Текст книги "Голос Тайра. Жертва порока (СИ)"

Автор книги: Кристина Кандера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 35 страниц)

Глава 6

Большая императорская библиотека располагалась на главной площади Тайра, и являла собой огромное здание, в три этажа, с белыми мраморными колоннами и шестью полукруглыми ступеньками крыльца. Я была здесь дважды. В первый раз, посещала библиотеку вместе с дядей Филом, в первый год своего пребывания в Тайре, второй раз попала сюда в составе группы первокурсников от академии.

Не могу сказать, что огромные залы, уставленные книгами, высокие потолки и витражные стекла произвели на меня какое-то особое впечатление. Никогда не испытывала раболепного благоговения перед таким большим скоплением книг. Другое дело – сами фолианты. Древние, пыльные, в вытертых кожаных переплетах или же вовсе без них. Они дышали древностью и буквально приглашали окунуться в то, далекое и не до конца изведанное прошлое.

Но вот конкретно сейчас мне было совершенно не до книг, и в Императорскую библиотеку я явилась с единственной целью – как можно больше узнать про лорда Прэтта.

Нет, так-то лорд Николас Прэтт был личностью вполне себе известной и очень даже публичной. Месяца не проходило, чтобы о нем не написали в газетах. Да что там, даже господин Молар, этот старый сплетник, почитай, карьеру сделал, описывая похождения данного аристократа.

К чести самого лорда, к газетным сплетням он был вполне равнодушен. И если и бесился из-за того, что его древнее имя полощут в прессе, то никогда никаким образом этого не показывал, даже в суд за клевету ни разу не подал, что бы про него не написали и в каком бы свете не выставили. Удивительный аристократ!

Я бодро прошествовала по ковровой дорожке к стойке администратора зала с периодическими изданиями и бодрым голосом потребовала выдать мне подшивку «Герольда» за последний год. Честно говоря, не была уверена, что именно там найду ответы на интересующие меня вопросы, но информация была нужна, а получить ее можно было только таким образом. Сплетни желтой прессы мне сейчас ничем помочь не могли, поскольку, если бы у этого самого лорда и была интрижка с леди Нейрос, то она осталась тайной для журналистов. Даже господин Молар, а его можно было спокойно назвать специалистом по скандалам с участием лорда Прэтта, ничего про это мне не говорил.

«Герольд» – императорская газета об аристократах и для аристократов. Честно признаться, сама я всегда считала, что «Герольд» – это самое скучное чтиво, какое только можно придумать. Ну вот кому может быть интересно читать об аристократических родах, их родовых связях и особенностях, о браках, детях, связях. Ну скука же смертная!

Только вот сейчас, мне очень сильно требовалось узнать все, что можно о лорде Прэтте, причем интересовали меня вовсе не сплетни или последние магоснимки с курортов, где вышеозначенный красавчик с обнаженным торсом обнимает сразу двух танцорок в купальных костюмах.

Расположившись за ближайшим к окну столиком, я с тяжким вздохом принялась листать желтоватые страницы «Герольда».

Итак, Прэтт.

Древний аристократический род. Дворянство получили – я едва сдержалась, чтобы не присвистнуть – почти одновременно с образованием империи Рагвар. И род свой ведут чуть ли не от первого в нашей истории императора. С тех пор являются приближенным к императорскому двору, однако, близкой кровной связи с правящей фамилией не имеют. Вроде как пару столетий назад какая-то леди Прэтт стала второй женой тогдашнего императора, но ее дети престол не наследовали.

Так, что еще. Предыдущий, тринадцатый лорд Прэтт долгое время занимал пост начальника внешней безопасности империи. А вот это уже интересно. Я прикусила кончик карандаша и задумалась.

Папочка был шпионом и шпионами же командовал. А сынок что? Решил не идти по его стопам и прожигает жизнь, гоняя на соланах и участвуя во всевозможных гонках, обжимается с девицами, причем, не имеет ничего против того, чтобы его физиономия (и не только) украшала первые полосы всех скандальных хроник империи? Хотя, что я понимаю в аристократах? То-то и оно, что почти ничего. Может, для них такое поведение в порядке вещей.

