Текст книги "Золотой след (ЛП)"

Автор книги: Кристен Эшли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 43 страниц)

Наконец, прошептала:

– Ты думаешь, что я шлюха.

– Ты об этом пришла поговорить? – спросил Лейн.

– Э-э... – начала она, затем запнулась и замолчала.

– Послушайте, мисс Гиббонс, я ничего о вас не думаю. Ты пришла сюда, чтобы что-то сказать, так скажи. Не сочти за неуважение, но я занятой человек.

– Я должна была это сделать, – заявила она.

– Что сделать? – спросил Лейн, смущенный ее словами, начав свой день в постели Рокки и перейдя к передаче фотографий Стью Кольту, что означало, что дни Стью, когда он был свободным человеком, способным носить что-то другое, кроме тюремного комбинезона, сильно сократились. Затем блестящее начало утра начало сходить на нет, когда он нигде не мог найти Мерри, и когда вернулся в «Брендель», чтобы проследить за квартирой Ти Джея, застал мойщиков окон и садовников, сгребающих листья, что означало, он не мог следить за квартирой Ти Джея Гейнса, чтобы вычислить его график и время для взлома. Он все еще злился из-за своего разговора с Дейвом, и поэтому у него не осталось терпения.

– Фильмы, я должна была в них сниматься, я была... – начала она объяснять.

Лейн прервал ее.

– Послушай, мне насрать на фильмы. Я в этом бизнесе уже давно, люди делают всякое дерьмо, говоря, что должны. Я это понимаю. Хотя тебе не нужно было трахаться с мужем моей женщины, никогда, особенно по тем причинам, по которым ты это делала. Это не круто.

Ее глаза заблестели, и она сделала три шага вперед, сказав:

– Но я слышала о тебе и о ней, в Бурге о вас ходят сплетни. Если бы не я, у тебя не было бы шанса...

– Может ты и права, – оборвал он ее, и тем тоном, каким он сказал, заставило ее остановиться. – Но ты заставила ее почувствовать себя куском дерьма. Ты сделала из нее посмешище. Причинила ей боль. Я рад, что она избавилась от этого придурка, но я не согласен с тобой.

– Тогда почему? – спросила Марисса. – Я не понимаю.

– Почему что? – переспросил Лейн в ответ.

– Почему ты это сделал… почему ты...? – Она остановилась и начала снова. – Я получила от него двести тысяч долларов, и он позволил мне оставить себе «Ветту». Мистер Гловер сказал, что ты объяснил правила игры, он помог мне это понять.

– Мистер Гловер питает слабость к людям, которые пытаются изменить свою жизнь, – ответил Лейн.

Она уставилась на него, ее взгляд стал более проницательным.

Затем прошептала:

– Ты тоже.

– Что?

– У тебя тоже есть слабость.

Лейн глубоко вдохнул, затем выдохнул через нос. Но промолчал.

Марисса Гиббонс поняла намек, кивнула, повернулась и направилась на выход. Она открыла дверь, потом повернула голову и встретилась с ним взглядом.

– Я не говорила социальным службам, но сутенер моей матери подкладывал и меня, – объявила она, и Лейн почувствовал, как у него скрутило живот и сдавило грудь, но она не заметила этого, поэтому продолжала вываливать на него еще больше дерьма, которое он не хотел слышать. – Никогда не думала, даже тогда, когда меня трахали, хотя единственное, о чем могла думать в тот момент, когда мне было так больно, одна большая дикая боль, никогда я не думала, что у меня когда-нибудь будут мягкие простыни, модная машина, красивая одежда и я буду жить в доме у озера. И я воспользовалась шансом, ты прав, я не думала о его бывшей жене, я ухватилась за него и этот шанс. И знаешь, что? – закончила она вопросом.

– Что? – переспросил Лейн.

– Это было то же самое, какой–то очередной парень, который мне не нравился, трахал меня на мягких простынях, было не так больно, потому что я уже давно открыла для себя чудеса смазки.

– Мисс Гиббонс... – начал Лейн.

