Текст книги "Тень предъявляет права (ЛП)"

Автор книги: Кресли Коул

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

прерывистым.

Все, что могу... до определенного момента.

Жестко и быстро, лениво и нежно.

Затем он оторвался от ее груди, но лишь затем, чтобы уделить такое же внимание

ее правой груди. Когда еѐ голова начала метаться из стороны в сторону, Треан оставил

два сморщенных пульсирующих соска и стал спускаться ниже к ее плоскому животу,

покрывая поцелуями ее нежную трепещущую кожу.

И к тому моменту как он добрался до еѐ пупка, Беттина уже вся

тряслась от

сильного желания и потребности в высвобождении. Однако она

нашла в себе силы,

чтобы приподняться на локтях и сбивчиво произнести:

– Дакийский? Подожди.

– Не останавливай меня, Бетт, – его голос был похож на рычание, а дыхание

словно опаляло ее кожу. – Ты знаешь, чего я хочу.

– А твои клыки? – ее голос окрасился легким оттенком беспокойства.

– Я могу их контролировать, – его рука скользнула по ее лодыжке, медленно

поднимаясь к икре.

– Ты уверен? Я-я не хочу, чтобы ты укусил меня, – она смотрела на него широко

раскрытыми глазами.

– Я не возьму твою кровь снова, пока ты не позволишь мне, – его ладонь

продолжала ласкать ее плоть, огибая коленку и плавно двигаясь к внутренней стороне ее

бедра. – Ты доверяешь мне? – спросил он еѐ, целуя еѐ чуть выше завитков на ее лобке.

– Верю. Действительно верю, – прошептала Беттина, охваченная дрожью

предвкушения.

– Тогда раздвинь бедра, dragă, – хрипло попросил Треан.

В конце концов, она откинулась на спину, и он увидел, как она прикусила свою

нижнюю губку и сжала меха в кулаках.

Получу ли я этот приз?

Несмотря на

то, что

нежный румянец покрывал практически

каждую часть

ее

обнаженного

прекрасного

тела, Беттина медленно начала разводить

свои колени,

прикрыв при этом глаза. Его сердце сжалось в груди от этой демонстрации доверия от

его Невесты.

Боги, да. Он выживет завтра!

Он должен выжить, чтобы познать силу еѐ желания. Он будет жить, чтобы

претендовать на свою потрясающую женщину и получить еѐ мягкое, податливое тело в

свою безраздельную собственность. Он будет жить и завоюет еѐ навечно...

Беттина раскрылась для него, обнажая свою сочную плоть, и его тело среагировало

на этот доверительный жест с ее стороны с каким-то диким животным безумием. Он

жестко впился пальцами в ее бедра, слегка оцарапав кожу ногтями, и, услышав ее

ошеломленный вскрик, жадно припал губами к ее лону, вырывая из ее груди уже другой

крик – страстный и жаждущий его прикосновений. Он ничего не мог с собой поделать,

его желание было таким необузданным, что даже причиняло боль, и он был уверен на

сто процентов, что сейчас никакая сила в этом мире не смогла бы оторвать его от нее.

Его рот был требовательным и горячим, когда он провел языком по ее розовым,

блестящим от соков складочкам. Ее открывшаяся темная маленькая впадинка так и

манила его, словно мотылька на пламя. Он хотел наброситься на нее и поглотить без

остатка. Его клыки безумно болели от жгучего желания вонзиться в эту сладостную

плоть, познать этот божественный вкус еще раз...

Треан начал легко посасывать еѐ нежную плоть, вырывая стоны блаженства из уст

своей Невесты. Его член напрягся до предела, отчаянно нуждаясь погрузиться в еѐ

девственное лоно до упора.

Когда же он вобрал в себя еѐ сочный аромат, то почувствовал толчки в основании

своего вала. Семя поднималось вверх против его воли.

Вот-вот прольется? Прежде, чем я смог распробовать ее вкус?

Он чудом смог оторваться от нее, чтобы сдержаться и не кончить. Неузнаваемым,

каким-то низким, охрипшим голосом он повторил ей то, что сказал в ту первую ночь,

когда нашел еѐ:

– Я ощутил твой вкус, draga mea, и он сводит меня с ума. Сначала я устрою

пир...

