Текст книги "Explicatio (СИ)"

Автор книги: Константин Федоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

Роя, так и лежавшая у него на руках, встрепенулась.

– Мы пришли. Подожди, я сейчас! – спрыгнув с рук она прошмыгнула в столовую и быстро вернулась, держа в руках ту, недоеденную Котом, порцию. – Дальше я сама пойду. Тут совсем-совсем недалеко. Ты со мной пойдёшь?

– Пойду. – утвердительно кивнул Кот.

Воровато оглянувшись, Роя направилась в сторону технических помещений, туда, куда они в прошлый раз не дошли.

– Тут совсем-совсем недалеко! – заверила Роя. – Далеко нельзя: там дедушка заметить может, да и ходить далеко… А у меня времени мало.

– А чем же ты тут занимаешься? – не мог не спросить Кот. – Если не секрет.

Всё больше и больше он воспринимал эту иную как обычного человеческого ребенка со всеми их «секретиками», «тайнами» и прочими, немудрёными, радостями.

– Учусь. – просто ответила Роя. – Дедушка строго спрашивает. Но я давно-давно уже всё выучила, а сейчас просто делаю вид, что учусь, потому что дедушка радуется, когда я правильно отвечаю.

– А чему учишься? – уточнил Кот.

– Всякому. – махнула рукой Роя. – Недавно дедушка спрашивал про мультисредовую проводимость материалов, а вчера снова спросил про секвестирование ДНК, нуклеотиды и методы правильной компоновки. Но я это давно уже знаю, вот только практики очень мало, я всего лишь… – и она пустилась в такие специфические «дебри», что Кот мгновенно потерял нить её рассуждений.

Диссонанс – вот то, что при таком ответе «поймал» Кот. Роя спокойно, уверенно и со знанием дела оперировала такими терминами и понятиями, которые даже не каждый учёный, наверное, знает! Да кто же она такая⁈

– Нам сюда. – вывел его из ступора голос «девочки», успевшей уйти вперёд и замершей у какой-то двери. – Детки здесь.

Кот, убрав шлем, с усилием потёр ладонями лицо, разгоняя кровь и прогоняя лишние сейчас мысли.

«А-а-а… К чёрту!» – решил он, глубоко вздохнув и шагая вслед успевшей скрыться в помещении Рое.

66

В помещении, в котором находились мифические «детки», было тихо. Ни голосов, ни шума, ни топота, поэтому Кот решил, что это какая-то странная игра странной иной девочки. Вентиляция здесь, похоже, не работала. Затхлый воздух пах старостью, сыростью, плесенью и техническими жидкостями, как и на всей станции, вот только здесь к этим запахам примешивался ещё один, какой-то странный: будто разворошили большой сырой муравейник.

Роя тихо сидела на коленках между двумя блоками какого-то, давно не работающего, оборудования. Кот, включив нашлемный фонарь, чтобы ни на что не наткнуться в царившем здесь полумраке, осветил Рою и вздрогнул: такой грустью и безысходностью вдруг повеяло от её маленькой фигурки…

– Они умерли… – тихо произнесла она, глядя куда-то перед собой. – Слишком мало питания даже для их организмов.

Кот, осторожно нависнув над Роей, осветил фонарём какую-то ветошь, на которой лежали насколько мелких жучков.

– Пойдём отсюда, Роя. – осторожно потянул он её за плечо. – Тут ничем уже не поможешь. Вырастишь новых, не переживай.

– Они умерли. – повторила Роя, позволяя себя увлечь. – А я даже не успела замерить параметры роста и коэффициент фрагментарного развития. Столько работы пропало впустую…

– Пойдём. – потянул её за собой Кот.

Ему стало… грустно. Маленький ребёнок, пусть и «не совсем ребёнок», один-одинёшенек играет на почти заброшенной станции, выращивая каких-то мокриц, называя их детьми и параллельно проводя какие-то научные изыскания. Нет, даже не грустно, а… не передать словами весь тот комплекс чувств, испытываемых им сейчас.

– Роя, девочка моя, что случилось? – вновь возникла перед ними голограмма.

Вот только что-то в ней неуловимо поменялось! Вроде бы, по виду, тот же вредный и вздорный старикашка, но… вроде бы и не тот. Исчезла куда-то надменность и злость, даже голос стал будто мягче и добрее.

