Текст книги "Голос Тайра. Жертва порока (СИ)"
Автор книги: Кристина Кандера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 35 страниц)
Глава 13
И только покинув коридор и оказавшись в холле, я вспомнила о том, что мои туфли остались в той каморке, с очень интересным портретом на стене. Замерла на месте, прикрыла глаза, выдохнула и уже собралась развернуться и отдать распоряжение дворецкому, чтобы мне доставили мои туфельки, как услышала ехидное:
– Мисс Сольер, ну наконец-то! Вы заставили нас волноваться.
Пришлось открывать глаза и смотреть сияющего, точно новенькая золотая монетка лорда Прэтта. У меня от вида его самодовольной улыбки даже зубы заныли.
– Лорд Прэтт, – постаралась ответить в том же тоне, – а по вашему виду и не скажешь, что волнения и вовсе вам знакомы.
– Так это Март весь извелся, – не остался в долгу противный менталист, кивком указывая мне на старшего следователя. Тот и вправду был мрачнее тучи.
Я вздохнула. Хотела было тонко огрызнуться, а потом подумала, что оно того не стоит. Чтобы я ни сказала сейчас, чтобы ни сделала, это только затянет время. А день сегодня был долгим, насыщенным. Я устала, ножки у меня болят, спину ломит, в висках начинает стучать. А еще есть вдруг захотелось. И ведь этот противный менталист понимает прекрасно, что я не верю ни единому его словечку, а все равно ведет себя так, словно бы мы на светском рауте находимся, а не в холле его же особняка да еще и в такой, стоит признать, компрометирующей ситуации.
Но для него игра уже началась, а из меня сегодня игрок никудышный, того и гляди допущу оплошность, последствия которой будут неисправимы. Так что нет, буду мило улыбаться и молчать. И пусть этот раунд я проиграю, зато у меня появится куда больше шансов выиграть в финале.
Я вымучено улыбнулась, огляделась по сторонам, отмечая и двух полисменов, что замерли у входа. Они вроде и старались сохранять невозмутимое выражение на лицах, но практики в этом деле у них явно было поменьше, чем у того же Симменса и потому, я отчетливо видела любопытство в их глазах. Могу себе представить какие слухи поползут завтра по столице.
Нет, я не была леди, не имела никакого веса на рынке невест (ну, это если не считать папенькиного наследства и перспективы так и остаться единственной наследницей дяди Фила), так что за свою репутацию могла быть спокойна. Ну кому какое дело до того, что творит какая-то там Рианна Сольер? Вот если бы мне не удалось в свое время избежать представления ко двору, вот тогда да, тогда бы за каждым моим шагом следили бдительные кумушки из какого-нибудь комитета отчаянных девственниц или праведниц или как там они себя называют. А так, могу творить все, что мне вздумается, главное – не попасть на первые страницы газет. И то, последнего мне стоит опасаться только из-за дяди Фила, поскольку точно знаю, что если меня напечатают не в «Голосе», то родственник мой точно обидится, что упустил такую сенсацию.
Лорд Прэтт слегка заволновался, когда очередная его едкая реплика осталась без парирующего ответа с моей стороны.
– Мисс Сольер, – наконец не выдержал старший следователь. Он приблизился ко мне почти вплотную, предложил локоть. Я даже умилилась, правда, вяло как-то, не иначе как из-за усталости. Ну что же, сдается мне, что лорд Мартин Алан определенно вышел из списка моих внештатных врагов, и имеет все предпосылки обосноваться в небольшом списке тех, кого я могу назвать хорошими знакомыми. Наверное. – Идемте, отвезу вас домой. Поздно уже, и не пристало молодой девушке в одиночку раскатывать на общественных соланах. Это небезопасно.
Ну все, теперь я точно готова простить ему некоторые оплошности и промашки. Март же просто лапочка. И даже забуду на время про его спор с Прэттом. Старший следователь не виноват, вот нисколечко, это его противный менталист с толка сбил.
