Текст книги "Голос Тайра. Жертва порока (СИ)"
Автор книги: Кристина Кандера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 35 страниц)
Глава 4
Даже не зная, в каком именно доме проживала ныне покойная леди Нейрос, я не могла бы ошибиться. У подъезда одного из элитных жилых домов собралась целая толпа журналистов. Мои коллеги по перу толпились, шумно переговаривались, ругались, то тут то там появлялись яркие вспышки фотографов – каждая из редакций Тайра, а может и не только столицы, поспешила прислать сюда своего представителя. Другое дело, что дальше широкого, выложенного брусчаткой двора, их не пускали.
– А ну, разошлись все! – раздался зычный голос, и на крыльце появилась… амазонка. Никак не меньше.
Я даже застыла с открытым ртом, во все глаза рассматривая высоченную женщину с короткой стрижкой и в форменном синем мундире. Если древние воительницы, о которых ныне рассказывали легенды и писали книги и существовали на самом деле, то выглядели они вот так. Точно. Косая сажень в плечах, мощные бедра и ноги обтянутые синими же штанами – матушка моя лишилась бы сознания, если бы увидела подобное безобразие – пудовые кулачища и зверское выражение лица.
Журналисты заволновались, а некоторые так даже и отступили на несколько шагов от ступенек высокого крыльца. Небольшой уютный дворик буквально взорвался от ярких вспышек магических аппаратов, переносящих изображения на специальную бумагу. А амазонка только прищурилась, ощерилась и, как дикий зверь, повела носом.
– Ну! – буквально прорычала она. – Долго я еще тут стоять буду? А ну, кругом! И шагом марш отсюдова! Вы мне жильцов нервируете.
И вот после этого во дворике сразу стало очень суетливо – журналисты разбегались, фотографы уносили ноги, не забыв прихватить с собой свои ящички с аппаратами. Всего несколько минут и стало тихо и безлюдно.
Я, правда, ни минуты не сомневалась, что все это ненадолго. Мне журналистская братия хорошо знакома – этих ничем серьезно не запугаешь.
Амазонка обвела взглядом стремительно опустевший дворик, удовлетворенно вдохнула и почти уже собралась снова скрыться в подъезде, как взгляд ее зацепился за меня. Страшная – а именно такой она и выглядела – женщина прищурилась, и уже даже открыла рот, чтобы, видимо, повторить свой пассаж, как я перехватила инициативу.
Мило улыбнулась и сделала несколько шагов вперед, очень надеясь на то, что голос не задрожит, произнесла:
– Здравствуйте, – и глазки опустила. Маменька всегда повторяла, что вежливость города берет. Ну, пожалуй, эта воительница могла бы посоперничать с какой-нибудь укрепленной крепостью, но… я же Рианна Сольен и мне очень не хочется замуж, так что… вздохнула и продолжила: – А вы здесь работаете, да?
– Ну, положим, работаю, – кивнула амазонка, подбоченившись и недобро так поглядывая на меня. – А что за интерес?
– А я… а мне… – мысли разбегались как тараканы от тапка, придумать хоть что-нибудь толковое просто не получалось. Я сглотнула, вздохнула, взглядом заметалась по сторонам. – А мне задание дали, – пропищала едва слышно и добавила вообще шепотом: – в редакции…
– А! – понимающе протянула амазонка. Но вот странно, в голосе ее послышалось столько неодобрения, что мне еще больше не по себе стало. – Тоже про несчастную барышню из восемнадцатой писать вздумала. Ну-ну, топай давай отсюдова, пока я полицию не вызвала. А то, ишь, цельное утро у подъезда ни пройти, ни проехать. Сбежались, стервятники. Никакого продыху от вас нет. Только жильцов мне тут нервируете. Ни стыда, ни совести у вас, как я погляжу. У людей горе, а они… – и она смачно сплюнула на брусчатку.
– Ой, нет, – я тут же замотала головой. Слова полились быстрее, чем я соображать успевала. – Я не про барышню писать буду. Вернее, может и про барышню, я еще не знаю. Но я вообще… я про вас написать хотела, вот.
