Текст книги "Джаггер (ЛП)"

Автор книги: Кристофер Рафти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Но сегодня утром их не было, и Джим почувствовал, как в животе у него образовался нервный узел. Вчера вечером он не загнал их в курятник. Он вообще редко их загонял.

Они не относились к той популяции, которая любит много странствовать, так что закрывать в курятнике не было необходимости. Если они с Элли уезжали в город, и он знал, что их не будет целый день, или если они отсутствовали всю ночь, он запирал их.

Где они?

Джим поцокал языком, издавая ртом щелкающий звук. Когда цыплята не появились, он загнул нижнюю губу внутрь и свистнул. Свист пронзил тишину утра, словно резкий взмах клинка, и разнесся среди деревьев за его задним двором.

Ничего.

Джим почувствовал, что морщины на его лице стали более глубокими.

Наклонившись, он поднял со ступенек корзину. Раньше это была пасхальная корзина его дочери, когда она была маленькой, а теперь он использовал ее для сбора куриных яиц. Получалось просто замечательно.

Он встал прямо, оглядывая двор в ожидании хоть какого-нибудь движения. Он остановил свой взгляд на небольшом курятнике у края леса. Рампа поднималась к небольшому отверстию в стене и была испещрена белыми пятнами от постоянных испражнений кур.

Там кто-то двигался. Незаметно, но Джим заметил медленное движение по свету, проникавшему через огороженные окна в задней части помещения. Джим решил, что, увидев хоть какое-то доказательство того, что с его цыплятами все в порядке, он немного успокоит свои нервы.

Незначительное движение, казалось, еще больше усилило покалывание в его внутренностях. Он догадывался, почему так беспокоится, хотя и не хотел себе в этом признаваться.

Очертания фигуры были слишком большими, чтобы принадлежать его цыплятам.

– Черт... – прошептал Джим.

Его голос прозвучал сухо и непривычно в тишине, которая тяжелым грузом навалилась на его плечи. Птицы, щебетавшие несколько минут назад, умолкли. Казалось, все вокруг наблюдает за ним в тревожном ожидании.

Нет, спасибо.

Бросив корзину, Джим направился к сараю.

Сарай представлял собой жестяную постройку на участке земли, которую он запирал на висячий замок. Он никогда не защелкивал замок, поэтому ему не нужно было идти в дом за ключами.

Направляясь к сараю, он каждые пару шагов оглядывался через плечо. Курятник вдруг показался ему совершенно чужим, каким-то более темным и зловещим, словно внутри него обитала нечисть.

Все из-за тени.

Его совершенно не волновало, почему он так дрожит. Что-то случилось с его курами, и он собирался выяснить, что именно.

Джим выдернул изогнутую дужку навесного замка из застежки двери. Его халат был старым, ткань изрядно истончилась от старости, поэтому он не стал опускать замок в карман, а бросил его на землю. Он сдвинул дверь на роликах в сторону.

Скрип, который издала дверь, был громким и пронзительным. Джим оглянулся, ожидая увидеть нечто дикое, выбегающее из курятника.

Ничего.

Ничего не двигалось. Может быть, тень, которую он заметил недавно, была обманом зрения?

Нет. Он был не совсем дряхлым стариком. Он был уверен в том, что увидел, и его разум ничего не выдумал.

Он отвернулся от курятника и вошел в сарай. Внутри сарая было душно и затхло, казалось, что в его стенах накапливается тепло каждого летнего дня. Как он ни старался, ему никогда не получалось проветрить сарай. Он на все лето оставлял открытым маленькое окошко в задней части сарая, и единственное, чего добивался, так это того, что в сарай залетали осы и строили там свои гнезда.

В углу виднелось осиное гнездо, маленькие белые луковички яиц, уложенные в гребни.

То, что ему было нужно, находилось как раз там, в углу, вместе с другими инструментами.

Он схватил вилы. Острие с резким скрежетом процарапало стену сарая, что напомнило Джиму бои на мечах в художественных фильмах. Он вышел из сарая, наслаждаясь прохладным воздухом снаружи. Он сильно вспотел, халат прилип к телу. Его бледные ноги блестели, словно обмазанные воском.