Вон, даже наша принцесса, и та не особенно то и прячется от магических кристаллов, когда, приняв на груди пару-тройку бутылок спиртного, купается в фонтане перед ратушей или танцует почти обнаженной на столе во время приемов.

Я вздохнула, перевернув страницу. Про выбрыки принцессы Марии Леонисии в империи знают даже дети. И о том, что восемнадцатилетняя дочка нашего императора несдержанна в своих порывах, активно участвует в оргиях, балуется не только крепким алкоголем, но и запрещенными наркотическими препаратами, меняет любовников чаще, чем белье и любит оставлять на теле горничных ожоги от щипцов для волос, в газетах, само собой, не пишут, но… И скрывать особо не скрывают. К счастью, она всего лишь самый младший ребенок в императорской семье, и трон не наследует.

Я потерла кончиком карандаша нос и снова углубилась в чтение.

Скучные статьи, нудные описания родовых гербов и девизов, перечисление всех предков до двадцатого колена, и описание их вкладов в жизнь имперни… Зевать я начала уже спустя полчаса. Вот никогда особо не увлекалась подобным чтивом. А ведь в академии со мной училась одна девушка, Марианна Ларон, происходящая из семьи потомственных промышленников. Там денег столько, что мне даже и представить-то было страшно. И Марианна была весьма недурна собой, но вот имелась у нее одна-единственная мечта – выйти замуж обязательно за аристократа, чтобы стать леди. Она делала все возможное, чтобы приблизиться к этой цели, знала родословную порядка трех десятков самых древних аристократических родов империи, могла с ходу рассказать про любого представителя нынешней аристократии. Вот ее бы сейчас сюда, с тоской подумала я, перевернула страницу и замерла, разглядывая магоснимок мужчины.

Подпись под отпечатком гласила, что это как раз и есть тот самый лорд Николас Прэтт, который меня и интересовал, танцующий на балу в честь именин нашей принцессы, с этой самой принцессой.

Фотограф явно был мастером своего дела, потому что на снимке саму принцессу рассмотреть почти не получалось, все внимание привлекал к себе высокий, спортивного сложения мужчина с темными волосами и удивительной улыбкой. Я заворожено рассматривала черно-белый снимок и… в общем, начала прекрасно понимать леди Нейрос. Ради такого красавчика можно было не только свое занятие бросить – а и вовсе разума лишиться. Красив. Однозначно красив, но это не все. Даже черно-белый снимок передавал то особое очарование, харизму, ауру, что ли, которую излучал двадцативосьмилетний лорд Николас Прэтт.

«Герольд» же сухо уведомлял о том, что вполне возможно, именно этот красавчик в скором времени породнится с императорской фамилией, поскольку сама Мария Леонисия очарована молодым аристократом, спортсменом и просто красавцем.

Я передернула плечами, про себя пожалев лорда Николаса. Это ж как надо было нагрешить, чтобы тебя в результате осчастливили такой супругой? Теперь, мне кажется вполне понятным, почему он на Нейрос повелся. По сравнению с Марией Леонисией, леди Ариэлла – святая женщина, сама кротость и доброта.

Больше ничего интересного о лорде Прэтте я из «Герольда» не узнала, а потому вернув подшивку. Направилась на выход. Остановилась на ступеньках перед библиотекой, зажмурилась и подняла лицо к солнцу.

По большому счету, я уже сейчас могла написать о смерти леди Нейрос. Той информации, что мне дала Марта, вполне хватило бы, но… было нечто такое, что царапало изнутри. И дело даже не в том, что дядя Фил всегда повторял своим «орлам», что любую информацию необходимо тщательно проверять. И даже не в темном ритуале, что вполне возможно мог проводиться в доме по улице Магнолий в апартаментах номер восемнадцать, и даже не загадочный лорд Прэтт, за которого вроде как собиралась замуж наша жертва…

Нет, всего этого было бы вполне достаточно для статьи, которую, кстати, я просто обязана сдать до того, как будет утвержден завтрашний номер.

