![](/files/books/160/oblozhka-knigi-sredi-chudes-i-chudovisch-si-201612.jpg)
Текст книги "Среди чудес и чудовищ (СИ)"
Автор книги: Константин Мзареулов
Жанр:
Научная фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)
Меарт сказал задумчиво:
– Сегодня я был разочарован и опечален: слишком уж... уверенным и воинственным был ваш атеизм. Я даже усомнился в Его существовании. Поймите меня правильно: как ученый, я не нуждаюсь в гипотезе о высшей сверхъестественной силе, но, как простой смертный, к тому же немолодой, очень надеюсь, что загробный мир все-таки имеется. Хоть какой-нибудь.
– Могу вас утешить,– заметил Астанин,– мы попытаемся помочь вам справиться со смертью. Мы научились возвращать молодость – думаю, что удастся применить ту же методику и для жителей вашей планеты.
– О!..– только и смог воскликнуть Меарт.– Неужели такое возможно?
– Безусловно,– уверенно сказал Ярослав,– Впрочем, это отдельная проблема. Боюсь, что мы несколько отклонились от той темы, ради которой вы пришли сюда.
– Да-да, вы совершенно правы,– спохватился цурниец.– Я собирался обсудить с вами один исключительно важный вопрос. Мой ученик Сото Дигбежи рассказал о причинах, по которым вы не желаете передавать нам часть информации. Признаюсь, прежде уклончивые ответы космических пришельцев вызывали у нас различные подозрения, но теперь мы начали понимать, что вы, вероятно, правы... Скажите, насколько большую опасность, по вашему мнению, представляет милитаризованность мышления цурнийских политиков?
Ярослав отметил, что Сирдзи употребил более привычное для людей нодчарнское слово "Цурни". Сами земляне старались в разговорах с жителями Сагойда использовать местные термины: Регли, реглианец...
– Дело в том, что опасность существует только для вас самих,– ответил Астанин.– Никто не позволит вам вынести в космос средства массового уничтожения – на этот счет имеется совершенно недвусмысленное соглашение между великими державами Галактики. Но появление подобного оружия может привести к катастрофе планетного масштаба.
Он подумал, что воинственность присуща и более развитым цивилизациям. Вспомнилось, как возле границ Галактического Содружества их встретил исполинский звездолет, скромно именуемый "сторожевиком" и как у всех людей невольно возникла тогда естественная мысль: "Если этот гигант – всего лишь эскортный корабль, то какими же колоссами должны быть линкоры?" Вероятно, устраивая демонстрацию силы, лимхи рассчитывали именно на такую реакцию.
Еще Астанин вспомнил, что, хотя в Галактике сейчас мир, все крупные державы (и Человечество тоже) продолжают создавать новые системы оружия и добились в этом деле немалых успехов. Он знал о существовании супербаз "Грозный" и "Террибл", расположенных в гиперпространстве и способных обрушить на планеты возможного противника до сотни извлеченных из Антимира астероидов,
Старая болезнь разделенного на блоки земного социума распространялась теперь на сообщество галактическое. К сожалению, пока существуют границы, сохраняется и необходимость вооруженной их защиты. Одна надежда, что разум все-таки восторжествует, и такая ситуация сохранится ненадолго.
– Вы имеете в виду оружие, основанное на внутриатомной энергии? – неожиданно задал вопрос Меарт.
– И его тоже,– кивнул Ярослав.– Вы угадали.
– Я не угадал, а знаю,– негромко произнес Сирдзи.
И он поведал, как десяток местных лет назад один гекорвимский физик открыл странное явление – насколько земляне разобрались в его путаной терминологии, речь шла о радиоактивности. Большинство ученых (коих на Цурни и без того немного) считали эффект безынтересным, а потому занимались его изучением лишь энтузиасты-одиночки, включая Сирдзи Меарта, Сото Дигбежи и Кромпа Вишви. Постепенно возникали различные концепции строения атома, сложилось представление о сверхплотном положительно заряженном атомном ядре, а потом – об атомной энергии. И тогда ученые-атомщики разных стран, не желавшие военного использования их разработок, решили не публиковать результаты своих исследований в этой области. Теперь Астанин понимал, почему Дигбежи спрашивал о моральном праве ученого утаить свои открытия.