– Как-то, – произнесла Марисса, не слушая его, – когда я сосала очередной член, вспомнила о социальном работнике, который меня выдворил из этого ада. Она была молодой, хорошенькой. У нее на пальце было большое обручальное кольцо. Она была милой, ей было не наплевать на меня. Она устроила меня в хорошую приемную семью, в которой я оставалась, пока семья не перебралась в другой штат, и я снова потерялась в системе, потому что та, социальный работник вышла замуж, сменила работу, и меня снова трахали… Я сосала член и думала, что лучше бы я сидела за столом, носила обручальное кольцо и помогала девушкам таким, как я, чтобы они не сосали постоянно член. Я начала искать тропинку, а потом сбилась с пути. – Она выдержала его взгляд и закончила: – И ты с мистером Гловером помогли мне снова найти мой путь.

– Марисса, – пробормотал Лейн, поднял руку, провел по волосам.

– Если услышишь, что кто-то хочет купить новую «Ветту», дай знать, я продаю, – заявила она, повернулась и вышла, закрыв за собой дверь.

Прошла секунда, Лейн пробормотал:

– Черт, – затем убрал руку из волос и последовал за ней.

Когда он оказался на лестничной площадке рядом с дверью, крикнул:

– Марисса.

Она спускалась по лестнице, но, услышав свое имя, ухватилась за перила, задрала вверх голову и посмотрела на него.

– Не сбивайся опять с пути, – предупредил он, и ее лицо, наполненное ожиданием, замкнулось.

– Хорошо, – пробормотала она и начала отворачиваться, но остановилась, когда Лейн продолжил.

– Если у тебя вдруг опять закрадутся мысли, вернуться на старую дорожку, я всегда здесь. Ты найдешь меня, я куплю тебе кофе у «Мими» и отговорю от этого шага.

И вот тогда Лейн стал свидетелем того, что в ней нашел Эстли. То, что он хотел. И это были не волосы, и не схожие черты лица с Рок. Это были ее губы, ставшие мягкими, и именно они изменяли в ней все. Она не говорила глазами, как Рокки, но была близка к тому, что Рокки была способна высказать взглядом, и это было приятно.

– Слабость, – прошептала она, повернулась и спустилась по оставшимся ступенькам, вышла через парадную дверь.

Дверь еще не успела закрыться, как ее остановила рука, открывая, и Лейн увидел Веру, вошедшую внутрь, которая смотрела вслед Мариссе.

Лейн посмотрел в потолок и взмолился, бормоча:

– Убейте меня.

– Привет, дорогой! – Крикнула Вера.

Лейн посмотрел вниз на мать.

– Что ты здесь делаешь?

– Я так рада, что застала тебя в офисе, – заявила она, поднимаясь по лестнице с белым стаканчиком, обернутым коричневым манжетом, она остановилась, посмотрела на свой стаканчик, затем посмотрела на него. – Хочешь кофе? Я зашла за кофе, а затем решила заглянуть к тебе в офис и...

– Ма, что ты здесь делаешь?

Она продолжила подъем, бормоча:

– Похоже, кое у кого плохое настроение после встречи с симпатичной девушкой.

Господи. Это дерьмо должно было обрушиться на Рокки следующим.

– Она бывшая звезда порнофильмов, которая только что обчистила Джеррода Эстли на двести тысяч. Она симпатичная, но не в моем вкусе, – сообщил ей Лейн, его мать остановилась в двух шагах от него, от удивления открыв рот.

Затем прошептала:

– Порно?

– Бывшая порно. Теперь она натуралка. Итак, теперь, когда мы с этим разобрались, я повторю, какого хрена ты здесь делаешь?

– Ты слишком часто произносишь слово на букву «х», Таннер Лейн, – огрызнулась Вера.

– Ма, – прорычал Лейн.

Она посмотрела на дверь, потом на него.

– Мы можем пройти в твой кабинет?

– Тогда ты скажешь мне, зачем пришла? – возразил Лейн.

– Да, – ответила она.

Лейн вздохнул. Затем вошел в свой кабинет, его мать последовала за ним. Он направился прямо к стойке администратора, присел на нее. Она направилась прямо к дивану и устроилась так, будто они собирались мило побеседовать в течение следующего часа.

– Ма, – подсказал Лейн.

– У меня появилась блестящая идея, – объявила Вера.

Лейн подозревал, что он не сочтет ее идею лучшей.

– Так ты мне скажешь? – спросил он, когда она промолчала.

– Я хочу продать свою квартиру во Флориде, вернуться сюда домой и стать твоей секретаршей! – заявила она, слегка подпрыгнув на диване. – Разве это не здорово? Тебе не придется много мне платить, и я доберусь до...

Лейн прервал ее.

– Это исключено.

