Текст книги "Джаггер (ЛП)"

Автор книги: Кристофер Рафти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Подожди еще немного, и ты не сможешь уже уехать.

Тереза ощутила боль в нижней губе и вдруг поняла, что прикусила ее. Она разжала зубы и оттопырила губу. Она почувствовала вкус крови во рту.

Убирайся отсюда. Немедленно!

Тереза потянулась к рычагу переключения передач, ее пальцы обвились вокруг него. Она нажимала ногой на педаль тормоза. Несмотря на то, что из вентиляционных отверстий на Терезу дул прохладный воздух, ее кожа была влажной от пота.

– Давай уже поезжай, – сказала себе Тереза.

Клейтон вышел из сарая.

Тереза улыбнулась, увидев его. Она не могла оставить его здесь. Она слишком увязла в этой истории и должна была оставаться рядом с ним. Не потому, что ее насильно принуждали.

А потому что я так хочу. После всего пережитого он должен наконец-то понять, как я его люблю.

Ей очень не хотелось, чтобы у нее были к нему чувства. Она хотела бы быть более сильной.

Как Эми.

– Эми, – пробормотала она.

Клейтон остановился в открытом дверном проеме сарая, он стоял положив руки на бока, спиной к ней. Он покачивал головой, как будто с кем-то разговаривал, его длинные волосы слегка раскачивались. Появился еще один мужчина, и Тереза поняла, что Клейтон разговаривал с ним. Мужчина был невысокого роста и очень толстый. Он был одет в белую выцветшую футболку, рисунок на которой спереди утратил цвет и вид.

Даже из машины она могла разглядеть пятна пота под подмышками и около шеи. У него на макушке выпали волосы, и редкие тонкие пряди развевались на ветру.

Клейтон обернулся. Он жестом попросил Терезу подойти к нему.

Она кивнула, хотя он не мог этого видеть.

Тереза убрала ногу с педали тормоза и тут же почувствовала, как ее икру свела судорога от того, что она сильно давила на педаль, когда пыталась уехать отсюда. Она заглушила двигатель, подхватила свою сумочку и вылезла из машины.

Жара стояла такая, что казалось, будто ее завернули в горячее одеяло. На нее подул легкий ветерок, но казалось, что он только еще больше усилил ощущение повышенной влажности. Направляясь к Клейтону, она придерживала рукой платье, чтобы не упасть. На ее глазах были солнцезащитные очки, поэтому приятель Клейтона не мог определить, что она видит, как он смотрит на нее. По выражению его лица можно было предположить, что он никогда раньше не видел девушку в платье. Он облизал губы, и Тереза невольно пошатнулась.

Клейтон протянул руку и обнял ее. Хотя она ощущала жар его тела через рукав рубашки – отчего на ее шее проступило еще больше пота – она была счастлива, что он рядом.

– Это Фредди, – сказал он.

– Привет, – сказал Фредди непривычно тонким голосом.

Тереза выдавила улыбку.

– Нам нужно подумать о том, как мы заберем собаку, – сказал Клейтон.

Тереза почувствовала, что ее желудок словно вывернули. Она знала, зачем они здесь, но когда он упомянул о Джаггере, ей пришлось снова все вспомнить.

Неужели я действительно собираюсь украсть собаку?

– Хорошо, – сказала она.

Фредди улыбнулся. У него были светло-коричневые зубы, как будто окрашенные кофе.

– Собака действительно такая большая, как ты говоришь?

Тереза кивнула.

– Возможно, больше.

Глаза Фредди, напоминающие глаза мертвой рыбы, казалось, увеличились.

– Ого! – oн повернулся к Клейтону. – Вот так удача!

– Такая вот, у меня малышка, – сказал Клейтон.

Тереза не собиралась гордиться тем, что он так сказал, но она не могла не улыбнуться после его слов. Он обнял ее покрепче.

– Когда мы сможем отправиться порезвиться? – спросил Фредди, хихикая, как маленькая девочка.

Тереза на мгновение задумалась.

– Который час?

Фредди сунул руку в карман своих треников. Он вытащил телефон.

– Сейчас почти три.

Тереза не могла поверить, что столько времени уже миновало.

Как долго они будут собираться? Какой у них был план?