Держа вилы двумя руками перед собой, он направился к курятнику. Внутри трейлера у него имелась винтовка, но, если Элли увидит, как он ее берет, она непременно спросит зачем ему нужна винтовка. А если окажется, что с его курами все в порядке, она будет подтрунивать над ним по поводу его беспокойства о птицах. Винтовка, несомненно, лучше, чем вилы, но он не собирался подвергать себя насмешкам жены.

Его мокасины потрескивали по жесткой траве, издавая звук, напоминающий ходьбу по сухой крупе. Не заросшие травой участки земли были сухими и твердыми, испещренными извилистыми трещинами. Когда он проходил по ним, его шагов почти не было слышно.

Неужели койот забрался в курятник? Лет пять назад в окрестностях видели койота, но, как он слышал, служба контроля за животными его застрелила.

Но ведь мог забраться и другой.

А я, как последний идиот, оставил цыплят снаружи.

Он представил себе реакцию Элли на то, что он не закрыл кур в курятнике, и очень надеялся, что у него излишняя паранойя. Однако интуиция подсказывала ему, что что-то не так.

Джим находился в паре шагов от пандуса, когда его нога поскользнулась на чем-то влажном. Он уперся концом вил в землю, стараясь не упасть. Подняв ногу, он посмотрел на подошву ботинка.

На подошве виднелась красная размазанная бугристая полоса. Сухая трава прилипла к багровой полосе.

Джим посмотрел мимо своей ноги на землю под собой. Он увидел перья, торчащие из липкой жижи.

– О, нет...

В горле запершило. Отметины на перьях напоминали отметины на перьях Джеки.

Да, он дал имена всем своим цыплятам, хотя никогда не говорил об этом Элли. Кто-то сожрал ее, измельчил, и все, что от нее осталось, темный кусок мякоти.

Он отвернулся, на глаза навернулись слезы. Он заметил большую кучу неподалеку от останков Джеки. Она была коричневой и бугристой, сужающейся кверху, как муравейник. В спрессованных волокнах вместе с перьями и остатками травы виднелась зернистая масса.

Джиму куча напоминала большую горсть собачьего дерьма.

Он повернулся к курятнику. Слезы прекратились. Он почувствовал, что его дрожащие губы сжались в плотную линию.

Наверняка койот.

Ни одна лохматая шавка не сможет убить моих цыплят и остаться безнаказанной. Он шагнул на рампу. Его руки дрожали от предвкушения того, как он насадит шавку на вилы. Ему так сильно хотелось убить шавку, что он вдруг почувствовал, как его старый сморщенный член начинает твердеть.

После того как он заколет койота насмерть, он решил, что пойдет в трейлер и трахнет Элли. Просто залезет на нее сверху и вставит ей в пизду свой член. В том состоянии, в котором он сейчас пребывал, она прекрасно понимала, что лучше ему не противиться.

Он подошел к дверному проему. Верхняя часть двери упиралась ему в ребра, поэтому ему пришлось наклониться, чтобы заглянуть внутрь. После яркого света снаружи разглядеть, что происходит внутри курятника, было равносильно попытке смотреть с закрытыми глазами. Перед глазами появилось яркое мерцание, и он несколько раз моргнул, пытаясь избавится от него. Когда его глаза окончательно адаптировались к полумраку помещения, он смог разглядеть расположенные в задней части курятника гнезда. Они были пусты, как он и ожидал, но на полу лежали остатки куриных лап, перьев и много крови.

Джим почувствовал, что у него поднимается кровяное давление. От ярости он задышал через нос.

Затем он посмотрел вниз. На полу лежал большой комок, который был немного светлее окружающей темноты. Он двигался.

Прежде чем Джим успел вытащить вилы, он увидел быструю вспышку белого цвета. За мгновение до того, как существо кинулось на Джима, он успел разглядеть, его зубы.

Он даже не успел закричать, как огромная пасть сомкнулась на его лице.

* * *

Долгая дорога и набитый живот измотали Джаггера. Он не заметил приближения человека, пока тот не поднялся по рампе. Его нос уловил приближение человека гораздо раньше, чем уши.

