Текст книги "Все дело в кузнеце (СИ)"

Автор книги: Кристина Шефер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)

Глава 7. Изменения в программе графа

С момента поездки на ярмарку прошло какое-то время. Природа совсем окрасилась в осенние цвета. Трава пожелтела. Листья покраснели и, красиво кружась, падали на землю. Сад блистал золотом и налитыми яблоками, ягодами.

Слуги только и успевали до начала дождей собирать урожай. Занимались всевозможными закрутками, вареньями, пастами и тому подобным.

А чуть позже начались дожди. Деревья облетели. Выпал снег. Выходить на улицу совсем расхотелось. Так что я коротала время за чаем и книгами.

Мама, отличавшаяся до этого отменным здоровьем, заболела простудой.

В доме моего отца она часто изображала болезни. Любила, когда все вокруг прыгают и стараются угодить. Ловко играла роль больной – с достоинством, капризом и артистическим вдохновением. Особенно, если нужно было добиться чего-то от отца.

Сейчас же она заболела по-настоящему. Это было видно. Из комнаты своей не выходила и гоняла всю прислугу с капризами. То одно принеси, то второе. То чай слишком горячий, то холодный, то не тот. И так же со всей едой и вообще всем.

Его светлость предпочитал не замечать дурного настроения супруги. Люк давно уехал в школу.

Эксперименты пока так и не начались. Видимо, книга оказалась сложнее, чем ожидал граф. Правда, теперь он не читал ее повсюду, а бегал с листочками и все что-то рисовал и высчитывал.

Интересно, как он вообще умудряется при вот такой жизни всегда выглядеть шикарно? Даже грязный и взлохмаченный. У меня так никогда не выходило. Приходилось постоянно поддерживать аккуратный вид. Иначе попадает как от мадам Мариетты, так и от графа. И это при том, что я ещё ребенок.

Сейчас я сидела на широком подоконнике, заваленном подушками, в своей комнате и, отложив книгу по магии, которую читала, задумалась. А ведь за последние несколько месяцев я сильно изменилась. Казалось, вся наивность куда-то испарилась. Я стала даже выглядеть старше, чем есть. Милли и мадам Мариетта даже шептались об этом между собой, а я случайно услышала.

Сперва я переживала, а потом решила, что так даже лучше. Я стала чаще обращать внимание на действительно важные вещи. Которые важны для моего выживания. Учеба стала даваться легче. Любую информацию, что узнаю, даже мельком, впитываю, как губка. Часто даже ненужную.

Хотя как скакать. Некоторая кажется ненужной, а потом оказывается решающей.

Ведь если бы я не знала особенности нимф, не стала бы просить за мать. А следовательно, нимфа бы и не стала мне помогать.

И вот ещё вопрос. От чего я так резко изменилась? Это последствия эксперимента или влияния силы лесного народа?

Кто знает. Но спокойствия это не придает. Над всем этим думала я, глядя на струи дождя, стекающие по большому окну и кутаясь в белоснежную пушистую шаль.

Подготовку к ритуалам граф начал ещё через месяц. Мама к этому времени как раз поправилась, но ее он решил использовать только в парочке испытаний. А вот для меня приготовил целый аттракцион.

Меня снова топили, я сгорела заживо и окунулась в холод. Чего только не было. Но пока выживала. Результата по-прежнему не было, и граф страшно расстраивался. Несколько раз ездил в столицу и потом возвращался с новыми книгами. Снова изучал, делал расчеты и снова проводил ритуалы, где основное внимание уделял мне.

Так прошел год.

И вот наступила весна, затем лето и снова мое День рождение. В этот раз я уже ожидала своих родных и близких. Подготовила им небольшие подарочки загодя. Уточнила у родителей, выполнят ли они свою часть сделки ещё за месяц до. Они уверили, что да.

Вечером накануне праздника никак не могла успокоиться. С трудом уснула.

А проснулась от того, что Милли отдернула шторы, и солнечный свет лился прямо на меня. Пылинки на свету закружились, разгоняемые ее беготней.

– Доброе утро, мадмуазель. Вы просили разбудить вас пораньше, – сообщила она, улыбаясь.

– Да, спасибо, – ответила я и, выбравшись из пушистого одеяла, села на край.

