Текст книги "Все дело в кузнеце (СИ)"

Автор книги: Кристина Шефер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

Глава 16. Прощание

– Давай. Иди в крайнюю. Как помоешься, встречаемся тут, – предложила я.

– Нет уж. Ты долго моешься. Я тебя в комнате подожду, – не согласился парнишка.

– Как хочешь, – согласилась я, но холодок по спине прошел. Все же место незнакомое, и возвращаться одной было некомфортно.

Вода оказалось теплой, правда, слегка пахла чем-то не очень приятным. Через несколько минут ко мне, постучавшись, добавились две девочки из учениц. Сперва они, как мне показалось, испугались и смутились от моего вида, даже хотели уйти. Я же предстала для них в образе нимфы. Но старшая, на вид лет четырнадцати, все же отважилась спросить разрешения присоединиться. Я согласилась, и девчонки, быстро раздевшись, плюхнулись в воду. Младшая, лет семь на вид, все ещё побаивалась. Поэтому пряталась за старшую.

– Это твоя сестра или подруга? – решила я выяснить все, что мне нужно, раз уж попалась такая возможность.

– Сестра, – ответила старшая.

– Вам тут нравится?

– Да. Кормят вкусно, много работы не дают, позволяют учиться. Да и учат много чему.

– А какие предметы ваши самые любимые?

Так мы проболтали весь разговор. Девочки оказались хорошие, из простой крестьянской семьи, довольные своим пребыванием и благодарные родителям за такой выбор. Я не смогла удержаться и постаралась выспросить волнующие меня вопросы, даже с учётом того, что уровень знаний, который давали девочкам, был причислен к минимальному. В Обители они научились много чему по хозяйству, это помимо правописания, математике, основам географии и природоведению. У девочек-дворянок уроков намного больше, но помимо учебы они трудятся на равные с крестьянским детьми. Мальчиков-дворян в Обители не было. Их отправляли для обучения в более престижные места. Дворянок, которые именно отрабатывали свое обучение, сейчас было только две это на все курсы. У остальных обучение оплачивалось сразу за год или при поступлении внесена вся сумма. Этот момент меня не особо порадовал. Я-то рассчитывала отработать обучение. По стоимости оно выходило почти все те деньги, что у меня были с собой. А это удручало.

Помывшись, я надела ночную рубаху, на что девочки удивленно на меня посмотрели. Ведь рубаха была моя собственная, человеческая.

– Это подарили, – пояснила я и девочки снова расслабились и защебетали о своем.

Я завернула волосы в простыню, и мы вышли в коридор. Правда, поднявшись по лестнице на этаж, девочки пошли дальше крытым коридором, а я свернула к комнатам с садом. Фантис уже спал без задних ног. Быстро же он. Я же вроде недолго в этот раз была.

Эх, завтра они уедут, и не увижу больше. Что со мной дальше будет? Приживусь ли? А дальше, что делать буду? Дайкира весьма красочно обрисовала, почему мне придется покинуть и это место. А куда дальше? И что делать, если мне и правда внешне останется одиннадцать лет?

С этими мыслями я расчесала свои длинные волосы, заплела их в слабую косу и легла спать. Кровать была жестковата, но я так устала, что уснула быстро.

Проснулась среди ночи от того, что меня кто-то трясет за плечо. В темноте я не поняла, кто это и испугалась, но зажглись в воздухе магические светлячки, и тогда я и смогла разглядеть, что будила меня Дайкира. Тогда же поняла, что она не одна. В паре шагов от нее стояла аббатиса.

– Фантис, сними иллюзию с Рины, – приказала нимфа.

Я села и потянулась за халатом, который положила перед сном на край кровати. Накинула его сверху и встала. Спать хотелось неумолимо. Фантис поднялся и, зевая, подошёл ко мне, проводил руками, как и когда накладывал иллюзию. Только в этот раз, после тренировок, которые показали мне нимфы, почувствовала всплеск силы.

– Спасибо, сын, – поблагодарила генерал и отошла. А аббатиса подошла ко мне ближе.

– Невероятно. А была как настоящая. В жизни бы не поверила, если бы не увидела своими глазами. – восхитилась аббатиса, разглядывая меня. А мне стало неловко. Вся лохматая, с помятым лицом.