Мне просто стало любопытно. До дрожи в кончиках пальцев стало любопытно, что заставило леди Нейрос презреть традиции, отринуть память о своих предках и уничтожить собственную репутацию, став лераной. Меня не оставляла мысль, что с ее убийством все же что-то нечисто. Тоемные или не темные, но ритуал и «Петля», и тот факт, что Марта клялась и божилась, что никого постороннего в доме не было, и никто не входил и не выходил всю ночь.

А еще противной занозой засела мысль о лорде Николасе Прэтте. Просто… просто не могла я понять он-то тут каким боком?

Что аристократу, красавчику с огромным счетом в императорском банке и кучей семейных предприятий (да, «Герольд» не брезговал и такой информацией и активно делился со своими читателями подобными сведениями), одному из самых популярных мужчин империи, спортсмену (и, если судить по тем немногочисленным статьям в «Голосе», которые я все же прочитала) многократному чемпиону каких-то там гонок на соларах, понадобилось от какой-то лераны? Пусть даже она и из древнего рода?

Хотя…

Я открыла глаза и обвела чуть расфокусированным взглядом Главную площадь Тайра.

Они вполне могли быть знакомы и до того, как леди Нейрос решила стать лераной.

В общем, мне еще много чего оставалось выяснить. А главное, нужно было подтвердить те сведения, что я получила от Марты. И вовсе не потому, что я не доверяла рассказам бравой вахтерши.

Я вытащила из ридикюля свой блокнот, пролистала, выискивая в записях имя того самого следователя, что задавал вопросы.

И вспомнила.

Мартин Алан – один из самых непримиримых врагов нашей звезды, Тома Брайта. Следователь по особо важным делам, который терпеть не может журналистскую братию и даже – о, ужас! – два раза был причиной того, что Том ночевал в кутузке.

Я улыбнулась, вздернула подбородок, расправила плечи и неторопливо спустилась по ступенькам. Взмахнула рукой, подзывая извозчика и звонким, но полным достоинства голосом, назвала адрес:

– Полицейское управление! И побыстрее!

Управление доблестных стражей порядка располагалось недалеко от Главной площади Тайра, почти напротив ратуши. Внушительное трехэтажное здание мо множеством входов и выходов, с шестью массивными белыми колоннами, украшающими широкое крыльцо с пятью ступеньками, с гербом Тайра над входом и двумя гипсовыми фигурками бульдогов по обе стороны от входа должно было производить впечатление. Оно и производило, но совершенно не такое, как было задумано изначально. По крайней мере, у меня, так точно.

Глядя на все это трехэтажное великолепие, я могла думать только о том, что внутрь мне попасть вот никак невозможно. Нет, войти-то я, войду. А вот дальше?

Что мне делать дальше и как встретиться именно с тем, с кем требовалось? Поначалу я думала притвориться потерпевшей, но потом решила отбросить эту идею. Сомнительно, что сам господин следователь по особым поручениям будет принимать заявление о краже там или нападении. Устроить истерику и потребовать, чтобы меня проводили именно к нему? Можно, но гарантий это не дает никаких.

Оставалось последнее – притвориться, что у меня есть информация по текущему расследованию убийства леди Нейрос. Но и туту оставалось слишком много нюансов, когда все могло пойти совсем не так, как мне бы того хотелось.

Нет, я, конечно же, могла просто остаться здесь, на этом самом месте, аккурат напротив входа и терпеливо ожидать пока появится господин Алан. Но, во-первых, я смутно представляла себе, как он выглядит, а во-вторых, совершенно не была уверена, что господин Алан сейчас в управлении или что прибудет сюда в ближайшее время.

Так что оставался только вариант со свидетельством убийства.

