Текст книги "Все дело в кузнеце (СИ)"

Автор книги: Кристина Шефер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

Там аббатиса помогла мне обустроить несколько тайников в, казалось бы, совершенно простых и незаметных местах. И не один, а несколько. На случай, если найдут один, то все – вряд ли.

Часть денег она спрятала в каменной ограде, за камнями, что при должном усилии и знании, вынимались. Часть прикопала под колючими кустами в корневище. И последний – в стене усыпальницы одной из аббатис прошлого, причем с внешней стороны. Там же, с внешней стороны можно было забраться под крышу. Причем так, что тебя не видно ни с улицы, ни изнутри.

Там же мы спрятали вещи. В промасленном холщовом рюкзаке оказались моя одежда, веревка, самые простые артефакты для путешествий, вроде огнива, фляги, маленького ножа, небольшого мешочка лекарственных трав, мыло. Все немагическое, чтобы нельзя было почувствовать артефактами.

Слухи, как мы и предполагали, прекратились. Люди решили, что я просто поздно расцветаю. Но отряд Обитель все же навестил. Мне пришлось почти неделю жить на кладбище. Я ночами там не спала и вздрагивала от каждого шороха. Но этого того стоило. Они перерыли каждый куст и в замке, и в ближайших деревнях, но ничего не найдя, уехали. А я смогла остаться. И мы успокоилась. А зря.

Зря я не послушала мудрую нимфу и понадеялась, что такой трюк меня спасет. Аббатиса тоже предупреждала быть начеку. Но если бы знать, где соломки подстелить.

В итоге я жестоко поплатилась за свою слабость и ошибку. И, к сожалению, не только я.

В тот решивший все день мне и моей подруге Жюли удалось вырваться за пределы замка погулять под предлогом собрать лечебных трав. На дворе стояла весна, деревья цвели, молодая травка зеленела яркими пятнами, солнышко уже пригревало и хотелось петь, танцевать. Вот мы, две дурынды, и пошли в лес.

Сперва честно занимались делом, но много ли надо детям? Со временем собирательство перешло в соревнование, потом в игру, затем корзинки были забыты, и мы уже развлекались так.

Жюли, удивительное дело, внешне на меня очень была похожа: черты лица, цвет глаз, то, как мы улыбались. Но были и отличия: она была на четыре пальца меня ниже, лицо чуть шире, волосы ее имели не каштановый цвет, а русые, у меня была родинка у уголка губ, у нее не было и, конечно, я была старше ее на пять лет, хотя внешне мы казались почти сестрами-близняшками.

В тот день мы, пока играли, нашли овраг с темной глиной. Ее использовала в Обители гончарная мастерская для изготовления посуды. Но в овраге она была необработанной, сухой, сыпучей, больше похожей на пыль. И Жюли умудрилась в нее упасть. Глина вымазала ей часть волос и лицо. А я, чтобы подруга не обижалась, уже сама вымазалась. Это вдохновило нас на шалость. Мы перемазали волосы друг другу, измазали подбородок и часть лица, где была родинка. Чем стали вообще неразличимы. Мы были так воодушевлены и полны азарта в предвкушении от своей выходки, представляя как разозлится аббатиса. Она так потешно сердится. Интересно, сможет ли она различить кто есть кто?! С этими мыслями, хихикая и подтрунивая, высказывая предположения как она отреагирует, мы довольные собой бежали по лесу. Азарт подгонял. Нам не терпелось дойти до Обители.

Мы неслись на всех парах к нашим корзинкам. И никак не ожидали, что стоит нам их поднять из кустов вылетит стрела. Потом ещё одна. Я успела убежать на десятка три шагов, прежде чем услышала крик Жюли. Это меня отрезвило, и я развернулась, бросилась назад. Девочка уже лежала на земле с двумя стрелами в спине. Я так надеялась, что может она ещё жива. Я ее отнесу к сестрам. Они помогут, выходят. Мы лечили раненных. Но, прежде чем я до неё добралась, почувствовала резкую боль. Затем мир покачнулся и сознание померкло окончательно.