– Не смущайся, девочка, – успокоила меня аббатиса и спросила – Прости, можно до тебя дотронуться. Сильно уж разница между тобой и нимфами большая.

– Да, конечно, – почти прошептала я.

Тогда аббатиса потрогала меня за волосы, провела по груди, которой ещё не было. Я видела, как она была впечатлена. Ведь до этого тут была пусть и небольшая, но вполне видимая грудь не обтягивала ткань. А закончив, похлопала меня по ладошке, которую взяла в свои руки, как бы благодаря и стараясь поддержать.

– Женевьева, мне очень важно сохранить этого ребенка. Чтобы ее никто не нашел и дали образование. Она уже многое знает, но ее нужно учить. И учить практическим вещам, а не всяким тонкостям философии и танцулькам. Хотя кто знает, что ей пригодится, – тут нимфа вздохнула и продолжила – Ее могут найти и тут, но, надеюсь, не скоро. Поэтому не слова о том, как она здесь оказалась.

– Я понимаю, – закивала, всё ещё разглядывая меня, аббатиса, но уже с какой-то отеческой улыбкой.

– Выдай ее за одну из сирот, что вы приютили. Деньги на дворянское образование я тебе оставлю. Мы хотели оставить ее с возможностью отработки, но сейчас она слишком будет у вас выделяться. Отрабатывающих всего две девочки.

– Отрабатывают ещё наказания, – добавила аббатиса.

– Все равно слишком заметно. Пусть учиться дворянкой. Остальное придумай сама. Откуда она как тут оказалась. Я знаю, что сейчас уже не начало года, но ты же можешь что-то придумать?

– Дети появляются у нас не только с наступлением осени. Этому никто не удивился. Я помогу этому ребенку. Сделаю все, что могу. Вот только лучше бы ее вывести и привести в человеческом виде и человеческой одежде. Чтобы видели, как она попала к нам, и не ассоциировали с вами. Еще лучше, если бы она появилась после вашего отъезда, но я так не скажу, куда ее можно временно разместить, да так, чтобы ее никто не увидел. Надо подумать.

– Дельная мысль.

– У вас есть наша одежда на девочку? – забеспокоилась аббатиса.

– У меня есть пара платьев, – ответила за всех я.

– Хорошо. Рина, так тебя зовут? – уточнила аббатиса.

– Да. Полное имя Катарина.

– Давай, останешься пока Риной. Это имя попроще. Я зайду попозже, через часа три, и заберу тебя. Возьмёшь с собой все, что нужно, кроме разве что этого мехового одеяла. Уж прости, сильно приметный. Заберите его с собой и вашу одежду тоже.

– Хорошо.

– Ладно. Теперь спи, дитя. Увидимся позже. Не так много времени осталось для полноценного сна, – сказала аббатиса, и они обе вышли.

В следующий раз за мной пришла одна аббатиса. Она меня разбудила, напомнила собрать вещи, но только человеческие и выходить. Я умылась, оделась, переплела косу и вытащила пару платьев нимфы из корзинки. Это, собственно, все их вещи. И вышла из комнаты, плотно прикрыв дверь.

Аббатиса поманила меня рукой, и мы быстро пошли до крытого коридора. Там свернули направо, в ту сторону, куда вчера ушли девочки. Шли долго. В итоге подошли к тупику коридора с кладовыми.

– Рина, ты меня прости, но другой комнаты, в которую я тебя могу спокойно поместить, нет. Кроме камер. Это место все же замок. Так что когда-то тут была и тюрьма. Но я думаю, что кладовая, чтобы пересидеть, будет лучше. Завтра я зайду за тобой и выведу на улицу, чтобы ты вошла уже официально, через новые ворота.

– Ничего. Я понимаю.

– Хорошо, раз так. Проходи, – с этими словами аббатиса отперла дверь, и я зашла в небольшое помещение, где находилась гора одеял, корзина с едой и ведерко для сами понимаете каких дел. Свет давало небольшое окошечко под потолком. В целом не так плохо. Разве что пыльно.

