Текст книги "Предательство"
Автор книги: Кристина Хегган
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)
Глава 5
Аттракционы двухнедельного весеннего карнавала в Колумбусе удовлетворяли самые привередливые вкусы гостей – карусели и сказочники для детей, всевозможные игры для людей пожилых, но оставшихся в душе молодыми, концертные программы на открытом воздухе для любителей музыки.
Чувствуя себя абсолютно неузнаваемой в новой одежде и с новой прической, Стефани маленькими глотками потягивала кока-колу, пока Трэси пробовала счастье в игре «расшибалочка».
– Эй, и это все, что я выиграла? – с возмущением спросила Трэси, когда аттракционщик протянул ей матерчатого медвежонка размером не больше ладони.
– Если вы хотите медведя побольше, вы должны победить в пяти играх подряд.
– Нужен закон против такой обдираловки, – недовольно покачав головой, Трэси сунула приз в свою красную сумку из холста.
– Ты говоришь уже как адвокат, – рассмеялась Стефани и увела подругу от аттракциона.
– Трэси! – раздался оклик за их спиной. – Трэси Бушанан!
– О нет, – простонала Стефани, – это Кевин Лорд. Он наверняка узнает меня. – Отец Кевина дружил с Уорреном Фаррелом, а сам молодой человек влюбился в Стефани много лет назад и не спускал с нее глаз всякий раз, когда оказывался рядом. Поправив очки и убедившись, что они крепко сидят на носу, Стефани отвернулась. – Ты можешь отделаться от него?
– Попробую. Не дергайся.
– Привет, давно не виделись, – сказал Кевин, догнав девушек. – Ты хорошо выглядишь.
– Неужели?! Спасибо, – с сарказмом ответила Трэси. Комплимент «мальчика-с-пальчик» оставил ее равнодушной.
– Ты не хочешь представить меня подруге? – спросил Кевин, с ног до головы осмотрев Стефани оценивающим взглядом.
– Мы спешим, Кевин. Надеюсь, ты понимаешь. – Трэси отвернулась, собираясь уйти.
– Эй, подожди минутку. – Кевин взял Стефани за руку, не обратив на слова Трэси никакого внимания. – Мы с вами где-то встречались?
– Вряд ли, – ответила Стефани, понизив голос на пару октав. – Я… не из этого города.
– Точно? Ваше лицо мне очень знакомо. – Он уже потянулся к очкам Стефани, когда неизвестно откуда взявшаяся рука схватила Кевина за кисть.
– Ты, кажется, не расслышал леди, приятель. Она тебя не знает.
Открыв рот от изумления, Стефани смотрела, как Майк Чендлер тянул Кевина от нее.
– Эй! – Кевин высвободил руку. – Что ты себе позволяешь, черт возьми?
– Скажем так, я за мирное решение проблем, – ответил Майк, встав между Кевином и Стефани.
– Да что ты?! Ну и занимайся своим миротворчеством где-нибудь еще. А я первым ее увидел.
– Я попросил тебя оставить девушку в покое. – Майк сделал шаг вперед. И хотя в поведении Майка не было ничего необычного, Кевин, наверное, посчитал это угрозой и отступил назад. – А если не угомонишься, будешь иметь дело со мной. Ты меня понял? – Майк натянуто улыбнулся.
– И кто, черт побери, назначил тебя ее телохранителем? – спросил Кевин. Его юношеский кадык двигался от возмущения вверх-вниз.
– Я сам. А теперь убирайся, пока я не вызвал полицию.
Настал напряженный момент, когда оба юноши молча уставились друг на друга. У Стефани перехватило дыхание. Хотя Кевин Лорд выглядел испуганным, он был избалованным и привык гнуть свою линию до конца. А что делать, если он упрется и Майк позовет полицейского? Но Стефани не успела подумать о последствиях разговора с полицией.
– Ну и черт с тобой, – пожав плечами, произнес Кевин. Он судорожно искал достойный выход из создавшейся ситуации. – Забирай ее себе. По мне, она выглядит как чучело.
Поправив воротничок своей голубой хлопчатобумажной рубашки, Кевин бросил презрительный взгляд на Стефани и пошел прочь, даже не попрощавшись с Трэси. Стефани с облегчением вздохнула. Взглянув на Майка, она поняла, что он узнал ее.