– Мудрый шаг,– с уважением сказал Бахрам.– Но боюсь, что не слишком результативный. Раньше или позже кто-нибудь обязательно повторит ваши результаты.
Меарт ответил, что они обсуждали такую возможность, но считают правильным продолжать свою линию. Чем позже появится ядерное оружие, тем лучше будет для всех.
– Не в открытии зло,– заметил Астанин,– а в его неправильном употреблении. Эта энергия могла бы принести огромную пользу.
– Мы пока неплохо обходимся старыми источниками энергии,– возразил Меарт.
– Решайте сами, это ваше дело,– сказал Ярослав.– Но знайте: мы считаем, что вы поступаете благоразумно. Передайте мои слова вашим единомышленникам.
Меарт усмехнулся:
– Что же делать бедным реглианам, если даже звездные гости временами колеблются и не уверены в правильности своих поступков? Пришельцы оказались слишком похожими на нас – мы, честно сказать, немного разочарованы. Ведь ждали-то явления богов или полубогов, или, на худой конец, завоевателей, но никто не думал, что придут просто друзья.
Они посмеялись, но не очень весело. Потом Астанин вспомнил доклад Рамасекхарана и решил выяснить, не знает ли Сирдзи разгадки генетического кода.
– Неужели наследственность имеет молекулярную природу? – изумился цурниец.– Мы не знали об этом.
Земляне попытались изложить в популярной форме основы генетики. Меарт слушал очень внимательно – вероятно, ему действительно было очень интересно.
– В таком случае все естественно,– сказал он наконец.– Так и должно быть. Не понимаю, в чем ваши затруднения – это же нормальное распределение для трех полов.
– Вы – трехполые?! – в один голос переспросили звездолетчики.
– Разумеется...– Сирдзи явно не мог уразуметь, чего от него хотят.– Почему это вас удивляет?
Астанин сконфуженно объяснил ему, как обстоят дела на Земле. Теперь странности поведения четы Меартов предстали в совершенно новом свете. Антипатичный осквернитель семейного очага Кяппац оказался всего лишь необходимым членом семейной тройки цурнийцев.
– Совершенно верно,– подтвердил Сирдзи.– Я – мужчина, Пурра – женщина, а Кяппац – рарвет.
Последнее слово было преобразовано киберпереводчиком в привычный земной термин "интерсекс".
Бахрам заметил:
– Надо будет сказать Рамасекхарану, чтобы исследовал рарветов. Наверняка в ядрах их клеток содержатся хромосомы типа ХY.
Астанин тем временем внимательно рассматривал схему скрещивания генов. В памяти мельтешили полузнакомые слова: сплайсинг, кроссинговер, аутбридинг, эпистаз. Кажется, некоторые из них имели какое-то отношение к данному явлению.
– Я, конечно, не специалист,– сказал он наконец,– по мне кажется, что при таком способе размножения рарветы должны рождаться гораздо чаще, нежели мужчины или женщины.
– Так и есть,– признал Сирдзи,– их слишком много, поэтому они часто бывают несчастливы в семейной жизни. Вот, например, наш Члот – вы наверняка обратили внимание на его нервозность. Недавно ему дали развод, хотя он прекрасный семьянин и вовсе не заслуживал подобной участи. Честно сказать, и мы с Пуррой подумывали о смене рарвета, но Кяппац, в отличие от нас, происходит из очень богатой и влиятельной семьи.
Тактичный Ярослав поспешил увести разговор на менее скользкую тематику. Он сказал:
– Так или иначе, на протяжении этого дня мы разобрались во многих проблемах, которые совсем недавно казались абсолютно неразрешимыми. Хорошо бы, чтоб так было и в дальнейшем.
Меарт присоединился к его пожеланию и, напомнив о приближении ужина, открыл дверь.