Я довольная до невозможности направилась к своему спасителю. Честно говоря, я все же очень устала за этот длинный день. У меня болели стертые ноги, слегка подташнивало, и начинала кружиться голова, хотелось спать, и перед глазами то и дело появлялись темные пятна. Нельзя заставлять Ришку так сильно нервничать в один день, вот нельзя.
Но противный лорд Прэтт все равно решил оставить последнее слово за собой. Едва мы поравнялись с ним, он окинул меня придирчивым взглядом, задержался немного на испачканном на груди платье, не оставил без внимания и пострадавший подол и… то что виднелось из-под него, и все же не удержался:
– А почему вы босиком? Неужели в «Голосе» так скудно оплачивают труд журналистов, что у вас не хватает жалованья на приличную обувь?
Я замерла, глядя прямо перед собой, и сжимая пальцы на локте Алана с такой силой, словно бы хотела ему руку сломать.
Ну, на самом деле хотела, только не руку старшему следователю, а шею лорду Прэтту, но… пришлось довольствоваться тем, что было в пределах досягаемости. Замена так себе, стоит отметить. Март, вместо того, чтобы продолжить путь тоже остановился и отошел на шаг, принялся разглядывать мои босые ноги, виднеющиеся из-под измятого, грязного, местами оборванного подола.
Нет, мне не было стыдно. Мне было… было… так обидно за то, что я никак не могла придумать достойного ответа. Вот стояла посреди холла, хлопала ресницами, цепляясь за руку старшего следователя, и совершенно не знала, как ответить.
А тут еще и примороженный Симменс решил проявить себя. Так-то он позади меня следовал, а тут вдруг решил вперед пройти. Обошел меня, и с учтивым поклоном протянул… мои туфли. Те самые, которые я в той комнате с портретом оставила.
– Вы забыли, мисс.
Я словно во сне протянула руки, взяла растреклятую обувку, прижала ее к груди, точно ничего дороже у меня в жизни не было. Скулы свело, открывать рот и что-то говорить, я не рисковала. И честно говоря, дальнейшее меня и саму поразило не меньше чем остальных.
Просто мне вдруг так жалко себя стало. Я весь день крутилась, как белка в колесе, встречалась с какими-то людьми, разговаривала с ними, вытягивала из них подробности. Я устала до черных точек перед глазами, ни разу нормально не ела за весь день (утренний чай и ветчина у Марты не считаются, когда то было-то?), стерла ноги до крови, замерзла, пока два часа слонялась под забором прэттовского особняка, пострадала от ментального воздействия и только наследие папеньки и счастливое вмешательство господина старшего следователя спасло меня от помешательства и слабоумия. Я столько всего пережила, а какой-то… лорд, который, кстати, едва меня на тот свет не отправил еще и потешаться вздумал?
Всхлип вырвался непроизвольно, и я тут же закусила губу. Нет, плакать уж точно не собиралась, глаза были сухие совершенно, но…
– Ник прекрати, – суровый окрик Мартина Алана заставил меня чуть вздрогнуть и… отвернуться. Да-да, я позорно отвернула от этих лордов совершенно сухое лицо. А ведь никогда не верила матушке, когда она говорила, что сила женщины в ее слабости и своевременных слезах. А поди ж ты. Мудрая женщина моя маменька, надо будет ей письмо благодарственное послать и безделушку какую прикупить по случаю, она у меня любит всякие редкие штучки.
– Мисс Сольер, идемте, прошу вас, – Мартин, лапочка мой, сам меня под локоток взял и к дверям повел, и даже пытался шептать что-то успокаивающее.
Ну чудо же, а не мужчина. Ему еще список приятелей своих пересмотреть, и я даже готова подсказать его имя дяде Филу, когда тот в следующий раз начнет составлять примерный список моих вероятных женихов. Да, было у моего любимого родственника такое увлечение: где-то с периодичностью раз в полгода он вспоминал о том, что его единственная и горячо любимая племянница все еще «не пристроена» и с усердием начинал записывать имена известных ему холостяков с целью потом пригласить их на ужин и познакомить со мной. Ох, и развлекались мы с ним на пару во время таких смотрин.