Ее лицо стало растерянным.

– Что? Почему?

– Сколько причин тебе нужно? – спросил Лейн.

– Все, – выпалила она в ответ.

– Ладно, во-первых, дерьмо, которым я занимаюсь, фотографирую и расследую, тебе лучше не видеть и не знать. Если ты не можешь справиться со словом на букву «д» и «х», ты не справишься с тем, чем я занимаюсь. Во-вторых, я заканчиваю дерьмо, которое ты устроила в отношении Рокки. Я сказал тебе, когда ты приехала, если ты не научишься скрывать свое негативное отношение к ней, а ты так и не научилась, я укажу тебе на дверь. Я терпел, но сейчас, прямо сейчас, я больше не собираюсь этого терпеть. Если ты выкинешь еще один трюк с Рокки, я поставлю точку, ты полетишь домой.

– Таннер, – прошептала она.

– Я с тобой полностью откровенен, без шуток, не дави на меня, тебе не понравятся последствия, и, если ты все же что-то придумаешь и осуществишь, когда меня не будет рядом, но будут Джас и Трипп, я говорю тебе прямо, тебе тоже не понравятся последствия и от этого.

– Они мои внуки! – запротестовала она. – Она же знает их всего месяц.

– Да, но они мои сыновья. Я влюбился в нее за три недели, дважды. Ты сама можешь все домыслить.

Она захлопнула рот, отвернулась и сделала глоток кофе.

Затем сказала, глядя на стену:

– Она снова причинит тебе боль.

– Возможно, – согласился Лейн, и глаза Веры метнулись к нему.

– Что? – прошептала она.

– В ней что-то сидит, мам, что-то с ней не так, и я должен помочь ей это вытащить наружу, но я не знаю, что это такое, черт возьми. Даже думаю, что Рок сама не знает, что это такое. Но именно это «что-то» заставило ее бросить меня восемнадцать лет назад, а я нутром чую, что это случится опять, если я не разберусь с этим дерьмом, тогда мы все втроем потеряем ее. Теперь ты можешь играть в свои игры и бесить меня, бесить моих мальчиков и вызывать раскол в нашей семье, потому что ты упрямишься, отстаивая свою точку зрения, или ты можешь, бл*дь, помочь мне, потому что, ма, она делает меня счастливым, я люблю ее, я не хочу потерять ее снова, и мне нужна любая помощь, которую я смогу получить.

Он видел, как изменилось выражение глаз матери, она выглядела в этот момент так, как когда ему было одиннадцать лет, и он сел на велосипед, приехал домой весь в крови на коленях, предплечьях и висках, она промыла все эти места, затем протерла спиртом, дуя между каждым прикладыванием ваты.

И так же, как она смотрела на него несколько месяцев назад, когда он лежал в больнице после ранения.

– Что в ней сидит? – тихо спросила Вера.

– Она до чертового ужаса боится темноты, когда меня нет рядом, – поделился Лейн.

– Такого раньше не было?

– Нет, может и было, но со мной тогда не было. Раньше она такой не была, сказала, что у нее появилось это, потому что меня не было. Она не боится, когда я рядом. Но если меня нет, и ночь, шторы не задернуты, она их не закрывает, и когда я говорю это, она на самом деле не может держать их закрытыми.

– Ты спрашивал, чего она боится?

– Да, она не ответила. Просто тряслась всем телом и даже я почувствовал этот жуткий страх, не буду вдаваться в подробности, ма, но я был в серьезных ситуациях, и в присутствии разных серьезных людей, но никогда в жизни не чувствовал нечто подобное.

Она поднесла руку ко рту и глубоко вдохнула, прежде чем опустить и спросить:

– Как ты думаешь, почему она сама не знает?

– Думаю, она боится с этим разбираться.

– Что говорят Дейв и Мерри? – спросила Вера.

– Ничего, они не хотят говорить на эту тему.

– Что?

– Они вообще не хотят говорить на эту тему, ма. Говорят, если они скажут почему, она вычеркнет их из своей жизни, как вычеркнула меня.

– Боже мой, – прошептала Вера. – Что, черт возьми...?

Лейн прервал ее.

– Не знаю. Я знаю две вещи. Она боится темноты, действительно боится, и она боится разбираться, почему она боится темноты до ужаса. Я подозреваю одно – что бы это ни было, это как-то связано с тем, почему она меня бросила.

– Она объяснила почему? – тихо спросила Вера.

