Текст книги "Голос Тайра. Жертва порока (СИ)"

Автор книги: Кристина Кандера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 35 страниц)

– Как?

– Придумайте что-нибудь, – пожал плечами Прэтт и улыбнулся. – Ни за что не поверю, что девушка, которая ночью пробралась в мой особняк для того, чтобы взять интервью, не найдет способа задержать этих фанатиков на несколько минут. Вы умная, мисс Сольер, находчивая и… стоит признать, чувство самосохранения у вас почти полностью отсутствует.

Я надулась. Вот и этот тоже гадости про меня говорит. Есть у меня чувства, и самосохранение – одно из них. А еще я умею выкручиваться из разных передряг.

– Вы меня поняли?

– Нет, но… я постараюсь. Только вы, не тяните. Мне страшно и… я там, совсем беспомощная и… не хочу умирать, – опустила глаза, отчаянно борясь со слезами.

– Умирать не придется, – уверенно заявил Прэтт и легко коснулся губами моего виска. – Только помните, что если сектанты смогут принести первую жертву и напитать кровью внешний контур – у вас останется всего несколько минут. Следующим этапом этого ритуала станет ваша смерть.

Я сглотнула, боясь того, что вот сейчас разрыдаюсь. Было уже не просто страшно, а как-то… очень-очень жутко и до тошноты хотелось на воздух.

– И еще, – лорд Прэтт чуть сжал мои плечи, – вот этот символ, – он указал на ту самую фигуру, в которую я угодила до встречи с ним. Изломанные линии по-прежнему светились слабым зеленоватым светом, – старайтесь его избегать. Это ловушка, предназначенная именно для того, чтобы отбросить сумеречных как можно дальше. Вы еще не умеете прокладывать пути в Сумраке, поэтому можете потеряться, а я не уверен, что смогу быстро прийти на помощь.

Я молчала. Кусала призрачными зубами призрачные же губы и пыталась сдержать дрожь и слезы, и очень сильно старалась не броситься на шею к лорду Прэтту и не начать его умолять забрать меня отсюда вот прямо сейчас.

– Тяните время, Рианна. Просто тяните время, – повторил Прэтт и отпустил мои плечи. Отошел на шаг и…

– Но как? Как мне помешать им, когда я… такая… – развела руками, намекая на то, что вообще-то бестелесна и невидима, и вообще… меня вон даже сквозняком сносит в сторону.

– Вы точно справитесь, – усмехнулся лорд Прэтт и превратился в черный туман. Непроницаемо-черный, удивительно похожий на тот, что еще недавно обнимал меня со всех сторон.

– Ну конечно, – я вздохнула, прищурилась и стала разглядывать сектантов, готовящихся к проведению жуткого ритуала со мной в главной роли, – вот так всегда. Вы справитесь! Я в вас верю. У вас все получится. Конечно, получится! Это же я. А Рианна Сольер никогда не сдается!

Я еще немного повисела на месте, разглядывая заговорщиков, покусала губы, негодуя на то, что под масками невозможно рассмотреть их лица и подплыла чуть ближе к линиям пентаграммы. Полюбовалась на себя, лежащую в центре жертвенного круга, раздумывая над тем, как оттянуть самое страшное.

У сектантов же уже все было готово. Свечи расставлены, пирамидки, наполненные жертвенной энергией, аккуратно разложены по вершинам каждого из девяти лучей, теперь же сами участники ужасного ритуала, занимали свои места. Один из этих, в черных балахонах, обходил пентаграмму по кругу, зажигая свечи.

Вот он прошел мимо меня, почти наступил, кстати. Я фыркнула и чуть качнулась в сторону, словно бы желала избежать столкновения. Задела краем призрачной юбки только что зажженную им свечу и поморщилась.

А свеча… она погасла.

Балахонистый что-то буркнул себе под нос и вернулся. Снова щелкнул магической зажигалкой, вызывая огонек, поднес искорку к фитилю, убедился, что свеча загорелась, и двинулся дальше. И ведь, паразит такой, в очередной раз почти на меня наступил.