Мне даже казалось, что дядя Фил специально все это устраивал, чтобы повеселиться. Просто, не мог же он не знать, как я отнесусь к очередному наплыву женихов? И что издеваться над ними начну. А если знал, то зачем тогда все это устраивал? Определенно, чтобы развлечься.
Я задумчиво покосилась на идущего рядом старшего следователя. Оценила и высокий рост, и внушительную фигуру и волосы вот у него светлые, и глазки синие и вообще, он весь такой… настоящий мужчина, вот. Может мне в него влюбиться?
На этот раз я задумалась серьезней.
Нет, ну а что? Мне уже скоро двадцать лет, а нормальных отношений так ни с кем завести и не успела. Ухажеров-то хватало, и в академии и за ее стенами (одного только Малкольма вспомнить или тех несчастных, которых дядя Фил в дом пачками таскал, а про студентов-магов так и говорить нечего, иной раз прятаться приходилось от особо ретивых), а вот так чтобы по-настоящему, у меня еще ни разу не было. Я и на свидания-то ходила без особого удовольствия. Ну, то есть, чтобы поесть в хорошем ресторане или посмотреть спектакль какой, на балах вот, что иной раз в ратуше устраивали, потанцевать чтоб было с кем. А то, что за удовольствие на бал явиться и простоять у стеночки весь вечер? Да и не принято появляться девушке в обществе без сопровождения. А так чтобы, как у остальных, с чувствами там, вздохами-поцелуями, с бабочками в животе или кто там порхать должен, такого не было ни разу. Да и не очень-то хотелось, если честно. Или просто кавалеры мои не ко двору все время приходились?
А тут вдруг мысль пришла: как бы я отреагировала, если бы Мартин меня, скажем, на ужин пригласил? Или в театр?
Последняя мысль всколыхнула воспоминания о начале сегодняшнего вечера и об Аметисте Баррио. А еще о том, как она смеялась, прижимаясь всем телом к лорду Прэтту. И вот как-то в театр сразу мне перехотелось. Да и госпожа прима вдруг перестала казаться такой уж и талантливой, великолепной и все такое прочее. И что в ней мужчины находят?
Ну и ладно, и без театра можно куда-нибудь сходить, чтобы приятно провести вечер в компании Марта. Придумать бы только, как так сделать, чтобы он меня пригласил?
На крыльце прэттовского особняка, господин старший следователь остановился, обернулся ко мне и без улыбки произнес:
– Мисс Сольер, подождите минутку здесь, я подгоню солан.
Я только кивнула в ответ и вздохнула тихонечко. Нет, все-таки этот следователь по особым поручениям просто прелесть. Понял, что обуваться я не собираюсь, а вести меня к транспортному средству, оставленному за фонтаном, босиком по вымощенному брусчаткой двору, посчитал кощунственным. С нежностью посмотрела в спину, сбегающему по ступенькам следователю. Еще немного и я точно влюблюсь. И как я сразу не заметила, какой он весь замечательный, внимательный, расчудесный просто.
Память, правда, подкидывала картинки того, как этот вот расчудесный и замечательный стращал меня в управлении полиции и даже тюрьмой грозился, но я решительно отогнала эти воспоминания. Могут же у мужчины быть его маленькие недостатки?
– Почему вы босиком? – раздался за спиной голос лорда Прэтта, и я едва сдержалась, чтобы не застонать.
А вот он-то зачем потащился за нами? Проводить? Так не велика честь, и без хозяйственного присмотра дорогу найдем.
– Мисс Сольер? – Прэтт осторожно взял меня за локоть, заставляя обернуться к нему.
Я фыркнула и локоть свой вырвала. Отвечать не собиралась. И вообще, я на него все еще обижена.
Лорд что-то буркнул себе под нос, а потом вдруг опустился на колени передо мной и прежде, чем я успела сообразить, что он собирается делать и отскочить в сторону, приподнял подол моего платья. Я взвизгнула, подпрыгнув на месте.
– Что вы себе позволяете?