Выпалила все это и испугалась. Даже дыхание перехватило и перед глазами сразу так потемнело все.
– Ой, – слабо пискнула и стала оседать на брусчатку.
– Эй, ты это… – зычный бас амазонки раздавался как из-под земли. Я почувствовала, как меня подхватили сильные руки, не давая совсем уж упасть на землю, затем слегка встряхнули и, не дождавшись никакого эффекта, потащили куда-то. – Помирать мне только не вздумай. А то меня тогда точно с работы попрут. Вторая смерть в мое дежурство – это ж кому сказать, не поверят.
Я тихонько вздохнула и приоткрыла один глаз. Чуть-чуть совсем, только для того, чтобы оглядеться и оценить обстановку. В этот момент меня сгрузили на что-то твердое и горизонтальное.
– Эй, как ты там? Живая? – амазонка склонилась к самому моему лицу и…
– Все в порядке, – пропищала я, распахивая глаза. Просто эта… женщина, она ж размахнулась, явно собираясь похлопать меня по щекам. А вот выживу ли я после такого – вопрос был спорный.
– Ну и ладушки, – закивала амазонка, опуская руку.
Я села на низком топчане гигантских размеров и огляделась по сторонам. Это была сторожка, или как называются такие вот закутки, в которых обычно обретаются вахтеры в элитных домах. Стеклянная перегородка с окошком с одной стороны открывала вид на широкий холл. Здесь было красиво. Мозаичный паркет, аккуратная мебель с неброской обивкой, раскидистые деревья в кадках. Напротив входа располагалась широкая лестница, ведущая на этажи. Мда… вот это я понимаю, сервис, не то что в моем доме.
– Так что ты там говорила? – поинтересовалась амазонка. – Про меня писать будешь?
– А? – я вскинула на нее удивленный взгляд. – А… ага. Мне задание дали в редакции, написать про женщин, выполняющих мужскую работу, – самозабвенно врала я, молясь про себя, чтобы прокатило.
– Аааа! – понимающе протянула амазонка. – Ясно все. Лады, тогда. Пиши. Меня, кстати, Мартой звать.
– Рианна, – представилась я в свою очередь и закашлялась. От пережитого в горле запершило.
– Ой, а что это я, – Марта тут же всплеснула руками, засуетилась, замельтешила, и совсем скоро на узеньком столе в углу появилась вышитая цветочками скатерть, несчетное количество тарелочек с закуской, две рюмки и огромная – вот просто таки ужасно огромная – запотевшая бутыль чего-то мутного.
– Самогон! – довольно определила Марта, указывая на бутыль. – Сама делаю. Очень уж мой муж ее жалует. Да и сама я, тоже, питаю к нему слабость.
Я сглотнула, покосилась на бутыль с самогоном, затем перевела взгляд на входную дверь. Сбежать хотелось вот просто очень-очень. Я даже приподнялась неосознанно. И вскрикнула, когда на плечо мне опустилась неподъемная лапища Марты.
– Иди к столу.
Я всхлипнула. Снова покосилась на дверь и вдруг, точно наяву услышала смеющийся голос дяди Фила: «Замуж, Рианка. Только замуж!»
Ну уж нет!
Я тряхнула головой, стащила шляпку, которая и так держалась уже на честном слове и решительно сползла с топчана.
Я напишу эту статью, чего бы это не стоило. Даже если… даже если… взгляд зацепился за бутыль с самогоном. И предательская мыслишка о том, что все же выйти замуж будет не так уж и страшно, закрутилась в голове. Но отступить мне не дала уже Марта. Ухватила за локоть, ловко всунула меня в небольшой угол между каким-то шкафом и столом. Мебель в этой сторожке стояла таким хитрым образом, что этот закуток из холла не прослеживался совершенно. Сама амазонка села так, что перегородила все пути к отступлению.
Я обреченно вздохнула.
– Ну, за знакомство! – произнесла торжественно и поднесла рюмку, наполненную самогоном, ко рту.