– Эми обычно отправляется в тренажерный зал около пяти.

Фредди присвистнул.

– Значит, у нас не так уж много времени, так ведь?

Клейтон отстранился от Терезы. Она почувствовала себя неловко без его близости, удивительно уязвимой под пристальным взглядом Фредди.

– Нам нужно прибраться в фургоне, – сказал он.

– В фургоне? – спросила Тереза.

Клейтон направился в сарай. Он посмотрел на нее через плечо.

– В фургоне Фредди.

Тереза последовала за ним. Фредди шел позади нее, вероятно, наблюдая за тем, как покачивается ее задница под платьем. Ей было жаль, что она надела такое короткое и откровенное платье.

Если бы я знала, что мы сюда приедем, я бы одела джинсы и толстовку. Она, конечно, сомневалась, что если бы она была одета в джинсы, Фредди перестал бы на нее пялиться.

Клейтону лучше не оставлять меня наедине с ним.

– Где пес? – спросил Фредди у нее из-за спины.

– Знаешь где находится «Орлиное Гнездо»? – спросила она.

– Подожди, – сказал Фредди.

Клейтон остановился перед ней и обернулся.

Тереза подошла к нему, затем тоже обернулась. Фредди стоял в нескольких шагах от них, вытянув вперед руку.

– Ты сказала, что ее зовут Эми? – спросил он, повышая голос.

– Да, – ответила Тереза.

– Эми Снайдер?

Тереза нахмурилась.

– Ты знаешь ее?

– Вообще-то, да. Я очень хорошо знал ее старика. Он один из тех, кто финансировал все здесь, – oн поднял палец вверх и покрутил им.

Тереза обернулась. Она увидела огороженную территорию. Освещение не было включено, поэтому она смогла разглядеть тускло поблескивающий металл ограждения, которое по кругу огибало рыхлую, утоптанную землю. С того места, где она стояла, утоптанная земля была похожа на яму.

Место, где дерутся собаки.

И отец Эми был замешан в этом?

Она не была удивлена.

Она была знакома с мистером Снайдером в течение долгого времени, и он всегда производил впечатление очень сомнительного человека. Даже Эми держалась от него на расстоянии, насколько было возможно – то есть почти всегда.

– Черт, – сказал Клейтон.

– Пиздец, че то не хочется возиться с ее собакой, – сказал Фредди. – Мистер Снайдер вроде как наш отец-основатель или вроде того.

– Ты не хочешь мне помочь? – спросил Клейтон.

– Она и я часто игрались здесь, когда мы были детьми. Папа приводил ее посмотреть на собак. Мы кормили их, давали им лакомства, – Фредди засмеялся. – Она перестала приходить, когда я попробовал засунуть ей палец между ног.

Он пожал плечами.

– Мне было десять, я тогда ничего не понимал. Она была одета в свободные шорты, и я увидел ее трусики. Розовые...

– Чувак, – сказал Клейтон. – Ты меня задолбал.

Тереза была рада, что Клейтон остановил извращенные воспоминания Фредди.

– За это мне очень сильно надрали задницу. Мой отец был недоволен тем, что я разозлил отца Эми. Мне кажется, Снайдер тоже всегда помнил, что я пытался причинить вред его дочери. Похоже, он всегда меня ненавидел, даже после смерти моего отца.

– Так ты помогаешь мне или нет? – спросил Клейтон. – Время поджимает. Нам нужно двигаться, если мы собираемся ехать.

Фредди махнул рукой в воздухе.

– Черт с ним. Поехали за собакой.

Потребовалось много времени, чтобы очистить фургон. Он был доверху загружен мешками с мусором, старыми автомобильными запчастями и прочим хламом, которые Фредди кидал в кузов, вместо того чтобы выбросить. Мало того, что внутри фургона пахло, как в курятнике, так еще и по всему полу грузового отсека валялись перья. Тереза не стала спрашивать, почему весь пол фургона усыпан перьями, и никто из них не стал объяснять. Она решила, что это как-то связано с собаками, или, может быть, они устраивают в сарае петушиные бои.

Она снова задалась вопросом, почему она здесь, и куда вляпалась. И снова она сказала себе, что все будет хорошо, когда они закончат.