В себя я пришла от того, что воздуха откровенно не хватало, горло першило, в нос забилось что-то. Попробовала пошевелить руками, но не смогла их поднять. Пришлось двигаться толчками и резкими движениями, тогда я смогла рвануть и вылезти из чего-то непонятного, в чем я пребывала. Выбравшись, я сперва отплевывалась. Затем не могла надышаться таким сладким ночным воздухом и не верила себе, что все это произошло. Это какой-то жуткий кошмар. Последнее, что я запомнила это стрелы, летящие в нас, и Жюли, лежащая на земле. Что произошло дальше?!

Осмотрелась, на дворе ночь, я по-прежнему в лесу… Боги! Меня что похоронили?!

Я действительно оказалась погребена под землёй. Не глубоко. Только поэтому и смогла выбраться. Если бы те, кто стрелял в нас, выкопал могилы как положено, я бы в жизни не смогла вылезти. Похоронили на глубине всего лишь метра.

Ужас и страх сковали меня. Рыдания вырвались наружу. Как??? За что? И только через несколько минут, когда начала соображать, я почувствовала ещё больший ужас. А где Жюли? Где моя маленькая подружка?! Огляделась.

Мне повезло, на небосклоне висела полная луна и все было хорошо видно и без света. Пространство, где меня похоронили было слишком большое для одного ребенка. Следовательно… Нет, пожалуйста!

Как я ее раскапывала, не запомнила. Запомнила только тело моей маленькой подружки, которая, в отличие от меня, больше никогда не проснется.

Проплакала я почти до рассвета. А потом вернула ее обратно в землю и поняла, что оставаться тут слишком опасно. Этим я подвергаю опасности не только себя, но и остальных. Чтобы не говорила аббатиса. Убийцы отрезали голову Жюли. Возможно, как доказательство проделанной работы. Должно быть они нас перепутали. И ошиблись. Почему?

В момент смерти мы были почти одинаковые. С чего они решили, что она это я? Почему не забрали двоих?

Я внимательно оглядела девочку. И нашла-таки причину. Кольцо. То самое кольцо, которое мне подарила леди Мариетта. Я одолжила Жюли этот артефакт вчера. Ей нужно было выбраться из Обители незамеченной на несколько минут, а потом мы про него забыли. Сейчас его не было на пальце, как и самого пальца. Кольцо снимается только когда владелец сам добровольно его отдает или через некоторое время после смерти. Поэтому им пришлось его отрезать. Это я выяснила в библиотеке, когда интересовалась артефакторикой. А частности теми артефактами, которые были на мне в тот момент.

Хорошо, что заколку я давно сняла, чтобы не выделяться и припрятала в отдельном тайнике.

Итак, я выжила, случайно. И как только они осознают свою ошибку, придут снова. Правда скорее всего уже не те же самые люди, т.к. защита Обители на нас распространяется. Но от того же «хозяина». Даже в Обитель лучше не возвращаться. Если кто-то заметит, что я заходила, то и преследователи узнают, что я жива наверняка. Нужно уходить и прямо сейчас. Пока ещё сестры спят, а встают они очень рано.

Кстати, это что же получается? Сразу после ритуала графа я полностью восстановилась и ожила через час, сейчас же в меня попали несколько стрел, но для воскрешения потребовалось значительно больше времени, судя по тому, когда я выбралась. Нас убили еще днём, а вот очнулась я уже ночью. Получается заняло это часов десять – двенадцать. Действие ритуала действительно ослабевает.

С этими мыслями я побежала к кладбищу.

Под первым кустом деньги оказались на месте, под вторым же нашли. А вот в ограде все оказалось на месте, включая заколку. На второй тайник в ограде я потратила добрых полчаса долбежки тяжёлым камнем, который нашла на земле, и корябанья ножом. Но в итоге он все же поддался. В этом месте лежала основная часть денег. Именно по той причине, что сдвинуть его очень сложно и, если не знать наверняка, догадаться невозможно.

Вымылась я в ледяном ручье в лесу, недалеко от кладбища. Больше вариантов не было, а идти надо. Холодная вода буквально обжигала, но я терпела и оттирала тело, продирала волосы от земли и глины.

А ещё меня начало мучить чувство вины. Ведь, если бы не я и не моя дружба, Жюли была бы жива. Да и аббатиса тоже с ума сходить будет. За эти года она мне почти матерью стала.

И почему забрали голову, а не только палец? Тогда я этого не понимала и была просто в ужасе. Эта картина стояла перед глазами. А вот теперь, понимаю четко. Они уже тогда знали как на меня повлиял ритуал и так были уверены, что я не оживу только так. В этом и была причина такой жестокости.