– И да, и нет, – честно ответил Лейн.

Брови Веры взлетели вверх.

– Что?

– Она объяснила, но говорит, что даже сама не знает, почему она меня бросила. Знает, что было ужасно больно, она хотела вернуть меня, боролась со своим чувством и скучала по мне все восемнадцать лет. Но когда меня ранили, у нее все прорвалось.

– Бред какой-то, – заметила Вера.

– Ты серьезно? – спросил Лейн.

Спина Веры выпрямилась.

– Ты хочешь, чтобы я с ней поговорила?

О Боже.

Лейн отрицательно покачал головой и твердо заявил:

– Черт возьми, нет.

– Тогда что? – огрызнулась Вера. – Почему нет?

– Ма, ты сейчас на полном серьезе спрашиваешь? – И у его матери хватило такта выглядеть такой же виноватой, какой она была на самом деле.

– Хорошо, – сказала она. – Я не буду брать ее с собой после школы на маникюр и на разговор по душам. Я буду... верни ее, а потом... гм...

– Как насчет того, чтобы ты поработала с Дейвом, я поработаю с Мерри, один из нас, возможно, поймет, что, черт возьми, происходит, и найдет способ понять, чего она так боится, – предложил Лейн.

– Дейв мой не лучший друг, – напомнила ему мать.

– Да, и ты тоже для него. Но ты пойдешь к нему, размахивая белым флагом, принеси свои фисташковые пирожные с этой обалденной глазурью, которая ему всегда так нравилась, и, может быть, он не застрелит тебя сразу.

Вера усмехнулась, затем ее улыбка дрогнула, а глаза заблестели от слез.

– Одна большая счастливая семья, – прошептала она.

– Одна большая счастливая семья, – прошептал Лейн в ответ.

– Опять, – закончила она, пытаясь заставить себя улыбнуться сквозь слезы.

– Ты скучала по этой большой семье и по Рокки, – тихо произнес Лейн.

– Она делала тебя счастливым, – прошипела Вера.

– Бред, – ответил Лейн. – Ты скучала не поэтому, а просто скучала по ней.

Она сделала глубокий вдох, а затем заговорила:

– Знаешь, Таннер, когда-то я была по уши влюблена, – сказала она ему. – Ослеплена любовью. А потом он бросил меня так же, как она бросила тебя.

Черт. Господи. Черт!

Лейн не думал об этом с такой точки зрения.

– Ма…

– И когда я видела, как то же самое случилось с тобой, я как будто пережила все свои чувства заново, потому что да, я полюбила Рокки, и когда она ушла, я скучала по ней. Но она не ушла, как твой отец, а каждый раз, когда я встречала ее здесь в городе, мне было больно.

Лейн уставился на мать.

Затем приказал:

– Иди сюда, ма.

Она отрицательно покачала головой.

– Нет. Если я подойду, ты станешь моим милым мальчиком, я заплачу, а я покрасила глаза не водостойкой тушью.

– Иди сюда, ма, – повторил Лейн.

– Таннер.

– Иди сюда.

Она вздохнула, поставила стаканчик на подлокотник дивана, встала и подошла к нему. Лейн спрыгнул со стола и заключил мать в объятия.

Он знал, что она плакала, даже несмотря на то, что ее голос был приглушен его грудью, когда услышал, как она сказала:

– Знаешь, ты не обнимал меня с тех пор, как я к тебе приехала.

Лейн наклонился и поцеловал ее в макушку, а затем сказал:

– Я дерьмовый сын.

Ее голова откинулась назад, мокрые глаза уставились на него, тушь растеклась, она прошептала:

– Нет, ты никогда не был таким, дорогой. Никогда.

– Люблю тебя, ма, – прошептал он в ответ, она усмехнулась и подняла руку, дважды похлопав его по шее, прежде чем ее пальцы сомкнулись вокруг.

Затем ее улыбка стала шире, и она заявила:

– Я рада, что мы разобрались. Устраивать подлости утомительно. Особенно, когда вы на седьмом небе от счастья, мой старший внук наконец-то разобрался со своей подростковой головой, сын встречается с женщиной, которая болеет за «Колтс», помогает моему внуку делать уроки, засыпает у него на груди, а не с той, что кричит всякую чушь во всю глотку при каждой удобной возможности. Итак, я предупреждаю тебя, если ты когда-нибудь решишь воссоединиться с Габриэль, я не буду твоим секретарем. А отправлю тебя в психушку.