– Не лучшее место для ребенка, но сюда точно никто не заглянет, – извиняясь, пояснила аббатиса.

– Я понимаю. Не переживайте, – успокоила я старушку и села на гору одеял.

На это она покивала. Проверила, что у меня все есть, освятила меня святым знаком и шла.

За это время я привыкла к постоянной компании шумных и вечно неугомонных нимф, так что сейчас, оказавшись в тишине, быстро стало одиноко. Но я постаралась взять себя в руки. Мы и так и так расстанемся. Выбора у меня нет.

Аббатиса вернулась за мной, как и обещала, на следующее утро. Далее она, так же, как и прошлый раз, провела меня рядом коридоров, пока мы не оказались посередине коридора. У изначально казавшейся совершенно ровной стены.

– Рина, смотри внимательно, как я делаю, – сказала аббатиса и поднесла ближе к стене магический фонарь, которым сейчас пользовалась.

Она нажала на три почти незаметные точки на стене, которые неожиданно утонули. Сбоку раздался щелчок и открылся проход.

– Пойдем.

Мы вошли в темный коридор, не отделанный ничем, голый камень. Аббатиса снова привлекла мое внимание и показала, как закрывать вход в проход и как открыть с этой стороны.

Дальше мы пошли по коридору, периодически спускались по лестницам. В какой-то момент под ногами стало хлюпать, и при ближайшем рассмотрении я поняла, что снизу течет ручей. Из освещения оставался только фонарь, впереди кромешная тьма, сзади тоже. Пару раз мы выходили к развилкам. Аббатиса заставила меня выучить стишок, который позволял запомнить направление, в какой из проходов идти.

– А что в остальных проходах?

– Ловушки или тупики. Честно говоря, мы давно тут ничего не проверяли, но мне иногда приходится ходить этим путем.

– Это же тайный ход, правильно понимаю?

– Правильно.

– А почему вы мне о нем рассказали и даже усиленно учите, как им пользоваться? Я же ещё незнакомый вам человек. Вдруг предам или ещё что?

– Я тебе доверяю. Дейкира человека, не заслуживающего доверия, не привела бы. И тем более не заступилась бы. Не платила бы за тебя из своего кармана.

– Вы так в ней уверены?

– Мы давно дружим. Я ещё была совсем девочкой, чуть постарше тебя. И монахиней тогда не была. Это уже потом жизнь так повернулась. Да и научилась я за свои годы чувствовать людей. Ты не злая. А учитывая, что про тебя рассказала нимфа, стойкая и умная девочка. А показываю я тебе эти ходы, чтобы в случае опасности для тебя я знала, что ты найдешь выход из Обители. Всякое бывает. Но если так случиться, что придется, поверни крайний старый держатель для факелов, который при входе или выходе. Они специально так устроены, что легко поворачиваются. Так я пойму, что ты ушла, и не буду так сильно переживать. Хотя видимость поисков мы, конечно, сделаем.

– Я вас поняла, сделаю.

– Хорошо. Теперь слушай обратный стих.

Так мы шли с аббатисой ещё около часа. Когда она вывела меня на свет, мы оказались в небольшой пещерке, больше похожей на нору зверя, из которой вытекал ручей. Аббатиса снова показала, как закрыть и открыть вход.

– Все. Этот выход идёт в лес сбоку от Обители, около озера. Сейчас выйдешь отсюда и иди направо, потом все прямо. Там увидишь уже обитель. Хотя сейчас деревья голые и раньше увидишь. Иди к главным воротам, это через которые вчера пришли. Постучись и скажи, что ты на обучение. Зовут тебя Рина де Обинье. Это старинный обедневший род. Его потомков сейчас много. Если спросят, ты ребенок одной из побочной дальней ветви. Тебя должны будут привести ко мне. Все поняла?

– Выйду и направо. Сперва через лес, дальше до ворот. Меня зовут Рина де Обинье. Я ребенок одной из побочных дальних веток.

– Все верно. Иди.

Я развернулась и вышла из пещерки. Солнечный свет больно ударил по глазам. Пришлось постоять, дать привыкнуть глазам к свету.