Беттина растерянно подняла голову, терзая свои губы, словно лишилась

живительного источника.

– Дакийский? – в ее голосе было недоумение и мольба.

Но он уже опустил голову и, раскрыв рот, принялся пировать, осуществляя

обещанное. Беттина ахнула, впервые ощутив настойчивый и требовательный рот Треана

у себя между ног, и рухнула обратно на меха с восторженным криком, когда он слегка

прикусил ее клитор, а затем резко засосал в рот.

Она схватила его за волосы, не позволяя отстраниться, направляя его, требуя к себе

этой яростной ласки, что он дарил ей сейчас. Треан издал какой-то животный рык и,

снова облизав ее, хрипло прошептал у самой ее плоти:

– A mea! Dulcea mea.

Моя! Моя сладкая.

Ее голова металась из стороны в сторону, руки то бездумно теребили его волосы,

то сминали меха под собой, а ноги раскрывались еще шире навстречу его властному

языку.

– О да, вампир, да...

Еѐ вкус был неописуем, будто сама еѐ сущность, словно стремительный поток,

ворвалась в него, оголяя каждый нерв и натягивая каждый мускул в его возбужденном

изголодавшемся по ней теле. Даже когда он любовно терзал ее своим языком, возбуждая

и доводя до безумия, он каким-то образом умудрялся держать свои клыки при себе.

Когда он широко открыл рот, чтобы накрыть им ее трепещущую плоть, он сдержал себя

и не укусил ее.

Я так долго ждал этого.

Треан поднял взгляд вверх, чтобы воочию увидеть еѐ реакцию. Вытянув руки над

головой и комкая мех, Беттина выгнула спину, извиваясь под ним. Еѐ грудь чувственно

двигалась в такт движениям ее бедер, а сморщенные маленькие соски торчали гордыми

пиками, маня своей безупречностью.

Она влюблена в этот поцелуй между нами, также как и я.

Он встал на колени меж ее широко разведенных ног и снова приник своим жадным

ртом к

ее

расщелине, собственнически лаская еѐ влажную грудь,

сжимая

ее в

своих

ладонях. Он лизнул еѐ ещѐ сильнее и почувствовал, насколько она наполнена влагой.

Беттина охнула почувствовала, как он смачивает ее клитор ее же соками.

Моя Невеста, мой приз, мое пиршество.

Она запустила свои пальчики в его волосы и прижалась к его языку еще плотнее.

– Жестче, вампир, – хрипло выдохнула она, становясь распутной от желания. —

Глубже.

– Бетт! – его охватило разочарование.

Он не мог дать ей то, что ей так было нужно сейчас, не мог проникнуть в еѐ тело в

любом случае – не своими пальцами, не своими клыками, не своим членом.

Я хочу быть так глубоко в тебе и трахать тебя настолько жестко, что это сводит меня с ума!

Его бедра инстинктивно толкнулись вперед, но он не почувствовал мягкости

проникновения в ее возбужденное, трепещущее тело.

– Треан, – простонала она. – Пожалуйста, я-я нуждаюсь...

Он сдался, с рычанием сжав еѐ грудь, и, охватив заднюю часть еѐ бедра, раздвинул

еще шире еѐ ноги, углубляя свой язык в ее тело.

– О Боги, да! – в ее прерывистых криках звучало благоговение. – Никогда не

чувствовала… это так сильно… как ты заставляешь чувствовать меня...

Ее дрожащие коленки охватили его лицо, когда ее тело задрожало от новой волны

сладостного

возбуждения.

Беттина

схватила

его

за

затылок,

удерживая его

голову у

своего лона, тем самым задавая направление, и подняла бедра навстречу его искусному

рту.

Она была практически на самом краю. Даже в агонии блаженства Беттина знала,

что секретные места на ее теле... места, которых не касался прежде ни один

мужчина...

теперь принадлежат ему. Он подтверждал это своим настойчивым языком, своими

нежными губами и грубым, даже животным рычанием. И она сдалась ему полностью.

Что за слова он хриплым голосом шептал ей после каждого голодного касания своего

языка к ее горячему лону?

– Скажи, что позволишь мне... делать все что угодно с тобой! – его пальцы с силой

сжали ее бедра, убеждая ответить.

– Я... я... – она не могла думать ни о чем в тот момент.