– Простите, но выглядите вы не очень. Может, все же ещё поспать? – с беспокойством спросила она.

– Нет. Сейчас умоюсь, и станет легче, – сообщила я с уверенностью, которую уже не ощущала.

Странно. Обычно мне плохо сразу после зелий или ритуала. Сейчас уже три дня прошло после него. В этот раз сразу после было лёгкое недомогание и все. А вот сейчас резко стало нехорошо. Или это от того, что легла поздно?! Понять бы.

Маме же было так плохо, что она вообще слегла на два дня. Сейчас не сказать, что летает по дому, как ещё год назад, но вполне активна. Все же нимфа была права. Мама отнекивается, но и граф, и я заметили, что ее светлые волосы местами стали ещё светлее. Седеет. А ей ведь только двадцать восемь.

А что будет со мной? Судя по отсутствию внешних изменений, пока я себя не исчерпала, но не ясно, когда наступит и мой предел.

На этой «оптимистичной» ноте я пошла в ванную. Затем Милли помогла мне одеть новое многослойное жёлтое платье из шелка, поверх частично украшенное плотной темно-оранжевой тканью с круглыми вырезами, размещенными через каждые два сантиметра. Ткань очень плотная. Мы из нее сделали наплечники с изгибом ткани на восточный манер. Пустили плотно облегать талию, создавая как бы видимость корсета и талии. А ниже она расходилась и покрывала часть подола, спускалось двумя широкими полосами до самого пола.

Волосы мы оставили распущенные. Они волной шоколадной спускались до самой талии. Только прихватили у висков и закололи заколкой, которую подарила леди Мариетта в прошлом году. Оказалось, она умеет менять цвет. Это очень удобно.

Готова.

Я сама придумала дизайн этого платья, когда увидела эту необычную плотную ткань, напоминающую плотную кожу. Пришлось уговаривать мать купить ее.

После долгих насмешек надо мной, она все же купила мне маленький кусок. Были у леди Элен такие моменты, когда ей хотелось меня уколоть побольнее. Это было и раньше, но после того, как граф перешёл на эксперименты, в основном со мной и про нее, казалось, почти забыл, она будто взбесилась.

Я пробовала с ней разговаривать по этому поводу. Уговаривала, что так она проживет дольше, что ей это слишком опасно, но она слушать ничего не хотела. Кричала, бросалась в меня всем, что попало под руку. Так что со временем пришлось смириться.

Учеба сегодня была сокращена. Меня ожидали всего два урока. Первый – по истории. Мы обсуждали тему последней войны магов с оборотнями. Она произошла шестьсот лет назад. Второй – это урок магии по кулинарии… Я же «бытовик». Значит, должна магией уметь делать все, что для нас делают слуги, и даже больше.

Например, обучалась в воздухе смешивать все ингредиенты, взбивать яйца и доводить до готовности пирог. Или подготавливать в полете все ингредиенты и опускать в кастрюлю с водой для супа. Затем ускорять процесс готовки. Смысл, конечно, в этом был, да только такая еда, если не подготовка продуктов, а именно приготовление было магическим, становилась вполовину не такой вкусной. Так можно было делать только от нужды. Зато вот если просто подготавливать все, а выпекать на живом огне, то такой способ сильно упрощал жизнь.

Как и в уборке, садоводстве и тому подобному.

Зачем мне это, если я вроде как графская дочка не понятно. Но против я не была. Мне нравится готовить, наводить уют. Все какое-то занятие, приносящее пользу. Это напоминало о проведенном времени в доме моих родных. Деревянных полах, теплых разноцветных коврах. О сдобе, которую пекла бабушка, запахе табака, который курит дедушка.

В особняке – замке графа такого не было. Большинство комнат и залов, конечно, оформлено со вкусом, пусть и в немного мрачном стиле. Но вот мне никогда тут уютно не было.

Большинство интерьеров – это заслуга мамы. Она, как только получила такую возможность, сразу занялась оформлением своего нового дома. И ожидаемо окружила себя роскошью. Делала она это хоть и слегка с перебором, но ее творения никогда не выглядели смешными. Напротив. Она удивительным образом умудрялась сочетать все элементы так, что это было на грани, но органично и красиво. Некоторые леди пытались повторить ее стиль в доме и нарядах, но потерпели поражение.