Я оказалась в лесу, в овраге. Из этой горы вытекал ручей и присоединялся к ещё одному ручью, который уже тек вдоль оврага. Осмотрелась. Овраг высокий, подняться по нему если и можно, то точно непросто. Аббатиса сказала идти на право. Не будем спорить с мудрыми женщинами, которые к тому же знают эту местность лучше меня.

Вытащила из корзинки один из пирожков с картошкой, которые принесла для меня аббатиса, и пошла в указанном направлении. Через минут десять я вынырнула из леса и попала на берег озера, которое видела перед Обителью. Теперь понятно, куда идти, ведь вот он, замок перед глазами.

Хорошо, что я в последнем городе купила себе непромокаемые зимние высокие ботинки. Снег пусть и не лежал пока ещё сугробами, но плотным покрывалом укрывал землю. Идти пришлось по берегу озера до дороги, так как берег был каменистый, плотный и ноги проваливались гораздо меньше, чем в траве.

Ко вратам замка я подошла ещё через час. Стучала я долго. Уснули что ли?! Но все же спустя какое-то время предо мной открылось маленькое оконце на высоте глаз взрослого человека. Оттуда выглянула дородная монахиня с очень недобрым лицом. Она не хотела меня пускать внутрь. Я даже растерялась от такого поворота. Мне и в голову не приходило, что меня могут вот так не пустить. «Что теперь делать? Идти обратно по туннелю? Нет, не могу. Значит, придется с ней ругаться. Заставить меня впустить!» решила я. Но спустя несколько минут препирательств ее отвлек кто-то внутри, и щелка захлопнулась, а спустя ещё минуту дверь открылась, и меня пустили во внутренний двор замка. Это была Мари, помощница аббатисы. Она внимательно выслушала меня, кто я, откуда и зачем пришла. Затем повела к аббатисе.

Мы вошли в сам замок и свернули за алтарем в уже знакомую дверцу, оттуда по широкой лестнице поднялись на этаж выше и почти сразу остановилась перед тяжёлой деревянной дверью. Должно быть, это и есть кабинет. Мари встрепенулись, поправила мою одежду, сняла мое пальто, шаль, отряхнула платье, а уже затем чуть поправила, отряхнула свою рясу и попросила ее подождать здесь. Затем она постучала в дверь и скрылась за ней. А я решила осмотреться, пока жду. Кабинет аббатисы выходил на красивый коридор со стеной, состоящей из больших застекленных окон, разделенных красивыми тонкими резными колоннами. Стекло в них было таким же мутным, как и в нашей с Фантисом комнате, но часть стеклышек была цветной. Впрочем, рассмотреть все детально я не успела. Помощница вышла и пригласила меня пройти внутрь. Сама же Мари осталась ждать меня в коридоре.

Внутри меня ждала аббатиса, прохаживающаяся по кабинету перед рабочим столом. Остальное убранство занимали два кресла для посетителей, шкаф с книгами и два больших, длинных, до пола, гобелена с изображенными фрагментами мифов о богах. Видно было, что аббатиса чем-то крайне озабочена и недовольна. Нехорошо.

– Здравствуй, Рина. Хорошо добралась? Не заблудилась?

– Нет. Все хорошо.

– Хорошо. А то я уже переживать начала. Долго тебя не было. Даже Мари наказала сходить прогуляться во двор.

– Меня женщина на воротах пускать не хотела.

– Жанна? Она может. Женщина хорошая, но иногда она слишком сурова. Все мы разные. Не суди ее строго. Хорошо, что ты добралась и все спокойно, – ответила мне аббатиса, а затем повернулась лицом к гобелену и произнесла:

– Выходи уже, Дейкира. Тут только мы.

Полотно гобелена взлетело в сторону, и показались Дейкира и Фантис. Как же я рада была их видеть. Думала, это все. И даже попрощаться нормально не вышло.

– Рина! – бросился ко мне сатиренок и крепко обнял.