– Погоди-ка, – мощная лапища перехватила мою руку, не давая даже пригубить напиток. – Сначала спрашивай, что ты там хотела. А то ты вон какая, – Марта окинула меня жалостливым взглядом, – соплей перешибешь, а этот самогон я сама гнала, на травах настаивала. Он лошадь свалить может.
Я сглотнула и очень осторожно отставила рюмку, доверху наполненную мутной вонючей жидкостью.
– Да и я, пожалуй, пока не буду, – подумав немного, Марта отставила и свою рюмку. – А то ж сутки на дежурстве – это не шутки. Поплыву еще, а мне никак нельзя.
– А почему сутки-то? – я деловито вытащила из ридикюля новенький блокнот и карандаш. Приготовилась записывать, раздумывая о том, как перевести разговор на убитую утром девушку.
– Так сменщик мой не явился, – вздохнула Марта. – Я-то начальству чин по чину все доложила, еще сыскари тут шастали. Мне было велено сидеть на посту и никуда не уходить.
– А сыскари…
– Так убийство ж, – Марта шумно вздохнула и поникла как-то вся, – да еще и в мою смену. Ужасть, что творится. Ну да ладно, – она встрепенулась, пододвинула ко мне тарелку с нарезанной ветчиной, мисочку с какой-то закуской, вилку всучила. – И ешь давай, а то смотреть на тебя больно, одни глаза и нос только и видать.
Отказываться не стала. Утром я позавтракать не успела, так как не была приспособлена к домашнему хозяйству, а конкретно, к готовке. Маменька меня этому не учила, здраво рассудив, что благовоспитанной девице такие тонкости ни к чему – слуги справятся и сами.
Ветчина была ароматной, закуска, явно собственного приготовления, остренькой, но тоже безумно вкусной. Марта, как рассказчица, интересной. Я только и успевала, что совать ложку в рот, да строчить в блокноте.
– Папенька мой, – рассказывала вахтерша, – служил. Ну и хотел очень, чтобы дети по его стопам пошли. Только с сыновьями не повезло, – Марта вздохнула, – маменька ему трех дочек народила. Старшие-то мои сестрицы в нее пошли, мелкие, тощие, только о тряпках да женихах и думать могли – куда таких в армию. Ну а я, – она развела руками, – вот она какая. Папаня меня к себе в полк и пристроил. Только прослужила я недолго, замуж вышла. Сестры все хихикали по углам, на жениха моего поглядывая. Он у меня, – тут Марта улыбнулась и лицо ее, грубое, некрасивое словно бы стало чуть краше, в глазах блеск появился, на щеках румянец, – некрасивый совсем.
Нос в детстве сломал и тот сросся криво. Да и сам, что уж тут… но и я не красавица. Зато добрый очень и меня любит. Так и живем вот уже почитай двадцать лет, трех парней растим.
– А как получилось, что вы здесь оказались? – я сунула в рот еще один кусочек ветчины и поняла, что вот он-то и был лишним. Но выплюнуть воспитание не позволяла, вот и мусолила. И пусть маменька бы меня за разговоры с набитым ртом заругала нещадно, все одно. Тут-то на этикет и церемонии никто не смотрел.
– Так из армии мне уйти пришлось, – продолжила Марта. – Замуж-то я вышла, потом детки пошли. А куда с дитем в казарму-то? Теперь вот сынки подросли, старшие решили по отцовским стопам пойти, младший пока еще в школу ходит. А мне что дома делать? Скукота. Вот и пошла работать. Да и копейка лишней не будет. Тут хорошо, – она вздохнула, – обычно. Люди, опять-таки кругом. Интересно наблюдать за ними. Я теперь уже кажного насквозь вижу. Почти с первого взгляда могу отличить, где аристократ, где так, торгаш какой или мануфактурщик из тех, кто побогаче. Интересно.
– Вот как? – последним высказыванием я заинтересовалась. – И как же вы их отличаете? Аристократов от богачей?