– Ну вы же отвечать отказываетес,? – противный лорд Прэт поднял лицо и улыбнулся мне, снизу вверх. Магический фонарь хорошо его освещал, и я даже слегка залюбовалась и глазами его, темными, точно два омута, и улыбкой этой… такой заразительной, что так и тянуло улыбнуться в ответ.
– Если девушка не желает отвечать на ваш вопрос, то это значит, что вопрос бестактен! – зашипела я, отмахиваясь от навязчивой симпатии к отвратительнейшему лорду. – Это… это просто неслыханно! Вы ведете себя, как… как… – я замялась, подбирая подходящее сравнение. Так-то я за словом никогда в карман не лезла и парочка не совсем приличных сравнений вертелась на кончике языка. Но я сдержалась, не стала ничего такого говорить. Мало ли, а вдруг он меня после этого соблазнять передумает? А мне же интересно, как это вообще происходить-то будет в исполнении всеобщего любимчика и дамского угодника с мировым именем.
– Как? – а он словно бы подначивал меня. И улыбка стала такой… такой… понимающей, что я вспыхнула. Вот так вот взяла и вмиг залилась румянцем, чего со мной никогда еще не случалось.
– Лорд Прэтт… – начала дрожащим голосом и облегченно выдохнула, когда к крыльцу подкатил солан с господином следователем на месте управления, – прекратите меня смущать. Ваше поведение, по меньшей мере, недопустимо, не говоря уже о том, сколько правил приличия вы сейчас нарушаете.
– А вы всегда яро придерживаетесь правил, мисс Сольер? – заговорщицким шепотом, от которого у меня мурашки по спине побежали, поинтересовался лорд. – Всегда-всегда?
– П-почти, – ну а что я могла ему еще ответить? Да и в горле вдруг пересохло так, что только шепот и получился. Хриплый, неуверенный какой-то.
– Тогда, давайте будем считать, что сейчас как раз тот случай, когда вы позволите себе немного отступить от приличий, – лорд хмыкнул в ответ, легко поднялся на ноги и… прежде чем я успела сообразить, что происходит и увернуться, подхватил меня на руки. Я от неожиданности только пискнуть успела и, что есть силы, вцепилась ему в плечи.
А Мартин, лапочка мой, вместо того, чтобы отбить меня у этого отвратительного лорда, выскочил из солана и дверцу придержал, чтобы тому было удобнее меня на сидение опустить.
– Спокойной ночи, мисс Сольер, – прошептал мне на ухо лорд Прэтт, уже после того, как устроил меня на сидении солана.
Я только вздохнула в ответ. А лорд Прэтт снова улыбнулся загадочно, ухватил мою руку и легонько прикоснулся губами к кончикам пальцев, погладил большим ладонь и отпустил, прежде, чем я успела сама вырвать свою конечность. Вот ведь.
Мартин Алан уселся на свое место и завел солан. А я молчала, слегка ошеломленная напором лорда и сильно расстроенная собственной реакцией на его прикосновение. Мне что, понравилось? Нет, это просто от усталости. И растерянности. И ничего больше.
Глава 14
Родная квартирка встретила меня тишиной и темнотой. Я заперла дверь, включила настенный светильник, отбрасывающий мягкий красноватый свет, прошла в гостиную и плюхнулась на любимую софу. Выдохнула и закрыла глаза, откидывая голову на спинку. Тело словно налилось свинцом, в висках стучали молоточки, ноги горели огнем и встать, хотя бы для того, чтобы раздеться, сил не осталось.
Мартин довез меня до дома, даже хотел проводить до квартиры, но я решительно отказалась. Сил не было даже на то, чтобы молчать в чьем-нибудь присутствии. И вот, наконец, я одна, в тишине, в своей квартирке, которую просто обожаю. А мысли настойчиво возвращаются к разговору, подслушанному в особняке лорда Прэтта. Особенно, к той его части, где этот самый лорд намеревался меня соблазнить, увлечь и… что там еще? Не помню.
И ведь только сейчас я поняла, что все его поступки были продиктованы именно стремлением соблазнить меня. Вот ведь! Игра началась, а я даже не заметила этого.