– Простите, уважаемый хозяин,– сказал вдруг Бахрам,– я тоже хотел бы задать один нескромный вопрос, на который, если вам неудобно, можете не отвечать. В чем причина ссоры между вами и вашей супругой, свидетелями которой мы были сегодня утром?
Сирдзи смутился, но после секундного замешательства все же решился ответить:
– Мы трое очень хотим иметь детей, но я, к сожалению, уже не молод и не всегда могу выполнять супружеские обязанности, хотя Пурра и Кяппац всячески пытаются мне помочь... Из-за этого мы пропустили несколько благоприятных периодов.
Резко повернувшись, он вышел.
– Представляю, сколько вопросов возникнет теперь у Пурры,– задумчиво произнес Астанин и захохотал.
5. Акварелия. 2236 год.
– Семь кораблей первого ранга,– тон Омарова был чем-то средним между обиженным и удивленным.– В том числе два линейных разведчика. Никогда еще, наверное, Земля не концентрировала таких сил.
– Не наверное, а точно,– мрачно подтвердил Астанин.– Я проверял по архиву. Если не считать военных акций, мы участвуем в самой мощной экспедиции.
Дихнич резонно заметил:
– Игра стоит свеч.
– Стоит,– согласился Бахрам.– Вернее, стоила. Разве о том разговор? Угнетает собственное бессилие – второй месяц, как мухи об стекло!
– Знаю я, что все пути в тебе заказаны, знаю я, что понапрасну все страдания...– замурлыкал Тигайчук.
Разговоры такого рода велись уже не первый день и давно приелись. Тем не менее, возвращались к этой неприятной для всех теме ежедневно.
– Могу вас утешить,– как всегда, флегматично сказал Астанин.– По непроверенным данным, сегодня будет дан приказ о возвращении.
Звездолетчики, позабыв, что минутой раньше сетовали на бесплодность усилий, дружно возмутились: как это, мол, возвращаться, не добившись успеха.
– Ясно же, что ничего у нас на этот раз не выйдет,– пожал плечами командир.– Надо, братцы, обучаться искусству признавать поражение. А то привыкли, понимаешь ли, к церемониальному шествию по Галактике!
– Что же теперь? – растерянно спросили из угла кают-компании.
Астанин ответил, что, скорее всего, на одной из планет желтого карлика Гамбит построят базу с обсерваторией, персонал которой будет наблюдать за Улиткой и одновременно продолжит попытки связаться с рамирами. Может быть, что-нибудь да получится...
– А "каналы"? – этот вопрос интересовал многих.
– "Каналами" я бы сам охотно занялся,– печально сознался Астанин.– Очень хочется узнать, что это и зачем.
Экипаж встретил его заявление одобрительным бормотанием. Впрочем, все понимали, что у ребят с остальных кораблей тоже руки чешутся пройтись вдоль загадочных образований.
– Ярослав Робертович, адмирал собирает всех командиров и главных специалистов,– доложил Ракитов.– Прибыть лично через один час восемнадцать минут.
Звездолеты эскадры висели в пустоте на огромных расстояниях один от другого. Самый удобный транспорт в таких случаях – гиперперемещение.
За четверть часа до намеченного срока облаченный в тяжелый скафандр Астанин занял место в центре телепортационной камеры. Включались гравитаторы, установив пятимерный тоннель между "Колмогоровым" и "Циолковским". Последовательно загорелись разноцветные сигналы, накатила легкая перегрузка, толчок – и Ярослав оказался на борту флагманского корабля.
Экспедиция заканчивалась позорнейшим провалом. Конечно, лимхи предупреждали, что обитатели шаровых скоплений не желают контактировать с молодыми цивилизациями, но одно дело получить информацию из чужих рук, и совсем другое – обзавестись собственным печальным опытом.