Уходила из полюбившихся мест я уже ранним утром, нарядившись мальчишкой. Идти решила лесом, так безопаснее. Заблудиться я не боялась. Места эти знала хорошо, да и уроки дервайнцев не забыла. Карту этих мест я примерно помнила.

Колокол зазвонил, когда я была уже достаточно далеко. Я понимала, что это монахини спохватились нас, оттого было ещё больнее слышать этот отчаянный звон. Сердце разрывалось от того, что я даже попрощаться не смогла. Но перед тем, как уйти я все же дошла до той норы с ходом и повернула держатель для факела, тот, который на выходе. Надеюсь, аббатиса поймет, что это я так дала понять, что ушла и со мной все хорошо. Жалко было бы такой груз вешать на плечи старушки. За эти годы аббатиса сдала, постарела, хоть и держит Обитель в своих стальных руках как раньше. Но сейчас многие дела уже передала Мари. Чувствую ещё лет пять, и она окончательно передаст все дела помощнице.

Глава 18. Дилижанс

Я продвигалась все дальше на северо-запад, уверенно огибая все населенные пункты. Заходила в них только если еда была уже на исходе совсем. Через месяц, значительно удалившись от Обители, я решила, что уже можно быть менее подозрительной и купить место в дилижансе.

У нас по стране ходят такие вытянутые повозки. Они возят людей, которые не могут позволить себе купить или снять целиком карету. В них ты платишь за сидячее место до определенного места назначения. Народу набирается до восьми человек. На крышу укладываются чемоданы путешественников. Так и путешествуют. Крайне удобный способ, который мне идеально подходил.

Ехать я решила в приморский городишко под названием Кап-Розье, переводится название поэтично – «Мыс роз». Город располагается в уединенной песчаной бухте на севере страны. Размером крайне небольшой. Всего несколько тысяч жителей. Но из-за особого волшебного вида роз, которые растут только там, процветает. Розы закупают для домов аристократов и для изготовления косметики, духов. Эти цветы стоят в воде долго, не боясь морозов, и обладают успокаивающим запахом. Оттого их очень любят пожилые впечатлительные матроны.

Знала я об этом городе, поскольку у одной из учениц в Обители там жили бабушка с дедушкой, и каждое лето она туда уезжала на месяц. По возвращению привозила нам по маленькой, прямо крошечной бутылочке с розовой водой.

Мне давно хотелось посмотреть на это место. Не думаю, что останусь там надолго, но некоторое время, думаю, у меня есть.

В дилижансе со мной сперва заняли свои места всего несколько человек.

Худая ещё молодая женщина с дочкой лет семи. Судя по виду, она работала служанкой в доме. Платье из хорошей ткани, но простое, как и накидка сверху. Девочка была одета похоже. Малышка постоянно смущалась и пряталась за мать.

Следующий был пожилой мужчина. Судя по добротной, но потёртый одежде, некогда весьма модной, круглых очках, сумки, которую он никогда не выпускал из рук, и туго завязанных в хвост волосах, скорее всего, какой-нибудь работник банка или адвокат.

Ещё невысокий, но приятный на вид молодой мужчина. Толстячок. Со светлыми кудрявыми волосами, веснушками, румяными щеками, чуть вздёрнутым носом и широкой улыбкой. Из вещей с ним был один небольшой чемодан и маленькая гитара, которую он не выпускал из рук и даже в силу наличия свободного места пристроил рядом. Конечно, предварительно уточнив у окружающих, будут ли они против такого его своеволия. Мы против не были, и он спокойно устроил свой инструмент.

Ехать было скучно. Виды из окна интересовали поскольку постольку, так что лично я разглядывала народ. Они сперва смотрели в окна, затем, как и я, перешли на окружающих. В обед мы остановились у небольшой полянки, где кучер и его помощник развели костер, организовали чай. Каждый из попутчиков достал прихваченную еду. После часового перерыва мы тронулись дальше. Во второй половине дня музыкант предложил нам сыграть что-нибудь. Мы не отказались от такого развлечения. И даже начали подпевать через какое-то время, предлагали сыграть песни.

Так душевно мы проехали несколько дней, пока к нам не присоединились ещё люди. Затем они сменились, но музыкант и женщина с девочкой, оказалось, едут в центральную часть страны, как и я.