Мужчина был слаб, а его мясо на вкус показалось Джаггеру невкусным и жилистым. Но убийство было таким же приятным, как и предыдущие.

Его жертва почти не сопротивлялась, и Джаггер был только рад этому, так как у него практически не было сил для нападения. Как только кровь попала ему в горло, он снова почувствовал силу. Снова почувствовал себя бодрым.

И снова был готов убивать.

Джаггер не стал есть мясо мужчины, поскольку на вкус оно его не привлекало, и выбрался из курятника.

Опустившись на землю, он поднял нос вверх.

Запахи наполнили его нос. Он учуял запах застарелой крови со своего куриного пиршества, животных, прятавшихся от него в лесу, и еще какой-то запах, который, казалось, перекрывал все остальные. Свежий. Сладкий.

Запах доносился из трейлера, от задней двери, которая оставалась открытой, слегка колыхаясь от дуновения ветерка. Джаггер направил нос в том направлении и снова принюхался.

Запах стал более насыщенным, влажным.

Нечто внутри призывало его подойти ближе. Запах должен был притупить ярость внутри него, успокоить боль, пульсирующую в глазах. Но облегчение продлится недолго, он был уверен. Казалось, облегчение появлялось все реже и реже, а он все больше начинал раздражаться и злиться. Ему нужно было найти кого-то, кем можно удовлетворить стремительно надвигающуюся на него нестерпимую жажду крови. Он никак не мог избавиться от желания убивать. Уже несколько дней он чувствовал, как внутри него происходят изменения, и, казалось, они превращают его в смертельно опасное существо. Поначалу Джаггер пытался бороться с болезненной тягой, но со временем, после каждого убийства, он все явственнее ощущал удовольствие от убийства. Сейчас он думал только об жажде крови. Он испытывал потребность в крови, пристрастился к убийству и чувствовал огромную физиологическую разрядку всякий раз, когда убивал. Джаггер вытянул передние лапы и повалился спиной на землю, разминая уставшие мышцы. Поднявшись, он отряхнулся от неприятных ощущений. Его тело стало более расслабленным, спина больше не болела.

Затем он направился к трейлеру, к двери, которая, казалось, была открыта специально для него.

Глава 32

Марк придержал дверь женщине с переноской для кошки. Она была одета в длинное шерстяное платье, несмотря на знойную жару, а брюки на ней были цвета пластмассовой пасхальной травы. На выходе из ветеринарного кабинета она посмотрела на него и улыбнулась.

– Большое спасибо, – сказала она.

– Без проблем.

Он услышал, как в переноске мяукает кошка через вентиляционные отверстия. Звук казался усталым, подавленным. Как будто возвращение домой с женщиной было для нее гораздо хуже, чем визит к ветеринару, который она только что пережила.

Марк ненавидел кошек. Он вырос в доме, где было полно кошек, благодаря своей маме. Она держала шесть кошек, с которыми обращалась так, словно они были ее семьей.

Подобное обращение сводило с ума его отца, сестру и самого Марка. Он до сих пор ненавидел кошек. Они постоянно царапали или кусали его, если он не уделял им внимания, которого, по их мнению, они заслуживали.

Мелкие жалкие ублюдки.

Марк вошел в кабинет. Прохладный воздух повеял на него. Ощущения были прекрасными несмотря на то, что в воздухе витал запах, напоминающий зоопарк.

Он подошел к стойке и улыбнулся женщине, стоявшей за ней. Женщина как раз вешала трубку, когда он положил руки на стойку, опираясь на нее. Посмотрев вниз, он увидел газету. На первой полосе была опубликована статья о разоблачении собачьих боев.

В последнее время о собачьих боях только и говорят.

По крайней мере, это позволяло отвлечь внимание от Джаггера.

Вчера вечером в новостях о бойне на ферме не было сказано ни слова, и Марк был благодарен за это.

Он перевел взгляд с газеты на женщину за стойкой. Женщина выглядела очень мило, с короткими волосами, уложенными как пикси. Она накрасила глаза подводкой, которая загибалась в виде точек вокруг глаз.

На бейджике, прикрепленном к ее левой груди, значилось «Полли».