Анализировавший несчетное число раз события последних полутора месяцев Астанин утвердился во мнении, что они с самого начала допустили принципиальную ошибку. Люди подступили к этой задаче, словно к обычному научному исследованию. Эйфорические настроения развеялись быстро: выйти в пространство внутри Улитки не удалось, ибо скопление было окружено непроницаемой гиперсферой. Также не удалось определить природу защитного поля. Столь же безуспешными оказались и попытки прорваться на мультилайтовых режимах: в семидесяти парсеках от геометрического центра скопления появлялась некая сила, решительно и неумолимо тормозившая и отбрасывавшая космолеты в обратном направлении.
Несмотря на все эти неудачи, эскадра продолжала терпеливо кружиться вокруг Улитки. Работали устройства инструментальной разведки, время от времени к скоплению посылались сигналы и гиперсветовые зонды, изобретались новые способы штурма. Результат был все тот же – молчание в ответ и глухая стена для кораблей.
Единственным утешением стало открытие "каналов Роуленда". Из внутренних областей шарового скопления расходились, подобно щупальцам фантастического спрута, сотни узких лучей, внутри которых физические свойства гиперпространства незначительно отличались от стандартных параметров. Гипотез успели придумать много, и все они нуждались в экспериментальной проверке – этим занимались астрофизики на "Полиноме", "Логарифме" и "Гауссе".
На совещании, как и ожидалось, Касенов сообщил о временном прекращении экспедиционных работ. Получены важные научные результаты, сказал он, накопленную информацию надлежит осмыслить в более спокойной обстановке, и только после этого предпринимать какие-либо телодвижения.
– Отрицательный результат – тоже результат,– буркнул Дэвенпорт, командир "Эксплорера".– Причем, зачастую не менее важный.
Касенов признался, что он тоже пытается утешить себя подобными сентенциями, и, когда стихли смешки, предоставил слово Майклу Роуленду.
– Думаю, нет нужды перечислять известные всем факты,– бойко начал астрофизик.– Поэтому расскажу вам о самых последних экспериментах. Мы попытались ввести в каналы серию беспилотных зондов. Всего было запущено более полусотни аппаратов, причем все они исчезали сразу же после входа в канал. Позднее нам удалось восстановить связь с четырнадцатью зондами – сейчас они находятся в различных звездных системах на удалении до тысячи семисот световых лет от Улитки.
– Эти звезды входят в состав других шаровых скоплений? – немедленно опросили с другого конца стола.
– Нет, обычные звезды главной последовательности и яркие карлики... Наш вывод: каналы представляют собой транспортную систему рамиров, аналогичную нашим тоннелям телепортации.
– Ничего себе аналог – полтысячи парсек! – командир "Гаусса" говорил довольно тихо, но услышали его все.
Следующий вечер Ярослав провел уже в своем доме на планете Сказка, куда Астанины перебрались года два тому назад. Он блаженствовал: предстояло провести в кругу семьи не меньше месяца. Музыка, книги, домашний уют и никаких межзвездных проблем. Так мыслилось, но получалось совсем иначе.
Жена, работавшая в управлении координации, регулярно сообщала последние новости, и он волей-неволей должен был как-то на них реагировать. Оба чада, повинуясь какому-то злому демону, тоже выбрали себе родительскую профессию, и теперь старший, не завершив работу над диссертацией, собирался лететь на Гамбит, а младший, третьекурсник института Космонавтики, каждый вечер пытался – как правило, успешно – затеять дискуссию о грядущем кризисе звездоплавания.
В довершение всех бед регулярно захаживали гости. Так, в один умеренно прекрасный день, в дверь позвонил старый знакомый Вартанян.
– Я узнал, что ты тоже живешь на Сказке, и решил зайти,– радостно поведал он.
– Вижу...– проворчал Астанин.– Ты, как я понимаю, здесь недавно?
– Четвертый день. Если не считать того, что я участвовал в первой высадке. Лет двадцать назад. А точнее...-Биолог сделал паузу, подсчитывая в уме,– скоро исполнится ровно двадцать восемь лет.
– Говорят, здесь собираются ставить монумент в вашу честь,– сказал Астанин.– То есть, не здесь конечно, а в столице, на месте посадки десантного катера. К тридцатой годовщине открытия планеты.