– Пронесло. Спасибо.
– Рад помочь вам. Самое меньшее из того, что я мог сделать, чтобы загладить свою вину за поступок на прошлой неделе, – это избавить вас от местного хулигана.
– Как вам удалось узнать меня?
– Сначала я не узнал вас, – рассмеялся Майк. – Но вы обе выглядели так интригующе: одна спорила о размере своего выигрыша, а другая будто бы возникла из шестидесятых годов. В общем, я решил приглядеться повнимательнее. – Юноша взглянул на Трэси, которая смотрела на него одновременно и с удивлением, и с уважением. – Полагаю, вы и есть настоящая Трэси Бушанан?
– Может быть. А для вас, возможно, и палач, если кому-нибудь проговоритесь, что видели Стефани здесь. – Девушка дружелюбно улыбнулась, но синие глаза смотрели на Майка с вызовом. Несомненно, она выполнит свою угрозу, если понадобится.
– Буду нем как рыба.
– Вот и хорошо. – Трэси с минуту внимательно наблюдала за подругой и Майком. Очевидно, Стефани очень нравился этот парень. По крайней мере сейчас Трэси это поняла. Она не догадалась раньше, когда несколько дней назад подруги обсуждали юношу, но теперь Трэси осознала это. Никогда еще ее подруга не выглядела такой взволнованной, такой… влюбленной. Да, это слово больше всего подходило к ее состоянию. Стефани влюбилась.
– Вон моя старая знакомая, – махнула Трэси рукой в сторону несуществующей подруги. – Думаю, мне следует поздороваться с ней, и мы встретимся с тобой, Стеф, на этом же месте, скажем… – Она посмотрела на часы. – Через час.
– Тебе нужен целый час, чтобы сказать «привет»?
– Мы с ней давно не виделись, – пожала плечами Трэси и невинно улыбнулась Майку. – Вы присмотрите за Стефани, пока меня не будет? Не возражаете?
– Наоборот, – усмехнулся Майк, радуясь, что Трэси стала его союзником.
Трэси ушла, прежде чем Стефани смогла что-либо возразить.
– Полагаю, меня избрали вашим телохранителем на ближайший час, – произнес Майк.
– Вы не обязаны оставаться, – ответила, покраснев, Стефани. – Я в состоянии сама о себе позаботиться.
– В таком случае вы будете моим охранником. Мне он может понадобиться, если вдруг ваш Ромео надумает вернуться, – Майк взял Стефани за руку, и ей ничего не оставалось, как пойти с ним. – Кроме того, мне хотелось бы вернуть вам долг. Ремонт фургона обошелся в 85 долларов.
– Включая гонорар вашего адвоката? – Убедившись, что за ними никто не наблюдает, Стефани сняла очки.
– Никакого адвоката не было, – ответил Майк, уловив удивление в ее глазах. – Я и не собирался идти к вашему отцу. Просто мне хотелось немного пошутить. Я не подумал, что вы примете все за чистую монету. Извините. Если бы я знал…
– Это моя вина, – махнула рукой Стефани. – Я тогда была слишком взволнованна. Знаю, вы не хотели навредить мне, ведь отец и словом не обмолвился о происшедшем. – Она не сказала Майку, что целыми днями мечтала о нем и каждое утро бежала к бассейну в надежде встретить его до ухода в школу.
– Перекусим что-нибудь? – спросил Майк, когда они проходили мини-кафетерий.
– Я не голодна.
– Аппетит приходит во время еды, особенно когда ешь один из гамбургеров «Биг Джо». Они самые вкусные на всем Восточном побережье.
Майк заплатил за два гамбургера, за пару стаканов лимонада и за большой пакет жареной картошки. Они со Стефани прошли к столику под солнцезащитным зонтиком с рекламой «пепси». Во время еды молодые люди дружески болтали. Майк чувствовал себя со Стефани непринужденно и легко. В ней не было ни притворства, ни снисхождения, ни провокационных взглядов, ни высокомерия, как у многих богатых девушек. Всякий раз, когда она смотрела на него, взгляд ее был прямой, а вопросы говорили о неподдельном любопытстве.
– Вы действительно хотите стать режиссером? – спросила Стефани, когда Майк рассказал ей, какая работа ждет его в Нью-Йорке в октябре.
