Текст книги "Голос Тайра. Жертва порока (СИ)"
Автор книги: Кристина Кандера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 35 страниц)
Но только теперь поняла, что… не с теми я исследовала. Вот точно не с теми, потому что… Потому что, когда губы лорда Прэтта завладели моими, голова закружилась и дыхание перехватило и… сердце забилось быстро-быстро… и стало вдруг как-то неважно, что мы с ним находимся в коридоре чужого особняка и нас уже точно увидели. И я даже про дневник, который по ноге съезжал все ниже и ниже забыла… и вообще обо всем на свете забыла, растворяясь в этом поцелуе.
И да, я не знаю, в какой именно момент подалась ему навстречу и обхватила руками за шею, понятия не имею, когда именно стала отвечать на его поцелуй… Я вообще перестала соображать, хоть что-то, но ровно до того момента, как рядом с нами не раздался насмешливый мужской голос:
– Лорд Прэтт, я много слышал о вашей эпатажности, но мне кажется, вы перегибаете.
Я дернулась, чувствуя, как щеки заливает румянец, но меня не выпустили, более того, противный лорд Прэтт, даже не подумал перестать меня целовать и еще сильнее прижал к себе, обхватил одной рукой мой затылок, чтобы не дергалась и не вырывалась.
Невольный наблюдатель только фыркнул насмешливо, а потом я услышала звук удаляющихся шагов. И уже откуда-то издалека прилетело насмешливое:
– Если так не терпится, найдите себе комнату. Право слово, в коридоре это как-то… неудобно.
Я забилась в объятиях лорда Прэтта. Было стыдно и противно, и вообще, я себя сейчас такой грязной почувствовала.
– Тихо, – шепнул лорд, прекращая, наконец, меня целовать и прижимая мою голову к своей груди. – Не дергайтесь. Пусть уберется подальше.
И пусть сердце мое колотилось как сумасшедшее, в голове был туман, щеки горели, а в горле уже клокотал яростный рык, а перед глазами стояло видение того, как мой ридикюль опускается прямо на голову лорда Прэтта, я замерла. И нет, вовсе не из-за того, что приятно было стоять вот так, в обнимку с противным менталистом или поцелуй его мне понравился или еще что-то такое… вовсе нет. Просто проклятый шелковый чулок, которым я прикрутила дневник, все-таки съехал окончательно.
– Мама, – прошептала я, сжимая пальцы на лацкане пиджака Прэтта и с ужасом глядя в спину удаляющемуся по коридору мужчине. Там не просто кто-то мимо шел, там сам вице-канцлер был.
– Неа… – насмешливо фыркнул лорд, сильнее прижимая меня к себе, – не мама. Хуже. Молчите и не дергайтесь, пусть уберется совсем.
– Тетрадь, – успела шепнуть я, прежде чем лорд сжал ладонью мой затылок и буквально впечатал лицом себе в грудь.
Да-да, это я оценила. И даже благодарна была… почти… но проклятый дневник.
– Тетрадь сейчас упадет, – зашипела я, приподнимая правую ногу, чтобы замедлить скольжение.
– Где?
– На правом бедре.
Вице-канцлеру оставалось всего несколько шагов до того, чтобы скрыться с наших глаз. Совсем чуть-чуть. А этот лорд… мерзкий менталист, противный аристократишка… Никогда ему не прощу, вот не прощу и все!
Просто в тот миг, когда вице-канцлер уже почти скрылся с наших глаз, но в последний момент вдруг остановился и обернулся, Прэтт поступил как… как… отвратительно он поступил! Резко отпустил меня, а сам… сам… присел на корточки и запустил руку мне под юбку.
И вот стою я вся такая красная от смущения, гляжу расширившимися от ужаса глазами прямо в глаза вице-канцлера, а лорд Николас Прэтт в этот момент сидит передо мной на корточках и что-то там шурудит под юбкой.
И вот что мне было делать? Вот что?
Не думая совершенно ни о чем, я просто размахнулась и изо всех сил приложила противного менталиста ридикюлем по голове.