Должно быть, вкус я унаследовала все же от нее. Папа, помнится, одевался попроще. Но вкус у него тоже был. Купец же. Куда без него.

С этими мыслями я зашла в классную комнату. Уроки пролетели незаметно. Леди Мариетта снова первой подарила мне подарок. Но в этот раз я так искренне ему уже не радовалась. Понимала, что у слуг есть свои мотивы и служат они графу беспрекословно.

Для общественности граф придумал сказочку, что у меня оказалось слабое здоровье. Этим же он оправдывал мое отсутствие на мероприятиях. Для посторонних это было обыденным моментом, а вот слуги видели все. И всегда. Но молчали. Так что выводы я сделала уже давно.

Я на них не обижалась уже. Понимала, что у каждого свои причины. Они все же наемные работники.

Сегодня мадам мне подарила кольцо. Оно оказалось в одном стиле с заколкой и так же послушно сменило цвет, когда я его надела.

– Леди Мариетта, а можно полюбопытствовать, это лично от вас подарок или и родители приложили руку? – спросила я с сарказмом, подозревая, что от дополнительного способа меня отслеживать, контролировать, может отслеживать мое здоровье, граф бы не отказался. – И что ещё заложено в этих украшениях, кроме смены цвета?

– Это вам подарок лично от меня, – ровно ответила учительница и, стрельнув напряжённым взглядом, решила прояснить некоторые моменты: – Я хочу, чтобы вы понимали, леди Катарина, мы люди наемные. И при вступлении на службу к графу де Монсель подписали магический договор на услуги. Если хотите, я могу вам прочесть короткую лекцию на эту тему. Ее нет в вашем плане обучения, и не думаю, что когда-либо будет. Графу это просто не выгодно. Но мне кажется, лишними такие знания не будут. Хотите?

Странный ответ на вопрос. Но она права – лишним точно не будет. Я с графом никаких договоров не заключала, но лучше знать наперед последствия в случае необходимости.

– Хочу, – ответила я, сжимая в пальцах коробочку из-под кольца. На это мадам кивнула и вытащила из стола несколько договоров. Значит, готовилась заранее к этой теме, хех, а может и подвела к ней специально. И какие цели она преследует?!

Мадам положила договора передо мной, встала и заходила по комнате, собираясь с мыслями.

– Договоры бывают разные. Но самые распространенные – это на услуги, продажу/покупку, дарение и так же те, которые относятся к последней воле, т.е. передаче наследства.

Вот этот лист сверху – это договор покупки/продажи. Обычно это одни из самых простых и чаще всего встречающихся договоров. Но и тут могут быть неприятные лазейки. Прочитайте его.

Я опустила взгляд и внимательно вчиталась в текст. Договор был составлен между двумя купцами на продажу отары овец. Стоимость, количество поголовья скота. Ничего выходящего за рамки. Что я и озвучила учительнице.

На это она кивнула и махнула рукой над документом. Несколько надписей загорелись, и я поняла, что по тексту получалось, что оплата была за перегон скота. Не за самих овец.

– И о чем это говорит? —спросила она, когда я высказала свое предположение.

– О том, что после того, как овец перегнали, договор посчитал бы, что он исполнен и перестал быть магическим. Ведь условие исполнено. А что дальше произойдет с овцами – это не важно.

– Верно. С помощью этого договора один предприимчивый торгаш продал одно и то же стадо трети купцов нашей страны. Пока один умудренный опытом мужчина этого не заметил и не сдал властям. Обратите внимание на формулировки, которые он поставил в разных концах договора. Они очень ловко вплетены в текст, так что когда просто его читаешь в обычном порядке, этот момент не замечаешь.

После сделки и перегона скота этот ловкач ночью спокойно перегонял стало обратно. А когда новый владелец начинал возмущаться, он демонстрировал вполне законный документ. Так что обманутому покупателю приходилось возвращаться ни с чем.

После этого леди немного помолчала и перешла на другой договор. Затем на третий. И уже в самом конце перешла к договору об услугах.

От взгляда на этот договор у меня холодок прошел по спине.

Это был договор между леди Мариеттой и графом Антуаном де Монсель. По нему она не имела права рассказывать что либо, что происходит в доме и касается семьи графа. Наказание за это – магическая кома. То есть ее собственная магия поместила бы ее в кому, пока граф ее не снял.

