Текст книги "Все дело в кузнеце (СИ)"

Автор книги: Кристина Шефер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)

Глава 4. Истина

Месяц назад у меня проявилась магия. Ожидаемо такой же направленности, как у матери. А учитывая, что отец не был магом, неожиданно рано. Магия проявилась раньше, минимум на пару лет, а это значит, что потенциал ее больше, чем у родительницы. Теперь я считалась взрослой, хоть и была мала. Мне изменили расписание занятий и гардероб. Добавились уроки по магии! Мадам Мариетта обладала также бытовой магией. Это самая распространенная магия в наших краях, как я уже говорила, но уровень силы у всех разный. У мадам он чуть выше среднего и равен пятому уровню. У меня он появился сразу же третьего уровня, что значит в будущем будет точно выше пятого. А у мамы он и сейчас третий, так как она развитием силы так и не занималась.

Обучать меня мадам начала с того, как почувствовать свой дар и контролировать его, чтобы больше не происходило неконтролируемых всплесков.

Первое проявление моей магии произошло, как это часто бывает, от взрыва эмоций.

А если быть точнее, в один из дней я заметила Люка, который подглядывал за мной с балкона через щель между шторами в ванной. Сколько он там стоял, я не знала, но его глумливые лицо видела отчётливо и испугалась до икоты.

На крик прибежали служанки и увидели, как все предметы, которые не тяжелее пары килограмм, воспарили и мечутся по комнате в разных направлениях.

Они попытались меня успокоить, даже убрали весь беспорядок и одели меня.

Затем пришли родители.

Мама сперва причитала, что ей это все не интересно и зачем ее привели у нее гости, но, когда выяснилась причина, резко забыла о них. Всплеснула руками и заверещала уже на тему как это прекрасно и как она мной гордится. Подняла всех на уши, слуги забегали пуще прежнего. В итоге это я уже ее успокаивала и выставляла из моей комнаты.

Про Люка я и забыла.

Я только потом поняла, насколько всё это странно выглядело со стороны. Я, стоящая посреди комнаты, растрёпанная, в слезах, а вокруг летают подушки, расчёски, книги и все, что только можно. Стоило маме войти, как одна из книг едва не прилетела маме в голову, стоило той в очередной раз попытаться подойти ко мне ближе. А может побрезговала. Она могла.

Когда всё закончилось, я долго сидела на кровати и пыталась понять, что произошло. Внутри появилось странное чувство наполненности. Светлое, бурлящее, живое, скловно поток или маленькое озеро. От этого было одновременно и страшно, и невероятно интересно.

Впервые я почувствовала, что у меня есть что-то свое. Только мое и ничье больше. И от этой мысли становилось немного не по себе, но в то же время невероятно приятно.

Интересно было и другое, леди Элен и граф, когда он узнал, действительно сильно обрадовались появлению у меня магии. Настолько сильно, что переселили дочь в ближние к семье покои и устроили семейный праздник. Стоит ли говорить, что все присутствующие на мамином вечере гости удостоились чести быть на нем? А я чувствовала себя праздничной елкой, с которой каждый чувствует необходимость поздороваться, отвесить зачастую странный комплимент и удалиться.

После праздника же отношение немного выровнялось. Оно перестало быть настолько категоричным, как раньше.

Теперь у меня была не только спальня, но и гостиная, которая примыкала к ней. Платья все обновили на более дорогие и напоминающие взрослые.

Леди Элен на празднике даже сказала, что гордится мной и обняла, что никак не вписывалось в ее манеру поведения. И это даже с учётом того, что она делала это на публику. Особенно на публику.

И можно было бы счесть это родительской гордостью за чадо, да вот только я не верила в это. Откуда такая резкая смена поведения?!

Поэтому единственным человеком, которому в итоге я рассказала о случившемся, стала мадам Мариетта. Учительница меня внимательно выслушала, тяжело вздохнула, задала пару вопросов, затем осмотрела ванную в бывших покоях. Обратила внимание, что балкон смежный с соседними покоями которые, в данный момент стоят пустыми и не запертыми. Зайти в них может любой желающий. И что такое халатное отношение семьи ко мне было крайне опасным. Мало ли что? Мало ли как?!