Марк подумал, не является ли ее имя какой-то шуткой.

– Доброе утро, – сказала она.

– Здравствуйте, – ответил Марк. Он достал блокнот и пролистал до нужной страницы. Он нашел имя, которое подчеркнул. – Доктор Аласба у себя?

– Да, она здесь. Вы на прием или... – oна взглянула на его бейдж. – ...по другим вопросам?

– По другим вопросам.

Полли закусила губу, она выглядела обеспокоенной.

– Все в порядке, – сказал Марк. – Она не попала в беду.

Полли, улыбнулась и, глубоко вздохнула.

– Какое облегчение. В наше время никогда не предугадаешь... – oна постучала пальцем по газете. – ...со столь серьезными неприятностями... – oна покачала головой. – Никогда не угадаешь.

– Да уж, не угадаешь, – Марк прочистил горло. – Она занята?

– Она только что закончила с мисс Голдман, и сейчас у нее перерыв между посещениями.

– Она сможет поговорить со мной во время перерыва?

Полли, улыбнувшись, ответила:

– Уверена, что сможет. Подождите.

Полли поднесла телефон к уху, набрала короткий набор цифр и принялась ждать.

– Алло, доктор Аласба? – oна усмехнулась. – Да. С вами хочет поговорить патрульный.

– Помощник шерифа, – прошептал он.

– О, простите. Помощник шерифа.

Марк почувствовал, что его щеки порозовели. Он не понимал, почему он всегда считал обязательным поправлять кого-то, когда тот ошибался.

В любом случае, пока что он помощник шерифа.

Как он и предполагал, до шерифа дошли слухи о недавней выходке Эми. Ему предстояло сегодня в три часа быть на совещании в офисе шерифа, и он не рассчитывал, что все пройдет гладко. По мнению Марка, у него оставалось несколько часов, чтобы добиться максимального результата в расследовании дела Джаггера.

Полли кивнула, хотя доктор Аласба не могла видеть этого на другом конце провода.

– Непременно. Спасибо, – oна положила трубку, потом посмотрела на Марка. – Она сказала, чтобы вы можете зайти, – Полли наклонилась к Марку и указала ему через левое плечо. – Видите ту дверь?

Марк повернулся. Он увидел дверь в углу. На ней не было ни таблички, ни даже ручки, только окошко с матовым сетчатым стеклом.

– Да.

– Пройдите туда, и кто-нибудь впустит вас внутрь. Вас проводят в ее кабинет.

– Отлично. Спасибо.

– Без проблем.

Марк отвернулся от стойки и направился к двери. Не успел он дойти до двери, как с той стороны послышался щелчок, очень похожий на звук взводимого ружья. Мгновение спустя дверь распахнулась. Из нее вышел мужчина, на вид около пятидесяти лет, одетый в яркую разноцветную униформу. Он придерживал дверь открытой своей спиной.

Мужчина улыбнулся Марку.

– Здравствуйте.

Марк кивнул.

– Здравствуйте.

– Проходите в темницу.

Мужчина не стал провожать Марка. Он лишь указал на узкий коридор и сказал, чтобы тот следовал направо. Кабинет доктора Аласбы находился первым справа после поворота. Марк поблагодарил его и пошел вперед.

Здесь пахло еще хуже, чем в вестибюле.

Комбинация медицинского шампуня, фекалий и смрада смешались в отвратительный запах, через который трудно было дышать. Освещение в коридоре было тусклым и даже немного жутковатым. Освещение напомнило Марку долгие блуждания по моргу, которые ему приходилось совершать, когда он приходил к Пирсу. Он так и не смог привыкнуть к ощущению пронизывающего холода. Взглянув на свои руки, он увидел, что они покрыты гусиной кожей. Он потер кожу, ощущая ее бугристую текстуру.

Коридор заканчивался буквой "Т", разветвляясь в двух направлениях. Марк последовал указаниям и пошел направо. Кабинет доктора Аласбы располагался совсем рядом. Он увидел табличку на двери с ее именем. Дверь была открыта.

