Текст книги "Голос Тайра. Жертва порока (СИ)"
Автор книги: Кристина Кандера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 35 страниц)
Глава 25
Стоит отметить, что реакция у старшего следователя по особым поручения отменная. Хорошо их в управлении полиции натаскивают, ох, хорошо.
От летящего в голову пресс-папье, Мартин увернулся. Жаль. Зато я испытала настоящее удовлетворение, следя глазами за тем, как тяжелая штуковина пролетает над плечом лорда Алана и врезается в стеклянные дверки шкафа за его спиной. Осколки стекла посыпались на пол с мелодичным перезвоном, радующим мою мятежную душу.
Мы с Мартином проследили взглядами за тем, как весело сыплются прозрачные стекляшки и переглянулись. Я улыбнулась старшему следователю, отметила, как он побледнел (похоже, что этот конкретный враг уже догадался, что означает эта моя улыбка), и потянулась за следующим предметом. Это оказалась подставка под карандаши. От нее Мартин тоже увернулся. Правда, карандаши разлетелись по кабинету и упали на ковер в художественном беспорядке. Красота. Жаль только, что я так и не попала в старшего следователя. На самом деле очень жаль. Мне хотелось крови, и я принялась выискивать глазами, что еще можно в него бросить.
– Рианна, прекратите…
– Мисс Сольер, будьте любезны, – вежливо поправила я, – права называть меня по имени я вам не давала и… уже не дам.
– Успокойтесь и давайте поговорим. Я…
– Ой, нет, – я пожала плечами и потянулась за какой-то штукой, лежащей на столе. По внешнему виду она напоминала пенал или что-то такое, в принципе мне было все равно на самом деле, главное в данный момент было то, что это можно было бросить. Подхватила плоскую деревянную коробочку, взвесила ее на ладони, все с той же милой улыбочкой обернулась к Мартину, прицеливаясь, – мы с вами уже столько всего наговорили, что на год вперед хватит, – и бросила пенал.
На этот раз старший следователь увернуться не успел. Пользуясь тем, что я немного отвлеклась, когда брала пенал, он попытался подойти поближе, за что и поплатился. Коробка угодила ему в плечо, отскочила и с глухим стуком приземлилась на ковер.
Я пожала плечами и подхватила со стола чернильницу.
– Мисс Сольер! – взвыл Мартин, замирая в паре шагов от меня. Ага! Понял, что с такого расстояния я точно не промахнусь! – Не надо! Я вас очень прошу. Простите меня.
– Нет! – я была непреклонна, хотя, стоит признать, вдохновение и злость уже прошли, и на самом деле я понимала, что веду себя очень по-детски, но сдаваться тоже не собиралась.
– Мисс Сольер, мы с вами взрослые люди и…
– Потому вы можете поступать по-свински? – удивленно вскинула брови я, взвешивая на ладони чернильницу. Она была увесистой, керамической, наверняка, доверху заполненной чернилами. Представила себе, что получится, если я все же метну ее в старшего следователя и поморщилась. Да, Мартин точно не увернется, ковер будет испорчен, паркет… скорее всего тоже. Впрочем, скорее всего, перепадет и мне. Последнее предположение заставило меня помедлить. Портить еще одно платье не хотелось. И потом, мне же еще домой надо будет добраться.
Но чернильницу все же не вернула обратно на стол, так и держала в руке, для устрашения. Старший следователь же, переводил наполненный тревогой взгляд с этого метательного снаряда на меня, пытался улыбнуться, но получалось у него не очень.
– Простите, я не хотел вас обидеть или задеть, – снова попытался решить дело миром он. – Просто на тот момент ничего иного мне не пришло в голову. Если бы я знал, что вы так отреагируете на невинный поцелуй, то…
– О! – я демонстративно округлила глаза. – А как я должна была отреагировать?
– Ну… не знаю, – он пожал плечами, – пощечина была бы куда уместнее.
Я усмехнулась, покачала чернильницу в руке.
– Если желаете, еще не поздно. Однако, скажу честно, все это кокетство не по мне. Там где я росла, на подобное отвечали никак не меньше, чем кулаком в челюсть. Желаете?
– Да я уже понял, что вы мало похожи на обычных девушек, – усмехнулся Мартин, потирая плечо, в которое угодил пенал.
– Ну конечно, – на этот раз я не удержалась от сарказма, – я же плебейка. Не могу похвастаться ни длинным списком родовитых предков, ни громким именем, ни родством с императором или его приближенными. Какие могут быть вопросы?