Дейкира тоже подошла ближе, и они с аббатисой с умилением смотрели на эту картину. А как мы отпустили друг друга, слово взяла нимфа:

– Рина, это последняя наша встреча. Мы сейчас уже уезжаем. Мне нужно прибыть на родину, на свое место. Учись хорошо, старайся не привлекать к себе излишнего внимания. Ты меня слышишь? Это важно. Старайся, где бы ты не была, быть незаметной. Слиться с окружающими, как можешь. Постарайся научиться всему, чему сможешь. Особенно практическим вещам, которые могут помочь тебе в дальнейшей жизни. Мы будем очень скучать по тебе, девочка, – на этих словах Дейкира уже сама опустилась на колени и обняла меня.

А после добавила:

– Мы будем тебя ждать. Приходи к границе леса. Я поставила метку на твою ауру.

Тут она замахала руками, как бы опровергая мои вопросы ещё до того, как я их озвучила:

– Нет. Она безвредна. Это твой пропуск в Дервайн. Там мы встретимся. Если, конечно, ты не найдешь свою судьбу раньше и не решишь остаться в другом месте. Если это произойдет, то лучше выбери магическую расу. Ты теперь проживёшь дольше любого человеческого мага. Поверь, мне тяжело хоронить любимых. Не обрекай себя на это. Не повторяй моих ошибок. Будь мудрее.

– Буду, – пообещала я.

– Если попадешь в действительно смертельную для тетя ситуацию, попробуй обратиться по нашей связи. Помочь я тебе не смогу, но, может, смогу дать совет.

– Спасибо.

– Дейкира, вам пора, – прервала долгие прощания аббатиса.

– Да. Я знаю. Позаботься о ней.

– Я сделаю. Ты же знаешь.

– Знаю. Иначе бы не просила, – ответила генерал и подозрительно шмыгнула носом. – Пойдем Фантис, кажется мне надо выпить.

– Мама! – возразил парень, когда они уже скрылись за дверью, прикрытой гобеленом. Как потом рассказала аббатиса, там они по сети туннелей вышли за пределы Обители, где их ждал отряд.

Я сама стояла с красными глазами и вытирала слезы с щек. За эти два с лишним месяца эти ненормальная бесшабашная компания стала мне семьёй.

– Рина, не плачь. Что обо мне скажут? Довела ученицу до слез в первый же день? Да и если будешь умной и сильной, то это не последний раз. Ещё увидитесь.

Я хлопнула носом ещё раз и закивала, соглашаясь с аббатисой, так как голос меня не слушался.

Забавный факт: именно Дейкира в свое время поведала аббатисе о большинстве туннелей в Обители. Когда-то давно нимфы захватили этот замок. На время. Он им был толком-то и не нужен. На тысячу лет или около того. Лесной народ любопытен, потому облазил его вдоль и поперек, а затем замок стал окончательно не нужен и его вернули магам обратно. Вот такая история.

Глава 17. Шесть лет спустя

Я не смогла уйти из Обители ни через три года, ни через четыре. Просто не нашла в себе сил на это. Что было ожидаемо, не правда ли?

Я действительно полюбила это место, прикипела всей душой. Этот замок, монахинь, учениц, с которыми вместе работала и училась.

На проверку монахини оказались строгие, но добрые и чуткие женщины, которые вели очень скромный образ жизни. Они много работали, помогали нуждающимся и, конечно, молились. Приносили жертвы богам, такие как тушка курицы для бога жизни, кружка вина и корка хлеба для бога судьбы и тому подобное. Каждый бог просил что-то своё, простое и незамысловатое.

В Обители было много разной работы. Мы варили мыло, обрабатывали и пряли шерсть, затем ткали из нее ткань, выращивали овощи, яблоки, груши, лепили, расписывали посуду, готовили сыры, делали вино.

Но больше всего мне полюбилось помогать на кухне. Я это почувствовала сразу. Особенно нравилось заниматься выпечкой. Месить тесто, печь хлеб, пироги, разнообразные булочки. Нравилось готовить и более насущную пищу, вроде супов и гарниров, но это было уже не то. Хотя некоторые вещи, вроде приготовления колбасы увлекали. Монахини это заметили и старались меня определить для работы на кухню почаще. Все же я давно стала своей.