Марк слегка постучал костяшками пальцев по дверной раме и просунул голову внутрь. В помещении он увидел стол с двумя мониторами, которые закрывали ему обзор того, кто сидел за самим столом.

Над мониторами показалась голова. Доктор Аласба не была индианкой, как он предполагал. Она оказалась молодой, белокожей женщиной с длинными локонами русых волос и красивым лицом без макияжа.

– Доктор Аласба?

– Да. Так вы и есть помощник шерифа? – спросила она.

Марк улыбнулся.

– Да, я.

– Что ж, проходите, заместитель Фазза.

Марк кивнул и вошел в ее кабинет. Перед ее столом стояли три стула. Он встал позади них.

– Присаживайтесь, – сказала она.

– Спасибо.

Марк сел на средний стул. Когда он сел, доктор Аласба раздвинула мониторы, образовав между ними пространство для обзора.

– Так вы меня поймали, да? – спросила она.

– Поймал вас?

– Разве вы не для этого здесь?

Марк почувствовал легкую тревогу.

– Эм...

Беспокойство ослабло, когда она улыбнулась.

Она повернула монитор. На экране была игра в пасьянс.

– Поймали меня на том, что я не работаю. И мне за это платят, – oна сглотнула.

Усмехнувшись, Марк поднял руку.

– Нет-нет. Будь подобное деяние преступлением, я сам был бы в нем уличен.

– Что ж, это радует. Так что вас привело? Опять расспросы о собачьих боях? Я уже говорила по этому поводу с детективами.

Марк покачал головой.

– Нет, я по другому поводу, хотя они связаны.

Доктор Аласба кивнула.

– Я с уверенностью могу сказать, что речь пойдет о собаке Эми Снайдер?

– Да, совершенно, верно.

Она снова кивнула. Она подняла кружку к губам, слегка подула на кофе и отпила глоток. Девушка слизнула языком небольшую капельку кофе со своей верхней губы.

– Когда я услышала информацию о Джаггере, я не могла поверить. Вы нашли его?

Марк вздохнул.

– К сожалению, нет.

– Правда? – eе рот приоткрылся. Она говорила так, словно он каким-то образом упустил террориста. – Прошло три дня с тех пор, как...

– С тех пор, как он кого-то убил?

Доктор Аласба скривилась. Кивнула.

Марк почесал голову.

– Вообще-то, два дня. Об остальных мы пока помалкиваем.

– Их было больше?

– Да. Я уверен, что вы знаете Иеремию...

Она вздохнула.

– Знаю. О, Боже...

Он вкратце рассказал ей о случившемся. К тому времени, когда он закончил, ее красивые глаза стали мрачными.

– Боже мой, – сказала она. – Какой кошмар.

Марк подумал: Ты даже не представляешь, но ничего не сказал.

– Как Эми?" – спросила она.

Марк вспомнил, как Эми пыталась укусить заместителя Сквайруэлла, и быстро оттолкнул изображение.

– Не очень хорошо, как вы можете догадаться. Я не разговаривал с ней уже пару дней.

– Держу пари, она разваливается на части, – сказала доктор Аласба. – Эта собака – для нее все. Знаете, некоторые люди обожают своих питомцев, как детей...

Марк подумал о своей матери и ее треклятых кошках.

Доктор Аласба покачала головой.

– Но Эми... – oна сморщила нос, словно напряженно размышляла. – Она, казалось, обожала Джаггера, как будто он был ее... партнером.

Он подумывал рассказать ей о поведении Эми в то утро, но потом решил не рассказывать.

– Разве не таковы все собаки? – спросил он.

– Не такой партнер.

Марк почувствовал, что его лицо напряглось. В животе у него бурлило.

– Вы имеете в виду...

Доктор Аласба быстро подняла руку, рассекая воздух.

– Нет. Боже, нет, – oна засмеялась. – Мерзость. Я не думаю, что Эми занималась зоофилией. Фу.

Марк улыбнулся.

– Прозвучало именно так.

– Извините. Я так много времени провожу, общаясь с животными, что забываю, как нужно разговаривать с людьми.

– Должно быть, общение с людьми нелегко дается.

– Прошу вас. Моя социальная жизнь проходит прямо здесь, – oна показала пальцем на Марка и обратно на себя. – Наш разговор.