Мы повторяли опрос пассажиров. Чаще всего против музыки никто не был, так что для музыканта это оказалось ещё и неплохим способом пополнить репертуар.

И вот очередная стоянка. Это место было уже ближе к центральной части страны и народ подсел более интересный.

Начнем с самого заметного и интригующего. Двух молодых мужчин-оборотней. Оборотней до этого я ни разу не видела, но тут не ошибешься. Действительно, и пластика движений, и более выдающиеся клыки, которые видно, когда они разговаривают или улыбаются, ну и ногти чуть другие. Ногтевые пластины твёрже, грубее. Больше похожи на когти по твердости. По этим конкретно парням было видно, что они ещё достаточно молоды. Если сравнивать с людьми, то около двадцати лет, наверное.

Один оказался невысоким рыжеватым, веснушчатым, щуплым парнем с лукавыми зелёными глазами, обаятельной улыбкой и вечно торчащими в разные стороны волосами. Одет был в темно-зеленую добротную, но простую куртку, просторную светлую рубаху и на пару размеров больше, чем нужно, зелёные штаны, которые подвязывал оранжевым кушаком с кисточками на конце. Шея у парня была вся увешана висюльками, кулонами, бусами. Руки в кольцах. Но кольца все достаточно простые, кроме парочки с более-менее стоящими камнями. Должно быть, это артефакты. Очень на то похожи.

Второй, более основательный малый. Высокий, массивный, но при этом ещё и откровенно худой. Просто такое строение тела. Думаю, когда он станет старше, про него можно будет сказать «шкаф» или «тяжеловес», но сейчас пока вот такой интересный. И он весь какой-то коричневый. Одет в светло-коричневую рубаху, почти черные кожаные штаны, такие же сапоги и сверху кожаная же куртка. Коричневые прямые волосы, которые шапкой доходили почти до плеч, нос с горбинкой, чуть тяжеловатый подбородок, тонкие губы, которые складывались в улыбку или усмешку от болтовни его друга, который никак не мог усидеть на месте, и карие, такие мягкие, теплые глаза. Никогда таких не видела. Они бросались в глаза сразу, как только ты начинал разглядывать этого медведя (?!). Ему бы очень подошёл этот зверь. И просто огромные, все в мозолях руки. Такие руки могут быть только у воина или кузнеца, подумалось мне. Очень уж много на них было шрамов, в том числе от огня. Но все какие-то мелкие.

В общем, примечательная парочка.

С ними к нам подсел явно представитель аристократии, но по неведомой причине вынужденный путешествовать в нашей скромной компании. Мужчина, ещё выше «медведя», вытянутый какой-то весь, ни плеч, ни красоты, худой до невозможности, с тяжёлым, длинным, почти орлиным носом, который он постоянно кривил от «счастья» ехать нами и утыкался в платочек. С холодными голубыми глазами и, наконец, узким подбородком с ямочкой. Вот я точно помнила, что такой подбородок ещё моя мама называла «восхитительным и самым красивым для мужчин», как и у моего отчима, а я все вглядывалась в этот «образец красоты» и пыталась понять, а собственно, в чем?! Своеобразно, конечно, но я понимаю там, ямочки на щеках, да, есть свое очарование. Мне с этим повезло (то немногое, что в собственной внешности нравилось). Ну да ладно. На вкус и цвет, как говорится…

Одет этот «красавец» был хорошо, дорого, но, подозреваю, уже не в такую модную одежду. А вот чемоданов с ним было столько, сколько не было у всей остальной компании. Что он забыл в нашем дилижансе, я так и не поняла.

Вот и ехали мы такой веселой компанией. Поначалу музыкант стеснялся снова брать в руки гитару, поглядывая на аристократа. Но в итоге к нему прицепился рыжий оборотень и уговорил сыграть что-нибудь. Аристократ на это ещё больше кривился и в итоге разорался.

– Да как вы смеете! У меня нежный и тонкий слух. Слушать это убожество! – орал он.

На это уже отреагировал второй оборотень. «Медведь», как про себя я его называла, вместе с другом сидел прямо напротив аристократа и музыканта. Поэтому ему ничего не стоило просто немного наклониться, отчего он стал нависать над аристократом и прошептать тому что-то. Аристократ побледнел и притих. Потом снова попытался что-то вякнуть, но тогда уже мы все дружно предложили скинуться и выселить его на следующей остановке. Мужчина впечатлился и успокоился. Лишь сидел и горестно вздыхал, глядя в окно.