– Мисс Сольер, мне кажется, вы слишком близко к сердцу принимаете свое происхождение. Предки и все остальное для меня лично имеют мало значения. Я сужу о людях по их поступкам.
– Нет, лорд Алан, это вы постоянно даете мне понять, что я родовитостью не вышла, чтобы со мной можно было считаться. Вы можете об этом не говорить прямо, но ваши поступки, слова, отношение – все это постоянно ставит меня на ступень ниже вас. Так что… – я еще раз подбросила чернильницу на ладони.
На самом деле собиралась опустить ее на столешницу. Все-таки она была тяжелой и держать ее на вытянутой руке было не очень удобно, но в этот момент дверь в кабинет с грохотом распахнулась.
– Что здесь происходит? – удивленный мужской голос заставил меня вздрогнуть. Пальцы непроизвольно разжались и чернильница выскользнула.
– Ой! – только и успела произнести я, глядя за тем, как керамическая штука летит к полу. Раскрылась она в полете, щедро орошая подол моего платья веером ярко-синих пятен.
Мартин же за какой-то надобностью бросился в мою сторону. Зачем понятия не имею, но в результате получилось и вовсе комично, когда он наступил на огромное чернильное пятно на паркете и поскользнулся. Не нашел ничего умнее, чем схватиться за меня.
Я только и успела, что взмахнуть руками, вскрикнуть, а в следующее мгновение оказалась лежащей на старшем следователе.
– Ну и вовсе замечательно, – буркнула себе под нос.
– И я повторю свой вопрос: что здесь происходит? – снова раздалось от двери.
– Это все он виноват! – не упустила случая нажаловаться на старшего следователя и, поднимаясь на ноги, мстительно несколько раз пребольно угодила локтем ему в живот. На самом деле хотела еще добавить коленом по стратегически важному для всех мужчин месту, но не стала. И вовсе не потому, что пожалела, нет. Просто неудобно было. – Он ко мне грязно приставал.
Незнакомый мужчина удивленно вскинул брови, наблюдая за нашей возней, но не торопясь приближаться и помогать. А ведь мог бы и подать девушке руку. Эх, наверное, все аристократы начисто лишены чувства такта и воспитания.
– Отец, я сейчас все объясню, – прохрипел с пола Мартин.
– Смею надеяться, – усмехнулся, оказывается, лорд Алан. Старший.
Я покосилась на него. Оглядела с головы до ног, сочла опасным, и мило улыбнувшись, присела в реверансе:
– Доброго вечера, лорд Алан. Прошу меня простить, но уже поздно и мне давно необходимо быть дома. Передайте мои наилучшие пожелания леди Алан.
И удерживая на лице вежливую и чуть глуповатую улыбку, двинулась к выходу.
– Мисс Сольер… – донеслось с пола. Мартин все еще лежал в луже чернил и почему-то не торопился подниматься. Впрочем, меня это уже не волновало. Моя месть почти свершилась – пусть теперь сам объясняет своему родителю, что именно произошло. И да, я была бы просто счастлива, если бы его заставили лично смывать чернила с ковра и паркета. Но, увы, подозреваю, что в данном случае не повезет слугам.
– Прощайте, господин старший следователь по особым поручениям, – пропела я, стоя уже в дверях и оборачиваясь через плечо. – Очень надеюсь, что больше мы с вами никогда не увидимся. Иначе… боюсь, в следующий раз, вы так легко не отделаетесь.
Да, я мстительная, обидчивая, инфантильная и прочее и прочее, и прочее. Но я терпеть не могу, когда меня делают еще и полной дурой. И пусть мне не тягаться с такими как Мартин Алан или Николас Прэтт ни в хитрости, ни в остроумии, я предпочту свести наше общение до минимума.
К счастью, по пути к выходу я повстречала дворецкого (не такого напыщенного и примороженного, как дворецкие Прэтта или Нейросов) и попросила вызвать мне солан. Это дело заняло всего несколько минут, которые я благоразумно прождала за воротами, очень стараясь повернуться к немногочисленным прохожим таким образом, чтобы пятна на платье не сильно бросались в глаза. К счастью, день уже склонялся к вечеру, на Тайр опускались сумерки, и на улицах было не так и много людей.
Управляющему соланом, я сразу дала свой адрес, но стоило ему отъехать от резиденции Аланов, как из моего ридикюля раздался сигнал вызова.