– Какая жалость.

Усмехнувшись, доктор Аласба подняла свою кружку. Она пожала плечами.

– Моя жизнь, – oна отпила глоток и поставила кружку на стол. – Я имела в виду, что она относится к собаке как к приятелю. Как к человеку, который заботится о ней так же, как и она о нем. Она устраивает для него вечеринки по случаю дня рождения, готовит для него еду. Она даже не раз называла его своей второй половинкой. Она очень одинокий человек, а для человека с такой унылой жизнью, как у меня, это многое значит.

Марк почувствовал, что его рот скривился.

Теперь понятно, почему она чувствовала себя виноватой тем вечером.

Неудивительно, почему она прогнала его из дома. Она чувствовала себя опустошенной из-за того, что изменила Джаггеру.

Очень странно.

– Каким-то непостижимым образом, – сказала доктор Аласба, – она сама страдает от разлуки.

– Ладно, – Марк вздохнул. – Может, посоветовать ей поговорить с кем-нибудь об этом?

– Не помешает.

Марк кивнул. Он должен придумать, как подступиться к ней по этому поводу. Если сказать кому-то, что ему нужна помощь, он автоматически откажется от предложения. Ему лучше быть осторожным в таком вопросе.

Кроме того, она вряд ли будет рада видеть Марка в ближайшее время.

– Итак, я уверена, что вы пришли сюда не для того, чтобы поговорить об Эми, – доктор Аласба подняла свою кружку и выпила то, что в ней оставалось. – О, где мои манеры? Могу я предложить вам кофе?

– Нет, спасибо. На улице слишком жарко для кофе.

– Да, но здесь холодно. Здесь идеальная температура для чашечки кофе.

– Я в порядке.

– Как хотите.

Она оттолкнулась от стола и покатилась по полу на своем стуле к прислоненному к стене столику. Марк мельком увидел голую ляжку через разрез в ее юбке, которую полностью не прикрывал белый медицинский халат. Кожа ляжки была бледной, но выглядела очень гладкой и упругой.

На столе находились кофеварка, пара кружек, упаковка с фильтрами и стопка бумажных тарелок. По другую сторону от тарелок находилась микроволновая печь. Она подняла кофеварку и принялась готовить себе кофе.

– Я пришел узнать, можете ли вы поделиться со мной какими-нибудь соображениями, – сказал он.

– По поводу? – спросила она, не поднимая глаз от своей кружки.

– О Джаггере. Не могу поверить, что говорю такое, но я хочу спросить, может быть, у вас есть какая-нибудь информация о его... характере. Его качествах. Может быть, вы подскажете мне, что он может предпринять дальше.

– Ну, если честно, тот факт, что вы его еще не поймали, немного настораживает.

– Пожалуйста, не надо подчеркивать, насколько плохо я выполняю свою работу. Я сам знаю.

– Без обид.

– Никаких обид.

– Дикие собаки обычно держатся особняком и отваживаются выйти на открытое пространство только ради еды. Они редко нападают, если их не спровоцировать.

– Джаггер не одичал, точнее, не совсем одичал.

– Теперь он дикий, – сказала она. Затем положила три ложечки сахара и размешала содержимое чашки. – Да, действительно, когда собака попробует человеческой крови, она рано или поздно одичает. Не бывает без последствий. Возможно, пройдет немало времени, прежде чем ей снова захочется попробовать крови, но она обязательно попробует.

Она развернулась на стуле и покатилась обратно к своему столу, на сей раз двигаясь медленнее и осторожнее. Возможно, боялась пролить жидкость на свой белый медицинский халат.

– Кроме того, – начала она, расположившись за своим столом, – одичавшие собаки обычно придерживаются одних и тех же привычек, передвигаются по одним и тем же тропам, обычно стаями. Если стаи нет, они найдут. Но я сомневаюсь, что Джаггер будет искать стаю. Он одиночка, – oна провела пальцем по столу и нарисовала круг. – Цикл. Собаки живут в нем до тех пор, пока что-то не заставит их двигаться дальше. Но мы рассуждаем так, словно Джаггер не был кастрирован, а он был кастрирован. Так что объяснять его поведение – все равно что бросать дротики в доску, надеясь, что один из них воткнется.