– Смешно,– с печальной гримасой признал Степан.– Памятник при жизни. Хотя, если задуматься, в наше время слово "смерть" может стать анахронизмом... Между прочим, я попал на Сказку именно в этих местах.
Вартанян принялся со вкусом вспоминать, как группа Нинидзе, в которую входили он и планетолог Муганлы, пробивалась на вездеходе через джунгли Межморья, отбиваясь от зубастых травоядных броненосцев и раздавая местным флоре, фауне и рельефу имена собственных родственников и знакомых. Вообще же карта этой части планеты напоминала трем кавказцам их родной край, поэтому появились здесь Гирдыманские горы, Хазарское море, города Ширван, Урарту и Картли. Три естественных спутника были названы словом "луна" на грузинском, азербайджанском и армянском языках.
Ярослав тоже рассказал пару-другую историй из богатой подобными событиями собственной биографии. Тема была благодатная и выдыхаться начала весьма и весьма не скоро. Потом они перешли на дела личного порядка.
– Семьей обзавелся? – поинтересовался из вежливости Астанин.
По видео передавали сводку новостей , поэтому он старался распределить внимание между приятелем и стереоэкраном.
– Была семья,– без охоты ответил астробиолог.– Не повезло... Жена погибла в двести тридцать втором на Эпсилон Льва. Взорвался реактор батискафа.
– Сочувствую,– пробормотал Ярослав.
Всякий раз, сталкиваясь с подобной ситуацией, он испытывал безотчетную растерянность и терялся, не представляя, какие слова следует произносить. Банальные соболезнования он считал совершенно неуместными, ибо знал по собственному горькому опыту их бесполезную жестокость. Горечь утраты может быть излечена лишь временем да и то не полностью и далеко не всегда...
– О, интересно,– неловко воскликнул Вартанян и прибавил звук.
Дикторша говорила о торговых консультациях с делегацией Капуэда. Судя по официальному сообщению, переговоры продвигались успешно, но Астанин знал, что в действительности для оптимизма оснований маловато. Капуцины, по некоторым данным, снова "капризничали", и в причинах такого их поведения земляне пока не разобрались. Наиболее правдоподобным считалось объяснение, что ящеры более не заинтересованы в продолжении тесных контактов с Человечеством – нечто подобное предрекал когда-то Эрнест Аракелов.
Следующее сообщение оказалось и того хуже: правитель Ерфа призывал к созданию коалиции слаборазвитых гуманоидных цивилизаций, в которую, кроме его планеты предлагал включить Деноткед, Цурни и Ляндра. Старшие цивилизации, утверждал монарх, обязаны снабдить коалицию межзвездными кораблями и системами связи, а также оказать помощь в развитии хозяйства.
– Не хватало нам для полного счастья только этих космических феодалов в качестве нахлебников,– вскричал в сердцах темпераментный Степан Сергеевич.
– Может, и не хватало,– рассудительно ответил Астанин.– Но ты не забывай, что звездолеты у них какие-никакие уже имеются.
На протяжении пятисот лет Ерф был колонией Звездной Федерации, кальмароиды построили на планете несколько военных баз и довольно мощные индустриальные комплексы. Захватчиков аборигены ненавидели от всей души, поэтому охотно сотрудничали с земной разведкой. Когда кальмароиды согласились покинуть Ерф, местная армия сумела захватить один из космодромов и теперь планета обладала собственным флотом из четырех боевых и трех транспортных кораблей, а также небольшим ядерным арсеналом. В сочетании с архаическим социальным устройством это могло привести к немалым неприятностям для соседних государств,
– Чует мое сердце, придется нам повозиться с этой компанией,– вздохнул, переключая канал, Ярослав.– А у тебя как дела? Чем собираешься заниматься?
– Мне поручено сформировать комплексный отряд.
– Поздравляю,– искренне порадовался за него звездолетчик.– Слушай! Иди ко мне. Новенький линейный лайнер Дальней Разведки. Радиус – практически неограниченный. Комфортабельность – как в лучших гостиницах. Научное подразделение нам все равно положено, а с тобой мы сработались лучше некуда. Договорились?