Мадам проверила комнату, все бутылочки и ничего не нашла.

– Леди Катарина, боюсь, ничего такого тут нет. Возможно, наследник просто подглядывал к вам из любопытства. Все же он молодой мужчина.

– Но я же совсем ещё ребенок. У меня даже грудь ещё расти не начала! – возразила я.

– Это так, но кто знает какие у него предпочтения? Или может он не с таким подтекстом подглядывал, а просто из любопытства или гадливости.

– И что же мне делать?

– Ничего. Будьте осторожнее. Проверяйте, чтобы шторы были зашторены и все. Наследник графа приехал на летние каникулы. А это значит, пробудет в графстве ещё около пары месяцев и вернётся в школу. Что за это время с вами случится? Далее его не будет до самых зимних каникул. Стоит переждать это время и быть осторожной.

Да и, если эта ситуация станет известна общественности, тень падает и на вас.

С последним пришлось согласиться, как с самым веским аргументом.

Сейчас, спустя месяц, все уже улеглось и, казалось, снова вошло в свою колею. Люк предпринял ещё несколько попыток подглядеть, и его поймал один из охранников. Я думала, обойдется как обычно со всеми его проделками. Ранее была пара эпизодов, когда у нас сменились несколько горничных, так как он приставал к ним. Иногда весьма успешно. Девушки пытались пожаловаться его отцу, но быстро получили расчет с дополнительной суммой за молчание. Меня не уволишь, я же член семьи, но я думала, это просто спустят на тормозах. Однако охранник, не слушая ничего, отвёл его к отцу. А после разговора, который продлился час, собрали вещи молодого человека, и он был отправлен в школу незамедлительно. В середине лета-то! Так что я могла спокойно отмечать свой День рождения, тем – более что родители с утра никак себя не проявляли. Казалось, снова обо мне забыли.

После вручения подарка Леди Мариетта улыбнулась ещё шире и произнесла:

– Это ещё не всё, леди Катарина! У меня для вас есть ещё один подарок, но нужно будет пройтись.

Я в этот момент уже поменяла ленту в волосах на новую заколку и удивлённо взглянула на нее.

– Ещё один?

– Да.

– Я готова! – с восторгом произнесла я.

Леди предложила составить мне компанию, и мы пошли в сад.

День выдался ясный, с небольшими белыми облаками, которые плыли по небосводу.

В конце первого месяца лета сад утопал в зелени, и розы буйно цвели, погружая сад в нежный цветочный запах. Садовники с самого начала весны неустанно его облагораживали, результатом чего были ровные подстриженные дорожки кустов и даже деревьев. Они выглядели как разного рода фигуры. А между ними располагались клумбы с цветами. Напротив входа в сад стоял большой фонтан с чистой водой, в котором жили небольшие полупрозрачные рыбки, которые светились вечером в темноте.

Вечерами сад освещался не только ими, но и небольшими магическими шарами, которые парили вдоль дорожек. Они давали приглушённый мягкий свет, который не раздражал. При необходимости можно было хлопнуть в ладоши и громко сказать «свет». После этой команды шар вспыхивал ярче и держал яркость, пока человек не уходил или не отменял команду.

Слева, в глубине сада располагался небольшой лабиринт. В котором тем не менее можно было блуждать часами и если кто-то заблудился, вызволить их мог только хозяин дома, приложив руку к специальному артефакту, который стоял при входе в него. Артефакт имел вид феникса, как и все значимое в доме. Граф де Монсель, уколов палец, поил птицу, и лабиринт выпускал неудачника, застрявшего в нем. Последний раз, к слову, оттуда вытаскивали одного из поклонников, а может и любовников матери. Как на это отреагировал сам граф, осталось для меня загадкой.

Мы же направлялись в ту часть сада, что соседствовала с огородом. Собственно, ее отделяла высокая каменная ограда и все. Ограда была обвита плющом так сильно, что казалось, она целиком состоит из него. Сбоку, ближе к дому имелась небольшая металлическая калитка. Ей обычно пользовались слуги, когда нужно было сократить путь или выйти в сад.