– Джаггер, похоже, постоянно перемещается, – сказал он. – Он атаковал в сарае, а на следующий день, за много миль оттуда, убил еще двоих. Все, что мы нашли после него, так это несколько клочков шерсти и, конечно... ДНК, которую он оставил на телах. Плюс много... экскрементов.

Доктор Аласба понимающе кивнула.

– Возможно, он настолько непоследователен, что его поведение слишком сложно предсказать даже ему самому, – oна отпила немного кофе и посмотрела чуть ниже руки Марка, как будто что-то увидела. – Возможно, у него есть какая-то цель.

По позвоночнику Марка пробежала нервная дрожь.

– Он так думает?

– Я не утверждаю подобного, – сказала она. Она поставила чашку на стол, подалась назад и скрестила руки на груди. – Но я не думаю, что он просто бродит вокруг и убивает наугад. У его ярости должна быть какая-то мотивация.

Марк потер глаза. Он почувствовал первые признаки головной боли. Если он в ближайшее время не примет что-нибудь от головной боли, она превратится в настоящую проблему.

– А Джаггер, – сказала она. – Он, скорее всего, очень рассержен на нее...

– Hа Эми? – доктор Аласба кивнула. – За что? Он ведь сам причиняет людям боль.

– Все, что он совершает, является прямым результатом его неприязни к ней.

– Думаете, именно она мотивирует его ярость?

– Вполне возможно. И, скорее всего, так и есть.

– Он попытается вернуться к ней?

– Я так не думаю. Полагаю, если бы он увидел ее где-нибудь на улице, он попытался бы подойти к ней с агрессивными намерениями. Но после разрыва связи собака редко возвращается к человеку, которому больше не доверяет.

– Даже если она хочет отомстить?

Доктор Аласба рассмеялась.

– Речь идет не о плохом фильме категории "Б", помощник шерифа. Собаки не держат обиды и не разыскивают всех, кто их обидел, как в «Жажде смерти»^[1].

Марк поднял руку, как бы сдаваясь.

– Смешно. Давайте на минуточку забудем о фактах, знаниях, практических занятиях и даже о здравом смысле. Давайте отгородимся от наших сомнений и включим наше воображение и интуицию. Договорились?

– Конечно, – oна улыбнулась, как будто ожидала развязки великолепной шутки.

– Возможно ли, пусть даже с небольшой долей вероятности, что Джаггер пройдет через весь штат и вернуться к Эми, чтобы потом... ну, не знаю... заставить ее заплатить?

– Пройти такое большое расстояние, только чтобы наброситься на нее?

Марк кивнул.

– Да.

– Такие действия весьма надуманны, не говоря уже о том, что практически невозможны. Я думаю, он умрет от истощения, так и не добравшись до нее.

– Опять же, давайте отбросим все глупости и рассмотрим все возможности, даже если они невелики.

– Возможности?

– Да. Даже если вероятность близка к нулю... может, такое случится?

Подняв руку, она соединила большой и указательный пальцы. Промежуток между ними был едва заметен.

– Даже такая вероятность большое преувеличение.

– Это все, что мне было нужно знать, – сказал он, поднявшись.

– Что вы собираетесь делать? Поставите блокпосты на дороге для собаки?

– Прошу, вас. Никто мне не поверит, даже если я попытаюсь.

– Что вы намерены делать?

Шутливое настроение оставило ее, на смену ему пришло искреннее беспокойство.

Проигнорировав ее вопрос, Марк сказал:

– Наш разговор должен остаться между нами. Понятно?

– Да, но...

– Хорошего дня.

– Хотите, я пойду с вами? – спросила она, когда он выходил из офиса.

– Нет, но спасибо.

Марк торопливо пошел по коридору, не совсем бегом, но очень близко. Он прошел через дверь и вошел в вестибюль. Направляясь к выходу, он помахал рукой Полли, которая стояла у стойки регистрации.

– Ну как, все улажено? – спросила она.

– Да. Спасибо.

– Без проблем!