– Блеск, – прошипела, распахивая глаза. – Просто блеск. Ришка, ты такая дура, просто слов нет. Правильно маменька говорила: не связывайся с аристократами, ничего хорошего из этого не выйдет. Ох, Ришка, Ришка, пора тебе взрослеть и браться за ум.
Тряхнула волосами, отбросила в сторону туфли, которые все еще прижимала к груди, стащила с волос шляпку и со вздохом поднялась. Подумаю обо всем завтра, а сейчас… спать.
Уснула я сразу, стоило только упасть в постель. Даже одеяло натянуть не успела, так и спала полночи поверх него, хорошо еще, что сейчас лето и не холодно.
А вот проснулась злая на весь белый свет и в первую очередь на лорда Николаса Прэтта. Вот кто его просил всю ночь мне сниться? Вот кто? Мало того, что вчера вечером разозлил неимоверно, так еще и ночью в покое никак оставить не мог.
– Гад! Мерзавец! Да как он посмел мне присниться! – бушевала я, ворочаясь в своей кровати. И ведь проснулась на целый час раньше, чем собиралась. И все из-за отвратительного лорда Прэтта, который нагло улыбался мне во сне. И на свидание приглашал. Не помню, правда, куда именно.
– А вот возьму и соглашусь! – я ударила кулачком по одеялу. – И посмотрим, как выкручиваться будет.
Я повертелась в постели еще немного. Сон не шел, наоборот, он сбежал от меня с неимоверной скоростью. Пришлось вставать. Топать в кухню, делать себе чай с бутербродом. Потом умываться. Одеваться.
Настроение было никаким. После вчерашней прогулки под забором особняка лорда Прэтта, горло немного саднило, пришлось выпить две столовые ложки настойки от простуды. С детства ненавижу эту гадость, но одного у нее не отнять – она помогает. Но привкус во рту от нее мерзопакостный остается и не избавиться от него никак.
Я вздохнула и принялась крутиться перед зеркалом. Сегодня я собиралась нанести визит господину старшему следователю, а потому выглядеть должна безупречно. Нет, сразу-то я намеревалась гордо отказаться от его помощи (хоть он мне ее и не предлагал), но потом подумала, что это глупо. Дядя Фил лично просил Мартина присмотреть за мной, так чего же я буду теперь стесняться?
Глупости какие. У меня появился такой шанс быть в самом центре расследования, а я от него добровольно откажусь? Да ни за что!
И потому пришлось наряжаться. Платье в тонкую синюю полоску с отложным воротничком шло мне неимоверно, новая шляпка (только три дня назад приобретенная) нравилась до щенячьего писка. Да и сама я была весьма и весьма мила.
Не красавица, но очень даже ничего: темные волосы с легким красноватым оттенком, истинно сольеровское наследие, смуглая гладкая кожа (а это уже от маменьки. Она у меня уроженка южных провинций), аккуратный носик, пухлые губки, глазки светло-карие, как дядюшкин коньяк. Мила, хороша, симпатична.
Улыбнулась своему отражению, повертелась еще немного перед зеркалом, и пошла обуваться. И вот тут поняла, что день у меня точно не задался. Причем, виноват во всем лорд Николас Прэтт. Точно он. Не зря он мне приснился.
Ноги, стертые вчера почти до крови, отказывались влезать в аккуратные туфельки, подходящие к платью. А когда я все же заставила себя обуться, то и шага ступить не смогла. На глазах даже слезы от боли выступили.
– Ну и вот что за невезение! – воскликнула я, отшвыривая обувку в сторону. – И что мне теперь делать?
Поджала губы, уперла кулаки в бока и мстительно огляделась по сторонам. Настроение было такое, что впору что-нибудь разбить на тысячу мельчайших кусочков, а потом еще и потоптаться на осколках. Прищурилась, разглядывая обстановку и выбирая что-нибудь ненужное или не очень любимое, что можно разбить и не жалеть потом. Как назло ничего такого на глаза не попадалось.
И я уже даже почти пригорюнилась, как послышался стук в дверь.
Интересно, кто это ко мне с утра пораньше заглянуть решил? Задумалась на минутку, прокручивая в голове варианты, и так ничего и не придумала. Стук повторился.