Я любила гулять именно там, так как такое соседство не нравилось ни родителям, ни тем более высокопоставленным гостям.

В этом уголке располагалась маленькая круглая, покрытая белой краской беседка, которая мне очень нравилось. Да и слуги, с которыми я подружилась, могли беспрепятственно ко мне приходить.

Когда мы подошли ближе, я остановилась. Глаза округлились, сердечко затрепетало, как птичка от радости.

Я несколько секунд просто стояла и смотрела на них, боясь, что они в любой момент могут исчезнуть. Вдруг стало совершенно неважно, сколько здесь людей, кто что скажет и насколько это всё нарушает привычные правила. Я видела только их.

За этот год я столько раз представляла, как, наконец, возвращаюсь домой и забываю все это как страшный сон. Иногда, во сне, мне казалось, что я снова просыпаюсь в своей старой комнате, слышу как бабушка на кухне готовит завтрак, а дедушка над ней подтрунивает. А просыпалась и видела чужой, ненавистный потолок и осознавала, что это всего лишь сон.

И вот они действительно стояли передо мной.

Живые и настоящие.

Я чуть не сорвалась с места и не побежала к ним, но вовремя вспомнила, что рядом леди Мариетта и куча слуг. Поэтому просто застыла, глядя на них, и почувствовала, как к горлу подступает ком.

Большинство слуг встали полукругом перед беседкой и в руках держали подарки. Это было очень приятно. Но самое главное, не знаю как, но тут присутствовали мои дедушка и бабушка.

Моему счастью не было предела. Я не могла оторвать от них взгляда. Пыталась запомнить каждую чёрточку.

Когда мы подошли ближе, все громко закричали: «С Днём Рождения, леди Катарина!». А я чуть не расплакалась.

Они поздравляли меня наперебой, приготовили угощения и даже торт! А дедушка с бабушкой крепко обняли и устроились рядом со мной в беседке.

Когда все заняли свои места, леди Мариетта подняла чашку с чаем и произнесла тост:

– Милая, дорогая всем нам леди Катарина, поздравляем вас с восьмилетием! Надеемся, что наше присутствие в вашей жизни делает ее хоть немного радостнее. А в моем случае и полезнее.

Желаю вам расти такой же любознательной, доброй и открытой. Но все же отрастить колючки подлиннее, чтобы никто не мог безнаказанно причинить вам боль.

А слуги и дедушка с бабушкой ее дружно поддержали.

– Ну, как ты, детка? – спросил с улыбкой дедушка, когда все удалились и оставили нас одних. У слуг просто не было столько времени, чтобы провести со мной пол дня.

– Очень по вам скучаю. Я могу вернуться домой? – выпалила я с надеждой.

– Боюсь, это невозможно, девочка моя, – грустно произнес дедушка, поглаживая меня по голове.

На что я вырвала руку из объятий бабушки и вскочила.

– Ну почему?! – выкрикнула я с отчаянием и злобой.

Меня никто не бил и не издевался, но казалось, я весь год прожила взаперти одна. Исключением стала только учеба и то время, когда я общалась со слугами на кухне.

Дед виновато потупил взгляд, а бабушка беспомощно прижалась к нему, как я потом поняла, утешая. Они переглянулись, и дед, комкая какую-то бумажку, ответил:

– Я весь год пытался оспорить решение в пользу графа де Монсель. Ездил в столицу. Говорил с главным судьей. Не побоялся подать прошение в Совет, но все бесполезно.

Как удалось мне выяснить, граф в родстве с одним из главных родов, он же маг огня, ты помнишь? И к тому же выполняет какую-то скрытую, но важную работу для государства. Поэтому они готовы спустить ему с рук очень многое. Что уж говорить о присвоении ребенка, что по законам нашего государства действительно он вправе сделать, коли есть такое желание. Элен – твоя мать, а он ее муж. У него гораздо больше денег и возможностей.