– Да как, – Марта хохотнула и закинула в рот ломтик ветчины, – вот смотри, аристократы они ж все такие… ну такие… – вахтерша поиграла бровями, прожевала ветчину и выдала, – у них у всех почти выражение лица такое, будто бы под носом чем-то жутко смердючим намазано. И ходят этак важно, голову задравши, даже несмотря на то, что карманы дырявые. А вот богачи из простого люда вышедшие, те, наоборот, свое богатство показать пытаются. В шелка да бархат рядятся, золотом обвешиваются с ног до головы.
Она хмыкнула и улыбнулась широко, вспомнив что-то любопытное.
– Был тут один, промышленник с севера. Вот как раз к жиличке из восемнадцатой, ныне покойной, все хаживал. Сам мелкий, мне чуть выше пояса, кругленький, толстенький, лоснящийся, что тот пончик. И ухи лопухами торчат. А цепочка от часов на пузе – как якорный канат толщиной. И все из чистого золота. Смешной такой.
– А что, – поинтересовавшись, зацепившись за последнее высказывание, – к этой жиличке часто посторонние хаживали?
– А то, – Марта усмехнулась, – ты, небось, тоже по этому поводу тут появилась. Тоже про лерану покойницу писать вздумала.
Я сделала честные глаза и головой усиленно замотала, но Марту было не провести.
– Да, ладно, – махнула рукой вахтерша, – что уж тут. Спрашивай, чего надобно. Расскажу. Это я тех, – она кивнула на дверь, – гоняю, так как порядок соблюдать нужно, а эти шакалы с самого утра тут толкутся, только жильцов мне нервируют.
– А расскажите про леди Нейрос, – улыбнулась я, выдохнув с облегчением, что все получилось даже лучше, чем я планировала.
– Да что рассказать-то? – Марта задумалась ненадолго. – Красивая она была. Вся такая… ростом с тебя где-то, но… – она обрисовала руками в воздухе какую-то фигуру, – красивая жуть. Вся такая тоненькая, но где надо, там кругло. А кожа мраморная, прозрачная почти. Глазюки огромные, синие-синие, а волосы чистым золотом отливали. Мда… – покачала она головой, – красота красотой, только вот несчастная она была.
– С чего вы это взяли?
Я строчила карандашом в блокноте, только и успевая, что странички переворачивать. Никто от меня полноценного расследования и имени убийцы леди Нейрос не ждал. Дядя Фил особо отметил, что нужна только обзорная статья: что, где, как.
– Так кто ж при такой-то внешности да с такой родословной в лераны подастся по своей воле? – воскликнула Марта. – Да и потом, видела я ее. Не один раз видела и в глаза ее синющие смотрела. Бывало, войдет в подъезд, оглядится по сторонам так, словно бы впервые здесь оказалась и вздохнет так трогательно, что аж у меня внутрях защемит. И разговоры разговаривала со мной частенько. Ты вот погляди: кто я и кто она, казалось бы, о чем ей со мной говорить. Ан, нет, рассказывала.
– А вчера она рассказывала что-нибудь? – поинтересовалась я. – Может у нее случилось что? Или… не знаю, клиент какой-нибудь попался… ну… не знаю я какие они бывают, если честно.
– А и случилось, – кивнула Марта. – Вчера леди Нейрос домой заявилось в девятом часу. Я как раз смену приняла, обошла все и обратно сюда вернулась. И тут она вошла. Красивая, как и всегда, только вот глаза у нее блестели. От счастья. И сама она словно бы… словно бы светилась вся изнутри. И говорит мне, мол, милая Марта – она всегда меня так называла – завтра разбуди меня часиков в шесть поутру. Я ж удивилась было – никогда-то леди так рано не вставала, все больше до полудня изволила почивать, а тут, говорит – в шесть. Ну я и спросила, не случилось ли чего. А она… ты представляешь? – Марта подалась ко мне, почти легла необъятной грудью на стол и зашептала: – Случилось, говорит. Устала я от столичного зноя и хочу отправиться на кислые воды, отдохнуть, здоровье поправить, цвет лица, опять же, улучшить. А еще, говорит, встретила я того единственного, ради которого стоит все бросить и пересмотреть жизненные… жизненные… арити… ритира…. Короче жизнь свою изменить, вот. Ну, я только и порадовалась за нее.