Когда все будет позади, все вернется на свои места.

Тереза не верила и полагала, что никогда и не поверит.

Около шести часов вечера они отправились в «Орлиное Гнездо». Клейтон держал шприцы, наполненные снотворным в полиэтиленовом пакете, как будто только что вернулся из магазина.

Фредди ехал за рулем фургона, и время от времени поглядывал в зеркало заднего вида на Терезу. Она предположила, что ему хорошо видны ее ноги и, возможно, платье. Она решила пусть смотрит. Поскольку ее ноги были прижаты друг к другу, она сомневалась, что он сможет разглядеть ее трусики.

Он ухмылялся, держа сигару зажатой между зубами. Несмотря на то, что все стекла в кабине были опущены, в фургоне все равно ощущался резкий сладковатый запах.

Никто не разговаривал. Тереза никак не могла перестать дрожать. Даже сквозь подол своего платья она видела, как дрожат ее ляжки. Неважно, сколько раз она вытирала потные ладони о ткань на животе, ладони все равно оставались влажными.

У нее заурчало в животе. Она чувствовала голод, но аппетита у нее не было, а тошнотворный страх внутри нее все нарастал. Она собиралась предать свою лучшую подругу ради Клейтона. Смириться с тем, что она собиралась совершить, было невозможно. Она пыталась лгать себе, стремясь придумать хоть какое-то оправдание, но от правды никуда нельзя было деваться.

Возможно даже, Эми никогда не узнает об ее участии в краже собаки. Но Тереза была уверена, что она все равно расскажет своей подруге о случившемся.

Тереза задавалась вопросом, сможет ли она когда-нибудь снова посмотреть в глаза своей подруге.

Наверное.

Не сразу. Потребуется некоторое время, но в конце концов она сможет забыть о том, что совершила. Она не в первый раз в жизни обманывала доверчивую Эми.

Ник.

В последние пару лет он был парнем Эми.

Сколько раз он оставался на ночь в ее квартире?

Много.

Но Эми так и не узнала. По крайней мере, Тереза так хотела думать. Порой Терезе казалось, что Эми что-то подозревает, но она никогда ни в чем ее не обвиняла.

Джаггер терпеть не мог Ника.

Ник не приходил в дом Эми из-за собаки, поэтому, если Эми хотела с ним увидеться, ей приходилось отправляться к нему. Но Эми никогда не оставалась на ночь у него дома. Эми, не хотела оставлять Джаггера одного на всю ночь, и соблюдала установленный ею самой график, который предоставлял Нику слишком много свободного времени и приносил массу ночных переживаний. Со временем все закончилось тем, что Ник в отсутствие Эми начал оставаться на ночь у Терезы.

Было здорово. Хотя по утрам она просыпалась с чувством вины, опустошающим ее, она продолжала трахаться с ним, пока не встретилась с Клейтоном в «Гудящей Фуре». С тех пор она трахалась только с ним. Когда колесо фургона угодило в выбоину на дороге, Тереза вздрогнула и ее подбросило на заднем сиденье. Она широко раздвинула ноги. Подняв голову, она увидела, что Фредди смотрит на нее в зеркало заднего обзора.

Судя по тому, что его глаза были прищурены, она решила, что он усмехается.

– Всего лишь бугорок, детка, – сказал он своим нежным женским голосом.

Тереза одернула вниз свое платье, заслоняя от него прекрасный вид на ее трусики. Закинув ногу на колено, она потянула за край платья и прижала его внутренней стороной бедра.

Фредди засмеялся.

– Почти приехали, – сказал Клейтон. Он повернул голову и посмотрел на нее. Хотя он улыбнулся успокаивающей улыбкой, его глаза оставались угрюмыми. – Скоро все закончится.

Тереза попыталась улыбнуться ему в ответ, но на ее лице отразилось смущение.

Он повернул голову, уселся поудобнее на сиденье и уставился вперед.

В задней части фургона не было окон, следовательно, Тереза не могла видеть, что находится по обе стороны от нее. Но через лобовое стекло она видела свисающие ветви деревьев, которые, как оказалось, росли вдоль линий электропередач. Подпрыгивание и раскачивание фургона на выбоинах дороги было хорошо знакомо.