По итогу нам посоветовали не лезть больше в это дело. Я сперва не послушал, но затем пропала твоя тетя Амели. Спустя неделю мы просто нашли ее сильно избитой и без сознания на пороге нашего дома. Выхаживали почти месяц. Пришлось платить магу за лечение. Он сказал, что у нее сильное обезвоживание и потеря веса, ее подолгу и часто били. Но слава Богам, на этом все.

Когда она очнулась, то рассказала, что ей сказали передать забыть о тебе.

От такой информации я села, где стояла. Слезы высохли, а голос пропал. Тетя? Моя любимая, дорогая тетушка?! За что???

Проглотив комок в горле, я еле выдавила из себя:

– Она теперь меня ненавидит? Вы все меня ненавидите?

– Что?! Нет, детка. Что ты. Никогда. Мы понимаем, что ты тут не причем. И очень любим тебя.

– Как она сейчас?

– Пришла в себя, но пока ещё хромает. Это было пару месяцев назад.

– А что же вы делаете тут? Вдруг вас увидят, – забеспокоилась я и заозиралась, пытаясь понять, могут ли нас увидеть из окон. Но это место располагалось так, что не просматривалось из особняка.

– Сегодня можно. Не знаю, что тут произошло, но с нами связалась твоя мать и дала разрешение увидеться с тобой. Но только сегодня. Это ее подарок тебе, – поговорил дедушка, сжимая кулаки.

– Значит, только сегодня?

– Да.

– Что ж, я рада, что вы смогли прийти. Все же не близкий путь, – выдохнула я и обняла моих стариков. После отступила и пригляделась. Дедушка постарел за это время. Да и бабушка тоже. Год был немилосерден к ним. Столько всего пережить. Это похуже моей учебы и одиночества.

Дальше мы просто общались обо всем, стараясь не думать о том, что скоро расставаться снова. Я не могла наслушаться дедушку с бабушкой. Интересно было все. Как мои кузены, как дядя, как у них всех дела. Как соседский щенок вырос и портил им цветы. А они рассказывали и рассказывали.

Я и не заметила, как поняла, что время закончилось. Вернулась в реальность только тогда, когда леди Мариетта положила мне руку на плечо и произнесла «Пора».

Как же я мечтала, чтобы это «Пора» никогда не наступило.

Но делать было нечего. Судя по детальному рассказу дедушки, мне очень повезло, что дали возможность с ними увидеться вообще.

Так что я поднялась, попрощалась и отправилась обратно в дом. Прощание далось нелегко. Мы все понимали. И я, и они. Но слезы все равно текли по лицу до самой комнаты и там тоже. Бабушка с дедушкой все стояли перед глазами и плакали. Ведь не было уверенности, что я когда-нибудь смогу увидеть их вновь.

Леди Мариетте удалось меня успокоить только с помощью очень сильного успокаивающего зелья. После чего я успела сменить платье, чтобы присутствовать на «семейном» ужине.

Ужин проходил как обычно, в малой семейной столовой, за большим дубовым столом на двенадцать человек, покрытым белоснежной скатертью. Комната была отделана в мрачно-парадном стиле. С темно-синими стенами, черной люстрой с позолотой и остальными таким же мрачными элементами интерьера. Да, это парадно и дорого отделанное помещение, но уюта нет совершенно. Даже наоборот, имелось какое-то отталкивающее ощущение.

Я прошла и села на свое место. Оно было следующим за маминым.

При моем появлении родители замолчали, и граф удивил. Он поздравил меня с праздником и мягко улыбнулся. Не то чтобы он был обычно невежливым, но внимания не уделял. Если только не требовалось что-то. Мама лишь кивнула и скользнула по мне глазами, проверяя, все ли соответствует статусу.

Вот интересно, граф, вроде и не отталкивающий сам по себе. Даже наоборот. Он ни разу не сказал мне плохого слова. Всегда предупредительный, спокойный, рассудительный. Иногда даже кажется, что проявляет доброту, заботу. Ведь когда мне что-то требовалось, кроме свободы, он молча кивал головой, и запрашиваемое появлялось у меня в комнате на следующий день. Но на этом все. Он оставался холодно вежлив и учтив. Как такая странная, очень красивая кукла.

