Текст книги "Мангазейский подьячий (СИ)"

Автор книги: Константин Костин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Глава 9

Вроде бы – все вышли. По крайней мере, не слышно никаких звуков снаружи бочки. Вылезать? Или мы сейчас напугаем какую-нибудь ключницу, которая тихонько пересчитывает себе горшки с вареньем?

Я попытался посмотреть в дырочки, проверченные нами в клепках бочки, для дыхания и для такого вот обзора.

В одних – выпуклый бок соседней бочки. В других – бревна стены. Третьи – за моей спиной, мне никак не извернуться вот таким образом. А четвертые – за спиной Насти. Чтобы в них посмотреть, мне надо к ней приблизиться вплотную. А я и так к ней… чересчур вплотную…

Ну тихо же!

К блинным блинам всё! Я с натугой выдернул клинья, удерживающие фальшивую крышку, прошептал Кошачье Слово, и мы с Настей выскочили из бочки, как две очень крупные змеи из горшка перед факиром.

В подвале никого не было.

Уф. Слава богу. А то сидеть в бочке уже не было никакой возможности, я еле сдерживался… Ну, в смысле – душно там. Да, душно. Очень.

Настя стояла по пояс в бочке, красная, как неизвестный здесь помидор. Тоже, наверное, от духоты…

Я перевел дыхание.

– Вылезаем? – спросила Настя.

– Погоди минутку, мне надо успокоиться… в смысле – отдышаться.

– Ага, – согласилась девушка.

Отдышаться… Успокоиться… Отдышаться… Успокоиться… Успокоиться… Помещение хоть осмотри, может, отвлечет от ненужных мыслей. Хотя – что тут смотреть? Подвал, бревенчатые стены, низкий потолок, ряды разнокалиберных бочек…

Через пару минут, придя в себя после путешествия в бочке, мы вылезли из нее и бесшумно двинулись к дверям, как две ниндзи… два ниндзя.

Темные вязаные шапочки, лица раскрашенные черными полосами – сажа+жир+Аглашка – так, что в нас и людей-то трудно признать, не то что запомнить, как мы выглядим.

Перчатки из налимьей шкуры, чтоб не делать отпечатков. Ауры, естественно. Моя задумка работает, по крайней мере, на домашних испытаниях ни я, ни Настя, не смогли обнаружить следов. А мы, уж поверьте – не самые худшие подьячие Разбойного Приказа. Навряд ли у Морозовых найдутся специалисты лучше.

Темно-серые, почти черные, рубашки, такие же штаны. Поверх рубашек у меня – спецжилет с множеством кармашков, набитых всем, что нам понадобится, может понадобиться или просто на всякий случай – вдруг понадобится.

И шерстяные носки на ногах.

Да, я понимаю, ниндзи в шерстяных носках, да еще и выглядящих, как подарок от любящей бабушки – это смешно. Ну не было у нас времени искать удобную и бесшумную обувь! А грохотать сапогами – так себе идея.

Дверь. Я толкнул ее. Заперта. А открывается она наружу, петель не видно. Но я, на всякий случай еще и на себя ручку-кольцо дернул.

Заперто.

– Ты еще с разбега ее пихни, – хихикнула Настя.

– Ты лучше бы, чем глумиться на осторожным мною, посмотрела бы, где Источник.

Настя, не споря, достала из поясного мешочка Венец, надела на голову… А красиво она смотрится! Я ведь до этого Настю в штанах не видел, а у нее, оказывается, есть ноги. И стройные!

Да, и в Венце она тоже хорошо выглядит.

– Там, – моя природная ведьмочка указала почти под ноги, – Глубже.

Жаль, конечно, но я и так не рассчитывал, что мой Источник окажется в ближайшей бочке. Ну… почти не рассчитывал.