Я обиделась. Сильно. И снова задела юбкой свечу. На этот раз уже специально.

Свечка погасла. Мужик выругался.

А я заулыбалась.

– Потянуть время, говорите? – промурлыкала себе под нос. – Да с легкостью. Ну-ка, поиграем, господа заговорщики!

Глава 42

Сначала все это было интересно, и я развлекалась. Летала от свечки к свечке, тушила их, мстительно хихикая себе под нос, когда длиннополый паразит матерился, не понимая в чем дело и почему свечки, любовно расставленные им, гаснут одна за одной. И самое интересное было в том, что сама я никак не могла воздействовать на огонь, хоть и пыталась. И дула на огонек, и пробовала затушить пламя пальцами – ничего не выходило. А вот подолом платья получалось просто замечательно. Задумываться почему так, даже не пыталась. Просто, сама все равно не пойму, а спросить пока не у кого. Может быть, потом, когда все это закончится, я снова влезу в особняк Прэтта и заставлю его мне все-все рассказать.

А пока же просто издевалась над невысоким кругленьким последователем Темного бога. И мне было весело. Особенно радовалась, когда он стал материться в голос. Я столько новых ругательств услышала, что даже не минуточку пожалела о том, что у меня при себе нет моего блокнотика. Эх, такой материал пропадает.

Все это безобразие продолжалось минут десять. Я тушила свечку, ждала, пока сектант доберется до нее и снова зажжет и… тушила следующую. И так по кругу. Несчастный последователь Темного бога, которому поручили такое, как оказалось, непростое задание, как зажечь свечи вокруг пентаграммы, натурально вспотел бегать по кругу (рисунок-то был не маленький).

В результате, он все же не выдержал. В сердцах отшвырнул от себя магическую зажигалку, затопал ногами, принялся грозить кому-то невидимому кулаками. Мне стало смешно, особенно, учитывая, что я, как источник всех его бед, висела позади, а он меня не видел. И никто не видел. я точно знаю, потому как проверяла: подлетала со спины то к одному, то к другому сектанту и кричала «Бу!» прямо в ухо. Среагировал только один, и то, он явно не понял, что происходит, но заволновался и принялся озираться. Но поскольку о моем присутствии так никто и не догадался, я сделала вывод, что вот такое существовании на границе миров может быть даже очень увлекательным. Правда, мне не хотелось бы провести так остаток дней своих. Но я верила в лорда Николаса Прэтта, а еще больше – в дядю Фила. Уж последний точно придумает, как вернуть меня в мое же тело, если я сама не смогу этого сделать.

– Что происходит? – к «моему» сектанту приблизился еще один. Этот был повыше и постройнее. И во всем его облике чувствовалось уверенность человека, привыкшего отдавать приказы. Не удивлюсь, что это и был лорд Нейрос. – Что вы себе позволяете?

– Я? – взвился «мой» сектант. – Я позволяю? Да что тут вообще происходит?! Это издевательство!

– Прекратите немедленно! – холодно отрезал высокий. – Мы собрались здесь, чтобы воплотить в жизнь не только наши мечты и стремления, но ради великой цели – изменить мир! Распахнуть врата и вернуть из небытия того, кого забыли незаслуженно. Предали и пленили! А вы превратили все это в балаган!

– Я превратил? Я?!! – мой толстяк все еще бесновался. Он тяжело дышал, пот тек по его вискам, явно попадал под маску и мужчина чувствовал себя весьма неуютно, но пойти вопреки правилам и открыть свое лицо не решался. Пока. Ну, ничего, я сейчас еще что-нибудь придумаю и тогда…

Я перестала прислушиваться к пререканиям сектантов и огляделась по сторонам, раздумывая над тем, чтобы еще такое выкинуть, чтобы всем тут стало весело. Мыслей было множество, но, увы, все они были нереализуемы, по крайней мере, пока я находилась в таком вот, подвешенном, состоянии.

Я чуть качнулась из стороны в сторону. Покусала призрачными зубами призрачные же губы, нахмурилась. В голову ничего путного не приходило. Ну что я могу? Продолжать и дальше развлекаться со свечами? Так мне уже и самой это надоело, если честно. Начать гасить магические светильники, которыми освещался этот ритуальный зал? Не уверена, что у меня это получится. Воздействовать на них я никак не могу.