После ужина меня сопроводили обратно в комнату. Я приняла ванну, надела ночнушку и легла спать.

Глава 5. Будни графской подопытной мыши

Я проснулась среди ночи и спросонья не сразу поняла, что произошло. Но вскоре все встало на свои места. По комнате разошелся командный голос леди Элен:

– Вставай немедленно! Сколько я должна тебя будить?!

Я подпрыгнула от неожиданности и посмотрела ошарашенно на нее, как на больную. Мама не имела привычки приходить ко мне по ночам. А на дворе именно что ночь. Но объяснений мне давать никто и не собирался. Мать дернула меня за руку, заставляя встать, и накинула халат. Завязав его, потащила за руку куда-то по коридорам. Шла она быстро, так что просыпаться пришлось на ходу, чтобы не биться об каждый угол.

Я обратила внимание, что она сменила платье на более простое, темное, со шнуровкой спереди. Не иначе, чтобы самой раздеваться. В остальном все осталось так же: высокая прическа из светлых локонов, уложенная волосок к волоску, ожерелье на шее и длинные серьги в ушах.

Спустя какое-то время мы спустились через скрытую дверь в кабинете графа в подвал. Она открывалась поворотом головы у одной из статуэток феникса, которые украшали бортик книжного шкафа.

Мы прошли несколько поворотов в этом мрачном узком туннеле. Она распахнула неожиданно возникшую приоткрытую дверь, и мы оказались в большой лаборатории. Там она, наконец, отпустила меня, и я смогла отдышаться.

Лабораторией оказалась большая комната, большую часть которой занимало пустое пространство со следами не стертого до конца мела на полу. Судя по остаткам – от пентаграмм.

Чуть в стороне стоял ряд столов со всевозможными пробирками, полными чем-то баночками и бутылочками, часть которых кипела на подставках. И все это было усеяно исписанными листами.

У стен стояли шкафы, полные книг и всевозможных баночек с ингредиентами. Часть из них была в виде разноцветных порошков, часть травами, а часть частями тел зверей и не только зверей.

Тут была нога неизвестного мне существа, напоминающая человеческую формой, только намного больше и с длинными когтями. Банка с крыльями волшебных лесных обитателей. Их же рожки лежали в раскрытом мешке и рассыпанные по столу. Банка с глазами разного цвета и фактуры.

Я икнула. Мне стало жутко от такой картины. Холодок прошёлся вдоль позвоночника.

Да и то, что стены отделаны старинными защитными рунами на все случаи жизни, выдолбленные и в стенах, напугало до чёртиков.

В этот момент я благодарила богов, что нашла в библиотеке книгу как-раз по рунам и защитным плетениям. Эту книгу мне было читать рано, как и многие, что я тайком брала к себе в комнату и читала по ночам. Почему мне было это интересно, а не сказки или ещё что-то? Кто же его знает. Но было что-то в этой книге такое, от чего я не смогла остановиться, пока не прочитала ее целиком. Хотя, может, мне просто было страшно и хотелось защититься? Ведь так и не было понятно, зачем меня удочерил граф.

Чувствую, вот сейчас я и найду ответы на все свои вопросы. И как в воду глядела. Я сделала шаг назад, потом второй, но уже было поздно.

Из-за стеллажа вышел слегка растрёпанный, в испачканной некогда белой рубашке, с круглыми очками на лице, мой отчим. Он встал напротив, и вытирая руки полотенцем, пристально меня изучал. Теперь я поняла этот взгляд и взгляд Люка. Они мысленно меня уже препарировали.

– Итак, Катарина. Пришло и твое время помочь в моих исследованиях, как и твоей матери. За это ты получаешь мое имя, положение, хороший дом. Одним словом, жизнь графской дочки, а не просто простолюдинки, – произнес он вдохновенно речь, почти выплюнув последние слова так, как-будто ими можно испачкаться. И уставился на меня в ожидании, видимо радости, покорности или ещё чего-то. А я сделала выводы, что убивать меня не собираются. Иначе бы не расписывали блага. Это уже хорошо. Но и участвовать в их авантюрах нет ни малейшего желания. Я просто хочу домой.