Уверенно кивнув своим мыслям, расправила плечи, огляделась по сторонам, просто для порядка и бодро потопала к ступенькам управления. Придется действовать по ситуации. Что-нибудь да придумаю, или я не Рианна Сольер.

Приблизилась к крыльцу, улыбнулась клыкастым стражам, едва удержалась от того, чтобы не щелкнуть ближайшего монстра, доходившего мне до пояса, по носу, в очередной раз вздохнула и… почувствовала, что застряла.

Едва не выругалась в голос, когда поняла, что зацепилась юбкой за подставку, на которой гордо восседал гипсовый бульдог. Вот только со мной могла произойти подобная неприятность. Пришлось снова остановиться, сжать кулаки и прикрыть глаза на несколько мгновений. Вокруг туда и сюда снова люди, бегали курьеры, спешили по своим делам доблестные полисмены, степенно прохаживались господа в строгих костюмах, шныряли какие-то странные личности непонятного мне рода деятельности. И только я стояла на месте, едва сдерживаясь от злости.

Пришлось еще раз выдохнуть – все-таки дядя Фил был прав, когда утверждал, что дыхательная гимнастика по методике какого-то восточного мудреца очень успокаивает – и обернуться, чтобы отцепить собственный подол.

Мне пришлось сделать шаг назад, под прикрытие внушительного гипсового монстра, и чуть наклониться, чтобы рассмотреть, за что именно мне не повезло зацепиться. При ближайшем рассмотрении, кстати, бульдог оказался до невозможности пыльным, в потеках и разводах, оставленных последним дождем, а еще на нем штукатурка потрескалась и теперь облазила, оставляя некрасивые проплешины. Все это я отметила с каким-то ядовитым ехидством, пообещав себе, что обязательно подкину кому-нибудь из дядиных журналистов идею написать о том, что городские службы не заботятся о достопримечательностях города. Дернула за подол – раздался треск, что никак не могло добавить мне хорошего настроения. Пришлось согнуться еще ниже, чтобы отцепить нащупать, за что именно там зацепилась моя юбка. Гипсовый бульдог взирал на меня с выражением крайней невозмутимости, столичные голуби, важно прохаживающиеся вокруг, так и вовсе фыркали неодобрительно, проклятая юбка никак не хотела отцепляться и я уже почти решилась дернуть изо всех сил, чтобы вырваться из плена, как рядом раздался чей-то веселый голос:

– Ну, Мартин дает! – с другой стороны гипсового монстра остановились двое мужчин. Один из них, молодой, довольно симпатичный, и одет прилично – в летний светлый костюм-двойку что-то рассказывал мужчине постарше, в обычной рубашке и темных брюках и с шикарными пышными усами. Меня они то ли не видели, то ли просто не обратили внимания на девицу, что присела на корточки за бульдогом, хотя, как по мне, то зрелище это было презабавное. – И что, сразу двоих?

– Ага, – хохотнул его собеседник. – Специально таких выбирал, чтобы сомнений не осталось о роде их деятельности ни у кого.

– И что сделала госпожа Алан? – поинтересовался тот, что постарше.

– А что ей оставалось? – красавчик в костюме-двойке развел руками. – Поджала губы, как только она и умеет, и скептически заявила, что Марту все равно никак не уклониться от знакомства с той милой девочкой, которую она пригласила на ужин.

– Во Март попал, – покачал головой его собеседник и усмехнулся в пышные усы. – Этак маменька его и вправду скоро женит.

– Причем заочно, – подхватил его собеседник.

И вот если так подумать, то этот их разговор мне точно был не нужен, но стоило прозвучать вот этому «Март», как у меня в голове что-то щелкнуло. Вспомнилось вдруг утро пару недель назад, когда дяде Филу пришлось в очередной раз вызволять Тома Брайта из кутузки, куда его упрятали за излишнее рвение, проявлено в сборе информации для написания очередной статьи.