Грустно.

Неужели я наконец-то начинаю взрослеть?

Нет. Я даже головой мотнула. Нет, быть того не может. Я не хочу. Не желаю становиться серьезной и умудренной годами барышней. Это не для меня.

Забывшись, я подняла руку и дернула себя за прядь волос, глупая детская привычка, от которой я почти избавилась, но иногда, в такие вот моменты, как сейчас, еще забывалась. Руку прострелило болью и я, взвизгнув, крутанулась вокруг своей оси. Перстень, тот самый, который ни разу не обручальный, нагрелся и потяжелел. Я стала его чувствовать. И руку, на которой он находился… тоже стала чувствовать.

– Мамочки! – пискнула от страха и стала оглядываться вокруг. – Что происходит?

Холодок пробежался по коже, когда я вдруг встретилась взглядом с… Это был Диролл. Точно он. Мне даже не понадобилось срывать маску, я его и так узнала. Инстинктивно. А еще, он меня видел. Или… чувствовал? Не знаю, но смотрел этот мерзавец прямо на меня.

Рука наливалась тяжестью. Было больно. а я не могла двинуться с места. Просто окоченела, если можно так сказать про того, от кого одно только сознание и осталось.

Тьма, что клубилась по углам ритуального зала, пришла в движение. Метнулась ко мне, обступила со всех сторон и…

Следующее, что я почувствовала, был холод. А когда распахнула глаза, поняла, что все, случилось страшное – я вернулась в свое тело. И лежала теперь в центре пентаграммы, распятая на холодном каменном полу, в чем мать родила.

– Вот гадство! – не сдержала ругательства. – И как мне теперь быть?

Противные сектанты споро принялись за дело. Конечно, теперь им ничего не мешало. Не было никаких невидимых пакостников, задувающих свечи, никто не отвлекал и не лез под руку. Нечего было удивляться тому, что не успела я проморгаться и сфокусировать взгляд на каменном потолке, испещренном магическими символами, как все уже было готово: свечи горели, храны-накопители были расположены на своих местах, определенных правилами конкретного ритуала, а сами длиннополые мерзавцы распределялись по своим местам, вокруг пентаграммы.

Я занервничала. Сильно так. Даже живот свело от волнения – ритуал вот-вот начнется, а моих спасителей что-то не только не видно, но даже не слышно. Да и сама я теперь ничего не могу поделать. Попыталась подергать руками – ничего не получилось. Меня просто впечатало в каменный пол и распластало по нему. Я не могла пошевелиться и единственное движение, которое было в данный момент доступно – открывать и закрывать глаза. Ну еще губы шевелились. Мое единственное оружие и надежда на спасение.

– Добрый вечер, господа заговорщики! – бодро сообщила я и даже сама удивилась тому, как звонко и весело прозвучала эта фраза. – Правда, я не уверена в том, что сейчас вечер, но все же, вынуждена признать, что воспитание дает о себе знать. А посему – здравствуйте!

Молчание в ответ. Темные фигуры, с ног до головы закутанные в плащи, с надвинутыми на лица капюшонами, молча занимали свои места. И, по-моему, на мое приветствие вообще никто внимания не обратил. Это-то и стало решающим фактором в том, что произошло дальше.

Я обиделась! Это же надо, какое неуважение к барышне – мало того, что раздели, на холодный пол швырнули, так еще и о вежливости забыли! Нет, оставлять все так, я точно не собиралась о чем тут же и сообщила фигурам в темных плащах все тем же бодрым и звонким голосом.

– Маменька мне часто повторяла, что аристократы в большинстве своем, те еще мерзавцы и невоспитанные олухи, – добавила в конце, встревожено глядя на то, как один из сектантов становится у меня в ногах (кто это был определить я, конечно же, не могла, лицо под маской было не рассмотреть) и закатывает рукава своей рясы, – но мне хотелось верить, что все это враки. И зря, как выяснилось. Матушка моя – женщина необычайно умная. И знаете, что я вам скажу, господа? А скажу я вам о том, что матушку надо слушать. Она плохого не посоветует.