Почему бы не позволить ему делать все что угодно, если ощущения будут такими

фантастическими? Может он имеет в виду секс? Не могу думать. Почему те слова

так важны для него?

Все, что она знала наверняка, так это то, что она должна царапать своими ногтями

его мускулистую спину, целовать его влажную от дождя кожу, растворяться в его

поцелуях... Ох, боги, этот его невероятный язык был везде.

– Ах, вампир, не останавливайся... – простонала Беттина.

Когда она приблизилась к заветной точке наслаждения, удовольствие, казалось,

буквально танцевало в пределах ее видимости, а в голове была сплошная каша, мозг

напрочь отказывался работать здраво и никакой иной мысли, кроме того блаженства, что

он дарил ей, не было.

– Я уже близко!

И мгновение спустя экстаз наполнил ее тело фейерверком неземных ощущений.

Обжигающий и безграничный, он разливался в каждом сантиметре ее содрогающегося

тела. Она закинула голову назад, выгибая спину дугой, и, раскинув широко руки,

вцепилась в меха... и закричала.

Агрессивный стон вырвался из его груди, когда он набросился на нее своим ртом.

Хотя еѐ оргазм и начал стихать, Треан не прекращал лизать ее, продолжая все более

жадно и настойчиво. С неистовством исследуя ее глубины, он ласкал ее прямо у входа во

влагалище, где ее нежная плоть все еще сокращалась в конвульсиях оргазма.

Слишком много! Терзаемая под железной хваткой его рук на своих бедрах, Беттина

извивалась от прикосновений его языка, умоляя:

– Ох, остановись! – но Треан был глух к ее мольбам. Он лишь зажал еѐ клитор

между своими губами и продолжил нежно посасывать. – Ах!

Беттина опять затерялась в блаженстве, что он дарил ей своим

языком.

Пульсирующие волны наслаждения вновь накрыли еѐ, и беспомощная, она поддалась

им... только пусть они приходят и приходят...

После

того

как ее

второй оргазм утих,

Треан

оторвался

от ее

лона

и стал

прокладывать

дорожку

из жарких поцелуев

верх

по еѐ телу.

Было

что-то

грубое

на

дакийском, что-то, что было как обещание... или угроза. Она не могла понять слов, но

она разобрала... да помогут мне боги... интонацию.

– Скоро, Бетт, – она поняла, что он проскрежетал сквозь стиснутые зубы. – Так

глубоко и жестко, как я нужен тебе...

Тяжело дыша, она лежала с раскинутыми ногами и – блаженные

минуты – не

беспокоилась ни о чем в мире. Она снова чувствовала себя так, словно парила в облаках,

и в тоже время была связана по рукам и ногам.

Постепенно Беттина пришла в себя и ее стремление угодить ему так же, как и он

ей, только возросло. Он встал обратно на корточки и посмотрел на еѐ лоно с таким

жестоким выражением лица, на котором был и дикий, почти безумный голод, и даже

какая-то непроглядная тьма и одержимость, что она почти что испугалась. Она видела,

как с каждой секундой он выглядел еще более измученным, чем прежде. Его тело было

натянуто, как тетива лука, а тело так и излучало волны напряжения.

– Ах, женщина, – он с трудом сглотнул, и его кадык подпрыгнул. – Я вижу место,

за которое готов убить, дабы оказаться там.

Его комментарий пробудил в ней желание сдвинуть колени вместе,

но что-то

подсказывало ей, что она не решится это сделать.

Взгляд Треана стал жестче, и последовало еще больше хриплых слов на дакийском.

Он не прекращал хрипло повторять, лаская взглядом каждую

частичку ее

удовлетворенного тела:

– A mea.

Моя?

– Вампир? – ее голос дрогнул, когда она опустила взгляд на его штаны.

Его член пульсировал в штанах, натягивая ткань и причиняя почти адскую боль от

невозможности проникнуть в это податливое нежное тело.

– Если бы ты знала... мысли, что возникают в моей голове прямо сейчас...

Собравшись с духом, Беттина приподнялась и, присев на колени напротив него,

положила свою маленькую ладонь ему на лицо. И это легкое прикосновение заставило

его задрожать.

– Дакийский, я хочу ответить взаимностью, – смущенно проговорила Беттина.