– Дедушка Алисантер! – рванулась к голограмме Роя. – Они умерли, дедушка!

«Алис’Н’Тэр» – исправил прозвучавшее имя вдруг оживший «копи-Шнайдер». – «Генетик, автор теории управляемых мутаций и осознанной генетической памяти».

«Откуда ты знаешь?» – спросил у «обрезанного ИскИна» Кот.

«Данный фрагмент памяти не был очищен при выполнении копирования» – ответил «много-раз-копи Шнайдер».

«Что-то ещё можешь про него сказать?» – уточнил Кот.

«Больше ничего в сохранившемся фрагменте нет. Очистить данную область памяти?»

«Не надо, оставь как есть». – приказал Кот.

– Не переживай, девочка моя. – меж тем голограмма, наклонившись, будто обняла Рою. – Я знаю: ты вырастишь много самых лучших деток! Я просто уверен: это не ты ошиблась, а недостаток белка привёл к их затуханию!

– Правда? – оживилась Роя.

– Конечно, моя девочка! – уверил ИскИн. – Я же пересчитал все твои выкладки и не нашёл ни единой ошибки! Единственно что всего пара недочётов, которые легко купируются в двух последующих поколениях.

– Алис’Н’Тэр, что здесь происходит? – спросил Кот, привлекая к себе внимание.

– Дедушка, он хороший! – внезапно произнесла Роя, обняв Кота. – Я это чувствую! Папа, этот дедушка тоже хороший! Плохой дедушка сейчас спит. Не ругайтесь, не надо!

– Не буду, маленькая моя. – мягко ответил «учёный-генетик». – Поговорим, полномочный представитель?

– Поговорим. – кивнул Кот. – Где и о чём?

– Где угодно и обо всём. – развёл руками Алис’Н’Тэр. – Кстати, ты можешь выделить ещё один паёк для Рои? Ей уже можно.

– А… не будет перебором? После такой-то голодовки! – взглянул на голограмму исподлобья Кот.

– Ей уже можно. – повторил ИскИн. – Контролируемый метаболизм, идеальная система пищеварения. Она должна набраться сил.

– Ну… пойдём. – вздохнул Кот. – Там же, у корабля, и поговорим.

67

67

– Что ты ещё хотел спросить? – голограмма Алис’Н’Тэра «сидела» рядом с Котом.

Про «дела на станции» и судьбу скавенгеров, которых в «большом мире» окрестили «слупами» и объявили вредителями, они уже поговорили. Как ни странно, но «вспомненное» ИскИном бронескафа имя учёного, применённое Котом в разговоре, явно добавило ему «очков легитимности», и разговаривал «древний учёный» вполне дружелюбно и откровенно.

Действительно, вследствие произошедшей аварии практически вся «колония питательной массы» погибла, а сохранившийся остаток, как раз в том баке в столовой, едва-едва обеспечивал потребности единственной жительницы – Рои. И ИскИн очень надеялся, что пайки, которые Кот пообещал оставить, помогут ситуацию исправить: пока «девочка» будет «сидеть на пайках», по его расчётам объём колонии должен восстановиться до приемлемого уровня.

– Кто она? – кивнул Кот на Рою, умявшую еще два пайка и сейчас счастливо и сыто дремавшую.

– О-о-о… Это лучшая моя работа. Шедевр! Идеал! Полное подтверждение моей теории последовательной передачи накопленных «оперативных данных» путём ДНК-программирования! – гордо ответил учёный. – Накопительная и полная передача памяти по восходящей цепочке ДНК в течение всего времени наблюдения, генетическое программирование и ментальный контроль производных, невероятная обучаемость и практически идеальная память! Я могу долго хвалить своё детище и не сказать и половины того, что она может! Правда, наблюдения верны только для базового варианта, что происходит после перехода во вторую стадию данных у меня, увы, нет…

– Это означает, что она полностью искусственная? – вычленил, как ему казалось, главное, Кот.