– Ну вот, Бастьен, не бойся. Ты здорово играешь. И не слушай этого зануду. Ему кроме вальса все кажется «вандализмом над моим чутким слухом», – снова начал упрашивать музыканта рыжий, а на последней фразе ещё и кривился, загибая пальцы, как наш аристократ. Да так похоже, что не выдержали уже все. Смеялся даже возница, хотя и не видел этого представления.

Я же, отсмеявшись, глянула на аристократа и, не знаю почему, но стало его жалко. Должно быть, сильно прижало, раз даже в такой дилижанс полез. А тут ещё музыкант сидит прямо у него под ухом, и деться некуда. Я, конечно, хотела не выделяться, но ведь могу с ним просто местами поменяться. Мое место располагалось с противоположной стороны, у самой стены дилижанса. Со мной рядом сидела Аннет. Женщина и правда работала прислугой, а теперь мать заболела, вот ей и ее дочери пришлось все бросить, возвращаться в родной город. Передо мной, спиной ко мне сидели оборотни, а перед ними музыкант и аристократ.

Да, оставалось ещё одно свободное место около музыканта, но это бы сильно не спасло мужчину. Раньше там сидел месье Леферд, ветеринар, но он вышел на последней остановке. Поэтому я подвинулась чуть ближе к женщине и зашептала:

– Простите, что беспокою, Аннет.

– Да ничего. Что-то случилось?

– Нет, спасибо. Скажите, вы сможете потерпеть аристократа, если я с ним поменяюсь местами? Мне кажется, так и ему будет проще и всем нам.

– Хорошая идея, – просветлела лицом она. – И да, думаю, мы с ним сможем ужиться.

– Спасибо. Тогда я поменяюсь с ним на следующей остановке, если он захочет.

Стоит ли говорить, что аристократ был очень рад сменить место и был мне крайне благодарен. Даже обедом накормил и меня, и дочку Аннет в знак признательности. Больше мы его не слышали.

Оборотни же при моем появлении проявили лёгкое любопытство. Затем рыжий решил представиться:

– Привет. Меня зовут Лукас Винцель. Это мой друг Йохан Райтер. А тебя как зовут, малой? – последнее слово оборотень выделил чуть другой интонацией, выдавая, что понял, что я девочка, на что получил толчок локтем от друга. Я оглянулась, но вроде никто больше не понял, в чем дело.

Вообще логично, оборотни же. Нюх намного тоньше.

– Риан Пишон.

– Приятно познакомиться, Риан, – ответил мне «медведь» Йохан.

– Ты музыку любишь? – с энтузиазмом снова пошел в атаку рыжий Лукас.

– Да. Поэтому и поменялся.

– Это отлично. А то смотреть на эту кислую рожу… Твое лицо намного лучше.

– Лукас! – осадил его Йохан.

– Что?

– Не приставай… к ребенку.

– Да что я сказал?! Что ты как взбесился?

– Не спокойно мне. Чутье с утра изводит, – сказал и отвернулся к окну оборотень, вглядываясь в пейзаж.

На улице ещё белый день. Едем между поселениями, скоро уже вдоль побережья поедем. Что может пойти не так?! Да что угодно.

Мы путешествовали спокойно ещё сутки.

Но на второй день после того, как я пересела, в какой-то момент наш дилижанс понесло в сторону. Да так резко, что часть чемоданов нашего аристократа попадала на землю. Люди закричали. Меня вжало в стенку. Затем дилижанс ещё сильнее наклонило, и он перевернулся. Моя сторона дилижанса оказалась прижата к земле. Так нас протащило еще какое-то время. Затем мы остановились. Сверху на меня свалился музыкант, с другой стороны дилижанса тоже донеслись звуки падения и крики. Бастьен сразу, как смог, сместился и помог подняться мне.

– Ты в порядке? – тихо спросил он.

– Да, нормально, – ответила, подтягивая рюкзак к себе. Я всю дорогу держала его при себе, так как после всего пережитого всё ещё было неспокойно. Да и вещей мало, не было особых причин убирать его далеко, если можно было просто уместить его в ногах.