Несла я все больше чушь разную, сама даже не всегда успевала осознать, что именно говорю, а слова слетали с губ и повисали в напряженной тишине. И эта тишина, отсутствие какой-либо реакции со стороны моих пленителей только еще больше подзадоривала. Нет, вот правда, я тут вся такая обнаженная, лежу перед ними в самой что ни на есть неприличной позе, разговорами вот светскими их развлекаю, а на меня даже не смотрит никто. Непорядок!

Возле гада в рясе, что у меня в ногах расположился, появился еще один. Тоже в рясе, только поменьше ростом и покруглее. Кругленький стоял чуть позади, и держал на вытянутых руках талмуд, раскрытый аккурат посередине. Причем держал его этак услужливо, едва не согнувшись в поклоне, чтобы значит, сообщнику его удобно читать было. Сообщник не удостоил своего помощника и кивком и принялся… да читать из талмуда и принялся. И если судить по тому, что я ни слова не поняла из той тарабарщины, что он нес, первая стадия ритуала началась. Я заволновалась. Как там говорил Прэтт? Сразу им надо сконцентрировать энергию внутри круга, затем – напитать кровью внешний контур. До второго этапа доводить мне не хотелось совершенно. Малкольм ни в чем не виноват и его смерть от рук заговорщиков я не прощу ни себе, ни тем более, этим самым заговорщикам.

– Вот вы, лорд Нейрос, – я била

наугад, совершенно не будучи уверенной в том, что папенька леди Ариэллы на самом деле находился среди сектантов, просто вся эта картина, с главным гадом и его маленьким кругленьким секретарем была уж слишком откровенной и наводящей на определенные мысли. – Всегда слушались маменьку? Я сейчас про вашу маменьку спрашиваю, поскольку мою вы слушаться никак не могли, она вроде помоложе вас будет.

Не знаю, что такого я сказала, но читающий заклинание сбился. Ага! Я едва в ладоши не захлопала от радости, что получилось, и захлопала бы обязательно, если бы эти самые ладошки отрывались от каменного пола.

– Нет, – попыталась было мотнуть головой, и поморщилась, когда у меня это не получилось, – определенно не слушались. Потому что в противном бы случае, знали, что общаться с необученными менталистами не следует. Знаете почему? Нет? Я вам сейчас расскажу. Меня моя матушка об этом еще в детстве предупреждала. Итак, неучтенные менталисты опасны тем, что сами не знают всех подоплек собственного дара и не всегда могут его контролировать. Вот, например, вы мистеру Дироллу жалованье зажмете или накричите там, за документ какой, который он не вовремя отправил, а он за это на вас смертельно обидится и бросит в сердцах что-нибудь вроде: «Да чтоб ты повесился, жмот несчастный!» И знаете, что будет? – я говорила и говорила, даже дыхание боялась перевести, поскольку пока у меня не закрывался рот, лорд Нейрос никак не мог начать читать свое заклинание. То есть он начинал, раза три, и каждый раз сбивался. Нервничать стал. От остальных участников ритуала послышались шепотки, я, кажется, даже смешок один расслышала. И Диролл тоже заволновался. Лица я его не видела, а вот по тому, как задрожал увесистый талмуд в его руках, поняла, что он нервничает ничуть не меньше своего господина. Хотя, кто еще из них господин, надо подумать. Теперь я точно была уверена, что во главе всего этого скопления мерзавцев стоял именно Диролл. Почему он? А все просто, Нейрос не маг и никогда им не был. А я пусть и отучилась всего три общеобразовательных курса, все же кое-что слушала на лекциях. Ритуалы – любые ритуалы, тем более темномагические, – проводятся с применением магии. И кто у нас маг? Правильно! Так что лорд Нейрос во всем этом безобразии играет скорее эстетическую роль. Хотя, я бы поспорила и на этот счет. Ну какой из лорда Итона Нейроса идейный вдохновитель? Бледная поганка и то краше бы смотрелась.