– Вы находите это странным? – рассмеялся Майк над ее удивленным выражением лица.
– Странно то, что у нас много общего. – Стефани вытерла губы бумажной салфеткой.
– Вы тоже хотите стать режиссером?
– Нет, я собираюсь быть актрисой.
– Актрисой, которую я когда-нибудь стану снимать? – улыбнулся Майк, потому что слова девушки прозвучали с такой убежденностью и юношеской гордостью.
– Вряд ли. Мне хотелось бы работать в театре.
– А-а-а. Идете по стопам вашей матери?
– Вы знали мою маму? – с изумлением спросила Стефани, уставившись на Майка огромными серыми глазами.
– Я видел ее. Мой отец был заядлым театралом и взял нас с собой в «Форрест театр» в Филадельфии посмотреть на вашу маму. Она выступала там во время гастролей по стране с пьесой «Сожаления миссис Браун».
– Спектакль, за который она получила премию «Тони».
– Она потрясающе играла, – кивнул Майк. – Фильм тоже сделали неплохой, но если бы ваша мама исполнила в нем главную роль, он был бы намного лучше. – Он слишком поздно спохватился, вспомнив, что Алисия Карр умерла за два года до съемок этого фильма. – Простите. – Он посмотрел на Стефани и поймал ее грустный, отрешенный взгляд. – Глупо было с моей стороны…
– Не извиняйтесь. Я рада, что вы заговорили о маме. Мало от кого услышишь о ней. Мне приятно сознавать, что ее все еще помнят, все еще восхищаются ее талантом. – Затем, тряхнув головой, словно стараясь отбросить грустные мысли, она сказала: – Я собираюсь играть в пьесе в следующую субботу – в школьном спектакле. Мы должны показывать его перед выпускным днем, но из-за задержек будем играть в субботу и в воскресенье.
– Эта пьеса, случайно, называется не «Босые в парке»? – спросил Майк, вспомнив сценарий, который он видел тогда у нее дома.
– Я играю Кори Браттер – главную женскую роль, – кивнула Стефани.
Он посмотрел на нее с еще большим уважением. А его цепкий взгляд будущего режиссера пытался представить девушку в веселой комедии. Но она выглядела слишком серьезной для такой роли. Правда, Майк мог и ошибаться. Может, под маской хладнокровного спокойствия скрывается беззаботная, жизнерадостная молодая женщина?
– Ваш отец, должно быть, очень гордится вами.
– Не совсем так. – Милая улыбка исчезла с лица Стефани. Она отхлебнула лимонад и посмотрела на толпы людей, которые проходили мимо. – Отец и мысли не допускает, что я стану актрисой. Поэтому он и не позволил мне учиться в Нью-Йоркском университете. – Она быстро надела очки, увидев, что на нее смотрит какой-то мужчина, с которым Стефани, может быть, была знакома, но не могла припомнить. – Именно из-за отца я так нелепо замаскировалась. Он придет в ярость, если узнает, что я пришла сюда.
– Разве он не позволяет вам делать все, что захочешь?
– Во всяком случае, развлекаться не разрешает.
– И как часто вы нарушаете его указания? – спросил Майк, взглянув на нелепую прическу Стефани, так изменившую ее облик.
– Так часто, как это удается. Мне просто нужно соблюдать осторожность. – Она рассмеялась и погладила свой «улей» на голове. – И быть находчивой. Правда, в этот раз постаралась Трэси.
Майк посмотрел па Стефани долгим, задумчивым взглядом. Он был достаточно умен и понимал, что юноши его круга не должны влюбляться в таких девушек, как Стефани Фаррел. По влечение, которое он испытывал к ней с первого дня их знакомства, становилось все сильнее вопреки его воле.
– А вы можете придумать что-нибудь и освободиться завтра после обеда?
– А что? – Стефани подумала, что Майк приглашает ее на свидание, и ее щеки зарделись от удовольствия.
– Я обещал своему приятелю, тренеру юношеской лиги, что приду на игру. Его младший брат первый раз играет на подаче. Парень волнуется, ему нужна любая поддержка.
– И вы приглашаете меня составить вам компанию?
– Да, если сможете.