Дядя тогда на Тома долго ругался. И громко так, что даже в приемной было слышно. И я совершенно случайно оказалась тогда под дверью, противного Малколма куда-то вызвали. Вот тогда-то я и услышала от Тома небрежно оброненную фразу: «Март совсем с катушек съехал, господин Сольен. Этак он скоро всю нашу редакцию в кутузку упечет».

Разговор шел именно о следователе Алане, и Том называл его не иначе, как Март. И вот что-то мне сомнительно, что в полицейском управлении есть еще один следователь, которого будут так величать.

Я улыбнулась, в очередной раз дернула за подол и чуть не запрыгала от радости, когда он, наконец-то, отцепился, выпрямилась, поправила платье, стараясь не обращать внимания на странные взгляды окружающих и гордо так расправив плечи поплыла ко входу в управление.

Теперь у меня был план.

Глава 7

Спустя четверть часа я стала подозревать, что госпожа Алан святая женщина. А как иначе, если стоило мне только упомянуть, что в управление я пришла по ее поручению, как вокруг меня едва не хороводы водить стали. И улыбались так мило, и в глаза заглядывали, и о том, не желает ли прекрасная госпожа (я, то есть) чего-нибудь выпить или съесть спрашивали, и присесть предлагали. Раз пять.

Прекрасная госпожа не желала. Ни пить, ни есть, ни присаживаться и развлекать доблестных полисменов и господ следователей, которых в общем зале управления почему-то набралось изрядно. И что же они все не работают-то? ведь за то время, что все эти работники правопорядка мне в глазки заглядывали и комплименты отвешивали уже раз пять успели кого-нибудь ограбить и, очень может быть, что и убить. Нет, никакого порядка в управлении полиции нет и не будет до тех пор, пока все эти мужчины ведут себя подобным образом.

И потому, мне пришлось все брать в руки. Прекрасная госпожа, то есть это без сомнения я, выразила желание немедля увидеться с господином Мартином Аланом. Причем просьбу свою произнесла тоном, не терпящим возражений, и решительно направилась к виднеющейся на противоположном конце общего зала двери.

И что вы думаете?

Конечно же, я пошла не в ту сторону. но это не важно, учитывая, что меня в тот же миг перехватили, аккуратно так развернули в нужном направлении и даже сопровождающего выделили. Молодого совсем полисмена, постоянно краснеющего, заикающегося и вообще… младше меня, вот.

Вот прямо не полицейское управление, а цирк какой-то, честное слово.

Очевидно, все эти размышления были написаны у меня прямо на лбу, потому что, стоило только мне оказаться на лестнице, подальше от большого скопления мужчин, как мой провожатый принялся виновато извиняться.

– Вы уж не судите нас строго, госпожа Рианна. – Я старалась не светить фамилию, мало ли что, вдруг кто-нибудь узнает. Не с папенькой-изобретателем соотнесет, так с дядей Филом уж точно сопоставить могут. «Голос» издание в столице известное, одно из лучших, а кто им управляет, тоже все знают хорошо. Не даром дядя Фил входит в список самых перспективных холостяков столицы. Аж целое двадцать первое место там занимает. – Просто, Март… шеф… господин следователь Алан, – наконец-то сумел подобрать подобающее случаю обращение полисмен, – он же легенда. Лучший следователь, просто гениальный сыщик. Его у нас в управлении все любят и подражать пытаются. Правда, не у всех это получается, но… – и он покраснел. Мило так.

– Конечно, – улыбнулась я в ответ и мстительно добавила все тем же елейным голоском, – госпожа Алан мне так много рассказывала о нем.

– Д-да, – сглотнул мой провожатый, – госпожу Алан здесь тоже все хорошо знают. И любят, – добавил полисмен и почему-то принялся озираться по сторонам, точно бы эта самая госпожа Алан пряталась где-нибудь под лестницей или вон за той гардиной. Пыльной, кстати гардиной, даже с моего места это было видно. Сама бы ни за какие деньги не стала там прятаться.