– Спасибо, но мне все это не нужно, – тихо, но твердо ответила я, отступая к двери.

– Да как ты смеешь!!! – заорала мать. – Ты!!! Неблагодарная…

– Мне это все не нужно! – вновь повторила я уже увереннее и подняла лицо. – Отпустите меня домой. Я никому ничего не расскажу. А сами делайте, что хотите.

– Тыыы!!! – взревела эта ненормальная. Ее лицо раскраснелось, черты лица перестали быть такими уж прекрасными. Когда она визжала, то мне больше напоминала гарпий из книжек мадам Мариетты.

– Элен, заткнись! – рявкнул граф, снимая очки и потирая пальцами переносицу. На это она резко замолчала и впилась в него взглядом, не иначе как в ожидании дальнейшей команды. А граф выдохнул и снова заговорил:

– Катарина, ты в любом случае будешь участвовать во всем, о чем бы я тебя не попросил или не приказал. Вопрос лишь в том, на каких условиях. Не хочешь всех благ? И ладно. Скажи, тебе понравился сегодняшний день? Визит твоих дорогих бабушки с дедушкой.

Я сглотнула.

– Да, вижу, ты уже догадалась. Больше ты их не увидишь, но их благополучие зависит от тебя.

Стоит тебе упрямствовать, и я тебе обещаю, ты будешь получать своих родных по частям. После каждого отказала по пальцу, затем по уху. И так, пока твои родственники не закончатся, – мои руки похолодели и пол ушел из-под ног.

– Вопросы? – поинтересовался граф, наблюдая за моим испуганным лицом.

– Я могу их видеть? Хоть иногда.

– Я подумаю. Это зависит от твоего поведения.

После этого он отошёл к стеллажу, вытащил оттуда что-то и приказал надеть. Я взяла предмет и поняла, что это золотой кулон с красным камнем на цепочке. Покрутила его и молча надела. Цепочка доходила мне почти до низа живота. Но стоило ее надеть, как она уменьшилась и заняла свое место на груди.

– Отлично. А теперь выпей вот это, – он протянул мне стакан с чем-то черным на вид и отошёл к столу, начал записывать что-то. Элен все это время стояла позади и теперь уже молча наблюдала за процессом.

Я выпила содержимое. Безвкусное на вкус. Ничего не происходило. А должно или не должно? Прошло минуты две, и вдруг моя кожа засветилась мягким золотистым светом. На что граф повернулся и отложил перо. Довольно улыбнулся и, кивая, произнес:

– Я знал! Знал!

И снова вернулся к записям. Закончив, чиркнул что-то на листе и подошёл ко мне. Поднял мою голову выше, оттянул веко, затем потер кожу на лице, проверил запястья, сгиб локтей. Снова что-то отметил. Обошел стол, взял маленький нож, чиркнул им по моей светящейся ладошке. Из раны потекла кровь прямо на пол. А он, глядя на меня, махнул рукой в сторону дальней, ещё целой пентаграммы:

– Вставай в круг.

Я медленно подошла и аккуратно переступила через линии, стараясь на них не наступить. А это было не просто, скажу я вам, рисунок вокруг мелкий и широкий. И вот я оказалась в центре.

– Отлично. Стой.

На что я кивнула и стояла, почти не дыша. Ладонь болела, мне было страшно и холодно, но ещё страшнее за моих родных. В этот момент я чётко поняла – детство закончилось и мне нужно быть умнее, мудрее, сильнее, если я хочу выжить. Если СМОГУ выжить. И что я могу противопоставить им? Мне восемь лет. Н-и-ч-е-г-о! Вообще ничего. Если уж мой дедушка не смог, так я и подавно.

Слезы заполнили глаза, и видимость подернулась дымкой. Не реви, Катарина. Это ещё никого не спасало. И уж точно сейчас не поможет.