Вздохнула и пошла открывать.
– Мисс Рианна Сольер? – поинтересовался прыщавый парнишка в форме посыльного.
– А? – удивленно округлила глаза, а потом закивала. – Да, я.
– Вам посылка. Распишитесь.
Сбитая с толку неожиданной новость, я расписалась, приняла из рук мальчишки сверток, и еще несколько минут стояла перед открытой дверью, глядя на противоположную стену и недоумевая.
Затем перевела удивленный взгляд на увесистый сверток в руках. Моргнула. Сверток никуда не делся. Интересно, и кто это мне тут посылки с утра пораньше шлет? Неужто, матушка? Или дядя Фил?
– Интересно, – буркнула себе под нос, закрыла дверь и принялась распаковывать коробку.
Подарочная лента никак не желала поддаваться и я изо всех сил рванула ее.
– Ай! – вскрикнула от острой боли в порезанном пальце и уронила ненавистную уже коробку, засунув пострадавший палец в рот. – И что за ненормальный так ее запаковал, что и не откроешь сразу?
Пришлось топать в комнату за ножницами, затем возвращаться за коробкой, потом снова идти в гостиную. Наконец лента была разрезана, бумага разорвана, крышка с коробки убрана. Я застыла, рассматривая содержимое и медленно начиная звереть.
Сомнений в том, кто отправил мне этот «подарок» не осталось. Только один человек во всем мире мог послать мне сегодня с самого утра… легкие тканевые тапочки на завязках.
– Убью, – прорычала, сжимая кулаки и борясь с собой, чтобы вот прямо сейчас не броситься прочь из дома и не наведаться в печально известный особняк.
Взять себя в руки удалось далеко не с первой попытки. Удивительно даже, как я умудрилась не разорвать многострадальные тапочки на много маленьких кусочков. Но, тем не менее, когда спустя несколько минут, красная пелена ярости перед глазами развеялась, я узрела, что в коробке помимо обувки был еще длинный футляр. Нахмурившись, так как не ожидала ничего хорошего от лорда Прэтта, я вытащила деревянную шкатулку и принялась ее рассматривать.
Карандаши. Как и было обещано вчера, целая коробка новеньких, остро заточенных карандашиков.
– Ну хоть какая-то польза, – фыркнула себе под нос, но стоит отметить, что этот подарок понравился мне не в пример больше. Может потому, что карандаши лорд Прэтт прислал мне в уплату долга?
Вздохнула, покосилась на тапки, перевела взгляд в прихожую, где сиротливо валялись туфельки, которые сегодня стали для меня орудием пыток. Снова посмотрела на тапки. Выбросить их хотелось. И сильно. Вздохнула. Подумала еще минуту и сдалась.
Присела на софу и принялась натягивать презентованную противным лордом обувку. Удивительно, но матерчатые синенькие тапочки пришлись как раз впору. Я осторожно встала, прошлась по комнате. Даже подпрыгнула пару раз. Ничего не болело, нигде не натирало. Как раз то, что нужно сегодня моим пострадавшим ножкам.
– Вот же паразит, – тихо ругнулась про себя. – И тут не придерешься. И с размером угадал, и вообще… И вот что мне делать?
Последняя мысль вызвала тоску. Вчера-то, когда я услышала разговор лорда Прэтта и Марина о том, что меня будут соблазнять, даже воодушевилась немного, обрадовалась перспективе неплохо развлечься. А что? Цветы, конфеты, подарки, театры там, ужины в ресторациях – чем не повод принять ухаживания лорда. Влюбляться в него я все равно не собиралась, принимать все эти знаки внимания близко к сердцу – тем более. А проучить наглого и слишком самоуверенного менталиста стоило.
А теперь.
Теперь я задумалась. С одной стороны, все мое нутро просто вопило о том, что это будет весело. И справедливость просто обязана восторжествовать, а лорд Прэтт получить свое наказание за то, как обошелся со мной вчера. А вот с другой стороны… Тут все было не так радужно. Здравый смысл, который полжизни пыталась воспитывать у меня маменька, вдруг так некстати активизировался и нашептывал, что мне с этим менталистом не тягаться. Мы в совершенно разных весовых категориях. Вот абсолютно.