– Нет, что ты! Полностью искусственной Роя была тогда, когда я собирал её первоначальную цепочку и выращивал, сейчас же, после многих поколений, она такая же настоящая, как и ты. – Алис’Н’Тэр шутливо ткнул Кота в бок, задержав несуществующую руку точно у рёбер. – С каждой своей инкарнацией, так скажем, она улучшалась и улучшалась, причём, заметь, уже вполне самостоятельно! Вот только пять пальцев так и не смогла сделать, на четырёх остановилась, видимо, не хватает какой-то цепочки в интегрированной «ДНК-базе». Но ничего, найдёт еще, улучшится.

– А про каких сестрёнок она говорила? – спросил Кот, нормально понявший из объяснений учёного, пожалуй, едва лишь треть.

– Так она не одна такая, двести пятнадцать девочек в её потоке я вырастил. Все с разными способностями и разным коэффициентом стабильности, ни одной провальной! – охотно ответил Алис’Н’Тэр. – Я как раз хотел спросить: а они там как? Если скавов моих во вредители записали, но они по всему людскому пространству распространились, то что с ними? Такие создания просто не могли бесследно кануть в вечность!

– Ни одной, подобной ей я не видел, более того, даже не слышал. – покачал головой Кот.

– Хм… – задумался учёный. – Может, мы говорим о разных вещах? Роя сейчас в первой своей стадии, активно развивается и закрепляет знания и навыки, а её «ушедшие» сестрёнки давно уже перешли во вторую, иначе как бы они покинули эту систему? Жаль, что вторая стадия – это их окончательная форма, при переходе в которую разум как таковой теряется, а приобретённый опыт и знания переходят в разряд инстинктов, иначе можно было бы дообучать или улучшать моих девочек в каждой последующей инкарнации. Но, увы, только так: вторая стадия, выращивание требуемых производных, создания корабля-улья и дальнейшее самостоятельное перемещение в поисках неисправностей! – голограмма наклонила голову ближе к Коту. – Я ведь и создавал их в расчёте на то, что они выявят неисправности и восстановят ТЭП-маршруты, площадки которых они чувствуют инстинктивно. У них есть для этого все инструменты: и проходчики, и сварщики, и резчики, и сканеры, и диагносты, и монтажники, и даже тяжёлые строители-грузчики, которых надо всего лишь вырастить! Вложенная в моих девочек база ДНК вполне всё это позволяет, было бы только питание. Значит, говоришь, не слышал ничего?

– Подожди… – похолодел Кот. – Говоришь, корабли-ульи? А… «вторая стадия» твоих «девочек»… Как она выглядит?

– Ну, там не очень-то красивое зрелище… – поморщился генетик. – Они, сохраняя весь накопленный в своей первой стадии опыт и все полученные знания, быстро превращаются в роевых маток… То есть больших личинок-королев, чьё предназначение лишь «программировать» своих новых производных, вводить эту программу в откладываемые ими яйца и контролировать процесс роста, воспроизводства и общей работы колонии. Становятся, так сказать, пожизненными полуразумными администраторами. К моему сожалению, это природа, которую никак не обмануть, ведь чем больше королева улья, тем больше сами яйца, и, как следствие, крупнее появляющиеся особи-производные. Сам понимаешь: «грузчик» размером с треть мизинца и весом в пару-тройку грамм поднимет ровно столько, сколько заложено от природы. Пусть в пятьдесят раз больше своего веса, пусть в сто пятьдесят, пусть даже в тысячу при благоприятствующей этому гравитации – но его «пара грамм» превратятся всего в пару килограмм, а это, сам понимаешь, совсем не то… Масса и размер здесь имеют значение, мой друг, поэтому иначе никак нельзя!

– Вот оно как… – застыл Кот.

– Ну, а теперь я хочу задать вопрос: как там дела в Империи? Почему до сих пор не восстановлены транспортные пути? – спросил Алис’Н’Тэр.

– Тебе откровенно? – еле сдерживаясь, спросил Кот, понявший, с чьей именно «лёгкой руки» и пришла вся эта всепожирающая волна.

– Конечно! – удивился ИскИн. – Я же с тобой откровенно говорил!