Треан тяжело сглотнул и с трудом выдавил из себя:

– Тогда мы... сходимся во взглядах, – его глаза стали черными от всей той бури

сдерживаемых эмоций.

Возможно, действительно не имело значения, что она была сексуально

неискушенна? Может, он все еще смог бы наслаждаться еѐ неуклюжими поцелуями?

Беттина плавно опустила ручку на его шею и потянулась к его рубашке. Треан

схватился за нее и, резко дернув, разорвал.

– Ты знаешь, что я никогда этого не делала, – сказала она рассеяно, когда ее

внимание сосредоточилось на прекрасных мышцах его груди.

Мне действительно нужно нарисовать его.

– Dragă, ты не обязана... – он был возбужден до предела, и Беттина видела, как

ему тяжело.

Он замолчал, когда она потянулась к его штанам.

– Но я думаю, что смогу компенсировать недостаток опыта энтузиазмом.

Еще один стон.

– Если ты подойдешь к этому с энтузиазмом, я не продержусь достаточно долго,

чтобы этим насладиться.

Энтузиазм сделает свое дело. Она улыбнулась, глядя на него.

Он посмотрел на ее губы, резко выдохнув:

– Знаешь ли ты, сколько раз я кончал, представляя эти губы вокруг своего члена?

Она сдвинула брови.

– Но я пробудила тебя всего несколько дней назад.

– То пробуждение – это ад на земле для меня, потому что я твердый для тебя

постоянно. Освобождение от давления – это единственное что

держит меня в узде с

тобой.

– Правда?

Этот сильный воин ублажал себя, фантазируя о ней? Беттина – роковая женщина?

Вся нерешительность испарилась. Ей нечего было бояться этого вампира, и это может

быть его последняя ночь на земле. Она не должна сдерживаться.

– Я тоже думала об этом.

– Я знаю. Ты задаешься вопросом, буду ли я стонать и дрожать,

если ты

обхватишь меня губами.

С его вампирской скоростью он сбросил с себя штаны в мгновение ока, а затем

вернулся на колени перед ней.

Между хриплыми вздохами он прохрипел

– Позволь же мне... удовлетворить твое любопытство.

Глава 33

Когда Треан вновь опустился перед Беттиной на колени, она не сразу посмотрела

на его освобожденную теперь уже плоть, как он ожидал. Она также встала перед ним и,

слегка склонив голову на бок, мельком взглянула на его лицо, плавно опускаясь взглядом

по

его

шее

к

широкой

мускулистой

груди,

затем

на

подергивающиеся

мышцы его

живота, и, наконец, на его восставший член, словно хотела насладиться тем, что видела,

хотела насладиться им.

Ее искренний интерес к его телу можно было практически потрогать руками, и это

было

до

безумия

эротично.

Сначала

она

исследовала

его

аналитическим взглядом,

однако он заметил перемену, произошедшую в ней, отмечая острым взглядом, как

медленно опустились ее веки, а дыхание слегка замедлилось. И вот оно – ее глаза засияли

восторгом, какой испытывает человек, заполучивший в свое

безраздельное владение

некое сокровище.

С ее губ сорвался тихий стон, и ее руки вспорхнули словно крылья бабочки к его

груди. Треан зашипел, когда она коснулась кончиками пальцев его упругой кожи и

натянутых под ней мускулов, и резко выдохнул:

– Ты касаешься меня так же, как своего золота. Я наблюдал за тобой в твоей

мастерской и хотел, чтобы ты держала меня в руках с таким же вниманием.

– Ты гораздо тверже, чем золото, – охрипшим голосом прошептала Беттина и

ласково провела пальчиками по его соску, вырывая из его груди стон. – И тверже, чем

эти мраморные колонны.

Она еще раз провела ладонями по его груди, сжав его напряженные мышцы,

и

плавно опустилась вниз по его торсу, слегка задевая кожу своими ноготками.

– Той ночью в твоем шатре я получила столько ярких ощущений, но все так

быстро закончилось, а мне хотелось исследовать тебя в течение нескольких дней.

У тебя будет шанс. Я найду способ предоставить тебе такую возможность…

Беттина

взяла его член

в руки,

и

Треан,

со

свистом втянув

воздух

в себя,

инстинктивно качнул бедрами ей навстречу, шире расставив ноги.