Значит, для начала нам надо выбраться отсюда…

Я наклонился над дверью. Вот примерно вот здесь висит замок… Аглашка предлагала сделать какой-нибудь знак на косяке, чтобы точно попасть, но я строго-настрого ей это запретил. И вообще касаться замка руками… да хоть ногами! Потом начнут искать, кто проник в подземелья, проверять следы ауры, обнаружат ее след – а мне потом ищи, в каких местах тайги ее закопали. И хорошо, если в одном месте. Хотя – Мангазея ведь, не Питер. Одним куском закопают.

Достаем из кармашка коловорот. Медленно, аккуратненько просверливаем дырочку… Говорят, конечно, что дырка – это то, что случайно получилось, а то, что просверлили намеренно – это отверстие. Но, знаете, вот то, что у меня получилось – больше на дырку похоже.

Так. Вроде прошло насквозь. Я убрал коловорот, достал из другого кармашка тонкую металлическую спицу, вставил… Ага, точно, насквозь. Теперь самое интересное…

Из другого кармашка достаем тряпочку со стебельком разрыв-травы. Вставляем его в дырку, медленно… мягонько… легонько… как целуешь сестру…

Тресь! Лязг!

Да, сработало, но наполовину. Легкое прикосновение разрыв-травы действительно не разнесло замок на куски, а рассыпало, почти негромко. А вот грохот осыпающихся куском замка на пол прозвучал оглушительно.

Я дернул дверь… толкай, придурок!… она распахнулась и мы выскочили в коридор. Никого.

Я быстро закинул обломки замка в подвал и закрыл дверь. Отсутствие замка смотрится не так подозрительно, как металлические куски под дверью и отсутствие замка.

– Налево! – шепнула мне Настя.

Да, точно – вправо будут поворот коридора, ступеньки вверх и выход на кухню. И других дверей. Как и спуска на уровень ниже там не было. Агент Аглашка рассказала. А вот слева был поворот коридора, и за ним Аглашка не была…

Дверь слева – это подвал с соленьями, дверь справа – винный погреб, поворот…

Так. Дверь слева, дверь справа – и решетка поперек коридора.

– Настя, что здесь?

Венец позволяет не только видеть Источник, но и смотреть сквозь землю и сквозь стены. Плохо и мутно, но хоть как-то.

– Здесь… Ледник. Мясо, туши висят. Здесь… Закрома какие-то. Спуска вниз нет.

Значит, за решеткой.

Замок висел с той стороны, так что отмычками работать было неудобно. Но я справился – разрыв-трава не бесконечна и лучше использовать ее силу только там, где без этого не обойтись. Замок, по сути, плевый. Дольше я разбирался с наложенными сторожевыми и охранными Словами, иначе уже весь Дом знал бы, что в подвалах завелся кто-то крупнее крыс.

Коридор за решеткой, для разнообразия – без дверей… Выход на развилку – коридор вправо и коридор влево. Несколько дверей, да…

– Вот эта! – Настя точно указала на одну из них, – За ней – ступени вниз!

Что б я без нее делал? Не зря взял, это стоило мучений в бочонке.

Дверь ожидаемо закрыта и обвешана Словами. Настолько ожидаемо, что я справился с ними в два раза быстрее, чем с решеткой – одни и те же Слова.

Скрипнули петли – открылся темный проем с лестницей, ведущей вниз. Мы осторожно спустились, но ни одна досочка не скрипнула.

А вот и второй уровень. Минус второй, так сказать.

– Где?

Настя поняла меня без слов. Покрутила головой – и опустила взгляд:

– Глубже.

Блин. Они тут что, до центра Земли окопались? Ладно, ищем проход на третий уровень…

Здесь было чуть прохладнее, по крайней мере я не пожалел, что мы надели носки. Тихо скользили вдоль темного коридора, Настя проверяла двери…

– Сундуки… Сундуки… Книги… Сундуки… Свитки…

Похоже, на втором уровне у Морозовых хранились сокровища, артефакты и важные документы. А на третьем – мой Источник, все правильно.