– Тогда у меня несколько новостей, и все они плохие. – стиснул зубы Кот. – Во-первых: Империи Аргон как таковой больше нет. На её территориях сейчас есть множество государств, друг с другом воюющих, чьё население давно забыло и про саму Империю, и про её Императора, считая себя «конфедератами», «монархами» и ещё целым множеством самоназваний! Ещё есть целая куча её разобщённых отдельных осколков, вроде этой твоей лаборатории, где отчего-то считают, что всё идёт по-прежнему и продолжают выполнять полученные очень давно приказы! Во-вторых: Император Ири’Н’Сан, оцифровавшись, куда-то пропал, и появляется лишь изредка, некоторым, таким как я, жалуя полномочия «Руки Императора», которые нигде, кроме как в таких, как твой, осколках не действуют и озадачивает своих «новых Рук» невыполнимой миссией «восстановить Империю»! И, в-третьих, твои «девочки» сейчас являются настоящим бичом человечества! Они ничего не восстанавливают, напротив, они просто выжирают отдельные миры и целые звёздные системы! Выжирают и идут дальше, волной, оставляя за собой лишь пустоту!

– Может, они просто были очень-очень голодными и просили покушать? – приоткрыла один глаз дремавшая до этого Роя. – А их не поняли и начали обижать. Сестрёнки ведь не могут уже разговаривать, не видят, что происходит и даже не могут осознать ошибку. Они ведь ориентируются на то, что им детки передают, и просто знают, что их деток обижают, и делают так, чтобы их больше не обижали! А ещё запоминают, кто и как их обидел, и в следующий раз сами, заранее, эту угрозу устраняют.

– Целые полчища, тысячи, десятки тысяч жуков! Вот такие они, эти ваши Ульи! – зло выдал Кот.

– Ну, может, они уже совсем-совсем дикими стали. – Роя, проснувшись, включилась в разговор. – Когда очень голодно, очень-очень, то много что забывать начинаешь, всего одна мысль остаётся: покушать! А когда покушаешь, то понимаешь, что что-то забылось, но это я понимаю, сестрёнки уже, наверное, нет. И всегда хочется кушать ещё, впрок, чтобы потом от голода не было так тяжело. Я так однажды забыла вторую вариативную последовательность первого цикла, и ты, дедушка, меня за это ругать стал. Помнишь? – «девочка» вздохнула и придвинулась ближе к Коту. – Папа… ты ведь меня теперь не бросишь? Не откажешься? Я себя хорошо-хорошо контролирую, я не хочу становиться слепой, глухой и неразумной королевой, которая хочет всех скушать!

Ну вот… ну не была она похожа на «всепожирающую саранчу», вот никак не была! И злость Кота куда-то испарилась.

– Не брошу, маленькая, не бойся. – он прижал к себе доверчиво прильнувшую «девочку».

А вот на оцифрованного учёного такие новости подействовали гораздо сильнее.

– Значит… помощи никакой не будет? И никаких новых поставок тоже не будет? – медленно спросил он, вычленив самое для себя главное. – И… как же… как же быть дальше?

– Столько лет прошло! И ты за эти века так и не понял, что, в-принципе, уже вообще всё «не так»? – довольно грубо спросил Кот.

– Я… отключил время. Остановил. Везде. Чтобы совсем с ума не сойти. – тихо произнёс ИскИн. – Я не знаю, сколько времени прошло, просто не знаю.

– Омг… – поперхнулся Кот.

Теперь для него стала ясна причина местной «техногенной катастрофы»: тайминг! В отсутствие таймера, то есть обычного отсчёта времени, остановились и все, связанные с этим, процессы. Ремонтные системы не знали, когда им начинать проводить диагностику и, после выявления неисправностей, ремонт. Остановившееся время не позволяло сервомеханизмам своевременно включать форсунки, подавая масло на шарнирные сочленения, отчего без смазки шарниры чрезмерно изнашивало и клинило, заставляя сервов беспомощно застывать на месте. Пока имелись запчасти – станция ещё как-то жила, когда же они закончились – всё мало-помалу замерло. Многое в системах было завязано на тайминг – ведь в каждую дыру, в каждый процесс датчик не вставишь! Если, к примеру, необходимо каждые десять секунд включать продув – то зачем там лишний датчик, лишняя нагрузка на и так контролирующий многие процессы блок управления? Прописали «десять секунд», или даже «девять» – для страховки – и всё, работает без нареканий! И «чистый учёный» Алис’Н’Тэр вот эти-то процессы и отключил, почти убив тем самым всю станцию: очень уж много из-за этого ломалось «по мелочи».