– Что-нибудь придумаю, – ответила Стефани
Она смотрела на Майка своими гипнотизирующими серыми глазами, не отводя взгляда.
Благодаря Трэси, которая всячески покрывала подругу, Стефани и Майк могли проводить несколько часов вместе каждый день всю следующую неделю. Хотя Стефани родилась на юге Нью-Джерси, она никогда не изучала долину реки Делавэр так подробно, как с Майком в эту неделю. И никогда еще ей не было так весело. Он учил ее собирать моллюсков в заливе Барнегат, а потом показывал, как их едят, сбрызнув лимоном. До этого Стефани никогда не пробовала сырых моллюсков и сначала немного брезговала. Но в конце концов она стала щелкать их как семечки, получая огромное удовольствие.
На следующий день они знакомились с Филадельфией, посетили площадь Риттенхаус, возвышенность Сэсайэти и улицу Саус с ее чарующей деловой атмосферой.
Майк любил природу и повез Стефани погулять по Песчаной сосновой равнине, этому обширному оазису дикой природы на юге Нью-Джерси. Стефани поражалась тому, что Майк знал название каждого городка, который они проезжали, и мог рассказать его историю. Ей нравилось, с какой энергией, страстью в голосе и горящими глазами он говорил о вещах, которые любил, особенно о постановке кинофильмов. Иногда, когда они гуляли, Майк вдруг останавливался, приседая перед Стефани, держа в руках воображаемую камеру, и делал вид, что снимает ее. Дурачась, Стефани позировала ему, то выставляя ногу, то прикидываясь, будто курит сигарету через мундштук, то обольстительно улыбаясь.
– У тебя здорово получается, – сказал ей однажды вечером Майк, когда Стефани танцевала около дерева. – Очень естественно.
– У тебя тоже. Эта камера выполняет любое твое желание.
Майк рассказал Стефани о том, как первый раз в жизни взял в руки настоящую камеру.
– Это был пережиток прошлого, который отец купил на барахолке за тридцать долларов. Но это самая дорогая для меня вещь, которой я когда-либо обладал.
Стефани нравилось думать о Майке как о друге. Но она чувствовала в нем и мужчину – дружелюбного, сильного, спокойного… и страстного. Ей очень хотелось испытать, что значит быть страстно любимой.
– Ты влюбилась в него, не так ли? – спросила Трэси после второго свидания Стефани с Майком.
– О Господи, да, – тихо произнесла Стефани, вложив в эти слова всю душу. Она знала, что глупо надеяться на ответную любовь. Для Майка она просто подруга или что-то вроде сестры, которую он жалеет за то, что ей не довелось узнать счастливого нормального детства. Тем не менее Стефани продолжала мечтать… и надеяться.
Накануне спектакля, когда Майк подъехал к ресторану «Эсквайр», около которого Стефани каждый день оставляла свою машину, она протянула ему два билета.
– Думаю, вы с отцом сможете прийти на спектакль, – смутившись, Стефани покосилась на Майка. – Я не Алисия Карр, но все говорят, что я хорошо играю.
Целую неделю она раздумывала, приглашать Майка или нет, опасаясь, что он сочтет ее поступок слишком нахальным.
– Ну ты и идиотка, – сказала ей Трэси. – Разве ты не видишь, что парень от тебя без ума? Он только и ждет первого шага с твоей стороны. Так что давай действуй, дай ему билеты. Уверена, он запрыгает от радости.
Теперь, когда Майк расплылся в улыбке, Стефани поняла, что Трэси оказалась права. Не отрывая взгляда от дороги, Майк взял билеты и положил их в карман рубашки.
– Спасибо. Мой отец будет доволен. Я рассказывал ему о тебе, он даже пытался купить билеты на этот спектакль, но не смог, они все проданы.
– А ты? Ты?.. Я хочу сказать, можешь не приходить, если…
На перекрестке дорог Майк повернул к стоянке около ресторана и остановил свой фургон на свободном месте рядом с «мерседесом» Стефани.
– Я пришел бы в любом случае: с билетом или без него, – сказал Майк, повернувшись и посмотрев прямо в глаза Стефани. Всю неделю он так хотел прикоснуться к девушке и сейчас инстинктивно провел пальцем по ее щеке. Она была мягкой и теплой, зарумянившейся от его прикосновения.