Точно! Дядя Фил же несколько раз уже пытался вызвать меня, а я, поглощенная мелкой войной со старшим следователем, совершенно об этом забыла. Решение пришло молниеносно: я наклонилась вперед и попросила управляющего отвезти меня по другому адресу.
До дома дяди Фила мы доехали за десяток минут, благо он располагался всего в нескольких кварталах от особняка Аланов. Расплатившись с управляющим соланом, я выскользнула на мостовую и почти бегом направилась к высокому крыльцу.
Привратников и решеток дядя Фил не признавал, считая это мещанством и способом ограничить его свободу, поэтому мне не пришлось ни звонить у ворот, ни топтаться на мостовой, ожидая пока меня пропустят. Да и входная дверь распахнулась еще до того, как я успела к ней приблизиться, являя пред мои светлые очи, Джаральда, бессменного дядиного дворецкого.
– Мисс Рианна, какая неожиданность, – ехидно протянул мой закадычный приятель. Растягивая полные губы в саркастической усмешке. Потом, правда, Джаральд заметил в каком состоянии находится мое платье, не оставил без внимания он и растрепанную прическу и несколько взбудораженный вид. – Что случилось?
– Все в порядке, – пожала я плечами и проскользнула мимо него в дом, стащила с волос шляпку, которая держалась, стоит признать, на честном слове, и всучила ее в руки дворецкому. – Дядя дома?
– Д-да, господин Сольер дома и пребывает в отвратительном настроении. Как впрочем, и всегда, когда дело касается некоей юной и весьма взбалмошной особы, приходящейся ему родственницей по некоему несчастливому стечению обстоятельств, – произнес Джаральд и ухватил меня под локоть, не давая направиться в кабинет дяди Фила.
– Да пусти, – прошипела я, правда, не пытаясь вырваться – знала, что сие дело неблагодарное, из хватки Джаральда еще никому не удавалось вывернуться. Цепкий, как охотничий пес. – Мне нужно к дяде, он меня сегодня целый день вызывал.
– Знаю, – важно кивнул дворецкий, ловко зашвырнул мою шляпку на стойку и принялся активно подталкивать меня к лестнице на второй этаж. – Господин Сольер явился домой вскоре после обеда и с тех пор сходит с ума, не имея возможности связаться со своей племянницей. – И тут же, сменив тон, прошипел мне прямо в ухо: – Совсем стыд потеряла, мерзавка? Ты что творишь?
– Да в чем я виновата-то? – возмутилась я. – Я ничего не делала и вообще!
– Да ты знаешь, что Филиппу лекаря вызывали? Что у него едва сердечный приступ не случился из-за тебя? Извести единственного родственника захотела?
– Да я ничего не делала?! А дяде совсем плохо? – встревожилась я. на моей памяти, мой любимый родственник обладал отменным здоровьем и ни разу не болел. За все те годы, что я живу с ним, ему еще никогда не вызывали лекаря.
– Плохо, – кивнул Джаральда, заталкивая меня в мою же комнату. Ту самую, в которой я жила с тех пор, как переехала в столицу. Здесь все было обставлено так, как мне того хотелось: и мебель, и ковры, и даже шторы я выбирала сама. Долго, упорно подбирала все, чтобы было по-моему. Каждая безделушка здесь стояла на том самом месте, куда я ее лично поставила. Самая моя любимая комната. – Очень плохо.
Джаральд захлопнул за собой дверь, встал напротив, явно намекая на то, что живой меня отсюда не выпустит, и скрестил на груди руки.
Я вздохнула и зеркально отразила его позу. Хотя заранее знала, что все мое показное бахвальство бесполезно. За все те годы, которые я знаю этого невыносимого мужчину, самого… неправильного (пожалуй, это было самое подходящее определение для Джаральда) дворецкого, он был единственным, кто всегда заставлял меня поступать против моей собственной воли. Удивительный умение, на самом деле, потому что даже дядю Фила я время от времени могла переспорить, с Джаральдом же такого не получалось никогда. И вовсе не потому, что я не старалась.
– Рассказывай! – безапелляционно произнес дворецкий, сверля меня неприязненным взглядом.