– Запросто! – у научника загорелись глаза.– Когда летим? И, главное, куда?
Ярослав поведал о неприятном исходе экспедиции к шаровому скоплению. Вартанян внимательно выслушал его, задавая время от времени дельные вопросы.
– Вот так,– закончил Астанин.– Недельки через две или две с половиной мы отправимся к одной из тех звезд, откуда сигналили зонды Роуленда. Есть подозрения, что рамиры не зря протянули туда каналы телепортации. Вероятно, эти системы почему-то интересовали их.
Поразмыслив, Вартанян задумчиво произнес:
– Объекты, интересующие рамиров, вовсе не обязательно должны быть интересны для людей.
– На месте разберемся,– отрезал Ярослав.– Готовь свой отряд.
Насчет сроков он не ошибся, так же как и насчет всего остального. Экспедицию ждала отличная желтая звезда, одиннадцать планет, в том числе три с кислородной атмосферой, причем каждая – с какой-нибудь аномалией.
Одна из планет была намного массивнее и горячее Земли – плоскогорья, пустыни и небольшие озера вместо полярных шапок. Другую, наоборот, покрывали сплошные океаны – лишь кое-где выглядывали из воды крошечные острова. Общая площадь суши не дотягивала и до миллиона квадратных километров. В двух астрономических единицах от светила лежала орбита еще одного мира, пригодного для жизни по всем параметрам, кроме температуры: морозы достигали здесь трехзначных величин по шкале Цельсия.
Первым делом Астанин принял на борт беспилотный зонд, запущенный с "Гаусса" в окрестностях Улитки. Память аппарата хранила лишь обычные данные обычной планетной системы: хаотические излучения, кометы, астероиды, метеорные потоки. Ничего похожего на космические корабли или модулированные электромагнитные передачи в течение последнего месяца не фиксировалось.
Дальше действовали в хрестоматийной последовательности. Вартанян разделил свой отряд на три группы, две из коих высадились на "горячую" и "холодную" планеты. Звездолет же приблизился к промежуточному – затопленному водой – миру. Облет, картографирование, крупномасштабные съемки немногочисленных клочков суши, пробы воздуха, микробиологический анализ...
– Скафандры не помешают,– немного разочарованно резюмировал Вартанян.
– Даже если помешают – все равно заставлю надеть,– сурово поведал Астанин.– Где собираешься садиться?
– Надо подумать,– начальник отряда колебался.– У тебя есть какие-нибудь предложения?
Ярослав заметил, что самое интересное на этой планете должно скрываться в глубине океанов. Поэтому он считал основной задачей форсированное исследование подводного царства. В первую очередь – шельфа.
– С другой стороны, мне кажется подозрительным этот пожар,– добавил он, увеличив несколько голограмм.– На вулкан не похоже.
На снимках был четко виден большой по местным масштабам остров – шесть-семь километров в длину и около трех в ширину – в центре которого что-то горело. Густой дым тянулся, уносимый ветром, далеко за пределы кадра.
– Что советуешь? – осведомился Бахрам.
– Я бы посоветовал сделать так,– задумчиво сказал Астанин.– Степан и научная группа летят на катере и обследуют этот остров. Мы тем временем монтируем гидролет. Завтра-послезавтра, наверное, будет закончено предварительное зондирование шельфа, и мы сможем определить наиболее перспективные районы для погружения.
– Разумно,– согласился Вартанян.– Знаю по своему опыту, что главное в нашем деле – начать. А потом все покатится само собой.
– Или не покатится вообще,– заметил планетолог Ткаченко.
– Тоже случается,– кивнул Степан.– Короче: со мной идут Ткаченко, Бельке и Гиасбекова. Надеюсь, звездолет обеспечит нас связью через ретранслятор,
– Никаких ретрансляторов,– решительно заявил Астанин.– Корабль зависнет над островом на антигравах. А вы поторопитесь – конечно, сутки здесь длинные, но на острове уже давно рассвело.
Он проводил научников до ангара, где группа высадки, натянув скафандры, заняла места в кабине катера.