– А дальше что? – я тоже вперед подалась и теперь едва не касалась своим носом носа Марты.
– А что дальше? – вахтерша выпрямилась. – Дальше она к себе пошла, а я тут осталась.
– И все? – разочарованно произнесла я.
– Ну да. Все. До утра от нее ничего слышно не было, а утром, как и договаривались, я к ней в апартаменты поднялась, постучалась, значит, ну, как она и просила. А дверь-то отказалась открыта. Я и вошла. А она там… – Марта передернулась вся, лицо ее приобрело землистый оттенок. Я даже испугалась на минуту, что ей сейчас плохо станет. Но нет, доблестная вахтерша сглотнула шумно, головой мотнула и вроде как опять в себя пришла. – Сколько я в своей жизни всякого-разного повидала, такое видела в первый раз.
Глава 5
Я подалась вперед и с придыханием, призванным добавить ситуации трагизма, произнесла:
– И что там?
Марта поежилась и точно таким же тихим полным плохо скрываемого трагизма шепотом стала рассказывать:
– Свет, красный такой, точно из самой преисподней. Не понять откуда он и взялся-то. А еще песнопения демонические, от которых у меня аж мурашки по спине побежали. – Она передернулась, в очередной раз оглянулась по сторонам, точно бы боялась, что нас может кто-то подслушать, и снова зашептала: – И знаки магические кровью по стенам начертанные, светятся. А леди Нейрос на полу лежит, в кругу магическом, тоже кровью ейной выведенном. Горло перерезано от уха до уха, но крови нет совсем, а в груди, аккурат там, где сердце, рукоятка от кинжала торчит.
Марта замолчала, глаза закрыла, начала раскачиваться, точно бы вот прямо сейчас в транс вошла. А я тоже молчала, грызла карандаш и чувствовала, как по спине мурашки бегут. И мысли… суматошные, дерганные, в голове крутились.
Ритуал. Неужто, и в самом деле ритуал?
Страшно так стало. Вот просто до одури. И так захотелось вдруг бросить все. И статью эту, и газету, и дядю Фила со столицей вместе и рвануть домой. К маме. Там юг. Тепло всегда, правда и в столице по летнему времени жара стоит удушающая, но то другое. На юге… люди другие. И магии там меньше. Намного меньше. А еще…
Вспомнились вдруг заголовки газет трехлетней давности. Я тогда только-только в академию поступила, и первый семестр нам всем строго-настрого запрещалось покидать защищенную территорию, вроде как из-за того, что молодые необученные маги иной раз не могут справиться со вспышками своего дара и бед натворить. Только вот не в том дело было. Ведь не выпускали за ворота академии не только первокурсников. Академия превратилась в крепость, куда не то, что извне попасть – выйти из нее только по особым пропускам было можно. Это мы уже потом, когда все закончилось и академию открыли, узнали, что в столице появились сектанты. Приверженцы темного магического искусства. А темная магия, она, как известно, жертв требует. И жертв, всегда кровавых. А еще человеческих.
Ужас, что тогда в Тайре творилось. Людей резали почем зря. Столько смертей, столько горя те сектанты принесли. А когда их вычислили и арестовывать пошли, они сами себя в жертву принесли. Бабахнуло тогда знатно. Полквартала снесло, хорошо еще, что полицейские в купе со службой безопасности и тайной канцелярией успели людей оттуда эвакуировать, так что в результате последнего демарша сектантов жертв среди мирного населения не так и много было. Но до того сколько несчастных они порешили – не счесть. Даже дядя Фил, когда потом мне про все это рассказывал, бледнел и за сердце хватался, а его ничем не прошибешь, он и не такого за свою жизнь насмотрелся.