Как и все, кто знал дядю Фила долгое время и был причислен к приближенным и доверенным лицам, Джаральд был слепо предан моему родственнику. По словам самого Филиппа Сольера, они познакомились много лет назад, когда дядя был еще сопливым школяром и творил мелкие хулиганства чисто из чувства бунтарства. Джаральд был точно таким же сопливым, происходил из небогатой семьи и считал себя борцом за права и свободы обиженных. В те времена в Тайре частенько случались бунты и забастовки рабочих. На одной такой, они и повстречались: представитель громкого имени Сольеров и мальчишка из рабочего квартала. Что между ними могло быть общего? Да ничего, за исключением веры в собственную исключительность, взрывного нрава и любви к разного рода потасовкам. Не сойдясь во мнениях (на самом деле эту историю мне никто никогда не рассказывал, как я ни просила, что одного, что второго, все, что я знала, собирала по крупицам, делая выводы из оговорок и небрежно брошенных фраз) они подрались и остались бы врагами на всю жизнь, если бы в тот самый момент, когда дядя Фил вколачивал своего противника в пыль (а по словам Джаральда, все было с точностью да наоборот и в драке побеждал именно он) не случилось в рабочем квартале полицейской облавы.
А коротать ночь в тюремной камере не хотелось ни одному (маменька бы точно лишилась чувств, что ее младшенький сынок ведет себя неподобающе) ни второму (тут все было куда как прозаичнее, поскольку денег на то, чтобы внести залог у семейства Джаральда не было, ему пришлось бы отбывать наказание) пришлось бежать. И быстро. Драчуны удирали от ретивых работников службы общественного правопорядка на пару. А, как известно, совместно пережитые неприятности сближают.
Вот так, с драки и пробежки по Тайру и началась дружба, которая вылилась в результате… вот в то, что вылилось. Точно знаю, что на самом деле Джаральда зовут вовсе не Джаральд и дворецким дяди Фила он стал всего лет десять-двенадцать назад, когда влип в какую-то переделку (опять-таки по причине своих политических убеждений и истинно из чувства вселенской справедливости и желания защитить всех сирых и убогих), и пытался скрыться от полиции. Дядя Фил отыскал своего приятеля в каком-то притоне, «выбил из него всю дурь» (это он сам так сказал), и притащил к себе домой.
Новые документы, новая биография и новая должность – вот так и появился в столичном особняке Филиппа Сольера дворецкий, который о том, что значит быть дворецким, знал только по книжкам.
Холодным, надменным и невозмутимым, впрочем, Джаральд тоже умел быть, а еще он не гнушался заигрывать с горничными, шутить с лакеями, крутить роман с дядиной экономкой (она точно его тайна жена, просто я пока не раздобыла доказательств), пить со своим работодателем по ночам, когда последнему не спится и некому больше пожаловаться на нелегкую долю опекуна одной вредной юной девицы, треплющей нервы по чем зря, ну и прикрывать эту самую девицу, когда того требовала необходимость.
Мы с Джаральдом как-то сразу нашли общий язык. Не могу сказать, что стали близки, но я ему точно доверяла и многое могла рассказать. А еще точно знала, что он поможет и прикроет перед дядей, если того будет требовать необходимость.
– Да нечего рассказывать, – я пожала плечами. – Все уже относительно нормально, я со всем разобралась.
– Трупы прятать надо? – приподнял одну бровь дворецкий.
Я усмехнулась – ну идеальный же дворецкий. Вот просто… лучшего и не надо, не то, что надменное и холодное изваяние, которое маячило на горизонте у Прэтта.
– Трупов пока нет, – улыбнулась в ответ и подмигнула, – но когда появятся, ты первый узнаешь.
– Заметано. А теперь переоденься и ступай к Филу. Он и правда переживает за тебя.
Только тут до меня дошло, в каком виде я явилась пред светлы очи Джаральда и почему он не пустил меня сразу к дяде, а приволок в комнату. Пришлось подчиниться и топать в гардеробную, выбирать платье поприличнее, причесываться.
– Да что случилось-то? – уже из гардеробной поинтересовалась я снова. – Чего за меня переживать?
– Не знаю, Филипп мне ничего не рассказал, только жаловался все время, что ты своими выходками его до могилы доведешь.
Я вздохнула. А потом вспомнила рассказ Марта. А может быть такое, что старший следователь оказался прав и мне на самом деле грозит опасность? Ведь Алардо и правда убили. И почти сразу после того, как он написал о смерти той девушки, да еще и осмелился высказать предположение, что убийство никому не известной Лорейн Эдванс связано с убийством леди Ариэллы Нейрос.