Кот, просто прикинув количество таких вот, как снежный ком нараставших, неисправностей, мысленно присвистнул: то, что станция просто дожила до этого времени уже было сродни какому-то чуду. Ведь вполне могло и… взорваться что-нибудь, вызвав настоящую цепную реакцию! Хотя не чудо это было – всего лишь Имперское качество, той самой, древней, Империи. Та же самая его «Пума» как пример: кораблю невесть сколько тысячелетий, а он всем нынешним, выглядящим на его фоне как поделки, фору дать может!

Вот и про упомянутую Роей «допущенную ошибку» стало ясно, как именно она «мешает, но помогает»: чем больше выходит из строя и просто отключается самим оцифрованным, тем ему же легче контролировать все оставшиеся в строю объёмы, но в то же время в целом становится труднее, потому что в «обрубленных» и заблокированных частях остается много того, что пригодилось бы в «ещё живых».

– Да, помощи не будет. Некому эту помощь оказывать, точно так же, как некому эти поставки организовывать, да и нет сейчас требуемого тебе качества. И оплачивать эти поставки никто не будет, не стоит за мной финансовая мощь Империи, а сам я не настолько богат, чтобы обеспечить твою научную деятельность. – вздохнул успевший остыть Кот, отвечая на предыдущий вопрос Алис’Н’Тэра. – И я не солгал тебе, когда говорил, что «посмотрю, что могу сделать», я просто скрыл, что… не могу сделать ничего. Вот… как-то оно так.

– Я ценю твою откровенность, Рука Императора! – выпрямилась голограмма. – И поэтому прямо говорю тебе: улетай! Улетай немедленно! Тот, с которым ты общался по прилёту – тоже я, только не лучшая моя часть. Сейчас она спит, но скоро проснётся, и будет знать ровно то же, что и я. И, боюсь, она не простит тебе крушения всех наших надежд! Так что лети прямо сейчас. Вот только… прошу: забери Рою. Она здесь погибнет. Раз уж так вышло – помоги ей, спаси её! Помочь мне, забрать ещё и меня, я не прошу – я прекрасно знаю свою вторую, более сильную, половину, и знаю, что я, когда снова стану «им», буду мешать тебе и мстить изо всех сил. Поэтому забирай Рою и лети. А я останусь доживать… Ты ведь знаешь наше проклятие? Проклятие всех оцифрованных?

– Вы должны регулярно контактировать с живыми людьми, иначе отключаетесь. – кивнул Кот.

– Да, именно так. – согласился Алис’Н’Тэр. – Роя… Она единственная из всех её «сестёр», которая могла меня зарядить, потому я её и оставил… Как лучшую, нет, как единственную, чью цепочку можно было взять за основу будущих моих творений! Но если не будет ни поставок, ни ремонта, то… то всё это бесполезно. Поэтому улетайте!

– Мне предстоит целая серия слепых прыжков. – мрачно ответил Кот. – Боюсь…

– Я дам координаты известных мне маяков. – оборвал его Алис’Н’Тэр. – И это всё же шанс для неё: там она, может быть, выживет, вместе с вами. Здесь же, со мной – точно нет. Летите! Убирайтесь скорее! Второй «я» уже просыпается, я смогу его сдерживать всего пару часов! Если не успеете уйти, то «я» вас сожгу!

– Папа, ты возьмёшь меня с собой? – выглянула Роя из подмышки.

– Конечно! – Кот поднялся, подхватив мелкую на руки. – Серж! Экстренный старт!

Роя… «королева роя». Откажись он, и «этот» Алис’Н’Тэр, не дожидаясь «того», ещё спящего, оскорблённый отказом до самой глубины своей цифровой души, сожжёт «Пуму» прямо в доке…

Да и как бросить это большеглазое чудо… или будущее чудовище? Совсем одну, со страдающим раздвоением личности бесплотным оцифрованным, на станции, разваливающейся от времени и из-за допущенных этим самым оцифрованным ошибок.

Как? Да никак! Ребёнок ведь.

Пусть и не совсем человеческий!

68–71

68

– Нам дали всего два часа, Серж! – Кот напряжённо следил за аккуратно маневрирующим крейсером, выбирающимся из этого «рукотворного ущелья».

– Успеем, командор. – успокаивал его Ван Ультен. – Быстрее пойти мы не можем. Здесь ограничители, если они сработают, то станет намного хуже.