Со временем я выявила и другие отклонения от сверстников. Стала понимать, что не только внешне не меняюсь, но и часть моего сознания так и остаётся детским. Мне нравилось играть в игры, пускай и не так часто удавалось это сделать. Совершенно не были интересны мальчики, романы, даже в виде книг, которыми постепенно все больше интересовались мои одноклассницы. Почти все из них к тому времени уже были помолвлены. Так что у многих даже были вполне реальные люди для мечтаний. Мне же это чуждо. Точнее, умом я понимала, а вот эмоций, переживаний, которые испытывали девочки – ничуть. Мне, как ребенку это казалось скорее «фу», но девочек я поддерживала и старалась помочь, чем могла.

Стоит ли говорить, что со временем круг моего общения, несмотря на все мои старания, сменился? Я стала общаться больше с уже более старшими монахинями или с младшим курсами. Да и от моих одноклассниц остались доучиться едва ли половина. Остальные вышли замуж, едва им исполнилось шестнадцать, и уехали.

Я привыкла работать наравне с монахинями, и они уже не смотрели, что я всего лишь ребенок. Мы привыкли другу к другу, и внешность стала неважна. Но в какой-то момент приходящие горожане начали замечать, что мои ровесницы взрослеют, вытягиваются, округляются, а я остаюсь маленькой. Постепенно это стало бросаться в глаза ярче. Начались шепотки. Это было года три назад. После этого я стала избегать прихожан какое-то время. А потом со мной случился несчастный случай.

Я не удержалась и свалилась очень нехорошо с дерева. Головой на камень с высоты. Когда очнулась, поняла, что, хвала богам, меня никто не видел. Остальные работали гораздо дальше. Удар о голову оказался смертельный. Вот бы монашки испугались, если бы поняли, что я умерла, а затем я ожила. А придя в свою комнату за чистой одеждой, увидела, что чуть подросла. Не сильно, может, на год или около того. Платье стало малым, рукава короткими, чулки порвались, а новые не налезают. Стоит ли говорить, что я страшно обрадовалась и решила никуда не бежать. Жизнь-то налаживается! Так мне не хотелось уходить. Доучиться. На этой радостной ноте я побежала мыться, прихватив малое платье.

В тот вечер аббатиса пригласила меня к себе. Это не было чем-то необычным. Она всегда старалась общаться с ученицами и время от времени приглашала к себе попить чай, пообщаться, посоветовать что-то или помочь в учебе. Но в тот раз она позвала меня по другой причине.

– Добрый вечер, Рина. Присаживайся, – пригласила она, когда я вошла в ее кабинет, в котором, по-моему, она проводила гораздо больше времени, чем где-либо. В тот момент она сидела не за столом, а в большом удобном кресле. Оно было уже старым, и краски его поблекли. Я слышала, как Мари пару раз ее уговорила сменить этот предмет интерьера, но она отказывалась.

– Это мое любимое кресло. Знаю, что оно выглядит не так презентабельно, как раньше, но какое же удобное для моих старых косточек, – засмеялась она, увидев мои пылающие щеки. Ведь она ответила на мой весьма красноречивый взгляд.

– Простите, аббатиса.

– Да не переживай. Ты присаживайся, присаживайся. Мне Мари заварила новый сорт чая. Зелёный с жасмином. Привезли с самого востока! – похвастались с восторгом она, разливая чай по чашкам, пока я усаживалась на диван. – Скажи, Рина, как твои дела? Все ли хорошо?

– Да. Все хорошо, – ответила я, поднимая чашку.

– Угу… – ответила она и перевела разговор на всевозможные бытовые детали. А затем, когда я расслабилась, спросила:

– Рина, ты знаешь, что для меня ты особенная ученица. И не только потому, что Дайкира за тебя просила. Ты одна из наших лучших учениц, и я горжусь тобой. Но у тебя есть свои проблемы. И говоря об одной из проблем, я хотела бы спросить. За те три года, проведенные с нами, ты совсем не изменилась. Никак. Ровно до сегодняшнего дня. Сегодня ты первый раз попросила одежду большего размера и это прекрасно. Слухи, которые начали распространяться, уйдут. Но я бы хотела спросить, как так произошло?

– А вы уверены, что хотите это знать?

– Я должна понимать, какая опасность грозит Обители или моим ученицам, – настояла женщина.

– А если ваша ученица и есть причина опасности?