– Это

действительно

отличается

от

того,

что

я когда-либо

чувствовала, -

восхищенно прошептала она, не отрывая взгляда от его восставшей плоти,

пульсирующей в ее руках.

– Это болит для тебя, – сдавленно ответил Треан и, приподняв пальцами еѐ

подбородок, поймал зачарованный взгляд. – Всегда только для тебя. Ты понимаешь

меня? Этого не будет для другой.

Когда ее губы приоткрылись, и сбилось дыхание, его эмоции и возбуждение

возросли в разы. Одна его половина отчаянно жаждала схватить ее и, расположив на

мехах, накрыть податливое хрупкое тело своим, а вторая – познать блаженство от

ощущений ее чувственных губ на своем возбужденном до предела члене.

Ее несмелые прикосновения к его восставшей плоти начали сменять уверенные

движения – шелковистое поглаживание здесь, легкое любопытное нажатие там.

– Это так как ты это представлял? – спросила Беттина.

– Это

лучше, – он шумно сглотнул, когда

она провела по

головке

большим

пальцем, и с трудом выдавил: – невообразимо лучше.

Она мельком взглянула на него и, вновь

пройдясь большим

пальчиком по его

головке,

начала потирать ее. Когда на головке выступила капля

семени,

Беттина

инстинктивно облизала свои губки, словно хотела почувствовать ее вкус.

Его глаза стали почти черными от обуявших его эмоций, и он никак не мог, да и не

хотел оторвать глаз от ее приоткрытых алых губ.

Она готова...

– Вампир, может быть ты должен лечь… Треан в мгновение ока переместился из теплого плена ее рук на меха.

– …вниз, – закончила она.

Приподнявшись на локте, он взял ее за руку и потянул на себя, вынуждая ее встать

меж его разведенных ног. Беттина с нетерпением и покорностью сделала это.

– Как я должна начать? – возбужденно спросила она, глядя прямо в его бездонные

глаза цвета оникса.

Протянув руку и обхватив ее затылок, Треан притянул ее ближе к своему лицу и

почти у самых губ прошептал:

– Поцелуй везде, где захочешь, – и, отпустив ее, он лег на спину.

Беттина разочарованно вздохнула, словно ожидая, что он поцелует ее, но тут же

наклонила голову, будто решая с чего бы начать. Она уперлась ручками по обе стороны

от его груди и прижалась губами к его шее. Ее губы были мягкими и дарили невероятные

ощущения. Затем она проложила дорожку из поцелуев к его груди и поцеловала один из

сосков, сначала лизнув его, а затем засосав. Треан шумно выдохнул, когда она, облизнув

второй, слегка прикусила его, а затем снова нежно поцеловала.

Никогда не думал, что я так чувствителен.

Его бедра стали двигаться по собственному желанию, он жаждал ощутить ее губы

на своем члене, и когда она опустилась ниже на его торс, ее разметавшиеся косы

прошлись по его коже как дразнящие пальчики, почти обжигая своим прикосновением и

возбуждая еще сильнее.

Не опускай еѐ голову вниз... не опускай...

Когда она прижалась своими губами к волоскам чуть пониже его

пупка, член

Треана непроизвольно дернулся в направлении еѐ рта. Как же близки к нему эти сладкие

губы...

Она обхватила основание его ствола правой рукой и направила его к своему рту.

Треан ждал... затаив дыхание и боясь шелохнуться, словно опасаясь спугнуть ее.

Предварительно лизнув, Беттина начала водить своим язычком по его члену, и

должно быть ей понравился его вкус, ибо этот ее мурлыкающий звук, что она издавала, и

то теплое дыхание, что щекотало его чувствительную головку, несомненно,

подтверждали ее удовольствие. И это сводило его с ума.

Энтузиазм? Я обречен...

Когда он протяжно застонал, она стала смелее и начала сильнее водить по щели на

его головке.

– Ах, Бетт! – его голос огрубел от первобытного возбуждения, и

он снова

толкнулся бедрами ей навстречу, не сумев совладать с собственным телом.

Она все продолжала изводить его своим языком, облизывая круговыми

движениями его головку и вызывая у него головокружение от сильного желания.

– Как я это делаю? – ее голос охрип, и Треан слышал ее частое дыхание.