Теперь в нормальном положении, я смогла рассмотреть, что творится внутри. Наши друзья оборотни, оказалось, что плавно приземлились на свои ноги. Пусть им и пришлось согнуться в крайне неудобных позах. Сейчас они так и стояли, оглядываясь.

– Все живы? – раздался голос Йохана.

– Да, – отозвался нестройный ряд голосов.

– Кто ранен? Я чувствую кровь.

– Кажется, я сломала руку, – прозвучал сдавленный голос Аннет.

– Ясно. Всем сохранять спокойствие и двигаться по моей команде. Сейчас Лукас выглянет и проверит обстановку. Как только будет можно, я вас выпускаю по одному из дилижанса. Вы, попав наружу, бегите в разные стороны в лес и ищите, где укрыться. Всем ясно?

– Да, – ответил ряд голосов.

После этого Лукас сменил форму и, выбравшись из одежды, шмыгнул в выломанную в полу дыру. Я первый раз видела вживую перевоплощение оборотня. Он просто перетек как вода в другую форму. Не было ни хруста костей, ни вспышек. Ничего. Это произошло быстро, настолько, что даже не успела уловить весь процесс. Лис в животной форме оказался гораздо больше реальной лисицы, но все же меньше себя в человеческой форме. Наверное, размером с крупную собаку.

Его не было всего пару минут, когда раздался непонятный звук, больше похожий на смесь скулежа и лая, но такой не пронзительный, а скорее глухой. Мы все напряглись и притихли, а Йохан внимательно это выслушал и скомандовал:

– Так, вопрос. У кого есть какое оружие?

– Гитара, – ответил Бастьен.

– Два ножа. Один скорее перочинный, второй – небольшой кинжал, – ответила уже я.

– У меня есть магический молнестрел, – поведала Аннет. Хм, неожиданно. Он стреляет короткими разрядами молнии. Убить не убьешь, но сознание противник потеряет.

– У меня шпага и могу стрелять мелкими сгустками воды и льда, – ответил граф.

– Отлично, – подвёл итог медведь. – И мы огонь и земля. Сейчас быстро выбираетесь и, как я рассказывал. А главное, молча. Ясно?

– Да, – ответил за всех писклявым голосом музыкант. Что это он?! С испуга?

Медведь не стал суетиться и просто увеличил уже сделанную им дыру до нужного размера и стал выпускать нас, подталкивая туда.

А стоило мне подойти, подкинул в руках, как котенка, и практически выкинул наружу.

Оказавшись на улице, огляделась. С того момента, как я выглядывала последний раз в окно едущего дилижанса, он сделал резкий поворот, это я помнила, и вот дальше уже повалился и проехал на боку. Оказывается, это был реальный поворот дороги. Она заворачивала и шла вдоль кромки леса. Расстояние от деревьев до края обрыва было около тридцати метров, так что вполне хватало места для дороги и для того, чтобы в случае необходимости кареты могли разъехаться. Обрыв был небольшим, всего метра два. Дальше тянулась тонкая мелкая речушка и шла длинная полоса песчаного, «дикого», как ещё говорят, пляжа с небольшими кочками, заросшими камышами. Дальше шумел океан.

В целом, хоть и резкий поворот, но места достаточно, чтобы выровняться, даже если ты его проворонил, и сгладить упущение. Вот только наш кучер почему-то не снизил скорости и как будто даже не пытался повернуть, выровняться.

Дилижанс налетел на крупный валун, что стоял чуть правее дороги. Она почти упиралась в него. А налететь на него можно было бы, только если дилижанс уже мотыляло. От того карета и перевернулась. Дальше лошади испугались и метнулись влево, так как вправо бежать было невозможно.

Дилижанс опрокинулся, и нас протащило по дороге вдоль поворота. И можно было бы списать все на мертвого кучера, который придавлен самим дилижансом. Его и видно под ней почти не было. Да только дилижанс весь в подпалинах. И думаю, если вытащить тело мужчины, вполне может оказаться, что умер он от того, что его кто-то подстрелил. А что дилижанс не улетел из поворота в обрыв, так это чистое везение.