Они приехали в «Орлиное Гнездо».

О, Боже...

Скорее бы все закончилось. Надеюсь, Джаггер находится снаружи. Так было бы гораздо легче. Тогда им не придется взламывать дверь.

В гараже "Джипа" Эми не было. Тереза немного расслабилась, увидев, что машины на месте нет.

Когда они проехали сбоку от гаража, минуя дом Эми, и оказались с тыльной стороны дома, Тереза сразу же увидела Джаггера. Находясь в ограждении, он наблюдал за их приближением. Его голова была слегка наклонена, уши приподняты. Она увидела, что он обнюхивает воздух. Не распознав запаха фургона, он разразился какофонией звонкого лая.

Зажав рукой рот, Тереза наблюдала, как мощные челюсти Джаггера клацают, издавая громкие щелкающие звуки, напоминающие треск медвежьего капкана.

Из его пасти толстым слоем летели брызги слюней. Она впервые заметила, какие большие и острые у него зубы. Она представила, как зубы собаки впиваются в ее руку, разгрызая кость. Почувствовала, как они смыкаются на ее шее.

– Тереза?

Она вздрогнула.

– Да?

Клейтон, повернувшись на сиденье, посмотрел на нее исподлобья.

– Готова?

– Я не знаю...

– Не вздумай паниковать, – сказал Фредди.

– Заткнись, – сказал Клейтон.

Фредди, держась обеими руками за руль, полуобернулся и пожал плечами.

Тереза наклонилась вперед, наблюдая, как Джаггер грызет тонкие прутья ограждения, словно хотел прогрызть себе путь наружу, а потом расправиться с ними.

– Я никогда не видела его таким раздраженным, – сказала она.

– Он чувствует обреченность, – сказал Фредди.

И улыбнулся.

– Собаки все чувствуют. Нужно научиться не обращать на них внимания. Помнить, что мы – доминирующий вид. Не позволять собаке почувствовать, что вы напуганы. Иначе они достанут вас. Надо всегда быть жестким. Говорить громко и твердо. А если не поможет, врезать ногой по яйцам. Так они очень быстро все поймут.

До чего же злой, жирный засранец.

Тереза подумала, не отвесить ли ему пощечину, но не решилась. Может быть, когда все будет позади, она пнет его по яйцам. Посмотрим, как ему такое понравится. Она увидела перед своими глазами шприц. На мгновение она подумала, что Клейтон собирается воткнуть шприц в нее, но затем поняла, что он протягивает его ей. Благо, она не попыталась отшатнуться.

Тереза молча взяла шприц. Она услышала, как мутная жидкость в пластиковой трубке тихо хлюпает. Затем он протянул один шприц Фредди, а третий оставил себе.

– Я думаю, самым лучшим решением будет уколоть всем нам одновременно.

Подождите... ты хочешь, чтобы я...

Она посмотрела на шприц, на наконечник которого был надет пластиковый колпачок.

– Тебе придется отвлечь собаку, – сказал Клейтон.

Тереза подняла голову и увидела, что он обращается к ней.

– Я? Почему?

– Он знает тебя.

Тереза почувствовала, что ее горло как будто медленно сжимают чьи-то руки. Она кивнула.

Собака знает меня. Доверяет мне.

Собака любила Терезу и она знала это. Она предавала не только Эми, но и Джаггера.

Он всего лишь собака. Он ничего не понимает.

Когда они выбрались из фургона и Джаггер увидел ее, он перестал лаять. Когда она увидела, как собака начала вилять хвостом, она поняла, что ошибалась. Джаггер понимал. И всегда будет понимать.

Слезы навернулись ей на глаза, отчего ее зрение помутнело. Но она не вытерла их. Не желая, чтобы Клейтон или Фредди заметили, что она расплакалась, она не поднимала руки.

Когда она сняла колпачок, шприц показался ей холодным и зловещим в ее онемевшей руке. Чувствуя душевное оцепенение, она подошла к ограждению.

Джаггер заскулил, желая, чтобы она погладила его.

– Привет, приятель, – сказала она охрипшим голосом.

Хотя она сама едва слышала свой голос, Джаггер услышал его отчетливо. Его пасть раскрылась, язык высунулся наружу. Его дыхание было тяжелым и учащенным, он был возбужден. От нетерпения.