Его член был у нее в плену. У нее было больше контроля над ним, чем у него.

Трясущимися руками он откинул косы ей за голову и сбивчиво прохрипел:

– Если бы только ты была так хороша с золотом.

Был ли его акцент всегда таким заметным?

Беттина посмотрела на него с намеком на улыбку.

– То находится в другом измерении относительно этого, так что... – произнесла

она прежде, чем сомкнула свои губы на его члене… и принялась сосать.

– Zeii mea!

Его глаза закатились, а из горла вырвался животный рык, когда ее сжатые губы

заскользили по его члену, и она вобрала его в рот на всю длину.

Беттина неосознанно стала мягко поглаживать его член рукой, пока водила губами

вверх и вниз, и это еще

больше

усилило

его

и так готовое

перелиться через край

возбуждение.

Вбирая

его

каждый

раз

все

глубже,

она

экспериментировала своим

изворотливым язычком, и Треан осознал, что любой сдерживающий фактор сгорел до

тла. Ее опьяняющий аромат сводил его с ума, и, тяжело дыша, он проговорил:

– Бетт, оседлай мою ногу!

И в тот же миг он разочарованно застонал от потери того сладкого рая, что Беттина

дарила ему своими пухлыми губками, когда она выпустила его член изо рта, и, не задав

ни единого вопроса, просто сделала так, как он велел. Ее глаза округлились, когда Треан

пошевелил своей ногой меж ее собственных, надавливая на все еще влажное от недавно

пережитых оргазмов лоно и задевая клитор, отчего у нее вырвался сдавленный стон

наслаждения.

Треан приподнялся и с нажимом заскользил рукой вниз по ее спине, заставляя ее

выгнуться под его властным прикосновением. И когда его ладонь достигла углубления

на ее упругой попке, он стал поглаживать ее там то прижимая,

то ослабляя нажим,

заставляя ее ритмично тереться о его раскачивающуюся ногу.

– Ох! – Беттина прикрыла глаза и запрокинула голову, стараясь приспособиться к

таким новым и таким блаженным для нее движениям.

Треан разделял ее удивление. Сейчас она стала еще более влажной, чем раньше, и

ее сладкая плоть увлажнила его ногу.

– Значит ли это, что тебе хорошо, dulcea? – прохрипел Треан у ее уха.

– Да, – простонала Беттина и, сделав еще одно сводящее ее с

ума движение,

уперла ручку в его грудь, вынуждая откинуться обратно на меха.

Он заметил блеск в ее глазах, и когда она вновь продолжила свой поцелуй, глубоко

заглотив его член, Треан закинул голову назад и зарычал. С ее губ также сорвался

приглушенный стон, когда она сжала бедра и, качнувшись всем телом, стала двигаться

на его ноге. Сейчас только этот момент имел для него значение,

и он изо всех сил

пытался продлить его, сдерживая семя. Но аромат ее возбуждения, влажный рот и

дразнящий язычок скоро должны сделать свое дело.

Ее сдавленные стоны и всхлипы вокруг его ствола, пока она глубоко вбирала его в

себя, становились все громче. Да, она также была на грани.

Беттина отодвинулась и удивленно воскликнула:

– Снова, вампир?

– Да, моя сладкая. Снова, – прохрипел он.

Когда он приподнял ногу, прижавшись вплотную к ее лону, она

охнула и

продолжила свой ожесточенный поцелуй. И даже продолжая стонать, она все также

увлажняла его член, лаская языком и губами, вызвав у него новый мучительный стон

блаженства. Тогда она сжала его губами еще раз и, выписав восьмерку своим язычком по

всей длине его члена, снова вобрала его в рот на всю длину.

Треан почувствовал, что битва проиграна, и когда его семя стало подниматься

вверх, она соскользнула на землю по его ноге, достигнув края... и ее крик удовольствия

был заглушен его стволом.

Его пульсирующий член. Во рту его Невесты. Когда она кончала.

Снова...

Треан знал, что сейчас кончит, знал, что давление поднимет струю его

освобождения до самого подбородка. Ее первый раз... и она не любит сюрпризов. Он

должен остановить ее. Каким-то образом, но он должен отвлечь ее.