С двух метров дилижанс, скорее всего бы перевернулся и было бы много травм, но упали бы мы на песок и в воду. Значит, скорее всего, были бы в основном повреждения и ранения. А это значит, что скорее всего, кого-то хотели припугнуть или ограбить. Второй вариант, конечно, вероятнее, учитывая дорогу. Но и первый я бы не сбрасывала со счетов. Сколько было подобных историй у нас с сестрами за последние шесть лет.

Все это пронеслось в моей голове за несколько секунд, пока я осматривалась. Зайцем нырнула чуть наискосок в кусты. Дальше вылезла из кустов шиповника и через лес ушла за скальник, что грядой стоял прямо посреди леса. Спустя несколько минут нашла в скальнике тонкую глухую расщелину. Она вела на площадку чуть выше. Тем человеку с моей комплекцией вполне можно было укрыться. Оставалось только как-то залезть. Что я и сделала.

Стоило мне скрыться, раздались крики, звук лязгающего металла. Я чуть приподнялась и попыталась понять, что это было, но было слишком далеко. Пойти выяснить, что там или остаться? Все вещи со мной. В принципе, если я просто пережду, со мной ничего не случится. Может, так даже будет лучше. Но как же все те люди, которые ехали со мной?

Пока я размышляла, лязг затих. А спустя ещё минут десять внизу показались пятеро каких-то мужчин. Одетые во все темное, на головах шляпы, крепкие, здоровые и вооруженные. Да не просто вооруженные, а обвешанные оружием. Нда-а-а. Таким я на один зуб. Так что сидеть и не отсвечивать, как бы сказал Фантис.

Мужчины прошли мимо и резко выдернули из-за кустов ни кого иного, как нашего аристократа.

– Ты думал, мы тебя не найдем?! – донеслось до меня.

Оу, да у меня отличный вид. Можно сказать, в первом ряду. Что же, посмотрим, за что мы все пострадали. Из-за кого уже понятно.

– Я все верну! Вы же знаете меня. Сколько лет работаем. Матис, когда я вас обманывал? – залебезил этот будущий труп. А я достала из сумки пирожок и откусила. М… вишневое варенье.

– Ты только и делал, что нас обворовывал. В итоге решил сдать легавым и деньги себе присвоить?! Если пойдем ко дну, так все вместе.

– Это не я. Это все Жак.

– Как хорошо валить на мертвеца, да? Он умер за сутки до побега, и деньги ещё были на месте, – верзила встряхнул нашего чувствительного к запахам товарища и подвесил за грудки. Ткань рубашки натянулась и стала чуть придушивать аристократишку.

Вкусные все же пирожки. Надо было больше брать.

– Я вас не сдавал. Клянусь! – перешёл на хрип чувствительный.

– Да, да. И деньги из общака тоже взял не ты. Где они, ты, свинота?!

– Какие деньги? О чем вы, господа??? – казалось, искренне удивился допрашиваемый, а я перешла уже на третий пирожок.

– Те самые, что лежали в сейфе. Мы вернулись, ни тебя, ни денег.

– Говорили мне, не доверяйте бухгалтерам! Надо было закопать.

– Я не знаю, где они. Их там уже не было.

– Да врежь ты ему! Глядишь, и память прорежется, – предложил третий.

– Не надо. Прошу! Ой! Не по лицу! Нет! – пошла серия хорошо поставленных ударов: живот, нос, ребра, снова живот и все по кругу.

– Ты не думай, что, если аристократ, тебе это сойдёт с рук.

И снова удар.

– Ребят, а вы не находите, что пятеро на одного – это не честно? – послышался знакомый голос со стороны.

– А это ещё кто?

Группа расступилась, и я увидела выходящих из кустов оборотней. Они неуловимо изменились. Из весёлых и беззаботных парней превратились в двух опасных хищников. Это чувствовалось по внимательным тяжёлым взглядам, четко выверенным скупым движениям. Они остались в человеческой форме и в целом выглядели так же, только когти на руках очень уж длинные стали и зубы. Или мне кажется?

– Это попутчики нашего красавчика, – ответил четвертый, плотный такой мужик. А я спрятала остатки пирожков и отложила рюкзак подальше. Чувствую, время веселого представления закончилось.

– Что вам нужно? – спросил Йохан командным голосом, которому позавидовал бы и генерал. – Забирайте и уходите.

– Ты не понял, красавчик. Мы заберём все, что нам нужно. А лишние свидетели нам не нужны, – произнес главный, доставая меч из ножен.