– Поспеши, – сказал Фредди.

Девушка посмотрела на него и увидела, что он непрерывно оглядывается по сторонам, осматривая все вокруг.

Она обернулась к Джаггеру и заметила, как он игнорирует парней, видимо не считая их больше угрозой. Раз они пришли с ней, значит, он считает их друзьями.

Джаггер... как же ты ошибаешься.

Она надеялась, что он убежит от них, а может, даже набросится на одного из них. Надеюсь, на Фредди.

Тереза поддалась искушению накричать на Джаггера, чтобы он проваливал. Слова жгли ей горло, стараясь вырваться из ее рта.

Но она молчала, опустившись на колени у ограждения напротив Джаггера.

Его большая лапа заскользила по забору, когти заскребли по металлу со звуком, напоминающим скрежет двух ножей.

– Черт, какая большая собака, – прошептал Клейтон.

– Думаю, теперь у тебя есть билет, который поможет выбраться из той задницы в которую ты попал, – сказал Фредди. Он направил свою дымящуюся сигару на Джаггера. – Он гребаный зверь.

Тереза старалась не слушать их.

Она поднесла руку к забору. Джаггер прижался к ней, от его веса прутья ограждения прогнулись наружу. Она погладила черную шерсть сквозь овальные зазоры.

Заскулив, Джаггер прижался к ограждению еще сильнее, желая получить больше контакта.

Он получил желаемое, когда три иглы вонзились в его мягкую шерсть.

Джаггер сдавленно заскулил.

* * *

Тереза резко поднялась в кровати, простыня свалилась с ее влажной кожи. Она почувствовала, как по ее телу струятся желеобразные капельки пота. Тяжело дыша, она огляделась. В комнате была кромешная тьма. Она увидела лишь бледные очертания комода, зеркало сверху светилось, как тусклый бассейн в ночи.

Она повернула голову и обнаружила, что окно открыто. Занавески колыхались от легкого ветерка. Она почувствовала прохладное дуновение ветерка на своей вспотевшей коже.

Она подтянула ноги к груди и обхватила их. Она почувствовала, как ее липкие и теплые бедра упираются в ее мокрую от выступившего пота грудь.

Ее твердые соски причиняли боль, так как были прижаты к груди. Она положила подбородок на колени.

Несколько раз глубоко вдохнув, она постаралась успокоиться.

Просто сон. Просто чертов сон.

Чувство облегчения, нахлынувшее на нее, было огромным.

Оно сняло боль и озноб, позволило расслабить мышцы. Затем она услышала храп рядом с собой. Она задержала дыхание. Она слегка повернула голову и посмотрела на кровать рядом с собой. В полумраке тусклого лунного света, проникающего из окна, она увидела Клейтона. Он лежал на спине, его вялый член свисал набок. Его грудь медленно поднималась вместе с тихим журчащим храпом.

Это был не сон.

Она проснулась посреди ночи, объятая паническим страхом, от нахлынувших на нее воспоминаний.

Опустив лицо в ложбинку между своих ног, Тереза заплакала.

Глава 16

Эми открыла глаза. Потолок в комнате был ярко освещен солнечным светом. Ее глазам было нестерпимо больно смотреть на него. Прикрыв веки, она начала поворачиваться.

И упала.

Падение было коротким. Она грохнулась на пол.

Ее рука ударилась о что-то твердое. Прижимаясь щекой к полу, она застонала, упираясь всем телом в ковер. Ее груди, придавленные к полу, больно давили на грудную клетку.

Подняв колено, она ударилась о твердый предмет, тот же, что и ее рука. Сначала она подумала, что это Джаггер, но потом поняла, что предмет слишком твердый.

На нем не было никакой приятной на ощупь мягкой кожи. Она осторожно вытянула руку и нащупала дерево.

Теперь она совсем растерялась. Что лежало у ее кровати?

Я на полу.

Ладно... тогда что находилось в ее комнате?

Открыв глаза, она увидела рядом с собой размытые очертания журнального столика.

Еще больше смутившись, она почувствовала в мышцах ощущение вялости, которое бывает по утрам после похмелья.