– Но вам это все, наверное, без разницы, – несла я чушь дальше. – Вы вообще, извращенец. Да-да, читала я дневник леди Милош. И про то, что вы с дочкой своей делали – тоже в курсе. А ваши сообщники вообще знают, что вы предпочитаете исключительно девочек? Таких, чтобы лет поменьше? Нет? Непорядок! Вы же вроде как одно дело делаете, за одну идею боритесь… А кстати, чего вы вообще пытаетесь добиться? Ну, вот всем этим… представлением?

– Заткните ее, – простонал кто-то из сектантов. Увы, не успела заметить, кто именно это сказал, видеть могла только тех, кто стоял прямо передо мной, то есть Нейроса и его секретаря.

– Фи, господа! Как некрасиво. Была бы здесь моя маменька, она заставила бы вас вымыть рот с мылом, а затем отправила бы в комнату без десерта. Приличные господа не выражаются!

– Я уже ненавижу ту женщину, что произвела ее на свет! – добавил все тот же голос. – Это невыносимо!

А я опять обиделась. На этот раз не за себя, а за маменьку. Нет, вот правда, какое право эти гады долгополые, имеют право порочить имя приличной женщины? А за свою семью я готова на все, в прямом смысле этого слова. Правда, в данной ситуации это самое все ограничивалось только словесной поркой. Я злобно прищурилась, открыла рот, набрала в грудь побольше воздуха и…

Где-то, что-то громыхнуло. Да так, что мне прямо в рот посыпалась тонкая струйка песка с потолка. Нет, вот это уже вообще нечестно!

Воспользовавшись тем, что я была временно выведена из строя и не могла вмешиваться и дальше в течение ритуала, лорд Нейрос принялся с удвоенным рвением читать свое заклинание. Его сообщники затаились на своих местах и, скорее всего, тоже принялись что-то делать, потому что не успела я как следует отплеваться от попавшей в рот пыли, как почувствовала что-то странное.

Внутри пентаграммы воздух будто бы сгустился, загудел. Дышать стало трудно, а перед глазами у меня заплясали мельчайшие серебристые искорки. Хотя, быть может, все это было лишь пылью, которая сыпалась с потолка. А еще пол подо мной стал нагреваться. Ощутимо так. Вспыхнул зеленый свет. Скосив глаза, я заметила, как медленно стали загораться линии пентаграммы.

Вот же гадство!

Надо было что-то делать. Определенно дальше медлить было нельзя, к тому же каменный пол подо мной нагревался быстро. Очень быстро и лежать стало вообще неудобно.

А Нейрос читал заклинание и голос его наливался силой. Нет, так-то я была уверена в том, что сам лорд магом не был, скорее всего, он и в самом деле выполнял чисто декоративную функцию, а вот уже потоками управлял его секретарь. Я даже немного позавидовала Дироллу. Вот я потоков магических не видела вообще и соответственно не могла ими управлять. Меня как раз потому и отпустили из Академии на все четыре стороны.

Мне стало жарко. Воздух внутри пентаграммы раскалился, дышать не получалось. Мерцающие частицы, что было просто зависли в воздухе, теперь пришли в движение. А мне приходилось смотреть на этот причудливый танец, поскольку больше ничего разглядеть не получалось. Голова закружилась, желудок так и вообще вдруг решил сообщить мне о том, что я давненько уже ничего не ела, тоже нашел время.

– Приведите жертву! – громогласно произнес лорд Нейрос, и я пришла в себя.

– Эй! Какую еще вам жертву? – слова слетели раньше, чем я вообще поняла, что говорить начала. – Вам что, меня одной мало? Еще кого-то хотите жизни лишить? Вообще совести никакой нет, мало того, что раздели, пялитесь тут на меня… Да-да, знаю, что пялитесь! Так еще и заменить хотите?

– А что, матушка ваша ничего на этот счет не говорила? – раздался откуда-то сбоку ехидный голос. Я аж задохнулась от возмущения. Нет, вы поглядите, еще и пререкаются. Нет, решительно и бесповоротно я против такого ко мне беспардонного отношения!