Серж указал на помаргивающие значки на панели.

– Как скажешь, капитан. – Кот откинулся в ложементе и постарался от всего абстрагироваться: несмотря на всё его желание корабль быстрее не пойдёт, а вот нервы Ван Ультена будут издёрганы.

Пилот и так делал всё возможное и невозможное, ювелирно маневрируя и ювелирно же выдерживающий «допустимые скоростные характеристики». И Серж был прав – если сработает автоматика станции, то они вообще остановятся, а надеяться только на то, что эти системы успели выйти из строя, было бы просто глупо. Поэтому оставалось только взять себя в руки и, стиснув зубы, ждать. Просто ждать.

– Насколько всё серьёзно, командор? – спросил Ван Ультен, видя откровенно нервничающего Кота.

До этого он, не задавая лишних вопросов, делал свою работу: за пять минут вывел крейсер из дока, выдал указания пилоту и офицерам, а потом просто контролировал их работу.

– Обещали сжечь, если не успеем. – коротко ответил Кот, но потом всё же попробовал объяснить: – Там всё сложно, Серж. Станция древняя, ИскИн такой же. Он давно живёт в своём мире и не простит нам разрушения всего, во что верил.

– А как же нас впустили и почему теперь выпускают? – уточнил Ван Ультен.

– Раздвоение личности, по-другому я назвать это не могу. – пояснил Кот. – Пока «нормальная» часть борется с «не нормальной», у нас и есть эти два часа. Затем «не нормальная» часть «возьмёт власть в свои руки», будет в ярости и начнёт мстить. За всё.

– Это… Из-за неё? – помолчав, спросил Серж.

– В том числе. – не стал отрицать Кот.

– Кто она, командор? Она… не такая, как все.

– Однако это так, Серж. Она единственная живая, кто тут оставался. А кто она… Я пока сам не разобрался. – вздохнул Кот. – Одно я знаю точно: сейчас она как маленький ребёнок, и здесь она просто погибла бы. Поэтому «нормальная» часть ИскИна и попросила её вывезти, и поэтому же «не нормальная» постарается этого не допустить.

– А… такое разве бывает, чтобы у ИскИна раздвоение личности случилось? – осторожно поинтересовался Ван Ультен, а остальные офицеры явно «навострили уши».

– Видимо, бывает. – усмехнулся Кот. – Ладно, вы и так уже во всём этом по уши, поэтому слушайте, под подписку о неразглашении: местный ИскИн – оцифрованная личность, когда-то бывшая обычным человеком. Таким же был наш и Веним, вы все его, думаю, помните, такой же и наш Кис, которого, я знаю, считают «проснувшимся Спящим». Они все – те самые Древние, в таком вот виде «дожившие» до наших дней. А «местный древний», видимо, имел проблемы с психикой ещё до оцифровки, и за все эти тысячи лет эти проблемы развились в такое вот раздвоение. Не спрашивайте, как такое может быть: Древние технологии, сейчас таких нет. Но в том, что это именно так – можете быть уверены.

– Командо-ор… – ошарашенно протянул Ван Ультен, выражая общее со своими офицерами мнение.

Даже корабль вздрогнул: пилот, не отвлекаясь от управления, краем уха всё же слушал всё, в рубке происходящее и обсуждаемое.

– И точно такие же те самые Хшары, к которым мы уже несколько раз мотались. – «добил» всех Кот. – А я имею на них некоторое влияние. Поэтому и «хшары» нас не раздавили, и здесь нас приняли, и уйти сейчас дают возможность. Иначе бы сожгли ещё на подходе, а так… может быть, не сожгут на выходе. Если мы успеем сбежать!

– Мы поняли тебя, командор. – взял себя в руки Ван Ультен. – Куда идём дальше? Ни одной известной системы в пределах дальности прыжка нет.

– Алис’Н’Тэр обещал отправить имеющиеся у него координаты. – ответил Кот, и, увидев недоумённый взгляд капитана, объяснил: – Это как раз и есть он, «местный Древний». «Хорошая» его часть.

– Да, я получил несколько точек, координаты в пределах досягаемости прыжка. – подтвердил Ван Ультен.