И то, что воздействовать на меня ментально лорд Прэтт не может, а значит, не способен залезть мне в голову и заставить делать что-то против моей воли, не спасало.
– И вот что мне делать? – вопросила я у своего отражения.
Отражение отвечать не торопилось. Смотрело на меня светло карими глазюками, рожи корчило, хмурилось.
– А, – мотнула головой, подхватила ридикюль, в который предусмотрительно запихала целых два карандаша и новенький блокнот, – будем действовать по ситуации. Где наша не пропадала. Главное, самой не потерять голову от неземной красоты и привлекательности лорда Николаса Прэтта.
Произнесла все это и испугалась своих же слов. Это что же? Это я уже рассматриваю вариант влюбиться в мерзкого менталиста?
Зажмурилась и замотала головой, пытаясь вытрясти предательские мысли. Нет, так дело не пойдет. Нет и нет, Ришка. Влюбляться мы ни в кого не будем. От этой любви, одни неприятности только.
Вон, маменька отца до безумия любила. Угождала всячески, света белого без него не видела. И что? к чему эта ее любовь привела? Нет, папенька тоже ее любил и не обижал, но… магию свою и лабораторию он все же любил больше.
Я вздохнула, вспоминая мамины рассказы об отце. И глаза ее, горящие точно фонарики праздничные, когда она о нем вспоминала. Столько лет прошло, а эту любовь ничто так и не смогло приглушить.
– Нет, Рина, – частенько говорила матушка, – любовь – это прекрасно. Это чувство, от которого не просто летать хочется – обнять весь мир, сделать счастливыми всех вокруг. Но, больно. Очень больно бывает, когда любовь рушится. Мне без твоего отца белый свет не мил был, день ночью казался, жизнь свою дальнейшую совсем не представляла. Только ты и память о нем меня тогда на этом свете удержали. А не будь тебя, ушла бы следом.
Мне всегда страшно становилось, когда мама об этом говорила. Сердце сжималось, а на глаза слезы выступали.
– А как же отчим? – спросила я однажды. Взрослая уже к тому времени была, лет двенадцать, наверное, стукнуло.
– А он тоже меня любит, – грустно улыбнулась мама и погладила меня по волосам. – Почти так же, как я любила твоего отца.
– А ты?
– А что я. Мое сердце только на одну настоящую любовь способно. А отчим твой, он хороший человек. Достойный. Ко мне относится трепетно, тебя, вот, мелочь непослушную, любит и балует, в мальчишках так и вовсе души не чает. Для женщины лучшей судьбы и представить трудно. И я тоже люблю его и уважаю, но… – она тогда вздохнуло тихо-тихо так, грустно улыбнулась своим мыслям и ушла.
А я сама себе поклялась, что никогда никого не полюблю. Вот так, как мама, беззаветно, себя теряя и растворяясь в другом человеке без остатка. Никогда-никогда.
А теперь вот значит, о лорде Прэтте задумалась и о глазах его черных. Не бывать этому. Уж лучше… уж лучше Март, или вон, Малкольм. Так в случае, если я последнего выберу. Хоть дядя Фил счастлив будет.
На выходе из квартиры я чуть замешкалась. Оглянулась, выискивая взглядом коробку, присланную лордом Прэттом. И твердо про себя решила, что как бы там ни было, отомстить за тапки я просто обязана. Ну и что, что они пришлись впору и вообще, очень даже пришлись?
Солан остановился аккурат напротив лестницы, ведущей в полицейское управление. Я расплатилась с возницей, выбралась на мостовую и прищурившись от яркого солнца огляделась. Такое впечатление создалось, что со вчерашнего дня ничего тут не изменилось.
Вся та же площадь, соланы, спешащие отвезти пассажиров по адресам, люди, торопящиеся по своим делам, старший следователь по особым делам Мартин Алан, садящийся в припаркованный у тротуара солан…
– Эй! – я даже подпрыгнула на месте. – Эй, куда?