Лейн улыбнулся, глядя на нее сверху вниз.

– Не думаю, что такое возможно, ма.

– Слава Богу, – выдохнула она, все еще улыбаясь, убрала руку, смахнула слезы, еще больше размазав тушь по лицу.

– Тебе стоит сходить в ванную, – предложил он, и она выпрыгнула из его объятий.

– Я так и знала! – воскликнула она, развернулась и бросилась в ванную.

Лейн посмотрел на закрытую дверь ванной, поставив мысленно зарубки. Две решенные проблемы – с матерью и Эстли. Затем он вернулся в свой кабинет, размышляя, если его мать хотела ему помочь по работе, то он может предоставить ей такую возможность. Она могла бы вести бухгалтерию. Ему нужно было обналичить чеки, отправить и оплатить счета. Он собирался потратиться на эту волокиту понедельник. Но теперь этим могла заняться Вера в пятницу.

Он не успел подойти к своему столу, когда услышал звуковой сигнал, посмотрел на монитор и увидел Райкера, поднимающегося по лестнице.

– Бл*дь, какого хрена? – прошептал он себе под нос, быстро обошел стол, вытащил девятимиллиметровый пистолет из ящика и засунул его за пояс джинсов.

Он вернулся в приемную, когда Райкер вошел в дверь.

– Йо, бро, – поздоровался Райкер.

– Райкер, – ответил Лейн, надеясь про себя, что его мать не будет торопиться выходить из ванной комнаты, а добавит еще один слой макияжа.

Райкер оглядел офис, затем снова посмотрел на Лейна.

– Тащусь от твоей берлоги, – прокомментировал он.

– Рад, что одобряешь, – ответил Лейн.

Глаза Райкера опустились на пистолет Лейна, затем вернулись к нему, и он улыбнулся своей широкой, уродливой улыбкой.

– Девятимиллиметровый? Приму за комплимент, братан.

Лейн перешел к делу.

– Ты здесь по причине...?

Без промедления Райкер вошел внутрь, обогнув Лейна, вошел в его кабинет. Лейн остался на месте, не сводя глаз с двери ванной, считая до десяти.

Он обнаружил, что это не сработало, поэтому последовал за Райкером в свой кабинет, тот уже развалился на одном из двух стульев перед столом Лейна.

Лейн обошел стол, вытащил пистолет и положил его поближе к себе на стол, сел.

– Ну? – подсказал он.

– Подумал, что мы могли бы сходить куда-нибудь, выпить пива, поиграть в бильярд, – ответил Райкер, и Лейн уставился на него.

Затем спросил:

– Что?

– Пиво. Женщины. У нас обоих есть горячие малышки, но это не значит, что мы не можем отдохнуть.

– Не знаю, что держит тебя в мотоциклетных ботинках и кожаных куртках, но сейчас четыре часа дня, у меня двое подростков на руках, так что я должен зарабатывать на жизнь, – ответил Лейн.

Райкер снова улыбнулся своей широкой, уродливой улыбкой и заявил:

– Да, я расспрашивал о тебе. Ты как Король Дик. Топ частных детективов. Сколько бы ты ни брал, бро, мог бы работать по три часа в день и все равно кормить двух подростков.

– Если бы я работал по три часа в день, Райкер, у меня не было бы клиентов, которые платили бы мне такие гонорары, – ответил Лейн.

Райкер пожал плечами:

– Ну, как скажешь. – Затем он наклонился вперед и спросил: – Так над чем мы работаем сейчас?

Вот дерьмо.

– Мы? – переспросил Лейн в ответ.

– Ага, – Райкер откинулся на спинку стула, – мы.

– Кажется, я уже говорил, что работаю один.

– Теперь ты работаешь со мной.

– Я видно упустил эту часть, – сообщил ему Лейн. – Как такое случилось?

– Барански съехал из дома твоей бывшей. Это случилось благодаря мне. Ты думаешь, я делаю что-то просто так?

Бл*дь.

– И расплата – наше партнерство? – спросил Лейн.

Райкер снова пожал плечами.

– Конечно, когда мне скучно, а мне сейчас скучно, – ответил он. – Так над чем мы работаем?

Лейн услышал, как открылась дверь ванной, Райкер вскочил со стула, сунув руку за спину, вытащил 45-й калибр.

Черт!

– Дорогой? – Позвала Вера.