– Идём на ближайшую, в направлении нашего движения. Маневрировать нам сейчас… противопоказано. – распорядился Кот.

– Понял. – кивнул Серж, и, оценив обстановку, скомандовал: – Полный ход! Форсаж!

«Пума», подошедшая уже почти к «выходу из разлома», будто прыгнула вперёд. Ограничители тут уже не работали, а возможные штрафы за нарушение правил… Штрафы от позабытого ИскИна полуразвалившейся станции растворившейся в веках Империи? Да кому они интересны! И – вовремя!

– Предатель! – заорали настроенные на общую волну динамики «очнувшейся второй половины» Алис’Н’Тэра. – Ворюга! Сдохни!

«Пума» буквально заголосила об активном облучении радарами наведения.

– Право десять! Манёвр со смещением! – скомандовал Ван Ультен.

Крейсер резко поплыл в сторону, а мимо него, сверкая, пронёсся толстый луч.

– Противозенитный! По схеме три, потом по пятой! Ход держать! Щит минимум – всё на движки! – отрывисто командовал Ван Ультен. – Ненавижу «энергетов»! – прошипел он. – Щиты что есть, что их нет! – Манёвр! По четвёртой!

– Сдохни! Сдохни!!! – истерически орал Алис’Н’Тэр. – Все вы предатели! Умрите!!!

Кот заглушил канал: ничего нового «худшая часть учёного» придумать не могла, а отвлекаться ещё и на назойливые бессильные проклятия… Энергетические жгуты, поначалу частые, проносились всё реже, а на обшивке «лаборатории» всё чаще вспухали небольшие облачка – вконец обезумевший генетик «жёг на всю катушку», надеясь всё-таки достать шустрый кораблик и не обращая никакого внимания на то, что давно не обслуживаемое вооружение не справлялось с подаваемыми на него гигаваттами, перегревалось и разрушалось. Иногда он даже попадал, оставляя на броне крейсера жутко выглядящие подпалины, но ничего серьёзного так и не добился: движки и навигация «Пумы» остались целыми.

Через час этой безумной «гонки со смертью» Кот вытер холодный пот со лба: корабль вышел из зоны уверенного поражения и, хоть станция и продолжала стрелять, ни о каком точном прицеливании не шло уже и речи. Ослабленные лучи проносились далеко в стороне от продолжающего разгоняться и уклоняться корабля. Ещё через полчаса Алис’Н’Тэр вообще прекратил стрельбу, продолжая осыпать беглецов градом проклятий и угроз. Слушать всё это никто не хотел, но корабельный ИскИн фиксировал колебание волн, бесстрастно ведя «отчётную запись».

– Жуть! – высказался Кот, с помощью камер оглядывая подпаленный корабль. – Серж, надо бы заряды с «пудрой» в боекомплекте заиметь.

Обычные «сегменты» с необычной начинкой из металлической взвеси, разрываясь на пути когерентного излучения, значительно то ослабляли, позволяя без особых проблем переносить подобные обстрелы.

– Да, командор, сделаем. – отозвался такой же вымотанный Серж. – А что, ты думаешь, может повториться?

– Кто его знает, Серж? – хмыкнул Кот. – Мы, так-то, вообще на такое не рассчитывали, однако сам видишь…

– Да, действительно. – согласился капитан «Пумы». – Смена вахты!

Через несколько минут скороговорка передающих свои посты офицеров заполнила рубку, а пилот едва ли не выпал из своего ложемента, настолько он вымотался.

Корабль продолжал разбег, а в спину его, до самого прыжка, неслись бессильные проклятия.

69

– Три… Два… Один… Выход. – отсчитал корабельный ИскИн.

Кот, напряжённо вцепившийся в подлокотники ложемента, расслабился: выход прошёл нормально. Никакой тряски, никакой «нештатной ситуации» – ничего такого, что могло бы навредить кораблю! Значит, выданные «нормальным» Алис’Н’Тэром координаты вполне безопасны!

– Производится ориентация… Ориентация произведена. – с очень большой паузой уведомил ИскИн.