– Извини…
Стефани поймала его руку, прежде чем он успел убрать ее, и прижала его ладонь к своему лицу, не отрывая взгляда от его глаз. Майк поклялся себе, что ничего не позволит в отношении Стефани. Она была слишком молода, слишком богата, слишком красива. Но сейчас, когда ее ладонь лежала на его руке, а ее приоткрытый рот был так близко, Майка словно магнитом потянуло к Стефани. Он больше не мог бороться с собой и, нежно взяв ее за подбородок, привлек к себе. Майк целовал ее страстно, его руки скользили по ее лицу, по волосам, по спине. Он не мог вспомнить, когда последний раз прикасался к женщине с такой нежностью, целовал ее с такой страстью. Майк знал, что было безумием так желать Стефани, но в этот момент никакие доводы не могли убедить его в обратном. Он чувствовал только прикосновение ее нежных губ, запах духов Стефани окутывал его, словно легкий туман. Он слышал, как сердце девушки глухо колотилось.
Майк не смог сдержаться и застонал от удовольствия, когда Стефани обняла его за шею и инстинктивно прильнула к нему, прислушиваясь к своим ощущениям, которых никогда еще не испытывала. Ее целовали и раньше. Карл Малкресс и пара других парней, с которыми она недолгое время встречалась тайком от отца. Но тогда все было по-другому. Сейчас же страстное, всеобъемлющее желание охватило Стефани. Впервые в жизни она чувствовала по-настоящему свое тело. Оно реагировало на прикосновения Майка без тени стыда и с такой готовностью, что сердце девушки замирало. Эти ощущения и волновали и пугали Стефани.
Когда Майк наконец справился с собой и выпустил Стефани из своих объятий, она чуть не вскрикнула от разочарования. Никогда раньше она не знала, что значит желать мужчину и что это желание может быть таким болезненным. Сама мысль о том, что Майк может выпустить ее из своих объятий, была ей невыносима.
Майк глубоко вздохнул, приходя в себя.
– Тебе лучше уйти.
– Я не хочу.
Его взгляд оставался страстным и дерзким. Майку пришлось собрать все остатки силы воли в кулак.
– Мне тоже не хочется, чтобы ты уходила. – Майк наклонился, потянул за ручку и распахнул правую дверцу машины. – Но все равно тебе лучше уйти, пока мы не сделали то, о чем можем потом пожалеть.
– Майк…
– Ш-ш-ш… – Майк дотронулся указательным пальцем до губ Стефани. – Не говори больше ни слова. Увидимся утром.
Он дождался, пока «мерседес» повернет на дорогу, направляясь на юг, и только тогда уехал со стоянки.
Глава 6
Из окна своего кабинета Уоррен Фаррел наблюдал, как его дочь, сидящая на краю бассейна, смеялась над чем-то, что ей рассказывал новый чистильщик.
Уоррен вернулся домой, чтобы забрать предложение по строительству нового комплекса коттеджей на одну семью, и вдруг услышал смех дочери.
С первого взгляда он понял отношения двух молодых людей – по манере их разговора друг с другом, по поцелуям украдкой.
– Как долго это продолжается? – спросил Уоррен, не оборачиваясь, стоящего за его спиной Дугласа.
Небольшого роста, в очках как у Джона Леннона, с зачесанными назад седыми волосами Дуглас с сожалением вздохнул. Когда четыре года назад уехала Анна, он в той или иной степени стал себя считать покровителем Стефани. Сначала это не вызывало сложностей: она была примерным ребенком и боялась ослушаться отца. Но сейчас все изменилось. Стефани стала молодой женщиной с присущими ее возрасту потребностями и фантазиями.
Дуглас не любил обманывать мистера Фаррела. Он мог просто не говорить всю правду до конца.
– Продолжается, сэр?
– Ты нарочно прикидываешься идиотом, Дуглас, или вдруг ослеп? – повернув только голову, спросил Уоррен. – Или ты просто не выполняешь свои обязанности, одна из которых – следить за моей дочерью, когда меня нет дома?
– Это не так, сэр, – поспешил ответить Дуглас. Он-то понимал, что нельзя перехитрить этого старого лиса. – Я и раньше видел мисс Стефани и Майка Чендлера вместе.
– Почему же ты мне ничего не сказал?