Пришлось вскрыть еще две двери, перегораживающих коридор. Тут пришлось повозиться – и двери были окованы железом, и Слова на них висели посложнее. Одно даже оказалось совершенно незнакомым, еле разобрался, для чего оно и как его нейтрализовать. Благо, кармашки на моем жилете заполнены разнообразными ингредиентами, порошками, жидкостями и амулетами доверху. И все равно было опасение, что не хватит на все замки. Вот когда я в полной мере понял армейскую мудрость: «Боеприпасов на войне бывает или мало или мало, но больше не унести».

– Здесь! Здесь спуск вниз!

Ага, от основного коридора уходил короткий отнорок, в торце которого… Блин. Еще одна запертая дверь.

Ох-хо-хо… Сколько мы уже здесь бродим под землей? Час? Два? Три? Так скоро короткая полярная ночь закончится, начнутся сумерки, убегать будет сложнее… Не невозможно, разумеется, я подготовил пути отхода, но – сложнее.

Жаль, что никаких раций на Руси еще нет, дать остальным девчонкам сигнал, чт ос нами все в порядке. Разве что в сказках, яблочки на блюдечках там сякие и волшебные зеркальца. Но в реальности я таких не встречал. В здешней. В прошлой жизни встречал. Айфон и Скайп называются.

Замок клацнул, дверь, чуть скрипнув, открылась.

Ступени.

На третьем уровне было вообще холодно. Не то, чтобы до пара изо рта, но так, промозгло. И ничего интересного здесь не было – от ступеней отходил короткий коридор упирающийся в надоевшую до изжоги железную дверь. Сколько я их уже вскрыл? Штук семь? За семью дверями железными, за семью замками пудовыми… Что хранится? Надеюсь, сокровище?

– Источник там? – я указал на дверь, не сомневаясь в ответе. Поэтому ответ Насти меня поразил до глубины души:

– Нет. Глубже.

– Да куда глубже-то?! – чуть не вскрикнул я. Настя послушно указала пальцем под ноги. Примерно в сторону двери. Но ниже уровнем.

– Вон там.

Надоела мне эта матрешка… Если я в начале я еще чувствовал какой-то азарт, то сейчас – только усталость. Ладно, переходим к двери… Если за ней будет еще одна – я на нее просто плюну и пойду назад. У меня уже руки дрожат! И ноги!

Оп-па, сюрприз. Дверь, во-первых, не окованная, а цельнометаллическая. А во-вторых – на ней Слов нет. Ни одного. Только замок.

Вот с треклятым замком я провозился дольше, чем с любым предыдущим! Когда он клацнул и повис на дужке – я обнял Настю и расцеловал. Не шучу, такой восторг я испытал. Настя, правда, от неожиданности вырывалась… сначала. А потом – нет…

– Может… все-таки… посмотрим, что за дверью? – произнесла она, когда наши губы расцепились. А язык она не пустила…

– Что? А, да… Конечно. Сейчас.

Я толкнул дверь, прошел внутрь – и вспыхнул свет.

Хорошо, что у меня крепкие нервы – я чуть не заорал. А так – не заорал. Ну… может, вскрикнул. Негромко. Разок.

На стенах висели факелы-артефакты, загорающиеся, как только кто-то входит внутрь. А внутри…

Внутри была тюрьма.

Просторное помещение, металлические стены, в дальней – несколько узких камер, закрытых тяжелыми железными решетками. Пустые. Справа от двери – стол, рядом с ним – деревянное кресло, в правой стене – печь, погасшая.

На стенах, кроме факелов – ничего. Ни одного пыточного инструмента. И это хорошо, иначе я заподозрил бы, что Морозовы развлекаются, запытывая до смерти случайных прохожих и сжигая их вон в той печи. Нет, похоже, какая-то особая тюрьма для особых врагов боярского рода.

Бррр. Холодно здесь. И жутковато. И никаких следов Источника.

– Он здесь? – уже без всякой надежды спросил я. И в этот раз Настя мои ожидания не обманула:

– Глубже. Вон там.

Почти под ногами. Но проход к нему – не отсюда. А, кстати – откуда?

– Настя, а ты можешь посмотреть, откуда к Источнику идет проход?