Прэтт крякнул и схватился обеими руками за голову, напрочь забыв и обо мне, и о том, что до этого делал. А вице-канцлер только головой покачал, явно успел заметить мой маневр и… не одобрил его. Я уж было подумала, что он сейчас вмешается, попытается заступиться за честь дамы, но нет. лорд Нейрос-старший только скривился, презрительно так, точно бы осуждал меня, взглядом пренебрежительным окинул и был таков.
А мне так противно стало, стыдно и вообще… жалко себя. Я даже всхлипнула тихонечко. Правда жалеть меня никто даже не подумал и на помощь пострадавшей деве не поспешил. Лорд Нейрос вот просто отвернулся и продолжил свой путь, скрывшись за поворотом. А Прэтт… а Прэтт по-прежнему сидел на корточках и за голову держался, можно подумать, я его сильно ударила. Да откуда у меня сил столько, чтобы его голове ощутимый вред принести?
Я всхлипнула чуть громче.
А еще аристократы! Цвет нашего общества, голубая кровь, те на кого простые смертные равняться должны и смотреть с благоговением. Да ежели кто-нибудь из моего родного городка подобную картину увидел, тут же на помощь бросился бы и себя не пожалел ради спасения чести прекрасной девы. Уж Прэтт бы точно огреб по первое число. И синяком бы не отделался определенно.
А эти?!
Я фыркнула и гордо задрала подбородок. Правильно маменька всегда говорила: от аристократов одни беды. Они ничего и никого не уважают кроме самих себя и своего имени. Да только толку от той родословной и предков, что уже давно в могиле прахом рассыпались, когда потомки их о чести лишь отдаленное представление имеют. И честь девушки, пусть и не благородного сословия, для них только пустой звук.
– Вы с ума сошли?! – прошипел лорд Прэтт, поднимаясь. Он уже убрал руки от лица и теперь взирал на меня, злобно сверкая глазами.
– Я? – опешила даже от подобного высказывания.
– Ну не я же! А если у меня синяк будет?
Синяк?
Я даже растерялась на мгновение. То есть, как мне под юбку без приглашения залезть да еще и при свидетелях – так это ничего такого, а когда по морде за это схлопотать, так сразу «За что?». Воистину мне никогда аристократов не понять. Вот и Прэтта тоже. А с виду приличным казался.
– Ну знаете, – прошипела в ответ, воинственно подбоченясь и прищуриваясь мстительно, – как у вас вообще совести хватило так себя вести?
– Как вести?
Он что и в самом деле не понимает или просто прикидывается, чтобы я себя виноватой почувствовала?
– Кто вам дал право меня позорить?
– Позорить? – лорд даже отошел от меня на шаг, окинул недоуменным взглядом. – Да кому вы нужны!
Я задохнулась от обиды. Рот открыла, чтобы все-все ему высказать, но так ничего и не сказала. Так противно стало. Правильно, кому я нужна? Мою репутацию можно втоптать в грязь и пойти дальше, не особо заботясь о том, что со мной будет дальше. Кто я такая? Кто за меня вступится?
Нет, узнай обо всем этом дядя Фил, он этого так не оставит и отомстить возможно тоже сможет, да вот только… что Сольеры против тех же Прэттов стоят? Ничего! Даже меньше.
Я зажмурилась на мгновение, стараясь взять чувства под контроль и сдержать невольные слезы, затем выдохнула сквозь сжатые зубы, что меня всегда успокаивало, а когда снова глаза открыла, была уже невозмутима, точно ледяная глыба.
Окатила лорда Прэтта презрительным взглядом и отошла в сторону. Проклятый дневник из-за которого все и произошло, остался лежать на полу без прикрытия моих юбок. И поскольку сам лорд буравил меня потемневшими от гнева глазами и точно не собирался поднимать тетрадь, пришлось наклоняться самой. Спрятать мне его было по-прежнему некуда, поэтому я просто прижала тетрадь к груди обеими руками и развернулась, чтобы уйти.
– Мисс Рианна? – то ли Прэтт что-то понял, то ли его просто удивило мое поведение, но он схватил меня за локоть, заставляя развернуться.
– Не смейте ко мне прикасаться, – прошипела я, вырывая свой локоть и старательно отводя глаза в сторону.