– Успеха вам,– напутствовал командир.
– Постараемся,– пообещал Вартанян.– Я только беспокоюсь, успеете ли вы закончить наладку гидролета.
Ярослав фыркнул и объяснил, что на "Колмогорове" одиннадцать членов экипажа, в том числе шесть инженеров и механиков, которые попросту изнывают от безделья, и по этой причине все они с величайшей охотой согласились поработать часок в соседнем боксе.
– Тигайчук,– произнес он, поднеся к губам микрофон коммуникатора.– Как у вас дела?
– Какие дела? – недоуменно переспросил тот.
– Я про гидролет,
– А что с ним станется? Хорошая машина – хоть сейчас иди под воду.
Прервав связь, Ярослав сказал назидательным тоном:
– Вот так,– и добавил: – Отправляйтесь.
За спуском катера он наблюдал из рубки. Автопилот четко посадил машину на вершину прибрежного холма. Из шлюза выбежал робот, обвел панораму телеобъективами и застыл возле обращенного к морю стабилизатора. Затем по трапу прошествовал Вартанян, провозгласивший:
– По праву первопосетителя нарекаю планету Акварелией!
Последовал салют из четырех сигнальных пистолетов. Ракеты прочертили трассы, казавшиеся бледными на фоне ослепительно-яркого неба, и растаяли. На этом торжественная часть была исчерпана.
– Саша, Леонид и я идем к очагу пожара,– распорядился начальник отряда,– а Милена занимается подробной топосъемкой... И не возражать – идут только мужчины!
– Я вам этого не прощу,– пообещала обиженная девушка.
Провожая взглядом три удаляющиеся фигуры, Астанин неодобрительно покачал головой: он крайне отрицательно относился к пешим вылазкам и во всех случаях предпочитал отправлять группы на танках или гравипланах. Решение Вартаняна двигаться на своих двоих он считал неправильным, хотя и не стал вмешиваться. А вот поведение молоденькой планетографа Милены ему понравилось. Девушка была настолько хорошенькой, милой и умненькой, что Ярослав невольно стал приглядываться к ней, как к потенциальной снохе и обдумывал, как бы познакомить молоденькую красавицу со своими мальчиками.
В придачу к прочим достоинствам, Гиасбекова, как выяснилось, обладала еще и твердым характером. Астанин откровенно ей симпатизировал, но в начале рейса, похоже, умудрился обидеть девушку, сказав мимоходом: дескать, планетография в наше время – уже не наука. Милена сразу ощетинилась, засверкала глазками, едва не наговорила ему колкостей, однако все же сдержалась...
Картина на экране стала совсем статичной. Милена продолжала программировать роботов, мужчины скрылись в зарослях, и потревоженные ими кусты, качнувшись пару раз, вернулись к неподвижности. Телекамеры, закрепленные над шлемами всех участников высадки, транслировали картинки унылой природы. Обстановка вокруг катера была удивительно безмятежной – такое впечатление, будто на острове начисто отсутствовала фауна.
– Ярослав,– позвал Омаров,– я все забываю тебя опросить, о чем говорили на Комиссии.
– В последний раз?
– Да, за несколько дней до нашего старта.
– Было два заседания,– уточнил Астанин,– четвертого и восемнадцатого января. Мы готовим проект договора о коллективной безопасности.
– Ненападение?
– И это тоже. Хотим создать правовые основы взаимоотношений между всеми большими и малыми цивилизациями Галактики. По образцу Договора о Звездах.
– Не рано ли говорить о галактическое договоре? – засомневался Ляпунов.– Мы не освоили еще и свою спиральную ветвь.
– Потом будет поздно,– возразил командир.
Он собирался развить эту мысль, но неожиданно замолчал, пристально всматриваясь в экран. Зонд-фотограф медленно набирал высоту, чтобы, зависнув в полукилометре над островом, провести поквадратную съемку высокого разрешения, Милена, задрав голову, следила за взлетом аппарата, не обращая внимания на океан, в котором происходили тревожные явления.