И вот опять. Ходили же тогда слухи, что не все сектанты погибли, самым ярым удалось бежать и затаиться. А если они вернулись?
– А что за знаки были начертаны? – поинтересовалась я у Марты, которая уже вроде как пришла в себя и потянулась к рюмке с самогоном, отставленной в самом начале нашего разговора. Признаюсь честно, и у меня возникло желание заглотнуть горячительного, и желательно, совсем забыть о том, что вот только что стало известно.
– Да откуда ж мне знать-то? – пожала плечами доблестная вахтерша и опрокинула в себя стопку. Зажмурилась, головой мотнула, потом выдохнула сунула в рот ломтик ветчины. – Я ж, – говорила она уже, жуя, – магическим наукам не обучена, распознать знаки колдовские не могу. Но сыщик, что тут все вынюхивал и высматривал, что-то про петли какие-то говорил.
Моя рука, держащая в это время вторую, все еще наполненную до краев рюмку с самогоном, дрогнула и расплескала мутную жидкость по скатерти. Марта на это дело глянула недобро так, но ничего не сказала.
А желание сбежать к маме стало только сильнее. «Черная петля» – это как раз таки один из ритуалов темной магии, призванная зацепить беспокойную душу жертвы и привязать ее к тому, кто, собственно, этот ритуал и проводил. И чем больше таких душ маг к себе привяжет, тем сильнее становится.
Сердце колотилось, как безумное, во рту пересохло, страшно так стало. Я принялась оглядываться по сторонам, в поисках путей к бегству. Мне все время чудилось, что вот сейчас, откуда-нибудь (может, даже из-под стола или вон того топчана, что притулился у стеночки) выскочит какой-нибудь сбрендивший сектант, у которого на поводке болтается мятежная душа леди Нейрос и огреет меня чем-нибудь по затылку.
Я зажмурилась. Помотала головой, чтобы разогнать наваждение. Вздохнула глубоко несколько раз, беря эмоции под контроль. В любом случае, здесь уже была полиция. Даже вон следователь какой-то осматривал и тело, и место преступления. А среди этой братии в основном маги, способные распознать и следы остаточные и ритуалы темные и… хорошие маги, в общем. Метр Андаризи, куратор нашего курса в академии, любил хвастать своими выпускниками. И про сыскное дело отзывался уважительно, как и про следователей. Так что… они разберутся, справятся.
Но на всякий случай:
– А как звали его? – поинтересовалась я у Марты, когда дыхание пришло в норму и сердце уже не колотилось, точно ненормальное. – Ну, сыщика того, который тут все осматривал?
– Вроде господином Аланом, – она почесала макушку. – Точнее не скажу, к нему тут все просто «шеф» обращались.
Алан. Алан. Повторила имя следователя про себя несколько раз, раздумывая. Вроде бы что-то знакомое, но вот так с ходу и не скажу, слышала о нем или нет.
Одно хорошо, все эти мыслительные процессы привели к тому, что я немного успокоилась и снова вспомнила собственно, для чего я здесь. Нет, написать о том, что в столице опять появились сектанты, приносящие людей в жертву – это, конечно, огромное искушение. Но, стоит правильно расставлять приоритеты – мне пока на такую статью замахиваться не резон, не осилю. Да и потом, тут доказательства нужны железные. А у меня с этим делом негусто. Мда… Но вот шепнуть дяде Филу, о том, что со всем этим убийством что-то нечисто – это да, это я обязана сделать. Все ж таки «Голос Тайра» – это ведущее печатное издание столицы. А темная магия и жертвоприношения – это всегда сенсация.
Решив обязательно рассказать все дяде Филу, я окончательно успокоилась и принялась заново перечитывать свои заметки. Марта рассказала много интересного, но что-то от меня явно ускользало. Наконец, это что-то я нащупала… вроде бы…
– Марта, вы говорили, что покойная леди Нейрос не единожды с вами беседовала?
– Ну да, – покосилась на меня бывшая воительница. – Было дело.