В этот момент я сама себя ненавидела. Очень-очень. И ругала на чем свет стоит. Всегда ведь мнила себя такой невозмутимой, бесстрашной, язвительной, гордилась даже тем, что никакого пиетета ни перед титулами, ни перед их носителями не испытываю и могу на короткой ноге с любым представителем аристократии общаться. А как до дела дошло, так уж и глаза на мокром месте. И жалко себя стало и вообще… обидно.
Отойти далеко мне конечно же не позволили. Лорд Прэтт догнал почти сразу. Пошел рядом, больше не стремясь меня хватать. А я на него и не глядела. Шла себе и шла, старательно лелея в душе свою обиду.
Ненавижу его. Вот просто ненавижу. Так бы и…
Задумалась над тем, что бы такое с лордом сотворить и не заметила как мимо поворота в холл прошла.
– Мисс Сольер, – раздался чуть позади ненавистный голос, – нам сюда. Или вы желаете остаться в особняке Нейросов и продолжить свое знакомство с этим во всех отношениях благородным семейством?
Я остановилась, досадуя на себя. Но к Прэтту повернулась только тогда, когда сделал лицо невозмутимым (по крайней мере, очень надеялась на то, что выгляжу именно так).
– Ну что вы, лорд Прэтт, – а вот от сарказма в голосе избавиться не получилось. Ну и пусть. – Знакомством с аристократами я уже сыта по горло. Мне вполне достаточно одного представителя. Мельчает нынче знать, позабыли дворяне о том, что значит честь и достоинство.
Произнесла все это и гордо так мимо проплыла, даже не взглянула на менталиста.
– Тетрадь давайте, – снова начал разговор лорд Прэтт, когда мы уже почти подошли к высоким дверям, ведущим в холл. – Или вы собираетесь продефилировать с ней в обнимку, по парадному холлу особняка у всех на виду?
И вот мне так хотелось что-нибудь обидно-язвительное в ответ выдать, что даже кончик языка зачесался. Но я сдержалась. Прав ведь, я этот дневник с таким трудом добыла, не стоит, чтобы все видели его у меня. Потому просто пихнула тетрадку в руки лорду и дальше пошла, даже не оглянулась посмотреть куда он ее прятать будет. Успокаивала себя тем, что у меня в любом случае шкатулка в ридикюле осталась и письма. И пусть интуиция подсказывала, что дневник среди моих находок занимает главенствующее место, пришлось смириться. В любом случае, точно Мартину нажалуюсь. И про дневник расскажу. Пусть сам со своим приятелем разбирается. Это он у нас старший следователь по особым поручениям, и он расследование проводит.
В холле народу было не сказать, чтобы очень уж много. Видимо сиятельные господа спешно покидали гостеприимный особняк Нейросов. Я чуть замедлилась на пороге, осматриваясь, и не сдержала легкой улыбки, натолкнувшись на встревоженный взгляд старшего следователя.
Даже легче чуть-чуть стало от осознания того, что меня ждут и явно беспокоятся.
– Ну наконец-то, – прошипел Мартин, предлагая мне локоть. – Я уж было сам едва на поиски не отправился. Все в порядке?
Кивнула в ответ, показывая, что все хорошо.
– Идемте, попрощаемся с хозяевами.
Меня тут же потащили к группке господ, стоявших вокруг лорда Итона. Мартин что-то говорил, в очередной раз приносил соболезнования, рассыпался в любезностях. Лорд благодарил, как то положено было по этикету. Я тоже из себя пару слов сочувственных выдавила, но на лорда Нейроса старалась не смотреть, молясь про себя, чтобы вице-канцлер не почтил нас своим присутствием.
Когда же со всеми любезностями было покончено, и Мартин ненавязчиво подтолкнул меня к выходу, все-таки не удержалась и бросила последний взгляд на секретаря лорда, стоящего здесь же, рядом со своим господином. Поразилась в очередной раз его несуразному виду, подумала даже, что тот же Малкольм, пусть и не занимает такой высокой должности, а выглядит не в пример представительнее, чем господин Диролл. И внушительнее.
Господин секретарь словно бы услышал мои мысли, повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза. И от этого взгляда у меня внутри все перевернулось, таким он был пронзительным и… тяжелым одновременно. Точно бы в самую душу посмотрел и перевернул там все, взбаламутил и теперь наслаждается.