– Я не думал, что они занимаются чем-то плохим, сэр.
– Уверен, ты бы не рассуждал так, будь она твоей дочерью, – Уоррен снова стал наблюдать за молодыми людьми. – Что тебе известно о парне?
– Он прекрасный молодой человек, сэр. Только что с отличием окончил Нью-Йоркский университет. – Зная отрицательное отношение своего хозяина ко всем творческим профессиям, Дуглас решил не упоминать о работе Майка в кинокомпании «Амберг».
– Кто его родители?
– Его мать была медсестрой в Бурлингтонской окружной больнице. Она умерла от рака в 1973 году. Ральф Чендлер – слесарь.
Слесарь. Так вот предел амбиций Стефани на сегодняшний день – завести роман с сыном слесаря.
Внутри Уоррена росла злоба. В конце концов Стефани стала такой же, как ее мать. Маленькая дешевка кинулась к первому парню, который похож на ее мечты. Но это и отцовская вина: он вел себя слишком снисходительно, давал ей больше свободы, чем она заслуживала, верил, что дочь не такая, как ее мать. И тут воспоминания об Алисии нахлынули на него, преодолев барьер, так тщательно построенный им, и всколыхнули враждебные чувства, которые, как он думал, навсегда покинули его.
Уоррен познакомился с Алисией, когда той было двадцать три года и она гастролировала с одним из своих нашумевших бродвейских спектаклей. Уоррену, закоренелому холостяку и самому преуспевающему бизнесмену в округе трех штатов, исполнилось пятьдесят. С первого взгляда его сразила нежная красота Алисии, мягкий голос, ее манера дотрагиваться до него во время разговора. Уже через час, после того как Уоррену представили актрису, он знал, что должен обладать ею. Сначала их брак казался раем. Женщина привнесла радость молодости в его жизнь. В свою очередь, Уоррен дарил жене все, что только можно было купить за деньги: летний домик в Ньюпорте, путешествия за границу, меха, драгоценности. Но через некоторое время спокойная, безмятежная, провинциальная жизнь в Нью-Джерси перестала устраивать Алисию. Она тосковала по сцене. Когда Уоррен догадался, что его жена строит планы о возвращении в театр, он пришел в ярость и пригрозил ей единственным своим оружием – Стефани.
– Если ты вернешься на сцену, – сказал он Алисии однажды вечером, когда она просила его понять ее состояние, – я разведусь с тобой, и ты больше никогда не увидишь свою дочь. И не думай, что мне будет трудно это сделать. К тому времени, когда мы окончательно разойдемся, в этом штате не останется ни одного судьи, который разрешил бы тебе опеку над моей дочерью.
Как и ожидал Уоррен, угроза сработала. Брак сохранялся, даже несмотря на то, что потом Алисия влюбилась в другого мужчину, актера, с которым она встречалась время от времени. Но однажды ночью Алисия все-таки решилась уйти от мужа, оставив ему записку о том, что она подала на развод и будет добиваться полной опеки над дочерью. К сожалению, ей так и не удалось покинуть пределы поместья Фаррелов. Шел сильный октябрьский дождь, «корветт» Алисии занесло на мокрой листве на дороге, и она врезалась в старый, двухсотлетний дуб, стоявший около самого выезда. Алисия Карр умерла на месте. К счастью для Фаррела, в это время возвращался в поместье Дуглас и первым увидел аварию. Уоррену не хотелось афишировать, что жена покинула его из-за другого мужчины, и он дал указание дворецкому вытащить из разбитой машины все чемоданы и принести их в дом. Позже, когда приехала полиция, Фаррел объяснил, что его жена направлялась в дежурную аптеку. У полицейских не было причин сомневаться в словах Уоррена.
Прошло 11 лет с той злополучной ночи. Смерть Алисии сильно потрясла Фаррела, но он так и не смог простить ей то, что она променяла его на другого мужчину. Со временем его ненависть к жене перешла на всех женщин, даже на тех, кого он выбирал для удовлетворения своих сексуальных потребностей. Уоррен был богат и могуществен, поэтому многие женщины, с которыми он встречался, надеялись когда-нибудь стать второй миссис Уоррен Фаррел. Одна из них, молодая женщина по имени Джейн Джилмор, зашла еще дальше: она забеременела. Но Уоррен Фаррел ее проучил: его нельзя заставить жениться. Небольшая сумма денег помогла Уоррену вычеркнуть из жизни и Джейн и ее неродившегося ребенка.