Собрав все свое самообладание в кулак, он обхватил ее лицо в ладони и потянул на

себя, заставляя ее отпустить его пульсирующий и подрагивающий член и отказываясь от

влажного рая ее рта.

– Подожди! – прохрипел он.

Вампир подвел ее к кульминации три раза, и сейчас он останавливал ее до того

как освободиться?

– Собираюсь... кончить.

Его глаза были чернее ночи, и он, казалось, был не в себе. Кожа блестела от пота, а

мышцы на его шее были натянуты словно струна, и он тяжело дышал.

– Я, как бы, поняла, – сбивчиво проговорила Беттина.

– Смотри на меня в это время, маленькая Невеста, – даже несмотря на то, что

выражение его лица было мучительным, глаза, казалось, излучали любовь. – Таким

образом, ты узнаешь чего ожидать в следующий раз.

Она погладила его член рукой, инстинктивно облизав при этом губы, заставляя его

дернуться в ее руках.

– Ты уверен?

Треан тяжело вздохнул и проскрежетал сквозь стиснутые зубы:

– Смотри, что ты сделала со мной.

– Хорошо, я хочу увидеть это.

Вампир застонал, и когда она начала поглаживать его эрекцию, он обхватил

ее

руку своей. Их взгляды встретились, и они вместе стали работать над его членом – вверх-

вниз, заставляя его содрогаться. Под своими ладонями, Беттина чувствовала, как

пульсирующий член продолжает увеличиваться, несмотря на то, что они сжимали его

достаточно сильно. И как только она почувствовала, что он начинает извергаться, Треан

прохрипел:

– Посмотри на меня.

Широко раскрыв глаза, она сделала это, опустив свой взор на его член. Его головка

вспыхнула семенем, и оно сильной струей выплеснулось на его торс. Треан запрокинул

голову и закричал, а все его тело охватила первобытная волна неземного наслаждения,

натягивая каждый мускул в нем до предела.

Красота, форма... функциональность. Вампир кричал на своем языке, извиваясь в

ее руке, и Беттина с благоговейным трепетом смотрела на него, не в состоянии подобрать

слов, чтобы описать то, что видела.

– Это для тебя, – тяжело дыша, застонал он, когда струя семени перестала бить в

его грудь, и он вновь посмотрел ей в глаза. – Всегда только для тебя.

Глава 34

Обтерев рубашкой свое тело, Треан лег на бок и привлек к себе

Беттину.

Прижавшись поцелуем к ее волосам, он удовлетворенно вздохнул.

Разгоряченная,

удовлетворенная

Невеста.

Моросящий

дождик.

Умиротворение.

Да, рядом с ней он чувствовал себя умиротворенным.

Он снова задался вопросом: а почему бы

и не это место? Эти

земли могут

принадлежать ему, как и Беттина. Вместе они могут основать новую династию. Новый

дом.

– Я думаю, тебе нравится здесь, – сказала она, словно читая его мысли.

– Твои болотистые земли, где постоянно идут дожди? Я родом из холодного края,

где не бывает осадков. Тем не менее, я мог бы жить здесь с тобой.

– Правда?

Он лениво погладил еѐ по волосам.

– Боюсь, это мало о чем говорит. Скорее так: я жил бы и в аду, лишь бы только

вместе с тобой.

Он ощутил, как она улыбнулась у его груди. Из снов о ней, Треан знал, что Беттина

любила улыбаться, она – счастливая женщина, которая любит смеяться. Этот турнир

привел еѐ в уныние больше, чем кто-либо мог предположить.

– Вампир, что ещѐ ты видел в моих воспоминаниях?

Треан зажал между большим и указательным пальцами блестящий локон ее волос.

– Я видел, что ты боишься принимать корону.

– А я не должна бояться? Я отличаюсь от каждого здесь... у меня нет рогов,

клыков и силы. Иногда я чувствую себя самозванкой.

– Ты именно то, в чем нуждается Аббадон. Твои подданные воинственные и

неорганизованные. Уравновешенная, сострадательная королева станет единственным,

что удержит королевство от постоянных конфликтов. Особенно, во время Приращения.

– Я никогда не думала об этом. – Затем задумчивым тоном она протянула:

– не

очень-то

я

и сострадательна. Я считаю, что зло должно быть

наказано.

За

каждое

преступление должно быть воздано сторицей.