Она послушно кивнула, присмотрелась… Наклонилась…

Я смущенно отвернулся – Настя была в штанах, которые совершенно бесстыдно обтянули ее… э… ноги. А тут она еще на четвереньки встала, чтобы лучше присмотреться…

Успокоиться… Успокоиться… Успокоиться…

Я даже не сразу понял, что она говорит.

– Что?

– Я говорю, – Настя выглядела растерянной, – что к помещению, в котором светит Источник, вообще нет проходов из этого дома.

Как это нет?!

Но спросить я не успел. Лязгнули цепи и в средней камере, которую я посчитал пустой, встал на ноги человек.

Глава 10

Вернее, поначалу я даже не понял, что это человек. Он скорее походил на какого-то лешего – длинные, свалявшиеся седые волосы, свисающие патлами почти до пояса, борода неопрятным пуском скрывала грудь и часть живота, тощее, сгорбленное тело скрывали откровенные лохмотья, ветхие и засаленные.

В прутья решетки – толстые, потемневшие от времени – вцепились узловатые пальцы с длинными желтыми ногтями. От запястий, закованных в железные браслеты, к стене тянулись толстые металлические цепи. Из-под кустистых бровей блеснули глаза.

– Кто вы? – голос даже не прохрипел, он как-то проскрежетал.

Мы с Настей переглянулись и медленно, осторожно двинулись к пленнику.

Старик. Ну, или человек, который выглядит как старик – возможно, ему всего-то лет сорок. Плен и заточение никого, знаете ли, не молодят. Среднего роста, страшно тощий, исхудавший, изможденный.

– Кто вы? – повторил он.

Первым порывом было – открыть замок и освободить пленника, но… Я, знаете ли, сказки почитываю (не в последнюю очередь потому, что с интересными книгами здесь напряженка) и помню, как Иван-Царевич однажды вот так же пожалел замученного пленника и напоил его водой. А пленник оказался Кащеем Бессмертным.

Что характерно – именно на Кощея этот человек и походил. Тощий, костлявый, на цепи сидит. Один к одному.

Навряд ли это – Кощей, конечно, но мало ли по каким причинам человек может оказаться за решеткой. Может, он маньяк-убийца, людоед, вообще бяка.

– А ты кто? – спросил я в ответ.

Старик коротко кашлянул:

– Я – Тувалкаин…

– Кто?

– Тот самый? – одновременно охнула Настя. После чего одинаково удивленно посмотрели друг на друга. Она – потому что я не знал этого имени, я – потому что она знала.

Старик снова кашлянул и я вдруг понял, что он ТАК смеется.

– Нет, девочка, я не тот самый… Я не сын Ламеха и шурин Ноя, вовсе нет… И это – не мое имя, меня так прозвали за мое мастерство… Мое мастерство… Мой дар и мое проклятье… Из-за него я оказался здесь… Из-за него я забыл свое имя и помню только прозвище, которое мне дали… Тувалкаин…

В этот раз старик закашлялся по-настоящему. Видимо, он давно не разговаривал так долго.

– Кто вас запер здесь? – спросила Настя.

– Я назвал себя… Вежливо будет… Если вы назовете себя, дети… Дети, явившиеся в самую секретную тюрьму Морозовых… Так просто, как будто они всего лишь гуляли под весенним солнышком…

– На дворе осень, – буркнул я, несколько недовольный тем, что меня назвали «ребенком». Я не ребенок! Мне восемнадцать лет, я подьячий Разбойного Приказа!

– Осень… Я давно потерял счет времени… Счет дням… Счет годам…

Родившийся было вопрос заглох. Мне на некоторое время показалось, что это – кто-то из пропавших без вести, отец или дядя мальчишки Александра. Но, раз уж он сидит тут ГОДЫ – бррр, даже представить страшно – то никак не может оказаться человеком, пропавшим несколько недель назад.

Хотя…

Кто знает, может боярская менталистика может заставить человека ДУМАТЬ, что он здесь годы?