Далее она обязуется обучать меня. Описывался перечень предметов плюс дополнительные факультативы при моем желании и знаниях мадам в этой области.

А вот это уже любопытно. Она также обязуется беспрекословно выполнять прямые приказы графа и только его. Приказы его сына Люка сюда не попадали. Договор действителен, пока граф жив и пока не разорвет договор. Ограничивается это только действиями, признанными незаконными на территории нашего государства. Это тоже подкреплено, в случае ослушания, наказанием.

Теперь понятно, почему они молчат. И рассказать ничего не могут. Приказ графа.

– У вас ещё остались вопросы, мадмуазель? – спросила она после того, как я оторвала взгляд от бумаги.

– Вы не ответили на вопрос. Что есть ещё в этих украшениях? – спросила я глухим голосом.

– Если надавить на камень в кольце с силой, то он накроет вас отводом глаз. Заклинание не слишком мощное, но все же.

Кроме этого, в заколке находится постоянно функционирующее заклинание ясного зрения. То есть вы не будете поддаваться на всевозможные уловки вроде магии очарования, магии, заставляющей куда-то зайти, что-то съесть, купить и подобного. Правда, от приворота это не спасет и действует только с магами низкого и среднего уровня.

«Какие, оказывается, ценные подарки», – подумала я. Но это вызвало свои вопросы.

– Почему вы решили подарить мне такие необычные подарки?

– Потому что вижу, что вы тянетесь всей душой, и вижу, что с вами творится. Я не могу как-то помочь или заговорить на эту тему напрямую. На это действует отдельный приказ. Но могу подарить подарок, что в случае необходимости может помочь. Вы напоминаете мне мою умершую младшую дочь. Это была одна из причин, почему я согласилась тут работать. Сейчас я уже не нужна никому из семьи. Так вышло. Эти вещи остались со мной, и я решила передать их вам в память о ней.

– А почему именно сейчас?

– Думаю, вы это и так понимаете. Вашей маме крайне не здоровится.

– Я вас поняла, – не хотелось развития этой темы дальше.

В этот момент в дверь постучали, и мадам быстро убрала бумаги обратно в стол.

– Мадмуазель, вас уже ждут, – войдя, произнесла Милли

– Идёмте, леди Катарина. У вас сегодня праздник, и ваши родные приехали. Я их видела своими глазами ещё вчера в городе.

Последняя фраза меня взбодрила. Я легко вспорхнула и устремилась в сад. В мою любимую беседку.

Там, как и в прошлом году, слуги стояли полукругом. Те, что обо мне заботились. И бабушка с дедушкой.

Я не удержалась и как только их увидела, по-простецки подбежала и повисла на шее. Они меня тоже стиснули в объятиях тесно—тесно. Как же хорошо.

Эмоции рвались наружу настолько, что даже не удержала магию. Я так ждала этого момента! Все, что можно было поднять вокруг, взлетело в воздух.

– Эм, мадмуазель? – донеслось сбоку – Не могли бы вы опустить угощения на стол.

Я отвлеклась и осмотрелась. Что же я устроила?

– Боюсь, еда и напитки могут пострадать, – добавил повар, уперев руки в бока и хохоча. Укорял он за дело конечно, не дело.

– Простите, – искренне извинилась я и аккуратно все вернула в прежний вид.

– Да не переживайте юная леди, – отозвалась помощница повара. – Вы нам так помогаете своей магией изо дня в день на кухне и вообще, что экономите много времени. А то, что иногда все выходит из-под контроля, мы уже привыкли. Да, народ?

– Да! Не переживайте! – загалдели слуги. На что я растерянно улыбнулась и покраснела. Приятно, что они ценят и замечают мои потуги.

Дальше празднование проходило по предыдущему сценарию. Слуги через час быстро разошлись, и я остаток дня провела с родными. Показала им свою комнату, рассказала, как прошел год. Но вот что удивительно, даже не пришло в голову рассказать про случай с нимфой. А про эксперименты графа я не могла. Он заставил принести клятву мага о молчании.