И не долго думая рванула наперерез. В голове билась одна лишь мысль: только бы успеть, только бы добежать, пока он отъедет.
Вот уверена, что господин старший следователь заметил меня сразу же, но виду не показал и попытался скрыться. Да-да, самым наглым образом нырнул в солан и захлопнул за собой дверь. Даже активировать транспортное средство успел. Но и я не мешкала. К тому же, в тапочках от лорда Прэтта оказалось так удобно бегать.
Солан со старшим следователем успел уже тронуться, когда я бросилась наперерез. Взвизгнули шины, из-под колес во все стороны брызнули мелкие камешки, которые каким-то непостижимым образом оказались на мостовой – и это посреди площади! – кто-то закричал, заохал.
– С ума сошли! – заорал старший следователь по особым поручениям, выскакивая из солана и бросаясь ко мне. – Жить надоело?
– А куда это вы без меня собрались? – воинственно подбоченилась, сверкая глазами в его сторону. Испугаться я просто не успела, хоть и следовало, надо признать. Просто… если бы не отличная реакция Мартина, лежать бы мне теперь на мостовой в бессознательном состоянии.
– Мисс Сольер, вы… – старший следователь сжал кулаки и шумно выдохнул. Потом еще раз, пытаясь взять себя в руки. О том, что он пережил несколько не совсем приятных мгновений, говорила выступившая на висках испарина и бешено колотящаяся жилка на шее. – Вы смерти моей хотите?
– Нет, – честно ответила я. Еще и головой качнула. А потом добавила: – вы мне еще с расследованием помочь должны и вообще, обещали дяде Филу, что будете присматривать. Так что, даже не мечтайте, что получится так просто от меня избавиться.
– О, богиня! – воскликнул старший следователь, возводя очи в небо.
Я тоже туда посмотрела. Ничего интересного, кроме легких облачков и нескольких голубей не заметила и снова перевела взгляд на Мартина.
– Не поможет, – многозначительно кивнула. – Матушка всегда говорила, что боги свой взор от меня отводят. Я так думаю, чтобы не краснеть. Так что… – развела руками и страдальчески вздохнула. – Куда мы направляемся?
– Мисс Сольер, вы… вы… ааа… – Мартин махнул рукой и даже не стал продолжать то, что хотел сказать.
А я… Мне вдруг стало его немножечко жалко. Совсем чуть-чуть, и вовсе не настолько, чтобы отказаться от совместного расследования, но для себя решила, что если вдруг когда-нибудь случится так, что дядя Фил внесет имя лорда Мартина Алана в свой список моих потенциальных женихов, то я ни за что не буду издеваться над этим мужчиной. Он и так еще натерпится от общения со мной.
– Так куда мы с вами сейчас отправимся? – повторила свой вопрос. На самом деле, мне очень хотелось поскорее убраться с площади, поскольку свидетели моего не слишком нравственного маневра с киданием наперерез солану, как этого можно было ожидать, никуда не делись и толпились теперь на обочинах, переговариваясь между собой и поглядывая в нашу с Мартином сторону с нескрываемым любопытством. Вряд ли кто-то мог слышать, о чем именно мы говорим, а потому всегда оставалась возможность, что о предмете нашего разговора будет додумано без непосредственно нашего участия.
До меня даже кое-какие шепотки долетели и… ну, в общем, не совсем приличные предположения высказали некоторые из присутствующих. И да, я понимаю, что моя персона присутствующим вряд ли известна, а вот лорд Алан… Он фигура публичная, если не как наследник одного из старых аристократических родов – а я кое-что почитала накануне и теперь доподлинно знала, что род Алан на самом деле мало уступает в родовитости роду Прэтт, разве что представители семейства Мартина не так богаты и занимают не такие высокие посты, предпочитая жить на доход с родовых земель – то как один из лучших полицейских. Не зря же он старший следователь по особо важным делам. Да и в газетах о нем часто пишут, и портреты печатают, не самого лучшего качества, стоит признать, но вполне себе узнаваемые.