Я пила прошлой ночью?

Да, – вспомнила она. – С Марком. С полицейским.

С полицейским!

Она в одно мгновение все вспомнила.

Джаггера здесь не было. Его не было дома. Когда она вернулась домой, его не оказалось дома.

Она почувствовала, что внутри нее возникла тягучая пустота, от которой ее сердце как будто втягивается в желудок. Она почувствовала ужасные спазмы в животе.

Эми вскочила на ноги и выбежала в коридор. Пошатываясь, она направилась в ванную, натыкаясь на стены и отталкиваясь от них.

Она распахнула дверь, опустилась на колени перед унитазом, и ее вырвало. Затхлая, с неприятным пивным запахом блевотина хлынула в воду. Ее тело напряглось, ноги задрожали, и она извергла из себя еще одну порцию блевотины. Ее тело продолжало вздыматься, но больше из горла ничего не вытекло.

Только пиво. Вчера вечером у нее в желудке было только пиво. Неудивительно, что оно так сильно подействовало на нее. Неудивительно, что сегодня утром ее тошнило.

Эми еще немного постояла на коленях, а когда решила, что ее организм больше не будет ее наказывать, она села на пол. Линолеум приятно обдавал холодом ее ноги. Взявшись руками за фарфоровый унитаз, она прислонила свое лицо к его холодной гладкой поверхности. На разгоряченной коже ощущение холода было приятным, почти успокаивающим.

Ее лоб был напряженным и слегка влажным, как будто она хмурилась всю ночь. Пульсация в голове отдавалась болью в шее. Было ощущение, что подступает мигрень. Ей нужно выпить аспирин, пока не стало хуже.

Нужно что-нибудь съесть.

При мысли о еде ее желудок издал шипящий булькающий звук.

Пусть только хлеб, но ей нужно что-то съесть, чтобы унять чувство голода в желудке.

Она не могла точно сказать, сколько времени оставалась в жалких объятиях с унитазом, когда наконец заставила себя подняться с пола. Она подошла к ванне и села на ее бортик.

Эми открыла кран и повернула регулятор в положение "горячая вода", настолько, насколько, по ее мнению, она могла выдержать. Затем она повернула рычаг смесителя.

Вода из крана перестала течь, и сверху хлынули струящиеся брызги. От холодных капель, попавших на ее кожу, она вздрогнула, как будто ее кусали крошечные зубки.

Сидя на бортике ванны, она оглянулась. Она оставила дверь в ванную открытой. Обычно ей приходилось закрывать дверь.

Джаггеру нравилось просовывать голову сквозь занавеску и смотреть, как она принимает душ, прямо как клыкастый любитель подглядывать. Его морда становилась мокрой и в ванной воняло мокрой псиной.

Она улыбнулась, вспомнив, как мокрая шерсть, словно отягощала его морду, отчего она выглядела вытянутой. Улыбка померкла, когда она поняла, как ей не хватает своей собаки. Где ты, Джаггер?

Она должна пойти посмотреть, нет ли его на дворе. Может, он вернулся домой.

Нет. Кто-то похитил его.

Но зачем?

Марк полагает, что собака сбежала.

Он не говорил прямо об этом, но она сразу поняла.

Он был милым парнем и всячески старался утешить ее, но она понимала, что он поступает так только из вежливости. Он не верил, что кто-то проник в ее двор и похитил Джаггера.

Но сигара...

Похоже, он был немного обеспокоен найденным окурком сигары вчера вечером, и она жалела, что не заметила ее раньше. Сигара могла появиться откуда угодно.

Может, почтальон бросил ее на землю, когда опускал счета в ее почтовый ящик.

Почтовый ящик находится на улице. Сигара находилась на заднем дворе.

Если только он не подглядывал.

Как Джим Райли.

Она вспомнила тот день, когда он подсматривал за ней, когда она лежала и нежилась на солнце. Она притворилась спящей, хотя знала, что он рядом.

Надо было пойти в дом.

Она не хотела смущать его, поэтому позволила ему подсматривать, хотя чувствовала себя скверно, зная, что он рассматривает ее голое тело.

Джим не курит.

Кто-то бросил сигару на землю. Марк мог придумать тысячу объяснений, почему так произошло.