Марк вышел из здания ветеринарной клиники и остановился под кирпичным навесом. На свежем воздухе было чудесно, хотя он был насыщен зноем. Он учуял слабый запах мочи в кустах поблизости. Он посмотрел который час на своих часах. Было уже почти девять. До совещания оставалось еще несколько часов.

Утром он выяснил, что залог за Эми был внесен прошлым вечером, поэтому Марк направился к своей машине, не зная, чем будет заниматься, но понимая, что ему необходимо увидеть Эми.

Глава 33

Элли снилось, что ее трахают. Она редко запоминала свои сны, но этот сон был восхитительным. Во сне ей было столько лет, сколько сейчас, а мужчину, который ее трахал, звали Том Доулсон. Она знала Тома, когда была еще подростком, и, хотя они никогда не встречались и даже не разговаривали друг с другом в прошлом, его образ в ее сне относился к тому времени. Молодой и подтянутый, его мускулы напряглись, когда он обхватил руками ее бедра, продолжил трахать ее.

Проникновение его члена в ее влагалище было доминирующим и немного болезненным, он растягивал ее влагалище, словно пытался достать до ее матки. Ее стоны наслаждения пробудили ее от восхитительного по ощущениям сна. Когда она открыла глаза, то увидела знакомый потолок, покрытый пятнами от протечек крыши за многие годы. Воспоминания о сне постепенно начали блекнуть, ослабевать, по мере того как ее чувства соединялись, а сознание концентрировалось.

Джим!

Элли посмотрела рядом с собой и с облегчением обнаружила, что рядом никого нет. Должно быть, он возится снаружи со своими курами. На сей раз она была рада. Он наверняка захотел бы узнать, что ей снилось.

Она, конечно, могла бы соврать и сказать Джиму, что снился он, но даже он был не настолько глуп, чтобы поверить ей.

Том Доулсон.

Улыбаясь, Элли вытянула руку и потянулась к тумбочке рядом с кроватью. Ее пальцы коснулись сигарет. Схватив пачку, она подняла ее и положила на свой голый живот. Она слегка поморщилась от холода целлофановой упаковки. Она вытащила сигарету и по-прежнему улыбалась, поднесла ее к своим губам. Хотя она хотела пить, а сигарета раздражала ее пересохшее горло, она не могла начать свой день без сигареты. Сигарета помогала успокоить нервы и подготовиться к утру с Джимом.

Элли прикурила сигарету, выронив зажигалку из руки. При падении зажигалка задела ее грудь, слегка обожгла кожу и вызвала дрожь.

Сейчас у меня действительно отличное настроение.

Она не часто просыпалась такой возбужденной. Она вспомнила, что в последний раз была так сильно возбуждена три года назад, Четвертого июля. Тогда она перевернулась и села сверху на спящего Джима. Хотя он спал, он откликнулся на ее ласки, а она насадилась своей "киской" на его недостаточно твердый член и скакала на нем, пока не кончила. В то утро она кончила очень быстро. Джим так и не кончил, но его это, похоже, не волновало.

Ночью ей приснился Эрик Фостер.

Он был сыном Бена Фостера, и на прошлой неделе ему исполнилось шестнадцать лет. Она зашла в магазин Фостера, чтобы купить продукты и подарить мальчику поздравительную открытку. В ту субботу он работал на кассе, и Элли готова была поклясться, что он флиртовал с ней. Он почти сказал ей, что она может встретиться с ним, когда он закончит работу.

Их разговор не выходил у нее из головы весь день, и, хотя она так и не поинтересовалась скрытым смыслом его слов, она часто воображала себе их отношения. Элли не изменяла в физическом смысле. Она никогда не изменяла и надеялась, что никогда не изменит. Но в своих фантазиях она частенько изменяла Джиму.

Я в замешательстве. Она поднесла сигарету ко рту и задумалась, что на подобные фривольные мысли сказали бы ее дочь и внук.

Из дверного проема послышалось рычание.

Рука Элли застыла на месте, тело напряглось.

Что это было?

В комнату проник затхлый запах, напоминающий запах десятка скунсов и гнилого мяса. Зловоние было ужасным, оно слепило глаза.