Я застыла напротив зеркала со щеткой для волос в руках. Спину обсыпало морозом, и во рту как-то сразу такой пренепреятнейший привкус появился. До сих пор, я относилась к этому расследованию как к игре. Да, понимала, что на этот раз все серьезнее, но не думала, что моей жизни может что-то угрожать. А тут…
Глава 26
Дядя Фил обретался в своем домашнем кабинете. Джаральд проводил меня до двери, точно под конвоем, постучался и, распахнув дверь, отошел в сторону. Я нерешительно потопталась на месте, но получив ощутимый пинок пониже спины, почти влетела внутрь, чудом не зацепившись за край ковра.
Дядя Фил сидел за рабочим столом, заваленным бумагами, среди которых я отчетливо различила экспресс-выпуск «Вестника». Мое появление заставило его отвлечься от какого-то письма и поднять глаза. Я замерла на месте, несмело улыбаясь и поглядывая на родственника из-под опущенных ресниц. Точно знала, что сейчас выгляжу как скромная порядочная барышня, только что ножкой по ковру не шаркала.
– Явилась, – проворчал дядя Фил, обозревая застывшую, полную раскаяния меня, и снова опустил глаза на письмо, которое читал до моего фееричного появления.
Я вздохнула. Злится. И разговаривать не желает. Выволочки мне не избежать. Ругаться не хотелось, кричать и что-то доказывать – тоже, а потому пришлось брать все в свои руки.
Я решительно обогнула стол, остановилась подле кресла, в котором восседал мой родственник и, склонившись, обхватила его руками за шею, чмокнула куда-то в район виска и прижалась своей щекой к его щеке.
– Прости, – мой голос дрожал. – Я видела, что ты меня вызывал, но только сейчас смогла приехать. Джаральд говорил, тебе вызывали лекаря.
– Вызывали, – буркнул дядя Фил недовольно, но отстраняться не стал, наоборот, сам прижал меня к себе одной рукой, погладил по спине. – Шарлатан какой-то попался, но не суть. Лучше скажи, чем же ты таким была занята, что не смогла приехать сразу, как получила вызов? Совсем уже совесть потеряла, почувствовав волю! Смотри, Ришка, ох, смотри, отправлю на юг к матери, будешь ей нервы мотать.
– Я не виновата! – тут же вскинулась я, как и всегда, когда речь заходила о том, чтобы отправить меня в провинцию. И ведь понимала, что дядя так никогда со мной не поступит, но… формально, я все еще несовершеннолетняя, а он мой опекун и еще два года у него все козыри на руках. – Это все Мартин Алан!
– Таак! – протянул дядя Фил, откладывая свои важные документы в сторону и поворачиваясь в мою сторону. – Рассказывай.
Я вздохнула, соскочила с подлокотника его кресла, обогнула стол и удобно расположилась в кресле для посетителей. Причем, поскольку в кабинете не было никого, кроме моего любимого родственника, позволила себе нарушить правила приличия и забраться в кресло с ногами. Подтянула колени к груди, устроила на них подбородок и заговорила. Рассказала все. Честно, без утайки. Ну, разве что про поцелуй с Прэттом не обмолвилась и словом и про то, что Март тоже лез ко мне с поцелуями, тоже ни словечка не сказала.
Дядя Фил слушал внимательно, не перебивал и вопросов не задавал, только время от времени сжимал кулаки. Правда и я старалась не очень-то усердствовать и не высказывала ни обид, ни сожалений. Даже жаловаться на Мартина и Прэтта не стала.
– Ришка, Ришка, – покачал головой мой родственник, когда я закончила рассказ и замолчала, выжидающе глядя на дядю. – И от кого ты унаследовала эту свою непутевость-то? Ну вот что тебе стоило не лезть, а? Вот зачем? Чего тебе не хватало в жизни?
Я пожала плечами и промолчала. Что на это можно было ответить? Что мне было неимоверно скучно сидеть в той каморке, которую он предоставил мне в редакции? Что душа требовала действий и приключений? Что… я хотела доказать всем и ему в первую очередь, что тоже чего-то стою и вовсе не потому, что ношу громкое имя Сольеров? Что мне до сих пор обидно от того, что фамильный магический дар обошел стороной?