Возможно, он даже не обратит внимания на сигару.

Он обязательно обратит внимание. Я ему нравлюсь.

И он ей понравится.

Оставалось только надеяться, что не алкоголь выпитый вчера вечером побудил ее к подобным мыслям.

Шипение душа и журчание воды в ванной заставили ее отвлечься от мыслей о сигаре. Поднявшись, она стянула с себя топик.

Он прилип к ее коже и тянулся, словно расплавленный пластик. Ее грудь теперь не сдавливало, и она слегка покачивалась. Теплый воздух приятно овевал грудь.

Наклонившись, она стянула шорты и трусики вниз по ногам. Когда они оказались на лодыжках, она вытянула одну ногу из прорези трусиков и отшвырнула их в сторону, наблюдая за тем, как они взметнулись в воздух и упали на пол в нескольких футах от нее.

От меня воняет.

Комбинация пота, пива и блевотины.

Мерзость.

Она забралась в ванну, задернув за собой занавеску. Горячие и обжигающие струи окатили ее чувствительную кожу.

Вскоре она почувствовала удивительное тепло, которое разлилось по ее обнаженному телу. Она убрала волосы со своей шеи, а затем подставила голову под струи воды и застонала от удовольствия. В таком положении она оставалась несколько минут, пока не кожа не привыкла к горячей воде. Она повернула кран, и вода стала еще горячее. Так не могло продолжаться долго, и ей пришлось начать мыться. Больше всего времени она потратила на волосы, намыливая их до тех пор, пока голова не стала похожа на растревоженный улей. Она ополоснула волосы и нанесла кондиционер. Теперь она чувствовала себя гораздо лучше. Она намылила свое тело мочалкой с лосьоном для душа, покрыв его белой влажной пеной. Затем она шагнула под струю, смывая ее. Ее грудь показалась из-под пены. Она почувствовала, как по груди поползли мурашки.

Она осторожно переступила через бортик ванны и встала ногами на коврик и принялась вытираться. Она обнаружила синяк на своей руке. Наверное, от падения с кровати.

Эми наклонилась, собираясь завернуть мокрые волосы в полотенце. Но тут боль в животе заставила ее замереть. Боль была вызвана сочетанием блевания в туалете и проведенной накануне вечером тренировки в тренажерном зале.

Забудь.

Она бросила полотенце на пол, схватила с крючка на двери халат и накинула его на себя. Завязав халат, она повернулась к зеркалу и вытерла с него пар. В зеркале она увидела свое изможденное отражение. Ее мокрые спутанные волосы свисали светлыми прядями на опухшее лицо.

Припухшие серповидные мешки под глазами совпадали по цвету с образовавшимся синяком на руке. Она выглядела так, как будто ее ударили. Причем дважды.

– Привет, секси.

Ее голос звучал хрипловато.

И она уловила запах своего дыхания. Она взяла зубную щетку и нанесла на нее немного зубной пасты. Она чистила зубы до тех пор, пока не перестала ощущать неприятный привкус во рту.

Эми вышла из ванной. Когда она направлялась в гостиную, прохладный воздух в коридоре приятно овевал ее тело. Она ожидала увидеть Джаггера спящим на полу, но обнаружила, что там ничего нет. Отсутствие Джаггера повергло ее в состояние очередного шока. Ее губы задрожали. Она почувствовала неприятное сжатие в области сердца. Она посмотрела на заднюю дверь.

Зачем себя терзать? Ты же знаешь, что его там нет.

Хотя она понимала, что не обнаружит там Джаггера, ожидающего, когда его впустят внутрь, она все равно поспешила к двери.

Она отодвинула латунный шпингалет и взялась рукой за дверную ручку. Она опустила голову и глубоко вздохнула. Закрыла глаза.

И открыла дверь.

За дверью что-то было, но не ее собака.

Белый конверт.

Взгляни на него.

Нахмурившись, она закрыла дверь, оставив конверт на прежнем месте. Ей больше не нужен был конверт. Забавно, но еще вчера конверт с деньгами, единственное, что ее заботило. Теперь он не имел никакого значения.

По крайней мере, Дженис мне хоть что-то заплатила.

Ей было интересно, сколько денег в конверте.