Я быстренько отвела взгляд, вздохнула и поспешила следом за старшим следователем подальше от особняка Нейросов, надеясь, что больше мне никогда-никогда не придется встречаться ни с кем из этого семейства.
Глава 20
Лорд Прэтт догнал нас уже на улице возле солана. Опередил Мартина и галантно распахнул передо мной заднюю дверь. Очень хотелось гордо фыркнуть и проигнорировать запоздавшее проявление вежливости, но я поостереглась, очень уж хотелось убраться подальше от особняка Нейросов. Потому я, полностью проигнорировав и самого лорда и его улыбку, уселась на заднее сидение и принялась расправлять юбки. Внутри все еще клокотала обида, медленно сменяющаяся злостью.
Да, что есть, то есть, долго обижаться я не умела, предпочитая как можно быстрее отомстить обидчику и забыть о его существовании.
К моей великой радости, Мартин уселся в солан рядом со мной, а Прэтт занял место управления.
– Как все прошло? – поинтересовался старший следователь, когда солан уже покинул территорию поместья Нейросов. – Удалось что-нибудь отыскать?
– У него дневник леди Ариэллы, – произнесла я, кивком указав в спину сидящего впереди лорда Прэтта. Все время я старательно игнорировала взгляд менталиста в зеркале заднего вида.
– Ник?
– Держи, – Прэтт ловко вывернул из переулка на одну из главных дорог Тайра, на ходу доставая из-за пазухи пухлую тетрадь и бросая ее Мартину.
Главный следователь весь подобрался, ухватил дневник и тут же раскрыл его на первой странице.
– Сначала там нет ничего интересного, – проинформировала я, придвигаясь ближе и пытаясь заглянуть на страницы. – Там дальше… большей мерзости я себе и представить не могла. Ужас просто. Не удивляюсь теперь почему леди Ариэлла решилась на такой шаг, как торговать своим телом.
– Вы читали? – удивился Мартин.
– Не все, – качнула головой в ответ. – Только несколько первых страниц. А потом заглянула в конец. Ну, не томите же, мне тоже интересно прочитать все от начала и до конца.
– Мисс Сольер, – строго произнес старший следователь, – вы же понимаете, что эта вещь, – он махнул в воздухе дневником, – является уликой и все сведения, которые она содержит, не подлежат…
– Да ладно вам. Это же я его добыла! Открывайте.
Старший следователь лишь вздохнул и послушно перевернул страницы почти в самый конец. Вчитался. Я наблюдала за его лицом, видела, как на высоком лбу появляются тонкие горизонтальные морщинки, как Мартин хмурится, читая откровения леди Нейрос. Увы, как бы мне ни хотелось узнать историю, рассказанную в этой тетради, читать с моего места не получалось. А Мартин не торопился отдавать мне дневник. Читал. И хмурился все больше.
– Немыслимо, – наконец произнес он, захлопывая дневник. – Ты знал?
Вопрос адресовался лорду Прэтту, и я против воли взглянула на него, перехватив взгляд темных глаз в зеркале. Поморщилась и отвела глаза. Смотреть на менталиста мне все еще было неприятно. Только вопреки логике вспоминались вовсе не обидные слова (о них я просто не забывала), а жаркий поцелуй и мои собственные ощущения в объятиях проклятого лорда.
Нет уж, я упрямо тряхнула головой и поджала губы, вот уж о чем, а об этом мне точно стоит позабыть как можно быстрее. Еще неизвестно, чем закончится мое сегодняшнее приключение. Хорошо, если вице-канцлер промолчит о том, что видел. Очень сильно надеюсь, что старший лорд Нейрос не имеет склонности распускать сплетни. Хотя… в свете последних событий, от этих аристократов можно ждать чего угодно.
– Знал о чем? – тем временем ответил Марину, Прэтт.
– О… трагедии в жизни леди Ариэллы? Если судить по этим записям, то она подверглась насилию в юном возрасте. И это продолжалось несколько лет… Впрочем, пока я не могу сказать ничего более конкретного, для этого надо прочитать дневник целиком. В тех отрывках, которые я просмотрел, имя насильника не называется.