– Даю слово, что если кто-то снова попытается причинить тебе зло, то он плохо

кончит. И то только в том случае, если ты не доберешься до них первой. Я знаю, каково

это, когда ты используешь свою силу.

– Ты видел это во сне? Когда?

– Когда ты применила еѐ на двух сбежавших упырях. Я могу только представить,

какую боль ты им причинила. Когда ты снова станешь Королевой Сердец, я смогу только

пожалеть твоих врагов.

– Моя способность не помогла мне с Врекенерами. Использование силы требует

концентрации, а это занимает много времени. Мой временной диапазон был ограничен.

Треан вспомнил, что Беттина, воздействуя на упырей, направляла

свои руки

непосредственно на них.

– Бетт, когда я впервые держал меч, я был слишком молод, чтобы им хотя бы

взмахнуть. Навык растет, когда ты тренируешь его. Рано или поздно он становится твоей

второй натурой.

– А если я никогда не верну свою силу?

– Вернешь. А пока этого не случилось, я планирую помочь тебе, украв силу у

других.

Кажется, Беттина вздрогнула от этих слов.

– Разве Моргана не предлагала тебе того же?

– Ну, да. Только я никогда не позволю другому Чародею испытать нечто

подобное.

– В любом случае мое предложение остается в силе.

На мгновение задумавшись над словами Дакийского, Беттина спросила:

– Ты так много знаешь обо мне. Не хочешь рассказать что-нибудь о себе?

– Что ты хочешь знать?

– На что похожа Дакия?

– Это стратегически и мистически сокрытое королевство. Очень хорошо

защищенное.

– Гм, а ты можешь описать мне, как оно выглядит?

Ее вопрос заставил его усмехнуться. Моей художнице-полукровке необходимы

детали.

– До знакомства с тобой я осматривал достопримечательности

лишь для

определения тактических преимуществ. Но я постараюсь, – ответил Треан, мысленно

возвращаясь к виду, открывавшемуся с его балкона. – Там стоит постоянный туман. Он

стелется вдоль мощеных улиц. Многочисленные пещеры парят над ними. Фонтаны

наполнены кровью. Древние сооружения, вырезанные из самих гор. В центре Дакии, как

бескровное сердце, стоит пустующий замок из черного камня.

Постоянное напоминание о неспособности Дакийцев установить регента. Хотя

ждать осталось уже недолго.

– Пещеры? Там и пахнет как в пещерах?

– Нет, там пахнет холодом и кровью, что доставляет удовольствие таким, как я.

– Там должно быть темно.

– В самом верху есть отверстие, заблокированное огромным кристаллом. Он

пропускает внутрь фильтрованный солнечный свет.

– Мне трудно представить себе нечто подобное.

– Я хотел бы тебе показать. – Разговоры о Дакии напомнили Треану, как сильно

он скучал по дому. Фонтаны с кровью, туман, величественная черная башня.

Понравилась бы Беттине Дакия? Сколько бы она увидела деталей, ускользнувших

от его внимания? Они никогда этого не узнают.

– Каким был твой дом?

– Я жил в королевской библиотеке, среди книг.

– Ты жил в... библиотеке?

– Там есть апартаменты и великолепный балкон, с которого виден весь город.

Мне нравилось находиться среди книжных полок, и однажды ночью, я просто остался

там навсегда.

Что она подумает о его выборе жилища, что скажет о нем?

Кажется, она придала этому вопросу большое значение.

– У тебя в Дакии есть семья? – спросила Беттина.

– Нет ни родных братьев, ни сестер, ни родителей. Зато есть много кузенов.

– Ты близок с ними?

Что на это ответить?

– Это не сложный вопрос.

– Я не говорил о себе веками. Каждая деталь обо мне была либо очень личной,

либо уже известной моим родственникам. Я не тот, кого вы называете... э...

– Что это за современный термин?

– Командный игрок?

– Точно. Но я постараюсь для тебя.

– Если победишь, – прошептала Беттина.

– Что ты сказала? – Когда она пожала плечами, он буркнул: – Хорошо, —

и

начал рассказывать про свою семью. Он рассказал и о кровной мести и о раздорах. О

постоянных покушениях на убийство и о сражениях.

Рассказал ей о родных брате и сестре Космине и Мирчо; о вспыльчивом, постоянно