Пока я общалась сама с собой, граф принес какую-то книгу и, глядя в нее, начал зачитывать заклинание на распев. Пентаграмма засветилась красным и дернула меня вниз с такой силой, что я упала на четвереньки. Попыталась подняться и поняла, что не могу отдернуть ни руки, ни ноги, не то, что подняться.

Кровь потекла из руки ручейком, заполняя линии подсвеченной пентаграммы собой. Когда рисунок закончился, кровь загорелась и продолжила гореть все ярче и ярче, а меня пронзила боль.

Казалось, ломают все кости в моем теле и выкручивают их. Было так больно, что крик застрял в горле, и не пролитые слезы потекли по моим щекам.

Сколько это продлилось, я не смогла понять. Вечность или минуту. Очнулась, лежа на полу, перемазанная в собственной крови. Повернула с трудом голову и поняла, что пентаграмма потухла. Линии, которые ее образовывали, превратились в пепел. Рука нестерпимо болела, и все качалось перед глазами. Сил не было даже шелохнуться. Начало тошнить. Пришлось закрыть глаза и постараться дышать глубоко. И только тогда я расслышала недовольное бурчание со стороны.

– Снова не оно. А ведь она сильнее тебя. И как бы удивительно это не звучало, в ней крови нимф больше, чем в тебе.

– Как это?! – послышался удивлённый и уязвленный голос матери.

– Видимо, у ее отца тоже были предки из них. Дальние, как и у тебя, но все же поближе. Реакция ярче, чище. Все же не зря мы ее забрали. А я ещё сомневался. Хорошо, решил подстраховаться, а то потом снова искать… А это долго.

Для успеха эксперимента она прекрасный материал. Да ещё и ребенок. Пока девчонка ещё мала, но уже сила проявилась. Сейчас ее легче направлять и гнуть. На ней можно попробовать те ритуалы, что ты не вынесешь, а она оправится за пару дней. Да и шансов на успех больше.

– Значит, мне больше не нужно быть подопытной мышью? – почти счастливо проголосил родной голос. Наверняка, она уже в уме прикидывает, где заказать новые платья и отправляется на новые балы.

Послышался хмык, возня, вскрик матери, а затем громкий шепот:

– Нет уж. Один потомок хорошо, но два – ещё лучше. Да, и ты забыла, что моя жена? На что подписалась? Будешь отрабатывать.

После этого послышался звук поцелуя, отчего меня чуть не вырвало. Затем снова возня. А затем шаги, приближающиеся ко мне.

– Что-то долго она лежит. – граф наклонился, пощупал пульс на моей руке – Совсем слабый. Но есть.

– Что будем делать? – раздался голос матери совсем рядом.

– Ничего. Отнесу ее в ее комнату. Порез я уже забинтовал. Завтра с утра вызовем доктора, он залечит. А через неделю попробую другой ритуал. Надо раскрытие силы сделать, так будет эффективнее и безопаснее для нее, – с этими словами граф поднял меня на руки и понес.

– А почему мне не открывал эту силу? – не сдавалась мать.

– Ты стара для этого. Раскрытие силы возможно провести с детьми, только получившими силу.

Дальнейшего разговора я не слушала. Уснула.

Встать я не смогла и на следующее утро. Силы подняться появились только через пару дней. Тогда же снова начались уроки. Мадам Мариетта, увидев меня, испугалась и спросила, хочу ли я начать занятия или ещё нет сил. Но я решила, что знания мне нужны, и чем больше, тем лучше. К тому же она была магом, и я могла, пусть и не прямо, узнавать какие-то детали того, что пока не понимала.

К слову о мадам и слугах. Все понимали, что мне плохо. Слуги приносили еду в комнату. В первый день Милли, моей новой служанке, даже пришлось кормить меня с ложечки, как маленькую. Но никто ничего не спрашивал. Первое время они отводили глаза, а затем просто сделали вид, что ничего этого не было. Из чего я сделала вывод, что они знали. Может не все и без деталей, но знали. И молчали.

Стало обидно и больно. Я поняла, что совершенно одна в этом доме. И в случае чего мое тело и похоронят на заднем дворе под розами. А может и нет… Но никто не заступится и не поможет. А это больно и противно, понимать, что это так.