– Матушка? – у меня от возмущения даже голос осип, но я была бы не я, если бы не попыталась взять себя в руки. – Моя матушка, женщина умная, образованная и прекрасно воспитанная, она даже представить себе не могла, что дочь ее, единственная и любимая, в таком вот положении окажется. Но, знаете, на самом деле, кое-что она мне все-таки сказала.

– И что же? – о, как, кажется, этот вот конкретный мерзавец всерьез заинтересовался. Ну и молодец же я!

– Молись, говаривала матушка, молись, Ришка, и будет тебе счастье, – последние слова я уже прохрипела, потому что пол подо мной стал вот вообще невыносимо горячим, лежать на раскаленных камнях было и вовсе больно. А еще мне показалось, что жар этот проник внутрь меня и теперь выжигает внутренности.

Горячий комок родился почему-то в животе. Затем стал расти, становился все больше и больше, охватывал меня уже почти полностью… затем пришла первая волна жара… Настолько сильная, что я не выдержала и закричала…

Казалось, что плавятся кости, кровь вскипела, причиняя неимоверные страдания. Мне хотелось выгнуться дугой, метаться из стороны в сторону, в попытке погасить пожар, который бушевал внутри меня. Но двинуться я по-прежнему не могла. Невидимая сила намертво пригвоздила меня к полу, закрепила в центре пентаграммы.

Гул в ушах нарастал. Перед глазами давно уже все потемнело и только время от времени появлялись яркие вспышки. Я вроде слышала грохот, но никак не могла понять, что именно это было: шум крови в ушах или же звуки пришли снаружи.

Было больно. Так больно, что в какой-то момент мне захотелось умереть. Прекратить свое существование, чтобы, наконец, остановить страдания.

Отчаянный, полный невыразимой муки и боли, крик вырвался из моего истерзанного горла. Впрочем, это я так думала, на самом-то деле, очень может быть, что и кричать-то уже не могла, а потом… на миг боль отступила. Я всхлипнула, моргнула, с удивлением отмечая, что зрение мое проясняется, и я вижу… да все тот же опостылевший мне уже потолок ритуального зала, испещренный незнакомыми символами. Успела даже подумать, что еще ничего не закончилось, как этот самый потолок просто обрушился на меня.

И все.

Сразу стало темно. И я словно бы прекратила существовать.

Но стоило мне только подумать, что наконец-то мучения мои окончились, как беспросветная тьма, что окружала меня со всех сторон стала бледнеть, светлеть и уже совсем скоро я оказалась зависшей в…

– Так вот ты какой, Сумрак! – восхищенно протянула я, оглядывая серебристое ничто, застывшее вокруг меня. Это было прекрасно. Не сравнимо ни с чем, виденным мною до этого момента. Словно лунный свет, мягкий, мерцающий, состоящий из миллионов сверкающих частичек, окружал меня. Мягко обнимал за плечи, покачивал на волнах…

Я восхищенно выдохнула, протянула руку, чтобы потрогать все это сребристое великолепие и… снова провалилась в черную воронку.

Правда, на этот раз падала не долго, а пришла в себя…

– Да что ж ты будешь делать! – не сдержала раздраженного восклицания, когда снова увидела перед собой все тот же потолок и рисунок рун на нем. Вокруг что-то происходило, где-то громыхало, пол подо мной был все еще горячим, правда, уже не настолько обжигающим, а еще он мелко вибрировал. – Нет, это уже просто издевательство. Эй, господа заговорщики, я требую, чтобы вы вернули меня обратно! У вас здесь совсем неинтересно.

– Ришка! – раздался в ответ злой, хрипящий, но такой родной и любимый голос. – Мерзавка пакостливая, если ты сей же момент не закроешь рот и не притворишься мертвой, я тебя сам на тот свет спроважу.

Угроза хоть и не возымела действия (дядю Фила я никогда не боялась и угрозы его всерьез не воспринимала), зато вызвала во мне всплеск любопытства. И радости, чего уж тут. Меня нашли, дядя здесь… где-то, а значит, все, можно больше не волноваться. Спасена. Выдохнула и попробовала пошевелиться.