– Нет, – пожал плечами лорд Прэтт, – откуда? Ариэлла никогда не говорила ни о чем подобном. Да мы и не были знакомы настолько близко, чтобы поверять друг друга такие тайны.
– Дайте мне, – я требовательно протянула руку по направлению к дневнику и удивленно приподняла брови, когда Мартин резко отвел дневник в сторону, а затем и вовсе его спрятал под пиджак. – Господин старший следователь?
– Мисс Сольер, – начал Мартин и тут же отвел взгляд, – простите, но… откровения в этой тетради не предназначены для чтения юной барышней. И дело тут даже не в секретности или чем-то подобном. Леди Ариэлла весьма подробно расписывает некоторые моменты и это… неподобающее для вас чтение…
– Что? – я задохнулась от негодования. – Но это же я достала этот дневник! Это я больше часа просидела в тесном пыльном сундуке, пока леди Нейрос и леди Милош выясняли отношения над моей головой, это я едва не попалась и… это мне пришлось целоваться с ним! – я сверкнула глазами в сторону лорда Прэтта, по-прежнему молчаливо прислушивающегося к нашему разговору. Слава Творцу он хоть не стал вмешиваться и только бровь чуть приподнял, когда я про поцелуй заикнулась. К чему бы? Но на данный момент выражение лица лорда Прэтта меня волновало мало, как, в принципе и сам лорд. Я уже решила, что забуду о нашем с ним знакомстве, выброшу из головы все, что произошло в особняке Нейросов. – Это моя репутация пострадала! Это меня все считают особой легкого поведения. А теперь вы говорите, что не позволите мне прочитать, что там написано? Это не честно!
– Мисс Сольер, – голос старшего следователя зазвучал уверенней. Но взгляд Мартин по-прежнему отводил, видимо молчаливо пытался просить поддержки у Прэтта, но тот в разговор не вмешивался, управлял соланом и только изредка поглядывал на меня через зеркало заднего вида. – Юная барышня вроде вас, даже знать о таких вещах не должна! Это недопустимо, в конце концов. И слишком мерзко. Простите, но… я забочусь о вашем душевном спокойствии.
А у меня внутри вдруг стало холодно-холодно, точно бы сейчас на улице было совсем не жаркое лето, а самая настоящая зима, и я оказалась на морозе только в одном бальном платьице и легких туфельках. Мороз пронесся по коже, оставляя на ней неприятное ощущение, дыхание перехватило, и к горлу подступил комок. Ну нет, этак я сейчас и вовсе расплачусь от обиды в присутствии этих двух напыщенных аристократишек. Пора, Ришка, ох, пора уже понять, что нет в высшем обществе понятий о долге, чести и достоинстве.
Я отвернулась к окну. Сглотнула комок, застрявший в горле, откашлялась, а когда снова обернулась к старшему следователю, лицо мое было невозмутимо. По крайней мере, я очень на это надеялась, поскольку, если улыбки перед зеркалом тренировала и точно знала, как выглядит почти каждая из них, то вот такое вот выражение пришлось цеплять на лицо в первый раз в жизни.
– А как же наша договоренность? Вы обещали, что откроете мне доступ ко всем сведениям, добытым в ходе расследования. Давали слово, что не будете ничего утаивать и даже, – я вздохнула, – обещали эксклюзивное интервью.
– И вы его получите, – кивнул Мартин и даже улыбнулся мне, протянул руку и накрыл своей большой и теплой ладонью мои заледеневшие пальчики. – После того, как убийца будет найден и понесет наказание.
Я опустила глаза, посмотрела на наши сцепленные пальцы, осторожно вытащила из-под его ладони свою ладошку и посмотрела в глаза.
– То есть дневник вы мне прочитать не позволите? – уточнила на всякий случай.
– Мисс…
– В этом дневнике могут содержаться сведения, которые непосредственно относятся к государственной безопасности, – вмешался в беседу лорд Прэтт, криво усмехаясь в зеркало, – так что если я сочту нужным, то даже полиция его не увидит.