– И в тот вечер, свой последний вечер, она обмолвилась, что встретила мужчину, ради которого была готова оставить свой род занятий?
– А? – Марта выпучив глаза, уставилась на меня.
– Ну, она влюбилась и собиралась бросить свое ремесло, – перефразировала я свой вопрос.
– А! – закивала Марта. – Ну да.
– А имя своего возлюбленного, леди Нейрос вам случайно не назвала? Может быть, в доверительной беседе, она упомянула о том, кто покорил сердце лераны настолько, что она решила стать на путь истинный?
– Ой, мудрено ты что-то завернула, – фыркнула Марта. – Имя кавалера своего она не называла. Но вот… – и тут бравая вахтерша как-то скукожилась вся, глаза опустила, вроде бы даже покраснела слегка.
Все это навело меня на мысль, что знает она намного больше, чем говорит.
– Ма-а-арта! – протянула я, ласково улыбаясь. – А вы ведь знаете, ради кого леди Нейрос собиралась бросить свое занятие. – Я пристально наблюдала за ней и понимала, что вот сейчас надо быть очень осторожной. Очень-очень. Потому что, если я перегну палку и надавлю чуть сильнее, чем требуется, Марта просто замолчит и ничего мне больше не расскажет. – Вы представьте, какой для него это будет удар – узнать, что твоя возлюбленная ушла из жизни таким трагическим способом, сразу после обручения. Они ведь строили планы, мечтали о доме, – я скрестила пальцы под столом наудачу, – о том, как заведут детей. А тут…
Марта всхлипнула, утерла кулаком увлажнившиеся вдруг глаза и пробурчала.
– Имя она мне не говорила. Даже не намекала, но… когда вчера к себе подниматься стала, я услышала звук отъезжающего солана и… в окно выглянула.
– И что вы там увидели?
– Солан, – буркнула Марта. – Как раз стартовал от входа.
– И вы знаете, чей это был солан?
– Ага, – Марта кивнула. – Я когда увидела, то еще и подумала, что только он леди Нейрос и мог понравиться настолько, что она будто бы ожила. Светилась вся.
– И? – чуть настойчивее, чем следовало, подтолкнула я Марту к ответу.
– Ну и, – вздохнула вахтерша. – Только ж вместе я их не видела. А вдруг то не он, а…
– Чей был солан, Марта!
– Так Прэттовский.
Я икнула.
– Точно его. Черный, блестящий весь, и герб на дверце. Родовой.
Я закрыла глаза и уронила голову на сложенные на столе руки. Час от часу не легче.
Из дома по улице Магнолий, я вышла за час до полудня. Остановилась на крыльце, прищурившись, посмотрела на солнце, что палило нещадно. Вздохнула. Двухчасовой разговор с Мартой многое прояснил, но еще больше напустил тумана.
Кто убил лерану? За что? И как ему удалось скрыться, если сама Марта клялась мне, что пост не покидала даже на минуточку, и спать всю ночь не спала.
– Леди желает солан? – вежливый мужской голос заставил меня вынырнуть из собственных размышлений и оглядеться по сторонам.
Приятный молодой человек, в модном полосатом пиджаке, песочного цвета узких брюках и начищенных до блеска туфлях замер рядом. Я окинула его придирчивым взглядом. Мужчина был красив той особой красотой, которая выдает светского модника, темноволос и темноглаз. Сразу мне показалось, что он едва ли на год-два старше меня, но приглядевшись, я переменила свое мнение. Уж слишком цепким был взгляд карих глаз, да и лучики морщинок, расходящиеся от внешних уголков к вискам, говорили если не об опыте, то о возрасте.
– Вы так потеряно выглядите, – улыбнулся мужчина, – что я не могу не предложить вам свою помощь.
– Благодарю вас, – мило улыбнулась в ответ. – А вы…
– О, простите мою навязчивость. И позвольте представиться, Риккард Алардо, – он чуть склонил голову в приветственном поклоне, – к вашим услугам. Я навещал приятеля и заметил вас, леди. Мне показалось, что вы расстроены, вот я и осмелился предложить вам свою помощь.