– Тогда я найду способ ей помочь без нанесения вреда Обители.

Я вздохнула и собралась с мыслями.

– Вы знаете мою историю? Как много вам рассказала Дейкира?

– Она рассказала достаточно, чтобы я понимала, что за тобой будут охотиться всю твою жизнь.

– Это так. Если я вам расскажу больше, то что будет, если найдут это место и будут допрашивать вас? Шантажировать Обителью, девочками?

– Ха-ха-ха… Боюсь, у них ничего не получится, – громко расхохоталась аббатиса. А я напряглась.

– Что касается моих учениц, при поступлении вы заключаете особый договор и находитесь под защитой трёх государств: Аркансии, Сонры и Терразиса. Договор магический. Вас не имеют права удерживать представители этих стран или причинить вред.

Исключением является только случай, если вы признаны виновными в каком-либо тяжком, официально доказанном международном преступлении. Не просто кем-то там названы, как это часто делают наши аристократы, а это должно быть подкреплено бумагой, которую заверили все три страны, основанной на доказательной базе. А поверь, такого достичь не всегда могут даже по отношению к действительно опасным международным преступникам.

После окончания школы договор тоже действует, правда, не так жёстко. Все же жизнь длинная. Но если это касается Обители, а не дальнейшей вашей жизни, то их накажет сама магия. Выжжет дар и заберёт жизнь.

Так что с ученицами никто ничего не может сделать. Только если сами эти люди не готовы умереть страшной смертью.

– А если они не маги?

– Тогда они просто умрут. Не сразу, в течение пары недель, но умрут.

– А…

– Это что касается девочек. А по поводу Обители – самое страшное, что кто-либо может сделать, это урезать нам финансирование. Но я не торгую детьми. Так что мы справимся и без финансирования какой-то одной страны или региона. К тому же у меня есть точки, на которые я могу нажать, и мало никому не покажется, – тут аббатиса расплылась в улыбке, вспоминая былые времена.

– А вы сами?

– Ой, Рина… на мне столько заклятий о неразглашении тайны, что меня пытать бесполезно. Я скорее умру, чем в принципе смогу что-либо под допросом рассказать. Даже если на это не стоит магическая защита.

– Откуда же на вас такое? – удивилась я.

– Да ты кушай. Это новый рецепт. По-моему, очень удачный. Попробуй.

– Я не понимаю, – призналась я, крутя сдобу в руках.

– Я же не всегда была аббатисой. Когда-то я была дочерью герцога. Затем и матерью. А уже потом стала жить в этом месте. Когда-то я тоже была молода, моя жизнь кипела. ОЙ, какой красавицей я была. Тогда меня ещё знали как Женевьеву де Морваль, и боялись, уважали.

При этих словах чай пошел не в то горло, и я чуть не захлебнулась. Де Морваль?!

– Тихо, тихо, девочка. Я тебя так напугала?

– Вы бывшая фаворитка короля Сонры? Мать изгнанного принца?

– О! Так ты обо мне слышала? Я полагала, что все уже давно забыли мою историю. Да в то время даже твои родители еще не родились.

– Как можно такое забыть?! Вы были самой влиятельной женщиной Сонры, да и Аркансии тоже. Такая прорва магии! Самая сильная человеческая магиня! Пока ваш сын не попытался захватить трон, унаследовав ваш же уровень силы. Удивительно как его не казнили и вас с ним за одно!

– О, да. Мне это дорого стоило. Остаться в живых. Я смогла смягчить приговор и выторговать наши жизни. Прошло уже сто двадцать лет с тех пор.

– И все это время вы были тут? Вас сюда сослали?

– Почему сослали сразу-то? Я дама благородного происхождения. Сама я ничего для переворота не сделала. Это истинная правда. Даже ищейки короля ничего не смогли найти, потому что искать было нечего. Но оставлять меня в стране само-собой было слишком опасно после всего. Я была слишком влиятельна, даже без моей магии, которую запечатали почти полностью, связей и поддержки короля.

Изначально меня тоже хотели сослать. Но я не готова была начать все сначала. Да и после истории моего сына… Ох, Марко… бедный мой мальчик. Что же ты наделал… Я бы ему только мешала в новом месте.