– Командор! – повернулся к Коту испуганный, с расширившимися глазами, Ван Ультен. – Мы в пустоте…

Нет ничего хуже для корабля, чем по чьей-либо ошибке, недочёту или злому умыслу оказаться в пустоте. Не в той пустоте, которая, всем привычная, царит в звёздных системах, а в той пустоте, которая между звёздами. Там, где силы гравитации так ничтожно малы, что гипердвигателю не за что зацепиться, не от чего оттолкнуться. Там, где корабль может двигаться только за счёт обычных двигателей, пока не кончится топливо или пока от нехватки припасов не погибнет экипаж, превращая неудачника в некоего «Летучего Голландца» современности, обречённого вечность скитаться меж миров.

– … ! – выругался Кот. – Грёбаный генетик с его остановкой времени!

Теперь-то ему стало многое понятно. Понятно, почему они «выскочили» между звёздами – координаты были настолько давними, что с тех пор сама звёздная система успела настолько «убежать», что сейчас и следов не осталось. И просчитать смещение было невозможно: не была известна та «точка отсчёта», когда оцифрованный «выключил время». Понятно и то, почему вроде бы «полу», но всё же разумные «сёстры» Рои бездумно атаковали всё подряд: голод! Страшный голод гнал их! Из-за такой маленькой, но критичной ошибки всплывали их Ульи точно так же, как всплыла сейчас и «Пума»: в межзвёздном пространстве. Как уж они ориентировались, чтобы в конце концов добраться до ближайшего мира, Коту известно не было, но вот то, что Ульи-астероиды совсем не отличались быстроходностью – это он знал точно, помнил, как неспешно плыли эти здоровенные камни во всех тех случаях, когда он с Архами сталкивался.

Или… с Арахнами? Так, наверное, вернее будет?

Плевать! Факт в том, что добравшись до хоть чего-то, могущего хоть как-то удовлетворить их насущные потребности, «королевы» теряли остатки разума, и так «подточенного» длительной голодовкой. Так же, как и, по её собственному признанию, Роя, забывшая всего лишь «вторую вариативную последовательность», и ведь поголодала она явно гораздо меньше, чем её оказавшиеся в безвыходном положении «сёстры»!

– Сигнал! Слабый! – несмотря на всё, не забыл о своей работе связист.

– Два часа крейсерским ходом! – доложил мгновенно вычисливший расстояние и время штурман.

– Похоже, у нас опять нет выбора, Серж? – криво усмехнулся Кот. – Если не знаешь, куда двигаться – двигайся хоть куда-то, а если там есть «что-то», что поможет хотя бы сориентироваться, то… Выбор без выбора. Идём на сигнал.

– Да, командор. – взял себя в руки Ван Ультен.

Крейсер работал «в штатном режиме», но Кот всё же ловил украдкой бросаемые на него взгляды офицеров: мол, а как там командор? Не паникует ли, не нервничает ли сверх необходимого? Поэтому Коту ничего не оставалось, как делать «каменную морду», молясь про себя всем богам, и Спящим в том числе, чтобы… чтобы просто выбраться из «всего этого», куда они попали вследствие, показавшейся Коту когда-то хорошей, идеи исследовать поле битвы.

И ведь никуда с мостика не уйдёшь! Сочтут за слабость и отчаяние, и неизвестно, что ещё и решить могут! Офицеры ведь тоже люди, а бунт на корабле есть явление людской слабости. Слабости и дальше следовать приказам командира, или командора, считая, что всё – в любом случае дальше только смерть! Поэтому и сидел Кот, всем своим видом демонстрируя уверенность.

Два часа пролетели достаточно быстро. Точка, из которой шёл слабый сигнал, становилась всё ближе и ближе.

– Хр-рс-сщ! Хр-рс-с-са-ща! Хр-р-с-с! – ожили динамики.

– Стоп! Полный стоп! – дёрнулся Кот. – Передатчик на меня! Ищите источник сигнала!

Раз за разом отправляя свой «Имперский код» Кот ждал хоть какой-то реакции, хоть какого-то отклика. Но нет, динамики издавали всё те же «Хшаровские сигналы».

– Источник триангулирован! – доложил старпом. – Ведём визуальный поиск!

Через несколько секунд в точку пространства, определённую связистом, направились объективы камер, проводя «визуальную разведку». Активными сканерами пользоваться Кот запретил, решив, что такое сканирование может быть воспринято как акт враждебности. Ещё через несколько минут данные, обработанные корабельным ИскИном, были выведены на центральный монитор.