– Ясно, – процедила я сквозь зубы и отвернулась к окну. Обида выжигала изнутри, желание схватить что-нибудь тяжелое и запустить в уже и так пострадавшую голову Прэтта стало просто невыносимым, и я крепче сжала пальцы на ридикюле.
Не поддаваться. Нужно держать лицо. Я еще покажу этим… этим… я им всем покажу. Надо только собраться с мыслями, подумать и…
– Остановите солан, – тихо, но твердо попросила я, ни на кого не глядя.
– Мисс Сольер… – попытался возразить Мартин, но я лишь упрямо мотнула головой.
– Остановите солан или я выскочу на ходу.
Лорд Прэтт шумно вздохнул, но послушно притормозил у тротуара. Не дожидаясь пока передо мной откроют дверь, я решительно распахнула ее сама. Вышла, аккуратно прикрыла дверцу за собой и спокойно направилась к стоянке наемных соланов.
Я справлюсь. Точно в этом уверена, надо лишь убраться подальше от этих аристократов и немного подумать.
– Мисс Сольер, – старший следователь выскочил следом и почти бегом приблизился ко мне. – Мисс Сольер, стойте. Ну что вы, в самом деле? Вы же умная девушка, должны понимать, что в данном вопросе именно я прав.
Я вздохнула, вырвала свою руку из его захвата и молча поспешила дальше. Старший следователь сдаваться не собирался.
– Вам и в самом деле совершено не нужно читать то, что написано в дневнике. Это слишком мерзко даже для меня, а, поверьте, за время своей службы я повидал немало. Но… это… мисс Сольер, Рианна, да постойте же!
Он все же обогнал меня и попытался задержать.
– Не злитесь, я действую из лучших побуждений. Уверен, ваш дядя поддержал бы меня.
– Знаете, господин старший следователь Алан, – холодно произнесла я, все же останавливаясь. – Сегодня я поняла одну вещь. А именно: аристократы… все аристократы, просто мерзкие отвратительные люди. Для вас нет ничего святого. Вы чтите какие-то никому неизвестные кодексы, кичитесь своим происхождением, выставляете напоказ имена предков и бахвалитесь их заслугами, а на самом деле вам даже понятие о чести незнакомо. Для мужчины вашего положения в порядке вещей унизить или оскорбить девушку прилюдно, уничтожить ее репутацию и запятнать доброе имя только потому, что эта девушка не является представительницей такой же древней фамилии. Вы спокойно пройдете мимо, если увидите, как в вашем присутствии происходит нечто подобное, и даже не подумаете заступиться за честь дамы. Вы не держите своего слова, не выполняете обещаний. Ну как же, ведь эти самые обещания были даны всего лишь дочери какого-то там исследователя! – я распалялась все больше и больше, а потом вдруг резко замолчала.
Лицо Мартина вытянулось, в глазах плескалось удивление.
А я вдруг ясно поняла, что все напрасно. Для кого я тут распаляюсь? И ради чего? Не стоят они того. Вот совсем не стоят.
И потому просто отвернулась и пошла дальше. Правда, через два шага снова остановилась и посмотрела на застывшего соляным столбом старшего следователя через плечо:
– И не мечтайте, что в «Голосе» к вам отнесутся лояльно. Поверьте, моя статья будет написана, и теперь я уже не уверена, что вам в ней будет отведено место героя. Можете не сомневаться, я подробно опишу, как наша доблестная полиция использует жителей империи в своих целях, толкая их фактически на преступление.
Выдохнула и почти побежала дальше. Последняя угроза точно была лишней и я это понимала, как понимала и то, что уж точно не буду писать о том, как и кем был добыт многострадальный дневник.
В солане я едва сдерживалась, чтобы не зарыдать. Обида жгла изнутри, на глаза то и дело опускалась мутная пелена слез, и мне приходилось кусать губы и с такой силой сжимать кулаки, что на ладошках оставались лунки от ногтей. Но я держалась и не позволяла себе расклеиваться всю дорогу до редакции. Запрещала плакать, когда расплачивалась с водителем, когда поднималась по высоким ступенькам к главному входу редации «Голоса Тайра».