Я не смогла достойно воспитать моего сына. Была слишком увлечена придворными интригами, властью, что ослепила меня. И не заметила, как сын изменился, ушел из-под контроля, связался не с теми. Потом случились все эти ужасные события.

Я решила сама посвятить мою жизнь служению богам и помощи тем, кто остались одни в этом мире.

– Неожиданно. После всего, к чему вы привыкли.

– Да. Сперва было нелегко. Из главной женщины страны в обычные монахини. Но это помогло мне просветлеть. Найти свой путь. Да и спустя время моему сыну это тоже помогло. Там, за морем, он встал на ноги, разобрался, кто ему друг, а кто враг из тех его людей, кого пощадили и выслали с ним. Сейчас он женат, у меня есть внуки.

– Рада за вас, – улыбнулась я робкой улыбкой и накрыла ее морщинистую ладонь своей.

– Да. Спасибо. Но речь сейчас не обо мне. Объясни мне, что происходит. Может, я могу тебе помочь как-то или хотя бы буду знать, в случае чего, что делать.

– Хорошо, – выдохнула я и отставила чашку. – Вы уже знаете, что меня преследуют. Официально по стране. Но знаете почему?

– Я знаю, что это связано со смертью глава де Монсель. Так же знаю, что прямых доказательств этому нет.

– Так и есть. Он был моим приемным отцом…

Далее я вкратце пересказала историю моей жизни.

– Нда… вот это ты попала, так попала, – впечатлилась аббатиса.

– Да. Вздохнула я.

– Так. Не раскисай. Ты уже поняла закономерность.

– Да, но сама я бы на такое не решилась. Это очень больно и страшно. Честно говоря, думала об этом даже пару раз хотела попробовать, но когда вот это надо сделать… Боги! Это так страшно. Это дико страшно. Даже зная, что я оживу. Понимаете? В голове все равно мелькает страх, а вдруг нет? Вдруг это последний раз? Раньше я думала, что чтобы покончить с собой, надо быть трусом. Но теперь я понимаю, сколько отчаяния и храбрости нужно для таких действий, – запаниковала я и расплакалась.

– Боги! Девочка! Я и не имела ничего такого! Что ты!!! Я хотела сказать, что со временем ты сможешь найти ещё способы или, может, повзрослеешь сама, когда действие закончится. Как ты могла даже думать о таком?!

– А что мне ещё оставалось? Я тоже хочу быть как все, – промямлила я, размазывая сопли по лицу. На что аббатиса дала мне свой платок, которым я утерлась и скомкала в руках.

– Рина, давай мыслить конструктивно. Ты, конечно, выглядишь как ребенок, но тебе уже семнадцать!

На это я только кивнула.

– Прежде всего, после твоего рассказа я понимаю, что слухи, которые сейчас ходили по округе это для тебя очень плохо. Даже когда люди увидят, что ты растешь, скорее всего, сюда кто-нибудь да нагрянет с проверкой. Поэтому тебе нужно уходить, девочка моя.

– Но я не хочу.

– Я понимаю. Дай подумать… Мы можем тебя, конечно, спрятать, но они же могут и вернуться.

– Я спрячусь. Прошу вас. Я все сделаю.

– Эм… ладно. Допустим, ты спрячешься. Допустим, например, на кладбище.

– Почему сразу кладбище?! – испугалась я. Не самое приятное место, а уж ночевать там…

– Потому что это последнее место, где будут искать. И смотря, где, опять же. Тот же лес близлежащий могут и прочесать.

– Хорошо.

– Потом у тебя есть деньги?

– Есть немного, – призналась я.

– Тогда спрячь их тоже где-то на кладбище. Это хорошее место делать тайники. Люди не любят там бывать и не приглядываются особо. Давай завтра туда сходим. Я добавлю немного тебе из своих. Пусть будет. И одежду спрячь тоже. Кто знает, если не получится вернуться или в следующий раз будут проблемы, ты сможешь уйти подготовленной.

На том мы и порешили.

На следующий день мы вместе сходили на кладбище. Оно располагалось между Обителью и местной крупной деревней под названием Флермон.