– Рианна, – представилась в свою очередь и я, умышленно умолчав фамилию.
Стоило этому пижону назвать свое имя, как все встало на места. Риккард Алардо – журналист из «Вестника», вечный соперник нашего Тома Брайта. Понятно теперь, какого приятеля он здесь навещал и почему решился заговорить со мной. Бравая Марта распугала дежуривших у подъезда журналистов и, конечно же, никому ничего не рассказала. А сенсации желают все.
Эти мысли с небывалой скоростью пронеслись у меня в голове и тут же появился план, как использовать это неожиданное знакомство. Алардо явно принял меня за жиличку из этого дома, а это значит, что ему известно еще меньше, чем мне. Что ж, я мысленно улыбалась и предвкушающее потирала ладошки, используем это знакомство с пользой не только для себя, но и для «Голоса».
На самом деле, «Вестник» и конкретно вот этот мужчина ничего мне не сделали и не любить их у меня особых причин не наблюдалось. Но я была племянницей своего дяди, и за четыре года в столице, столько всего выслушала о конкурентах, что уже давно стала воспринимать и «Вестник» и всех его работников как своих личных кровных врагов.
– Вы так любезны, – взмахнула ресницами и попыталась изобразить смущение, – на самом деле мне необходимо попасть в Имперскую библиотеку, и…
– О, – воскликнул Риккард, – мне как раз необходимо попасть на главную площадь. Не сочтете ли вы нарушением приличий, если я предложу подвезти вас? Мой солан припаркован неподалеку.
Ну, кто же в здравом уме откажется от подобного предложения? Правильно, никто. Вот и я не отказалась и принялась с горячностью заверять господина Алардо, что буду безумно рада его помощи.
– А вы давно живете в Тайре? – поинтересовался Алардо, когда мы уже уселись в солан.
– Всего несколько месяцев, – без зазрения совести солгала я. – Приехала поступать в магическую академию. Вот как раз скоро испытания начнутся.
Соврать про академию мне показалось удобнее всего, по крайней мере, я могу многое рассказать и про испытания и про поступление и вообще.
– Могу себе представить, какого ужаса вы натерпелись из-за всей этой истории, – в голосе Алардо звучало настолько искреннее сочувствие, что не знай я, с какой целью он вообще со мной заговорил, поверила бы в участие. – А вы хорошо знали несчастную леди Нейрос? – тут же перешел в наступление журналист.
– Ах, – я постаралась придать лицу скорбное выражение, но когда поняла, что получается не очень, просто опустила голову, принявшись рассматривать складки на платье, – мы жили по соседству, но… на самом деле, особого знакомства не водили. Вы же понимаете, что род ее занятий… – я замялась, вздохнула, – наше общение бросило бы тень на мою репутацию.
– О, да, – закивал головой Алардо, но, к чести его, продолжать эту тему не стал. Приступил к самому главному, – а еще неизвестно, кто… ну, кто повинен.
И я пожала плечами, вздохнула и… начала самозабвенно врать:
– Ну, господин следователь, кажется, обмолвился, что все дело в каком-то клиенте. Не знаю, что там и как произошло, но причиной убийства стала ревность.
– Вот как, – задумчиво протянул Алардо. – А имя этого клиента, вы случайно не слышали?
– Нет, – я качнула головой, – но, кажется, этот человек очень богат и давно, очень давно пользовался особым расположением леди Нейрос. И вот… как оно все получилось.
Возможно, журналист хотел бы спросить у меня что-нибудь еще, выведать какие-либо тайны леди Нейрос, но мы уже подъехали к Императорской библиотеке, и ему пришлось выбраться из солана, чтобы открыть передо мной дверь. Покидая давнего противника звезды «Голоса» Тома Брайта, я не испытывала ни капли угрызений совести из-за своего вранья. Наверное, все же журналистский дух захлестнул и меня, а как всегда говорил дядя Фил: в борьбе за сенсацию все средства хороши!