В общем зале редакции было шумно, сновали туда и сюда журналисты и посыльные, то и дело раздавались гудки магических переговорников, со всех сторон слышался смех, ругательства, голоса. Все как и всегда. «Голос» живет своей жизнью. Здесь ничего не меняется.
Тряхнув головой, я решительно направилась к неприметной дверце, ведущей на лестницу второго этажа. Охранник на входе только кивнул, даже на миг не оторвавшись от газеты, которую читал. Всегда удивлялась тому, как он так умеет? По шагам что ли определяет, кто именно подходи: свой подходит или чужой?
Как-то даже спросила, но мне посоветовали проходить дальше и не отвлекать от работы. А дядя Фил только посмеялся в ответ и ответил, что это секрет газеты.
Дядя Фил. Я спешила к нему. Мне хотелось чтобы рядом оказался кто-нибудь родной, близкий. Кто-то, кто выслушает, не взирая на меня с высоты своего происхождения или положения, погладит по голове и скажет, что все будет хорошо. Нет, я не собиралась жаловаться и требовать наказать обидчиков.
Прекрасно понимала, что это не выход. Просто… просто маленькой обиженной мне было необходимо, чтобы меня пожалели, успокоили, вытерли слезки, и что уж тут, сказали чего делать-то дальше?
Ведь расследование все еще не завершено, статья не написана, память леди Нейрос взывает в отмщению. Ну и моя гордость тоже.
На втором этаже было тихо, как и всегда. Журналисты, если и не разбежались по своим важным и неотложным делам, в погоне за очередной сенсацией, сидели по кабинетам и носа не показывали. В приемной дяди Фила неусыпно бдил Малкольм.
Я вошла, тихо прикрыла за собой дверь и решительно направилась прямо к кабинету родственника. Подстава со стороны старшего следователя, поведение лорда Прэтта и вице-канцлера, напряжение последних дней – все как-то смешалось, перепуталось. Я уже и сама не понимала, что именно сейчас чувствую, и почему мне так хочется плакать.
– Туда нельзя, – рыкнул противный Малкольм, едва я взялась за ручку. – Мистер Сольер…
Но я не слушала, даже не посмотрела в его сторону и распахнула дверь в кабинет дяди.
– Дядя Фил, мне очень надо… – ворвалась внутрь и резко остановилась почти на самом пороге.
В кабинете было пусто.
– Что за манеры, – раздался за спиной насмешливый голос Малкольма. – Зачем врываться, не дослушав до конца? Будь вы хоть немного более воспитанной, мисс Сольер, то дослушали бы меня и знали, что господин главный редактор отбыл по делам и сегодня уже не появится в редакции.
– А где дядя? – тихо вопросила я, оглядывая пустой кабинет, точно бы рассчитывала на то, что родственник вот сейчас выпрыгнет из шкафа с криками: «Сюрприз!! А вот и я!»
Глупо, да. И по-детски. Но мне было необходимо кому-нибудь пожаловаться.
– Откуда мне знать? – фыркнул Малкольм, загораживая обзор и весьма недвусмысленно указывая на дверь. – Но здесь его нет, и если вы убедились, что господин Сольер не прячется под столом, то прошу… – и он махнул рукой в направлении выхода, – покиньте его кабинет.
А мне стало так… ну так тоскливо, что я едва не разрыдалась прямо на месте. От позорного поступка удержало только понимание, что Малкольм уж точно не оставит такое мое поведение без внимания и начнет ехидничать и ядовито высмеивать мою несдержанность. А выслушивать несправедливые нападки или отвечать на шпильки еще и с его стороны я сейчас была не в состоянии. И потому просто поджала губы и молча развернулась, покидая кабинет главного редактора «Голоса Тайра».
Плакать хотелось уж просто невыносимо.
– Мисс Сольер? – тихо позвал меня Малкольм, но я решила не задерживаться. Еще не хватало разрыдаться прямо при нем. Нет уж, такой козырь в руки своему врагу я точно давать не собираюсь. – Рианна? – уже громче позвал меня Малкольм.
Я ломанулась к выходу, торопясь поскорее покинуть приемную и спрятаться от всего мира в своей каморке, где помещается только один письменный стол.
– А ну стоять!