– Ма, я здесь, – отозвался Лейн, а затем тихо приказал Райкеру: – Убери.

Райкер расслабился и убрал пистолет, Вера вошла в кабинет. Она посмотрела на Райкера, и у нее отвисла челюсть.

– Боже, – выдохнула она, – ты такой большой мальчик.

– Ма, это Райкер. Райкер, Вера Лейн, – представил ее Лейн.

Райкер ухмыльнулся своей уродливой ухмылкой и протянул мясистую руку.

– Мэм.

Вера взяла его за руку, пожала, положив другую руку сверху, спросила:

– Райкер. Это ваше имя или фамилия?

– И то и другое, – ответил Райкер, и ее брови взлетели вверх.

– Одновременно? Вы человек с одним именем? – спросила она, и Райкер отпустил ее руку.

– Ага, – ответил Райкер, и глаза Веры метнулись к Лейну.

– Удобно! – воскликнула она. – Я никогда раньше не встречала человека с одним именем!

Райкер повернул свою уродливую улыбку к Лейну.

Лейн вздохнул.

Затем он предложил:

– Ма, как насчет того, чтобы ты забрала свой кофе, и тащила свою задницу в продуктовый магазин купить говяжью вырезку на ужин.

Вера уставилась на него, а затем твердо заявила:

– Говяжья вырезка предназначена для особых случаев, Таннер, ты это знаешь.

– Может сегодня по тому случаю, что всю ту неделю ты была сукой с Рок? – ответил Лейн. – Это ее любимое блюдо, по крайней мере, тогда оно было ее любимым блюдом, когда ты его делала.

Вера помолчала, потом прошептала:

– О, точно.

Лейн улыбнулся матери, пытаясь смягчить свои предыдущие слова.

– Не забудь соус из хрена, и ты можешь прийти завтра ко мне в офис и заняться моими бухгалтерскими книгами.

Он увидел, как лицо матери тут же просветлело.

– Правда?

Господи, только его мать, чокнутый дипломированный бухгалтер, была бы в восторге от просмотра его бухгалтерских книг.

– Да, – ответил Лейн.

– Фантастика! – воскликнула она, затем повернулась к Райкеру и объявила: – Было приятно с вами познакомиться, – она наклонилась, ухмыльнулась и сказала, как будто они с Райкером шутили: – Райкер.

Затем исчезла за дверью.

Лейн посмотрел на мониторы, наблюдая, как мать спускается по лестнице, Райкер вернулся на свое место.

– Твоя мама вела себя как сука с твоей малышкой? – спросил Райкер, и взгляд Лейна метнулся к нему.

– Долгая история, – пробормотал Лейн.

– Бро, – ухмыльнулся Райкер как бы говоря – «Ты точно разделяешь мое видение о справедливости».

Лейн уставился на него, но не долго, потом принял решение.

– Ты знаешь Ти Джея Гейнса? – спросил Лейн.

– Кто это? – в ответ спросил Райкер.

– Молодежный священник в христианской церкви, – ответил Лейн, и улыбка исчезла с лица Райкера, и Лейн увидел, насколько оно стало угрожающим.

– Не знаю, что там, – тихо произнес Райкер убийственным голосом. – Но знай, там происходит плохое дерьмо.

– Ты что-нибудь слышал? – спросил Лейн.

– Все в Бурге шепчутся об этом, – ответил Райкер. – Никому не нравится, но никто не может ничего поделать.

– Ну, я занимаюсь этим делом, а теперь и ты тоже.

Улыбка Райкера вернулась.

– Что у тебя есть? – спросил он.

– Ничего. Всего лишь квартира в «Бренделе». Не знаю, живет ли он там или навещает кого. Блок К. Номер три. Мне нужно знать, когда я смогу у него побывать, нужно, чтобы кто-то понаблюдал за этим местом. Ты должен дать мне информацию о том, кто там живет, сколько человек, когда приходят, уходят, чтобы я смог туда попасть. Я не хочу торопиться. Мне нужно время, чтобы все как следует осмотреть, но я должен знать, когда будет это время.

– «Брендель» – это Форт-Нокс в Бурге. Даже дома в «Наследии» не имеют такой защиты. И даже если мне удастся там потусоваться и сделать пометки, бро, не знаю, заметил ли ты, но я не совсем тот парень, который сливается в толпе, особенно в таком месте, как «Брендель», ты не попадешь к нему в квартиру.