Но этого и не потребовалось. Когда мы осмотрели мою комнату и устроились удобнее с пирожными и чаем, дедушка спросил:

– Внученька, ты не злись, но вид у тебя сегодня хоть и радостный, но какой-то очень уставший. Я бы даже сказал замученный. Бледненькая. У тебя все хорошо?

Ну вот. Что сказать?! Врать не хочется, а правду не смогу. Я в панике заметалась взглядом по комнате. Что же делать? Просто не ожидала, что они о чем-то догадаются.

Но отвечать не пришлось.

– Катарина, если говорить не можешь, так и не надо. Просто скажи да или нет, – догадалась бабушка. Она меня всегда чутко чувствовала. Я вздохнула, подсела к ней на диван и обняла, уткнувшись лицом в ее платье.

– Ты права, – все, что я смогла сказать. На такой короткий ответ, как «нет», горло перехватило, и я едва не начала задыхаться.

– Вот. Я догадывался, а ты верить не хотела, – выдал дедушка, сокрушаясь и поднимаясь с кресла.

– Я надеялась на лучшее, – возразила ему бабушка. И добавила уже мягче: – Признаю. Была не права.

– Внучка, это опасно для тебя? – спросил дедушка, присев около меня с бабушкой на одно колено.

– Не могу сказать.

– Значит есть опасность. Опасность чести или здоровью? – спросил дед, вглядываясь в мои глаза.

– Честь всегда со мной, – ответила я, давая понять, что дело в безопасности.

– Ясно, – ответил он и встал, подошёл к окну.

А я снова привалилась боком к бабушке. Так и лежала, пока она размеренно поглаживала меня по голове.

– Катарина, ты так выросла! – защебетала она, отвлекая меня.

Мы проговорили ещё долго, до самого вечера. Родные окольными путями пытались ещё что-то выспросить о моем состоянии, но толку особого не было.

Ужин в семейной столовой граф решил не собирать, и мы замечательно поужинали втроём в моей гостиной. Уехали они только тогда, когда уже совсем стемнело.

А через два дня Его светлость снова организовал ритуал.

До следующего дня рождения мама не дожила буквально три месяца. Умерла тихо. Просто не проснулась. К этому времени все ее золотистые волосы покрылись сединой, а кожа шелушилась.

Похоронили ее на городском кладбище, а не в фамильном склепе семьи графа. Но так-то это правильно. По крови мы им никто.

Пришли ее проводить все ее многочисленные подруги и даже пара поклонников не побоялись прийти.

А через день после похорон граф вызвал меня в кабинет и заставил подписать договор о найме меня как «научной помощницы». Вот смех-то! Так бы и написал «лабораторная крыса».

Тут я очень порадовалась тому уроку мадам Мариетты, ибо граф сходу попытался меня провести в нескольких местах. Пришлось ему указать на них. Он сперва сопротивлялся, но все же уступил, громко матерясь и поминая всех до пятого колена.

Теперь я не могла никому рассказать обо всем, что происходит дома. В случае же успеха эксперимента я смогу рассказать о нем только с прямого разрешения графа или его сына.

Эксперименты он продолжал проводить в том же темпе. Не знаю, чего он добивался, но всегда перед непосредственным ритуалом ранил мне палец или руку. Я понимала, что «ранение» должно было как-то показать «успех» ритуала. Какого результата он ожидал? Кровь должна измениться? Засветиться? Стать перчёной? Это вряд ли. Он никогда не пробовал попробовать ее на вкус. Запылать? Что превратится в чистый поток магии? Были такие научные теории. Кто знает.

Сейчас же он все сильнее расстраивался, когда ничего не происходило. Но стало понятно, что он начал торопиться. Ритуалы и зелья стали чаще, агрессивнее, сильнее. Я – восстанавливаться хуже.

Дошло до того, что как-то утром я нашла на подушке куски своей кожи. Ужас накрыл меня. Магия вырвалась, но я не обратила на это внимания. Бежала до зеркала, как безумная. Но кроме розовых участков кожи в тех местах, где она отвалилась, ничего не было.

Граф этому не обрадовался, скрепя сердцем временно все приостановил и запил. Жестко и много. В эти дни слуги боялись показаться в коридоре. В пьяном бреду он периодически все крушил вокруг. Запустил графин в свою личную «горничную», после чего она отслеживалась неделю.