Не вышло.

– Дядя Фил, а меня можно как-нибудь… ну, прикрыть, что ли?

– И вот что ты с ней будешь делать? – взвыл мой родственник где-то за границей видимости. – Ник?

– Жди, – был ему короткий ответ.

Наступила тишина. Я косила глаза, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть, но ничего не получалось. Страшно уже не было, только любопытно и чуть-чуть волнительно. Ну, может, немного тревожно. Хотелось, чтобы меня поскорее достали из пентаграммы, прикрыли чем-нибудь и… ванну еще хотелось, теплого молока и в постельку. А внутри нарастало напряжение. Пол подо мной вибрировал все сильнее и сильнее, и эти колебания отдавались во всем моем измученном теле. У меня даже зубы стали стучать.

Яркий свет появился справа. Сначала просто вспышка. Сильная, яркая. Затем еще одна и еще и… меня накрыло световой волной.

– Фил, – голос лорда Прэтта отозвался где-то внутри. Мне вообще показалось, что я его не услышала, а почувствовала. – Ты можешь войти внутрь. Только осторожно, контур все еще нестабилен и в его границах слишком много свободной энергии. Накопители не справятся.

Дядя Фил приглушенно выругался, а потом я услышала шаги. Осторожные такие. Затаила дыхание и принялась вращать глазами в попытке хоть что-нибудь рассмотреть.

– Твари, – выругался мой родственник, опуская рядом со мной на колени. Выглядел дядя отвратительно. Мы не так давно расстались с ним, но мне сейчас показалось, что он постарел лет на десять, сильно похудел и вообще, осунулся весь. Под глазами его залегли темные круг, виски засеребрились сединой, складки у губ стали глубже. – Они опутали ее парализатором. Ник, я не разорву сеть сам.

– А придется, – фыркнул Прэтт. Он по-прежнему находился где-то справа от меня, но стоял так, что не попадал в поле моей видимости. – Мне внутрь нельзя. И поспеши, Фил, Март уже на подходе. Слышишь, полиция ломает защиту. Осталось немного, и они проникнут внутрь. А за ним и ищейки ордена подтянутся. Объясняться еще и с ними я не имею ни малейшего желания. Надо убираться отсюда, пока есть такая возможность.

Дядя Фил буркнул ему в ответ что-то неразборчивое и принялся копошиться на полу подле меня. Что он там делал, я понятия не имела и рассмотреть не могла, но лежала тихо-тихо и даже дышала через раз. Очень уж хотелось поскорее на свободу.

– Все! – выдохнул мой родственник и в следующее мгновение меня словно ледяной водой окатило. А затем пришла боль. Судороги сводили все тело, меня колотила крупная дрожь и вообще, я почти кричала. – Не двигайся, – запоздало предупредил меня дядя. – После парализатора и того количества энергии, что вокруг тебя вилась, ты неделю будешь отходить, если не больше.

Потом меня заботливо закутали в черный балахон, снятый с кого-то из сектантов, подняли на руки и понесли… подальше от пентаграммы. Двигаться я почти не могла. То есть, наверное, все же могла, если бы захотела, но стоило мне пошевелиться, как тело скручивали болезненные судороги, и я решила не рисковать и положиться на дядю. А он нес меня бережно, осторожно, боясь потревожить лишний раз. Затем все так же осторожно опустил на пол у стены, плотнее запахнул на мне балахон (у меня вообще из-под него только нос и пятки виднелись) и погрозил пальцем:

– Сиди смирно. Молчи. И вообще, глаза лучше закрой.

Я с трудом растянула губы в слабой улыбке, но даже не подумала послушаться. А дядя вернулся к пентаграмме. Кстати, с моего места теперь было прекрасно видно и лорда Прэтта, что стоял почти у противоположной стены и держал в руках ту самую книгу, из которой лорд Нейрос читал свое заклинание. Вид у Мастера менталиста был не в пример лучше, чем у моего родственника. Ни усталости, ни чего такого в его облике я не заметила, кроме нешуточного интереса на красивом лице – лорд Прэтт увлеченно просматривал талмуд сектантов.