– Они ставят сигнализацию на окна, не на двери, – ответил Лейн.

– Хм?

– Если они лажанулись с сигнализацией в доме Гейнса так же, как в доме Рок, они ставят датчики на окна на балконе, не на двери.

– Рок?!

– Моя женщина.

– Ее зовут Рок? – Райкер покачал головой. – Бро, я хорошо рассмотрел ее, она не похожа на жесткий камень. В ней нет ничего жесткого, одни изгибы и мягкость. (Рок по англ. Камень. – Прим. Пер.)

– Ее зовут Ракель, и, возможно после того, как я выпью с тобой несколько кружек пива и сыграю в бильярд, я буду в порядке, если ты будешь так говорить о моей женщине, но... – Лейн заколебался и посмотрел на него. – Нет, я никогда не смирюсь с тем, что ты так говоришь о моей женщине, – предупредил Лейн.

Райкер снова ухмыльнулся.

Лейн потерял терпение.

– Так ты в деле? – спросил он.

– Никогда не сидел в засаде.

– Сегодня твой день, – произнес Лейн, и его мобильный телефон на столе зазвонил, Райкер ответил:

– Я с тобой.

Лейн посмотрел на дисплей, увидел надпись – «Трипп».

Его брови сошлись на переносице. Трипп должен находиться на футбольной тренировке.

Он показал пальцами Райкеру, чтобы тот дал ему минутку, открыл телефон и поднес его к уху.

– Йо, приятель, что случилось?

– Пап, – прошептал Трипп, и спина Лейна напряглась от его тона.

– Трипп, что случилось?

– Я сказал тренеру Фуллертону, что мне нужно в туалет, – пояснил Трипп.

– Ты звонишь, чтобы сказать мне...

Трипп прервал его.

– Из-за Рокки, папа.

Лейн мгновенно встал и подошел к монитору, выключив его, спросил:

– Что с Рокки?

– Она разозлится, – добавил Трипп. – Я не знал, должен ли говорить тебе, но думаю, должен, и это просто уловка, чтобы позвонить тебе.

– Трипп, – выпалил Лейн.

Трипп поспешно начал объяснять.

– Мне кажется, она собирается что-то предпринять. Я хотел зайти к ней после уроков, знаешь, чтобы просто сказать «привет» и «увидимся вечером», но еще не вошел в дверь ее класса, как услышал ее разговор с миссис Джадд.

Дерьмо. Его женщина была сумасшедшей. Ее дерьмо могло привести куда угодно, и с Ракель это дерьмо могло привести к различным необдуманным и не очень хорошим, отчаянным вещам.

– О чем они говорили? – спросил Лейн, его глаза скользнули по Райкеру, который сидел, наблюдая за ним, считывая язык тела Лейна и, следовательно, будучи настороже. Лейн подошел к своему столу, бросил девятимиллиметровый пистолет в ящик, запер стол и схватил куртку со стула.

– Я не знаю наверняка, – ответил Трипп. – Но звучало все так, будто они хотят проникнуть в офис управления в «Бренделе».

Дерьмо! Это было плохо, учитывая, что это было преступлением.

Лейн склонил голову набок, зажав телефон между ухом и плечом, и перекинул куртку через руку.

– Хорошо, что ты мне рассказал, приятель, – произнес он своему сыну.

– Ты не скажешь Рок, что я настучал? – спросил Трипп.

– Нет, Трипп, это наш секрет. Я позабочусь об этом. Увидимся вечером, – ответил Лейн, убирая телефон с плеча, натягивая куртку на плечи.

– Ладно, круто. До вечера, пап.

– Пока, приятель.

Лейн захлопнул телефон, и Райкер рявкнул:

– Что?

Лейн направился к двери со словами:

– Мне пора, брат, только что сообщили, что моя женщина планирует совершить уголовное преступление.

Райкер немедленно поднял свое большое тело со стула и последовал за Лейном.

– Черт, а с тобой не соскучишься.

– Я бы заплатил, чтобы хоть чуть-чуть дали возможность поскучать, – сообщил ему Лейн чистую правду.

– Поверь мне, бро, ты бы этого не сделал, – ответил Райкер, когда Лейн открыл наружную дверь, и Райкер вышел.

Лейн набрал код сигнализации, думая, что Райкер сильно ошибался.