Хотя, если так подумать…

Я даже приостановилась на минутку, пристально разглядывая пыльную занавеску, и пытаясь определить какого же она изначально цвета-то была и можно ли за ней спрятаться? Решила, что очень даже можно, если судить по размеру, но опасно, если исходить из ее древности – еще не приведи боги, рассыплется от прикосновения и вся конспирация насмарку. Нет уж, в таких делах, как добывание сенсации, надо двигаться проверенными путями, а не полагаться наобум.

К счастью, больше мне не пришлось ничего выдумывать, потому что мы, наконец, пришли. Молоденький страж порядка, улыбнулся мне, коротко кивнул на одну из закрытых дверей в длинном полутемном коридоре, пробурчал что-то на предмет того, что светило сыска сейчас у себя, и ретировался, оставив меня в одиночестве и некотором недоумении.

Я огляделась по сторонам, в коридоре никого не наблюдалось, а значит, мне никто не мог помешать немного разведать обстановку. Конечно же, я отдавала себе отчет в том, что порядочная, хорошо воспитанная барышня в подобной ситуации смутилась бы, смешалась и вполне возможно, ретировалась, так и не сделав то, что собиралась. И мне бы тоже не стоило светиться перед следователем Аланом, но была у меня одна черта, которая передалась от папеньки вместе с каштановыми волосами и смуглой, чисто сольеровской кожей. И называлось это мое наследие не иначе, чем азарт. Маменька всегда говорила, что я похожа на отца, особенно, когда чем-то увлекаюсь. Вот просто вылитый он становлюсь в такие моменты.

Правда, матушка такое поведение называла «шлея под хвост попала», но сути дела это не меняет.

Вот и сейчас, чувствуя, как кипит кровь, как сильно колотится сердце в преддверие необычностей, я вместо того, чтобы повести себя разумно или подобающе молодой девушке моего положения и воспитания… прижалась ухом к двери, пытаясь расслышать, что происходит в кабинете следователя. Там было тихо. Интересненько, чем же это таким занимается светило от сыска за запертой дверью рабочего кабинета? Появилась у меня предательская мыслишка, подсмотреть в замочную скважину, но только я присела, как в конце коридора с шумом распахнулась одна из дверей. Пришлось тут же выпрямляться и с независимым видом стучать в святая святых господина Мартина Алана.

– Я занят! – в ответ на мой вполне себе вежливый стук, из-за двери донесся весьма натуральный рык.

Я нахмурилась и постучала еще раз. На этот раз громче и настойчивей.

– Я же сказал, что занят! – из-за двери послышался какой-то грохот, затем скрип, как от с силой отодвигаемого кресла, и звук приближающихся шагов.

И вот мне бы сейчас сбежать, но не тут-то было. Я только и сделала, что чуть отступила назад. Всего на шажочек, но этот маневр уберег меня от шишки на лбу, а то и чего похлеще.

Дверь в кабинет господина следователя по особым поручениям распахнулась, явив мне… собственно, самого господина следователя. Злого, взъерошенного и с отчетливым отпечатком рисунка от рукава его рубашки на щеке.

Ага! Так господин Алан изволил почивать во время несения службы, когда от его оперативности зависит скорость раскрытия преступления. Ну, знаете, вот это вот уже наглость, как по мне.

– Кто такая? – господин Алан наконец-то смог сфокусировать взгляд на мне.

– Рианна, – я гордо вздернула подбородок и в свою очередь принялась разглядывать это светило сыска.

Ну что можно сказать. Как по мне, он был слишком молод для всех тех восхвалений, что я слышала от его коллег, лет тридцать или около того. Несмотря на некоторую помятость и лохматость, невзирая на кровожадный оскал и злобный блеск синих глаз, в целом, господин Март был очень даже симпатичным мужчиной. Высокий, я ему с макушкой только до подбородка доставала, широкоплечий и спортивный. Именно, что спортивный, такой подтянутый, жилистый, без основательных бугров мышц, но у меня даже мысли не возникло бы назвать этого мужчину хилым. Слегка вьющиеся волосы цвета гречишного меда небрежно топорщились на затылке и очень даже миленько ниспадали на лоб. Красавчик, одним словом. Очень злой красавчик.