Сами же, гады и мерзавцы, лежали кто где. И все были неподвижны. Интересно, а дядя Фил и Прэтт меня только вдвоем спасали? Если так, то… сильны.

– Дядя Фил, – тихонько позвала я. двигаться все еще было очень больно, хоть я и пыталась шевелить пальцами и даже один раз попробовала сжать кулак, но после этой манипуляции руку прострелило такой болью, что я тут же отказалась от дальнейших экспериментов. – А Малкольм… он…

– Вон, лежит, – дядя кивнул куда-то в сторону и я скосила глаза в том направлении. Мой сообщник и правда оказался там, лежал, привалившись спиной к стене и… то ли спал, то ли был в обмороке, не знаю. Но точно живой. Я выдохнула от облегчения. Конечно, Малкольму придется долго приходить в себя и восстанавливаться, но… он жив, а это главное!

– Ник, – дядя Фил приблизился к лорду Прэтту, – надо торопиться. Сам сказал, что полиция уже здесь. Что будем делать?

– Интересная книжица, – фыркнул Прэтт, захлопывая талмуд сектантов и направляясь ко мне. Подошел, посмотрел… многозначительно так, наклонился и положил книгу неподалеку, но так, чтобы я не смогла до нее дотянуться. – Откуда только взяли.

– Почитать дадите? – меня все еще не отпускало. Я язвила, несла ерунду всякую, храбрилась изо всех сил, но понимала, что это ненадолго.

Совсем скоро начнется откат и он будет намного сильнее, чем тот, что испытывают маги в результате магического истощения. Но здесь и сейчас я старалась не раскисать, понимая, что если дам волю слезам и соплям, толку не будет.

– И не мечтайте, мисс, – улыбнулся Прэтт. – Вам этого чтива не видать, как своих ушей. К тому же, Филипп явно зол, и ожидает вас сто лет домашнего ареста и полной изоляции. А когда он узнает о том, что на вашем пальчике красуется родовой артефакт Аланов… – улыбка стала и вовсе уж премерзкой, – я вам не завидую.

Я нахмурилась. Хотела сразу гордо вздернуть подбородок, демонстрируя собственную независимость, но вовремя спохватилась – малейшее движение все еще причиняло боль.

А лорд Прэтт мне больше ничего не сказал, развернулся и ушел к дяде. А потом они стали… ну, наверное, заметать следы моего здесь присутствия. Во-первых, раздели лорда Нейроса и уложили его на мое место, в центр пентаграммы. Потом, рассовали по углам остальных сектантов. Кстати, по тихим стонам я поняла, что не все они были мертвы. Во главе всего этого безобразия определили Диролла.

Затем удовлетворенно переглянулись и… оба повернулись в мою сторону.

– Как будем уходить? – спросил дядя, переводя взгляд с меня на Малкольма.

– Мальчишку оставим здесь, – отозвался Прэтт. – Отсутствие свидетелей вызовет подозрения. А так, он – жертва, Нейрос – тоже жертва. Хотя, ему и так жить оставалось всего ничего, как и остальным. Диролл умен, хоть и недоучка. Ритуал был проведен правильно и опоздай мы с тобой на несколько минут, имели бы тут явление Темного бога во всей красе.

Меня после этих слов и вовсе передернуло. Я, наверное, только сейчас полностью осознала весь ужас ситуации, в которую была вовлечена. Вот же гад, этот Диролл! Хочу, чтобы его казнили.

В этот момент где-то неподалеку раздался взрыв. Потолок над нами заходил ходуном, с него опять посыпалась мелкая крошка и пыль.

– Уходим, – скомандовал Прэтт и направился в мою сторону. Я, честно говоря, ожидала, что он меня на руки возьмет, ан, нет. лорд Прэтт подхватил с пола ту самую книгу, любовно стер с нее пыль и прижал к груди, словно бы это был не отвратительный гримуар, а какая-то драгоценность. Меня же снова взял на руки дядя Фил. Вздохнул, бросив несчастный взгляд на Малкольма и… понес. Вслед за Прэттом, прочь из ритуального зала.