Плеск воды прервал мысли мистера Фаррела. Стефани плавала в бассейне, рассекая воду сильными взмахами рук. Уоррен проследил, как его дочь вылезла из бассейна, подняла голубой халат и накинула его. Боль и ненависть охватили Уоррена, потому что никогда еще Стефани не была так похожа на свою мать.
Ну хорошо, не важно, какие там шуры-муры между его дочерью и этим чистильщиком бассейнов, но их отношения нужно немедленно пресечь. Через год сын Лионела Бергмана закончит Принстон и сможет жениться на Стефани. Уоррен не допустит, чтобы этому что-то помешало. Может, дочери и не нравится договоренность об этой свадьбе, но она все равно сделает то, что прикажет отец: она всегда его слушается.
– Ты еще здесь, Дуглас?
– Да, сэр.
– Иди и скажи моей дочери, что я хочу ее видеть.
Майк с беспокойством смотрел, как Стефании вбежала в дом.
– Что случилось? – спросил он, обернувшись к Дугласу. – Почему он хочет видеть ее?
– Он увидел вас вместе, – в голосе Дугласа явно чувствовалось беспокойство.
– Господи, ей уже почти восемнадцать, Дуглас. Разве ей нельзя разговаривать с юношами?
– Вы не только разговаривали.
Майк провел рукой по волосам и стал ходить взад-вперед по террасе. Это его вина. Ему не следовало целовать ее днем, на виду у всех. Щурясь от яркого утреннего солнца, он взглянул на фасад из красного кирпича.
– Я не могу допустить, чтобы она одна отвечала за все. Мне нужно подняться и все объяснить.
– Не делай этого, Майк. Ты только все испортишь, – остановил его Дуглас.
– Ты его боишься, Дуглас? – от беспокойства в глазах дворецкого у Майка пробежал мороз по коже.
– Нет.
– Это неправда. – Дуглас продолжал молчать. Тогда Майк встал прямо перед ним и попытался заставить дворецкого посмотреть ему в глаза. – Ты опасаешься, что он побьет Стефани, не так ли? Он уже делал это?
– Уже давно нет, – покачал головой Дуглас. – Уверен, он не…
– Я иду туда, – перебил дворецкого Майк. – Где кабинет мистера Фаррела? – Пока Дуглас колебался, Майк оттолкнул его. – Не важно. Я сам найду.
* * *
С пересохшим ртом и бешено колотившимся сердцем Стефани поспешила в кабинет.
Боже мой, что отец делает дома?! Что он видел? В доме работал кондиционер, но Стефани дрожала больше от страха, чем от холода. Она плотнее запахнула халат.
Перед дверью Стефани сделала глубокий вдох и постучала.
– Входи.
Отец, одетый в один из темных костюмов, стоял перед письменным столом. Он выглядел как всегда бесстрастным и упрямым, и только бледность его щек была необычной.
– Здравствуй, отец. Не знала, что ты дома.
– Это и понятно. – От Стефани не ускользнул сарказм в его голосе. Но она не позволила себе отступить, так как отец ненавидел слабость.
– И чем ты тут занимаешься? – спросил наконец Уоррен.
– Плаваю. Учу роль к пьесе…
– Не ври мне, Стефани. Я наблюдал за тобой последние десять минут и не видел, чтобы ты хоть раз открыла сценарий. Зато заметил, что моя собственная дочь выставляет себя напоказ и целуется с каким-то босяком…
– Не смей так говорить о Майке! – закричала Стефани, прежде чем сообразила, что делает. К ее облегчению, казалось, отец даже не слышал ее.
– Что между вами? Ты спишь с ним?
– Конечно, нет.
Уоррен сделал глубокий вдох. Ясно, он ничего от нее не добьется, если будет кричать. Нужно сменить тактику, ослабить ее бдительность, чтобы добиться правды и принять необходимые меры.