Нужно вскрыть его и узнать.

Позже, – решила она.

Она прошла к дивану и села на него. Подушки были немного влажными, скорее всего, от того, что она потела всю ночь. Но ей было все равно. Она не собиралась сдвигаться.

Она подняла ноги, положила их на стол и закинула ногу на ногу, скрестив лодыжки. Халатик на ней распахнулся, его края плавно заскользили по ее бедрам и опали на диван. Верхняя часть халата разошлась, обнажив ее груди. Она не стала прикрываться. Кроме нее, никто ее не видел.

Даже Джаггер.

Слезы навернулись на ее глаза и потекли по щекам. Она почувствовала теплые капли на своей груди, в ложбинке между грудей. Она пошевелила ногой и почувствовала, что она задевает что-то гладкое и бумажное. Она подняла ногу и сдвинула ее в сторону. На столе лежала маленькая визитная карточка.

Что это?

Наклонившись вперед, она подняла визитку с журнального столика.

Визитка Марка.

Перевернув визитку, она увидела записанный чернильной ручкой номер телефона. Она посмотрела на стол и увидела, что чернильная ручка находится на столике.

Эми не помнила, чтобы Марк оставлял визитку или даже записывал дополнительный номер на ее обратной стороне. Но догадаться было несложно. Он оставил визитку с номером для нее.

Намеренно?

Конечно, намеренно. Он же не мог оставить карточку случайно. Она чувствовала себя настоящей идиоткой. Он оставил свой номер телефона, чтобы ей не нужно было звонить в полицейский участок и спрашивать его.

А другой номер телефона? Оставалось загадкой.

Все остальное – сплошная загадка. Я не помню, когда он писал номер.

На самом деле, она вообще не могла вспомнить, когда он уходил.

Последнее, что она помнила, это как они вернулись в дом после того, как обнаружили сигару. Она протянула ему пакет для сэндвичей, в который он положил сигару. Он слегка покраснел и сказал, что у него нет с собой никаких пакетов для улик.

Что произошло потом?

Пытаясь вспомнить, она уперлась в сплошную черную стену.

Наиболее правдоподобной была теория, что он сразу же ушел, а она пила пиво, пока не отключилась.

Где пустые бутылки?

Она огляделась. Ни одной бутылки поблизости не было. На столе было чисто, на полу тоже. Бутылок не было.

Эми поднялась и пошла на кухню. Она обошла стойку и посмотрела в раковину. Грязная посуда, которая раньше была раковине, теперь была сложена в сушку. А чистая посуда, которая раньше находилась в сушилке, отсутствовала.

– Что за черт?

Она подошла к мусорному ведру, не решаясь взглянуть на контейнеры с едой и водой Джаггера. Она открыла крышку. Внутри оказался свежий мусорный пакет.

Значит, я напилась и вынесла мусор?

И помыла посуду?

Не похоже. Она повернулась и уперлась руками в столешницу. Она посмотрела в гостиную.

Одеяло лежало скомканным на диване, в той стороне, где находились ее ноги. Создавалось впечатление, что она откинула его ночью.

И тут к ней пришло осознание того, что же все-таки произошло.

Он накрыл меня. Должно быть, я отключилась, когда он был еще здесь. Он положил меня на диван, накрыл одеялом. Он помыл посуду и вынес мусор.

Она повернула голову и посмотрела на чистую посуду.

Он помыл ее за меня?

Эми предположила, что да. Скорее всего, чтобы она не утруждала себя. Понимал, что у нее будут другие заботы. Она улыбнулась. Хотя он, должно быть, полагал, что помыть посуду и вынести мусор – сущий пустяк, для нее это очень многое значило.

Он оставил визитку после того, как я отключилась.

И он был джентльменом. Он не приставал к ней, когда она была в отключке.

А если бы он приставал, ты бы знала?

Возможно. Но она полагала, что он бы не осмелился. Он казался искренне милым и очень переживал, что ей причинили такую боль.

Я должна позвонить ему. Сказать ему спасибо.

Взглянув на часы, она увидела, что уже почти девять. Она вспомнила, что он рассказывал ей, что работает днями напролет. Разрешено ли ему принимать личные звонки во время дежурства?

Неизвестно.