высохла. Она не знала, как долго они отсутствовали, но полагала, что не более сорока минут.

Обогнув дом, она взглянула на свой "Джип", припаркованный под навесом.

Рядом с ним место было пустым.

Где Тереза?

Эми не видела ее на дороге, так что она, должно быть, поехала в другую сторону, в направлении, которое Эми сегодня утром избегала.

Я возможно увидела бы ее, если бы пошла дальше.

Она некоторое время смотрела на пустое место, затем подошла к забору. Она открыла калитку, присела на корточки рядом с Джаггером и отстегнула поводок.

Он трусцой вбежал во двор, его ошейник позвякивал, как мелочь в кармане. Он поднялся по ступенькам одним большим прыжком и достиг двери гораздо раньше, чем Эми оказалась на террасе.

Она повернула ручку. Дверь была не заперта.

Слава Богу. А то я бы осталась снаружи.

Эми не оставляла запасной ключ вне дома, так что ей пришлось бы сидеть на террасе до возвращения Терезы.

Где она, черт возьми?

Эми открыла дверь и не остановила Джаггера, когда он бросился внутрь. Прохладный воздух из кондиционера приятно обдувал ее разгоряченную кожу. Он высушил пот, от которого ее майка прилипла к спине. Протянув руку за спину, она отдернула майку от кожи и обмахивалась рукой как веером, пока шла на кухню.

Джаггер направился к своей еде и воде.

Под столешницей, где стояло мусорное ведро, находились рядом друг с другом контейнеры с автоматической подачей еды и воды. Это были металлические контейнеры с закрывающимися крышками, так как Джаггер часто опрокидывал старый пластиковый контейнер, пытаясь выгрести из него остатки еды.

Вафельница стояла на столешнице, открытая и не подключенная к сети. Две приготовленные вафли лежали на тарелке рядом с ней. Они представляли собой большие золотистые круги. Квадратный рисунок был немного темнее, что придавало ему сходство со съедобной доской для игры в шашки.

Вафли приготовлены. Получается, она не поехала в супермаркет, потому что у меня что-то закончилось из продуктов.

Куда она поехала?

Эми обнаружила ответ на свой вопрос в записке, которую магнитом прицепили к холодильнику.

Мне нужно уехать – Тереза.

– Ну, это ничего не объясняет, – сказала Эми.

Джаггер, попивая воду из автопоилки, остановился, приподняв голову. Его пасть была мокрой. Струйки воды стекали по его щекам, и когда капали на пол, издавали тихие пощелкивающие звуки. Он облизал языком свою морду, а затем снова опустил морду к воде.

Эми прикоснулась рукой к вафле. На ощупь вафля оказалась прохладной и жирноватой, как мокрая губка. Она взяла одну из них, положила на другую тарелку и открыла микроволновку.

Вращающаяся тарелка внутри микроволновки была заляпана брызгами пережаренного мяса. Она поместила тарелку с вафлей в микроволновку и закрыла дверцу, а затем нажала несколько раз на сенсор.

Пока вафля грелась, она принесла сироп из маленькой кладовки, напоминающей шкаф. Затем она достала из холодильника апельсиновый сок, попутно прихватив блюдце с маслом. Она поставила все на маленький круглый столик. Когда она доставала из ящика для посуды чистый стакан, микроволновая печь подала звуковой сигнал. Усевшись за стол, она ножом отрезала квадратик масла. Затем намазала его на подогретую вафлю. После того, как масло растопилось, она обмакнула вафлю в сироп, наблюдая, как квадратные углубления заполняются густой коричневой массой. Даже на тарелке около вафли появилась липкая лужица.

Вкусно.

Джаггер медленно подошел к ней, совершил круг, затем лег у ее ног. Он положил голову на свои вытянутые передние лапы и уснул еще до того, как она откусила второй кусочек.

Глава 5

Дженис стояла у окна в своей гостиной и наблюдала за Эми. Прислонившись спиной к стене, она откинула голову назад, чтобы никто не мог увидеть ее с улицы. Молодая женщина вместе со своей огромной собакой стояла на дороге, частично скрытая деревьями. Она следила за тем, как играется Натан. Дженис предположила, что она думает о том, какой ужасной жизнью живет Натан.

У него в жизни все отлично!

Несмотря на то, что Эми Снайдер никогда не совершала ничего предосудительного, Дженис терпеть ее не могла. Причин для неприязни у нее не было. Неприязнь просто существовала, как чувство, которое человек испытывает, но не может объяснить, почему. А ведь они могли бы подружиться, поскольку были почти одного возраста. Эми может быть на пару лет моложе, но не намного.

Мужчины во всем мире наверняка обращали бы на них внимание, так так они обе были привлекательными. Дженис готова была поспорить, что при других обстоятельствах они могли бы наслаждаться прогулками и у них могли бы возникнуть дружеские отношения.

Но Эми оставалась для Дженис, как и прежде, арендодателем. А Дженис никогда не относилась с почтением к тем, кто имел над ней какую-либо власть. Несмотря на то, что трейлер принадлежал ей, участок на котором он стоял, септик и колодец в земле принадлежали Эми. А все остальное принадлежало Дженис.

Сейчас, присев на диван и закурив сигарету, Дженис почувствовала беспокойство. Увидев Эми на улице, Дженис забеспокоилась. Oна была уверена, что та приходила за платой за участок. Но по какой-то причине она передумала.