– Рианна и что? – недружелюбно поинтересовался следователь.

– Рианна и это все, что вам стоит знать, – я гордо задрала подбородок, пытаясь при своем росте посмотреть на него сверху вниз. Ага, не вышло.

Мартину Алану хватило лишь одного ехидного хмыка, чтобы я тут же почувствовала себя маленькой и слабенькой, и очень захотелось чтобы меня пожалели. Но я решительно затолкала подальше предательские мысли, и сама не веря в то, что это именно творю, шагнула вперед, с намерением пройти внутрь кабинета, оттеснив его владельца в сторону.

Этот маневр был мной подсмотрен у дяди Фила. Любил мой родственник «давить на окружающих авторитетом». И вот когда он так делал, то перед ним обычно все расступались.

Но, как выяснилось, у меня авторитета для подобного маневра было явно недостаточно. Или все дело в том, что господин Мартин Алан просто не приемлет когда кто-то лучше него, не знаю. Но отступать он не стал, а я не захотела признавать свое поражение и потому очень красочно впечаталась в него всем своим маленьким телом.

Еще и язык прикусила.

– Ой! – от боли на глазах выступили слезы.

А этот гад, который следователь по особым поручениям, вместо того, чтобы пожалеть, ну или извиниться, на крайний случай, просто взял меня за плечи и отодвинул от себя на расстояние вытянутых рук. Как вещь какую-нибудь. Еще и скривился брезгливо.

И вот как тут можно было стерпеть? Я и не стерпела.

Прищурилась мстительно и пошла в наступление.

– Вы! – выкрикнула слишком громко и тут же понизила голос, чтобы никто посторонний не услышал: – Что вы себе позволяете? Да как вы смеете так себя вести?

– Что? – синие глаза следователя по особым поручениям расширились от удивления. – Что я себе позволяю? Мисс, вы не заблудились часом?

– Вы, вы! – я воинственно наступала на него, и даже не утерпела и потыкала указательным пальцем в грудь, ну чтобы наглядно продемонстрировать, кто именно виноват в том, что мне больно. – Именно вы. Мужлан! Шовинист! Я буду на вас жаловаться! Я… я в суд подам! – про суд это я в самый последний момент придумала, просто вспомнила, что если у дяди Фила что-нибудь не получалось, то он частенько своим оппонентам именно что судебными разбирательствами грозил. Выпалила все как на духу и еще раз, самый последний, ткнула указательным пальчиком в грудь Марта Алана.

А он просто посмотрел… сразу на мой пальчик, затем перевел взгляд на мое лицо и… В этот момент я отчетливо поняла, что перегнула палку и руку за спину спрятала. Не стоило мне ему судом грозить. Ох, не стоило. Синие глазюки следователя вдруг потемнели, породистая мор… лицо перекосилось, мне даже на миг показалось, что я слышу отдаленные раскаты приближающейся грозы. А в воздухе отчетливо запахло озоном. И как-то… похолодало, что ли.

Но это я заметила, а вот господин Мартин Алан ничего подобного явно не ощущал, потому что решительно сделал шаг по направлению ко мне. И лицо его при этом имело самое зверское выражение. Я попятилась и в этот самый момент вдруг поняла, как это, когда на тебя «давят авторитетом».

Поняла и взгрустнула, потому что мне вот так точно не светит. Или все же попробовать перед зеркалом вот этакое выражение лица потренировать? Хотя нет, вряд ли у меня так натурально выйдет, наверное, это все анатомические особенности. У мужчин это лучше получается.

Март приближался ко мне, я отступала. Но отступала с умом, не назад пятилась, а сдвигалась чуть в сторону, так, чтобы не прижаться спиной к стенке, когда он совсем близко окажется.

И вот наконец, я решилась. Всхлипнула. Тихонько так. Жалобно.