* * *

На своем «Харлее» Райкер проследовал за Лейном через ворота «Бренделя», а затем по территории, пока Лейн следовал указателям, направляясь к офису управления этим комплексом.

Когда они добрались до офиса, у Лейна сжалась челюсть, он увидел, операция девушек была в самом разгаре. Джози Джадд стояла снаружи с двумя молодыми привлекательными женщинами в дорогих костюмах. Одной из них была блондинка, которая показала Рокки ее квартиру. Джози дико жестикулировала, указывая в сторону джипа, припаркованного перед офисом, выглядя при этом ужасно раздраженной.

Лейн припарковался у офиса руководства через три места от джипа, перед которым Джози и женщины стояли на тротуаре, Райкер подъехал с боку Лейна.

Лейн вышел, услышал, как Джози крикнула:

– Кто за это заплатит? А? У меня тут гвоздь в шине! Я ни о чем не ведая, навещаю свою подругу! Мне нужно отвести детей в школу! У меня есть дела, которые нужно сделать! Оплатить счета, которые не включают ремонт этой шины!

Джози, по-видимому, отвлекала их.

Взгляд Лейна метнулся к Райкеру.

– Прекрати это дерьмо в офисе. – Он кивнул в сторону офиса руководства, где Рок, без сомнения, взламывала ящики картотеки. – Я разберусь здесь. – И он ткнул большим пальцем в сторону Джози.

– Разве не должно быть наоборот? – спросил Райкер, и Лейн бросил на него такой взгляд, который Райкер тут же понял. Если бы Лейн вошел внутрь и застал свою женщину за взломом картотеки, ад показался бы малой из катастроф. Все равно ад будет еще впереди, просто было бы не так плохо, если парнер войдет внутрь и вытащит задницу его женщины.

Поэтому Райкер ухмыльнулся, пробормотал:

– Понял, – и исчез.

Лейн обогнул капот машины и подошел к Джози и женщинам, ни одна из женщин даже не взглянули на него, так как обе были сосредоточены на Джози, которая все еще продолжала кричать. Она возмущалась до тех пор, пока ее взгляд не остановился на Лейне, и одного его взгляда ей хватило понять, что ее лучшая подруга только что купила себе билет в ад, хотя виду Джози не подала. Вместо этого она подошла к Лейну.

– Таннер! Я так рада, что ты приехал! – воскликнула она, обхватывая его за бицепс и сжимая. – Эти женщины, – она махнула рукой в сторону женщин, – говорят, что в «Бренделе» не ведется строительство, но у меня гвоздь в шине, когда я вчера вечером приехала к Рокки, его не было, он появился сегодня утром, колесо спущено! Я сама видела, черт возьми, когда мне показали шину, так что я знаю, что это был не воображаемый гвоздь!

Она была хороша. Он знал, что Джози не была вчера у Рокки, и он знал, что у нее не было гвоздя в шине, но даже его она наполовину убедила, что приехала к своей лучшей подруге и здесь напоролась на гвоздь.

– Джози, – произнес Лейн, но больше ничего не сказал. Джози отпустила его руку и повернулась к женщинам.

– Арендная плата здесь поднебесная. С такими деньгами можно, по крайней мере, подметать улицы! – крикнула она.

– Мне очень жаль, мэм, но «Брендель» не может взять на себя ответственность за ваш автомобиль. У нас на территории не ведется строительство, и вы не можете доказать, что прокололи шину именно на нашей территории. Вы могли напороться на этот гвоздь где угодно, – вставила одна из женщин.

– Ни где угодно, а именно здесь, – солгала Джози и сделала это громко.

– Мы сожалеем о ваших проблемах, но мы действительно ничем не можем помочь, – заявила женщина, которая показывала Рокки ее квартиру.

– Это возмутительно! – крикнула Джози.

– Джози, пойдем, – произнес Лейн, схватив ее за руку, потащил к машине.

Она посмотрела на него, быстро и коротко покачав головой, показывая, что, по ее мнению, Рокки нужно больше времени. Лейн посмотрел на Джози сверху вниз, быстро и коротко кивнув, давая понять, что время Рокки определенно истекло. Ее глаза расширились, а глаза Лейна сузились. Затем она сдалась.

– Вы еще услышите об этом! – пригрозила Джози, направляясь к своей машине, все еще держа Лейна за руку.

– Встретимся у Рок, – пробормотал он, отпустив ее, и она с явной яростью распахнула дверцу своей машины.