– Ты понимаешь, куда влезла? Понимаешь, что сама себя подставила, мелочь? Вице-канцлер – не тот человек, с которым можно играть в игры. Это я еще могу попытаться потягаться с ним, и то, мы не на равных. А тебя он уничтожит, даже не задумываясь. И даже я не смогу помочь. А Март… вот же поганец! – дядя Фил стукнул себя кулаком по колену и поморщился, потер ладонью пострадавшее место. – Я же просил его оградить тебя от всей этой грязи. Эх! – махнул он рукой.
– Так это ты виноват в том, что у меня отобрали дневник? – я даже подпрыгнула в кресле. – Зачем? Вот зачем ты вообще к Марту обратился? Не доверяешь мне?
– Я за тебя отвечаю! – рявкнул дядя Фил, ударяя раскрытой ладонью по столу. Звук получился такой, что я подпрыгнула и… сдулась. Спорить и выяснять отношения дальше не хотелось. – Ты понимаешь, чем все это может закончиться?
– Да кому я нужна, – не очень убедительно попыталась возмутиться, но и сама поняла, как жалко это прозвучало.
– Вон, – Филипп Сольер кивнул в сторону экспресс-выпуска «Вестника», – Алардо тоже был уверен, что ему ничего не грозит. А ведь он пришел в журналистику раньше тебя, он такие вещи писал, что даже нашему Тому до него далеко. И как, думаешь, он думал, что закончит свои дни вот так? С перерезанным горлом в какой-то подворотне? А теперь подумай немножко и скажи мне, сколько времени понадобиться для того, чтобы точно так же от тебя избавиться?
Я вздохнула и опустила глаза. Слова дяди подтвердили мои собственные опасения. И хоть, я пока до конца не верила в то, что мне на самом деле угрожает опасность, стало… тревожно. Чуть-чуть.
– Значит, так, – произнес мой родственник, опираясь обеими ладонями и столешницу и приподнимаясь со своего кресла. – Сидишь здесь безвылазно. И не кривись! – тут же припечатал он, когда увидел, что я уже собралась возразить и даже рот открыла. – Из дома ни ногой. Я предупрежу Джаральда и он усилит охрану особняка. Слугам тоже накажу, чтобы никого подозрительного дальше порога не пускали. А ты! – на меня наставили палец и принялись сверлить угрожающим взглядом. – сидишь тихо, как мышка пока я со всем не разберусь и попробуй только что-нибудь еще выкинуть. Точно свяжу и отправлю к матери бандеролью. Все ясно?
– Ясно, – вздохнула я, понимая, что сейчас спорить и что-то доказывать бесполезно. Нет, я не смирилась со своей участью затворницы, но… сделала вид, что согласилась на условия родственника.
Взгляд мой скользил по столешнице, отмечая вчерашний выпуска «Голоса», развернутый на той странице, где была напечатана моя статья, еще какие-то бумаги, папку в синей обложке и еще одну, раскрытая. И вот что странно, среди убористого текста, мне вдруг показалось, что я смогла заметить знакомо имя. И так мне стало интересно, так любопытно, что усидеть на месте, просто не получалось и я подалась вперед, вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что такое читал дядя Фил перед моим приходом и не показалось ли мне.
Не показалось. Я точно смогла заметить на странице знакомое имя: «Лорейн Эдванс». Надо ли говорить, что это для меня значило?
– Углядела-таки, – хмыкнул дядя Фил, снова возвращаясь в свое кресло и закрывая папку с документами. Он специально игнорировал мой возмущенный взгляд.
– Ты… ты… провел свое собственное расследование, – укоризненно произнесла я и откинулась на спинку кресла. Скрестила руки на груди и… надулась я, как мышь на крупу.
– Я обязан всегда быть в курсе событий, – невозмутимо произнес дядя, похлопывая папкой по ладони и как-то подозрительно на меня поглядывая. – Тем более, если дело касается моей единственной наследницы. И да, я провел свое собственное расследование.
– А мне сказать о том нельзя было?
– Зачем? Ты и так прекрасно справлялась, особенно, когда надо было попасть в очередную переделку. Но… – мой любимый родственник вдруг хитро так блеснул глазами и замолчал, выдерживая театральную паузу. – Я могу поделиться с тобой информацией. Здесь, – он взмахнул в воздухе папкой, – много чего интересного. Очень много.
Я выдохнула, села ровнее и расправила складки на юбке, сложила руки на коленях и только после этого прямо посмотрела в глаза дяде Филу:
– И что ты за это хочешь?
– А вот это уже деловой разговор, – удовлетворенно кивнул Филипп Сольер. – Итак, готова пойти со мной на сделку?