Вода в бухте заколыхалась, причем область волнения быстро приближалась к берегу. Волны, как известно, сами собой не поднимаются. Тем более, в безветренную погоду. Астанин крикнул в микрофон:
– Гиасбекова, поверни голову на тридцать градусов вправо.
Растерянная девушка завертела шлемом, потом замерла, глядя в нужном направлении. И вовремя – из воды показался заостренный гребень, крокодиловая голова с небольшими рожками, за ней потянулась длинная и тонкая змеиная шея, и наконец чудовище выбралось на берег, неловко переваливаясь на трех парах ластов. Зверь дернулся несколько раз, отряхивая впитавшуюся в короткую шерсть воду, и осмотрелся. Стоявшая на возвышенности ракета явно привлекла его внимание. Некоторое время ящер топтался на месте, уставившись на катер выпученными глазами, затем нерешительно зашлепал вверх по склону.
Когда дистанция между планетографом и монстром сократилась до предусмотренных Уставом двух сотен метров, Милена неторопливо расстегнула кобуру. Ствол тяжелого пистолета покачивался, описывая неровные эллипсы, но девушка отработанным движением взялась левой рукой за правое запястье, наводя оружие на чрезмерно любознательного представителя фауны.
Первый луч прошел над головой монстра, второй ударил с недолетом. Следующий выстрел должен был поразить ящера прямо в лоб, но зверь, не дожидаясь такой развязки, развернулся, бросился к берегу и скрылся под водой.
Астанин присвистнул и пробормотал:
– А зверюга-то не простая...
Несколько секунд он сидел, задумавшись. Планетограф тем временем, убрав оружие, как ни в чем не бывало, вернулась к прежнему своему занятию.
– Милена,– приказал командир,– немедленно запусти торпедный зонд. Меня интересует берлога этого динозавра.– Он обернулся к экипажу: – Саша, готовь гидролет, мы идем на остров.
Команда смотрела на него с заметным недоумением, но на объяснения не оставалось времени.
Уже из кабины планирующей на планету машины Астанин передал Бахраму очередное распоряжение:
– Запусти в океан побольше зондов. Прочесывать шельф расширяющимися кругами.
– И что мы ищем? – осведомился Омаров.
– Не знаю,– буркнул Ярослав,– но предполагаю, что здесь подводная цивилизация. Пусть Радик интерпретирует всю информацию с точки зрения такой гипотезы.
Ракитов посадил гидролет возле катера, вокруг которого собралась вся десантная группа. Гиасбекова виноватым голосом доложила, что торпеде не удалось настигнуть ящера.
– Ладно, не важно,– сказал Астанин.– А вы разобрались, что там горело?
Вартанян выглядел смущенным, что случалось с ним, мягко говоря, нечасто.
– Там какие-то сооружения – явно искусственные,– сказал он.– Мы считаем, что это доменная печь.
– Ага! – радостно воскликнул Астанин.– Что я говорил! Бахрам, Радик, слышали?
С орбиты ответили, что слышат. ИРС добавил с уважением:
– Командир, объясни в конце концов, как ты догадался.
– Просто вспомнил, что животные обычно боятся только знакомых явлений,– сказал Ярослав.– А наш монстр шарахнулся от лазерного луча – возможно, он уже сталкивался с чем-то подобным и знал, чем оно грозит. Естественно, я предположил, что здесь живут существа, владеющие квантовым оружием. Дальше, думаю, понятно.
Восторженная по возрастным причинам Гиасбекова воскликнула:
– Здорово!
Более сдержанный одессит Бельке заметил:
– Интересное предположение.
Вартанян же иронически заявил: дескать, гипотеза командира шита нитками абсолютно белого цвета. В качестве контрпримера Степан Сергеич привел эпизод из собственного детства.
Как-то очень давно, когда он учился не то в старших классах, не то на младших курсах, к ним на балкон повадилась лазить не слишком чистоплотная соседская кошка. Застав ее однажды на месте преступления, будущий начальник отряда включил под носом хулиганки электронный будильник собственной конструкции.