С этими мыслями я варилась ещё несколько дней. Потом мать снова пришла за мной ночью. В этот раз я была готова к такой побудке. Сама встала, надела халат поверх ночнушки. А когда мы уже выходили из комнаты, бросила взгляд на часы. Полдвенадцатого. Позже я поняла, что граф все ритуалы совершает в это время. Было в этом что-то сокровенное. Скачок силы или что-то вроде того.

Мы, как и прошлый раз, прошли в лабораторию.

В этот раз все выглядело немного иначе. Бумаг на столе стало больше, склянок меньше, и пентаграмма была гораздо больше и сложнее первой. По краям ее лежали части тел нимф. Нога, крыло, рожки, сердце и волосы.

– Доброй ночи, дорогая падчерица, – поздоровался появившийся будто из ниоткуда отчим. Сегодня, как и в прошлый раз, он снова в простой белой рубашке и темных штанах. Только в этот раз рубашка заляпана какими-то непонятного цвета пятнами и даже прожжена на рукаве.

– И вам, Ваша светлость, – ответила я и присела в лёгком реверансе. На это он довольно кивнул. – Садись, Катарина, – он указал на стул напротив себя.

Я подошла, забралась и села на стул, лицом к нему.

Матушка в это время обошла стол и села с другой стороны стола. Сегодня она не в пример спокойнее и молчаливее. Интересно, с чего это?!

Пока я размышляла, отчим снял с меня халат и закатал рукава до самых плеч почти. Затем взял миску с какой-то вязкой жидкостью и начал рисовать на мне узоры тонкой кистью. Сперва он разрисовал одну руку, затем другую, обе ноги до колена. Затем распахнул горловину и нарисовал несколько символов там, где сердце. После перешёл на лицо, уши и даже шею.

Когда он разрисовывал лицо, часть «краски» попала на губы, и я поняла, что это кровь, только не моя. Кровь, смешанная с травами и ещё чем-то, так как на вкус она даже острая. Хотя, может это она какая-то особенная? Например, нимфы.

Пока я анализировала, он закончил выводить рисунки, положил свои инструменты и снова, но в этот раз только слегка надрезал мою ладонь. После приказал идти занимать место в круге.

Я немного подрагивала, вспоминая прошлый раз, но пошла. Сердце билось где-то в горле, руки похолодели, но куда деваться.

– Нет. Ложись на спину в центре. Головой в сторону рогов.

И я молча развернулась и легла.

Отчим подошёл, поправил положение рук, ног. Все должно было быть в строгом соответствии с нахождением предметов. Затем взял уже свой блокнот и снова запел.

В этот раз пентаграмма не светилась. Или я этого не видела?! Мне казалось, меня затягивает в густую холодную воду. Что она поглощает меня и, поглотив целиком, вливается внутрь. А когда ощутила, что захлебываюсь кровью, поняла, что мне не кажется. Пол в месте пентаграммы стал морем крови, и я в нем тону.

Я запаниковала, забарахталась. На что отчим стал ещё увереннее, как мне показалось, читать заклинание. Даже выкрикивать его. А я поняла, что чем больше сопротивляюсь, тем сильнее меня утягивает.

Закончилось все тем, что я «утонула».

Очнулась в этот раз в своей комнате утром. Хотела встать, но поняла, что сил двигаться снова нет, но не настолько, как прошлый раз. Просто сильная усталость.

Я подтянулась и позвонила в шнурок у изголовья кровати. И через несколько минут пришла Милли. Она помогла мне умыться, одеться, заплести косу.

Потом я не без ее помощи спустилась вниз на завтрак.

Родители обнаружились там. Отчим спокойно листал газету. Мама при ближайшем рассмотрении оказалась бледнее обычного. И даже косметика не помогла этого скрыть. Должно быть, не одной мне вчера досталось.

Я обошла стол и села на свое место подле матери. Затем подошёл слуга, наполнил наши тарелки, налил чаю.

– Бертран, можете быть свободны. Как и все остальные. Оставьте нас, – проговорил граф.

Бертран поклонился и вышел. Как и ещё две девушки.