Март остановился в недоумении.

– Мисс… как вас там, – пробурчал несколько растеряно, – вот давайте только без слезоразлива обойдемся. И вообще, кто вы такая и что вам от меня надо?

– Я Рианна Сольер, – смысла и дальше скрывать свое имя уже не видела. И не прогадала, услышав знаменитую в империи Рагвар фамилию, Мартин Алан удивился настолько, что замер на месте, с недоумением глядя на меня.

А мне только это и надо было. Сделала шаг в сторону. Подождала мгновение, никакой реакции с его стороны не было. Ну разве что прищур стал еще чуть более подозрительным. И я решилась.

Быстро, чтобы у мужчины не хватило времени, оббежала господина Ожившую Легенду Сыска по кругу и впорхнула в распахнутую дверь кабинета. Прошла чуть дальше и остановилась почти в самом центре, оглядываясь.

Скривилась, рассмотрев небольшое помещение, с низким потолком, украшенным паутиной, с желтыми потеками в одном из углов – видимо крыша протекает. Стены, вдоль которых тянулись глухие шкафы непонятного назначения, были выкрашены какой-то мутно-зеленой краской, потрескавшейся от времени и изрядно облупившейся. Пол был вытерт так, что даже страшно было сделать лишний шаг – а вдруг проломится?

Единственное, что совершенно не подходило обстановке и выглядело дорого и внушительно, был письменный стол. Из дорогого красного дерева, полированный, массивный, украшенный причудливой резьбой и позолотой. Очень красивый стол. И дорогой. Точно знаю, поскольку точно такую модель дядя Фил себе недавно для домашнего кабинета заказывал. Все нервы мне истрепал, пока с изготовителями договаривался.

– А вам палец в рот не клади, – фыркнул за спиной Мартин Алан. – Удивительно, на что только не пойдет этот пройдоха, Филипп Сольер, чтобы заполучить информацию для своей низкопробной газетенки.

За «Голос» стало обидно.

– И вовсе она не низкопробная, – я развернулась, с вызовов глядя на мужчину. – «Голос Тайра» признана лучшим периодическим изданием в Рагваре в прошлом году. И в этом нас тоже признают лучшими. И вообще… кто бы говорил!

Господин Алан удивленно приподнял одну золотистую бровь.

– И да, – я кивнула и снова огляделась, на этот раз в поисках куда бы присесть, – дядя Филипп совершенно ни при чем. Я пришла к вам по собственной инициативе.

Заметила стул с круглыми подлокотниками, аккурат напротив письменного стола, и решительно направилась к нему. Села, хоть и было страшно – мебель выглядела настолько ненадежно, что я боялась даже вздохнуть лишний раз, чтобы она подо мной не развалилась – ридикюль повесила на подлокотник, платье на коленях разгладила, спину выпрямила, ручки сложила – ну чисто благовоспитанная барышня. Матушка могла бы мной гордиться.

Господин следователь хмыкнул что-то неразборчивое, обошел меня по кругу, почти так же, как недавно я его в коридоре, и опустился на свое место. Положил руки перед собой на столешницу, пальцы сцепил в замок и уставился на меня. Нет, он, конечно, улыбался, только вот синие глаза смотрели насторожено, выжидающе и чуть-чуть насмешливо. У меня от этого взгляда даже мурашки по спине побежали, но я не позволила себе растеряться еще больше, улыбнулась ослепительно. А то, что улыбка моя была ослепительной, не сомневалась ни минуты. Я ее целый год перед зеркалом тренировала, теперь все на автомате получается. Не знаю, как на легенду от сыска, а вот на дядю Фила и все тех женихов, которых он мне подсылал, всегда действовала безотказно.

– Господин Алан, – начала я.

– Господин старший следователь, – тут же поспешил перебить меня этот невозможный сыщик.

– Господин старший следователь, – послушно повторила за ним, – я хотела бы поговорить с вами относительно утреннего происшествия на улице Магнолий…