Не скажу, что мне было все равно, но у слуг было то, чего была лишена я – возможность уйти. Так что я не чувствовала ни вины, ни стыда.

К тому же эта передышка помогла выдохнуть и восстановиться. Пусть и не полностью.

Спустя пару месяцев он начал снова по новой методике. Делал это снова мягко, хоть и было видно, как он нервничает.

Так мы-таки дожили до моего одиннадцатого дня рождения. С момента смерти мамы прошло два года.

Я снова увиделась с долгожданными родственниками. В этот раз они не захотели заходить в дом категорически. Предпочли погулять по саду. Я поняла, что им есть что рассказать. Вот и хотят найти место потише. Когда мы отошли в самую глубь, дедушка признался:

– Катарина, это последняя наша встреча.

– Как?! – опешила я. Отчим же обещал!

– Мы переезжаем в Сонру.

– А я? – едва не плача, спросила я.

Тут вмешалась бабушка, присев на лавочку и с силой утянув меня за собой.

– Катарина, мы для тебя это и делаем, – сказала она. А я вскинулась, ожидая объяснений.

Деда добавил:

– Там у графа не будет точек давления на тебя. Во всяком случае, это будет намного сложнее. И без официального запроса он не сможет даже разыскать нас. Нам сделал предложение наш давний друг о переезде. Это на другом конце их страны.

Я все понимала. Они правы, но не удержалась и всхлипнула.

– Ну что ты, внуча. Не плачь. Так ты сможешь от него уйти, когда повзрослеешь, – начал уговаривать меня дед.

– Внуча, мы видим, что творится что-то не то. Ты и выглядишь вроде и как ребенок, а глаза, как уже у взрослой женщины. Такие, что смотришь и не по себе становится. Не должны быть такие глаза у девочки одиннадцати лет.

– Я вас пугаю? – спросила я, утирая слезы.

– Нет. Ты наша. Наша любимая внучка, и это неизменно. Но он с тобой делает что-то неестественное. Уходи от него сразу, как сможешь. Сбеги, если потребуется, – наперебой заговорили они. – Ты ребенок, и это неправильно – бросать тебя одну, но мы не видим другого выхода. Мы оставили тебе небольшую сумму денег у нашего соседа. Это недостаточно, чтобы купить дом, но достаточно, чтобы уехать. Ты помнишь месье Пьера?

– Да.

– Вот. У него. Мы тебя очень любим. Если сможешь от него уйти, мы всегда будем тебе рады. Где бы мы или твоя тетя с семьёй не были.

– Спасибо, – прошептала я осипшим голосом и снова обняла их.

А когда оторвалась они продолжили:

– Наш переезд – это секрет. Мы не продаем дом. Оставим большинство вещей тут. Никому об этом не говори. Мы никому, кроме тебя, не рассказывали.

– Амели с мужем и детьми уже уехали. Якобы на море. Отдыхать. Там они морским путем доберутся. Мы выезжаем завтра с утра и уже не вернёмся.

Я обняла их ещё раз сильнее.

– Тогда лёгкой и безопасной дороги. У вас все есть для этого?

– Да. Не переживай. Если будешь нас потом искать, спроси Артура Массимо в таверне «Хитрый лис» в Олиме. Это столица людского государства.

– Я знаю. Хорошо.

– Запомни, не говори никому. И таверна «Хитрый лис», Артур Массимо.

– Я поняла.

– Хорошо, – нервно засмеялась бабушка и махнула своими руками в воздухе, как бы обмахиваясь.

С возрастом они постарели немного, но оба ещё крепкие.

Дедушка чуть подобрел. Теперь он обладатель не только крепкой коренастой фигуры, но и небольшого пузика. Нос я взяла от дедушки. Чуть длинноват, чтобы считаться красивым.

Бабушка же всегда была пышкой, но ее это только красило. Вздёрнутый носик, пухлые румяные щёчки и широкая улыбка, как и у меня. Густая копна волос. Бабушка сегодня их заплела в косы и уложила на голове короной, вплела в нее красивую широкую зелёную ленту в цвет платью. Красавица.

Мы прогуляли весь оставшийся день. Снова до самой темноты. А потом попрощались и обнялись, возможно, уже навсегда. Даже не возможно, а скорее всего.