До двери я добежать успела, только вот выскочить из приемной уже не смогла. Малкольм в мгновение ока оказался рядом и закрыл выход собой. Еще и меня ухватил за плечи, чуть встряхивая и вглядываясь в лицо.
– Что случилось?
– Пусти, – я рванулась, правда вяло как-то и совершенно без огонька, – не желаю с тобой разговаривать. Раз дяди нет, то и мне тут больше делать нечего.
– Ну уж нет, – покачал головой мой кровный враг и осторожно развернул лицом к свету. – Ты что, плакала?
– Еще чего, – фыркнула в ответ и пониже опустила голову.
– Что случилось? – с нажимом повторил свой вопрос Малкольм. – Тебя кто-то обидел?
– Да пусти ты меня! – я снова рванулась, на этот раз мне удалось вырваться из хватки Малкольма и даже отскочить на пару шагов. – У меня нет никакого настроения с тобой разговаривать и шпильками обмениваться. Так что прочь с дороги!
– Вот уж ни за что, – фыркнул противный секретарь и демонстративно повернулся к двери. Но лишь затем, чтобы запереть приемную на ключ. И ключ этот с ехидной ухмылочкой опустил в карман собственных брюк.
Я едва не застонала от разочарования. Слишком хорошо этот паразит меня изучил и прекрасно сейчас понимал, что куда-куда, а туда я точно не полезу, чтобы ключ достать.
– Да что тебе от меня нужно?
– Может, правду? – приподнял одну бровь Малкольм, приводя меня в еще большее бешенство.
Да, я разъярилась так, что уже и сама не понимала ни где нахожусь, ни с кем ругаюсь.
– Что ты себе позволяешь, приблудыш? – прошипела как та кошка, которой на хвост наступили. – Думаешь, что если дядя Фил тебя пожалел, подобрал, отмыл и на тепленькое местечко определил, то теперь ты тут всем заправляешь? Немедленно открой дверь и выпусти меня!
– А не то что? – и ведь даже в лице не изменился, паразит этакий. Стоит, как и стоял, улыбается, смотрит на меня… с сочувствием смотрит или… или это он меня жалеет? Меня?!
– Грязный выскочка, – прошипела я. Меня несло. Слова вылетали сами, я даже не задумывалась о том, что именно говорю. Очень хотелось, чтобы кому-нибудь было хоть вполовину так же плохо, как мне сейчас. – Мерзкий отвратительный безродный выродок. Я все дяде расскажу. И он тебя выгонит. А то возомнил тут себя едва ли не хозяином. Ты никто и звать тебя никак! Так, бродяжка, подобранная из жалости. И деть некуда и пристрелить жалко! Никакие костюмы не скроют того, кто ты есть на самом деле. Мерзкий попрошайка.
– Мерзкий уже был, – спокойно произнес Малкольм, скрещивая руки на груди, – ты повторяешься.
Я аж задохнулась от этих его слов, рот открыла, чтобы сказать что-нибудь еще такое же гадкое, обидное, но так ничего больше и не произнесла. Застыла с открытым ртом. Поняла, как отвратительно себя веду, какие мерзости сейчас говорю. И чем я лучше того же Прэтта тогда?
Закрыла рот и всхлипнула. Отвернулась даже, чтобы не показывать слез.
– Выпусти меня, – попросила тихо.
– Нет, – решительно произнес Малкольм, приближаясь ко мне и обнимая за плечи. – Не раньше, чем расскажешь что случилось.
– Ничего не случилось, – упрямо мотнула головой и отстранилась, – хотела увидеться с дядей. А раз его нет, то и мне здесь делать нечего.
– И кого ты хочешь обмануть? – поинтересовался мой извечный враг. – Рианна, я слишком давно тебя знаю, и поверь, в состоянии прочитать, как открытую книгу.
– Да с чего ты решил, что что-то произошло? – взвилась я. – Все нормально.
– Нет, я же вижу, что ты расстроена. На самом деле расстроена, а не как обычно. Господин Сольер с меня три шкуры спустит, если я тебя сейчас отпущу. Так что рассказывай.
– Не буду я тебе ничего рассказывать, – надулась в ответ. – И вообще, я тут тебе столько гадостей наговорила, с чего это ты вдруг решил стать таким добреньким?