– Хорошо, я поставлю вопрос по-другому, – произнес Уоррен. В его голосе появилось беспокойство. – Ты влюблена в этого парня? Мне нужно знать, Стефани, – добавил он, поскольку дочь молчала. – Понимаю, ты уже стала взрослой девушкой, но я же твой отец. Если у тебя есть какие-то чувства к этому человеку, я должен быть в курсе. Мне интересно, кто он, кто его родители, каковы его намерения.
Стефани чуть не упала в обморок от облегчения. Он не возражает!
– Да, – кивнула она, слова так и лились из нее, – Да! Я действительно люблю его. И он любит меня. Я хочу выйти за него замуж…
Прежде чем она успела закончить, дверь распахнулась, и Майк ворвался в кабинет. За ним вошел Дуглас, беспомощно подняв руки.
– Я не смог остановить его, мистер Фаррел.
– Какого черта ты тут делаешь? – взревел Уоррен, уставившись на Майка.
– С тобой все в порядке? – спросил Майк у Стефани.
– Да, Майк, но тебе не следовало приходить сюда…
– Она ничего не сделала, сэр, – обратился молодой человек к Уоррену. – Что бы вы там ни видели, не ругайте ее. Это все моя вина.
– В таком случае убирайся к черту из моего дома вместе со своим показным рыцарством. Ты можешь морочить голову моей дочери, но не мне. Я чувствую охотников за приданым за километр.
– Отец, ты не прав…
– Заткнись!
Когда Уоррен Фаррел начал надвигаться на Майка, тот быстро смерил его взглядом. Они оба были почти одинакового роста, только Фаррел весил фунтов на пятьдесят больше. Но Майка это не беспокоило. Ведь на его стороне молодость и быстрота. Он справится с Уорреном. И с Дугласом тоже, если придется.
– Сделай себе одолжение, парень, пока еще стоишь на ногах, – произнес Уоррен, остановившись шагах в трех от Майка и угрожающе улыбнувшись. – Забери расчет у Дугласа и покинь мое имение. С этого момента ты уволен. А как только у меня будет возможность поговорить с советом директоров загородного клуба, тебя уволят отовсюду.
– Нет! – закричала Стефани, схватив отца за руку и надеясь, что он передумает. – Ты не можешь так поступить. Он не сделал ничего дурного.
– Иди к себе в комнату, Стефани.
– Нет, пока я не объясню… – она упрямо покачала головой.
Уоррен не дал ей закончить. Он толкнул ее со всей силой, и если бы не Майк, подскочивший, чтобы удержать Стефани, она упала бы навзничь.
– Ты сумасшедший сукин сын! – выкрикивая эти слова, Майк размахнулся и кулаком ударил Фаррела по лицу. От мощного удара Уоррен загремел на письменный стол.
– О Господи! – прошептала Стефани и с отчаянием посмотрела на Дугласа, когда ее отец поймал равновесие и начал подниматься. Такой же быстрый на ноги, как и сообразительный, Дуглас в два шага преодолел расстояние, отделявшее его от Майка, и оттолкнул юношу, чтобы Уоррен не смог достать его.
Стефани думала, ее отец нанесет ответный удар. Но, к ее большому удивлению, он не стал бить Майка. Уоррен двумя пальцами дотронулся до уголка рта, потом посмотрел на кровь, оставшуюся на них, и снова взглянул на Майка.
– Ты заплатишь за это, Чендлер, – прошипел Фаррел с перекошенным от злобы лицом. – Клянусь, ты еще пожалеешь об этом. – Он махнул испачканной в крови рукой Дугласу. – Выкинь его отсюда вон, пока я не убил его. А ты, – добавил Уоррен, бросив на Стефани ледяной взгляд, – убирайся к себе в комнату. Мы продолжим этот разговор позже.
– Она никуда не пойдет, Фаррел. Только ко мне домой.
– Через мой труп. Она пока еще несовершеннолетняя, если ты, конечно, не забыл. Попытаешься что-нибудь сделать, и тебя арестуют за похищение. Ясно?
– Пожалуйста, уходи, – опять стала упрашивать Майка Стефани. – Со мной будет все в порядке. Клянусь.
– Прекрати спорить! – закричал Уоррен Стефани. – И убирайся к себе в комнату!
Испугавшись, что отец сделает что-нибудь Майку, если она снова ослушается, Стефани опустила голову и, не говоря ни слова и даже не взглянув ни на кого, вышла из кабинета.