– Вам что-то говорит имя – купец Давыд-Колокол?

Старик подумал:

– Нет… Совершенно ничего… Не знаю такого…

Ну, хотя да – менталистика может промыть мозг, но не отрастить такую гриву и бородищу. Мог бы и подумать.

– Имя Осетровские?

– Боярский род… Уничтоженный…

Ну, он здесь, как минимум, меньше восемнадцати лет…

– А вы… – старик, хотя и блуждал мыслями, но все-таки вспомнил о своем вопросы – Кто вы? Зачем вы… здесь…

– Мы – брат и сестра одного боярского рода. Проникли сюда, потому что не знали, что здесь тюрьма. Нам нужна… одна ценная вещь, похищенная Морозовыми.

Старик снова закашлял-засмеялся:

– Более ценная, чем Изумрудный Венец в руках этой девочки?

Настя спрятала руки за спину.

– Да, – серьезно сказал я.

Старик пристально посмотрел на меня. Интересные глаза. Не мутные, наоборот – какие-то прозрачные.

– Любопытно… Что может быть… Вы что, думаете, Морозовы прячут здесь свой Источник…?

– Откуда вы знаете, для чего этот Венец? – спросила у меня из-за спины Настя.

А ведь верно. Старик узнал Венец, больше того – он знает, для чего он служит.

– Откуда я знаю… Девочка… Там, на Венце, третий слева цветок… В нем правый изумруд – с царапиной… Знаю ли я этот Венец…

Я обернулся. Настя смотрела на Венец и, судя по ее круглым глазам, царапина была на месте.

– Это вы его сделали?

– Нет… Его сделал мой учитель…

– Вы… Вы мастер амулетов?

– Можно… Можно сказать и так…

– Вас за это заперли здесь? – опять высунулась Настя.

– За это… За то, что я умею делать амулеты… За то, что отказался их делать… За то, что не дал им то, что они хотели…

Жесть. Погодите…

– Как можно отказать боярину?

– Можно… – кашлянул-хехекнул старик Тувалкаин – кто это такой вообще?! – Можно…

– А что они хотели? – Настя опять вынырнула, как совушка из дупла.

– То, чего хотят все люди… Все, без исключения… Все…

– А…

– Власть…

– Власть?

– Да…

Старик не выглядел как тот, кто может дать кому-то власть, но кто его знает – может, это какое-то заковыристое иносказание?

– Вас освободить? – не знаю, как мы сможем протащить его мимо охраны Морозовых, я и насчет нас-то не уверен, наш план основан на наглости и надежде на удачу.

– Зачем…?

– А вы не хотите на свободу?! – Настя, конечно. Чего она постоянно за мной прячется?

– Хочу… Но я давно не верю… В бескорыстие…

Старик шевельнулся. Звякнули цепи.

– Вы предлагаете освободить меня… От плена одного боярского рода… Чтобы сделать пленником своего рода…

– Да нет, – пожал я плечами, – Просто освободить. Без всякого плена.

Тувалкаин внезапно оскалился, обнажив в жутковатой улыбке крупные желтые зубы, похожие на клыки:

– Ты хитер, мальчик… Ты хочешь, чтобы я восхитился твоим бескорыстием… Хочешь приручить меня… Чтобы я работал на тебя…

Ну, его сложно укорять за то, что он никому не верит, верно? А мне что делать? Оставить его здесь? Как-то некрасиво. Освободить? После его слов тоже какая-то фигня получается – типа, я освобождаю его для того, чтобы он воспылал ко мне благодарностью и добровольно сделал то, что его не заставили годы заключения. Теоретически, я бы на его месте подумал, что это – какой-то хитрый план Морозовых, типа того, что Рамси Болтон сделал с Теоном, поманить тенью свободы, а потом жестоко обмануть.

– Оставь меня здесь, мальчик… – Тувалкаин ссутулился и повернулся ко мне боком, – Оставь меня в моей темнице… С моими мыслями… С моими планами…

Господи, он тут еще и планы строит.

Старик неожиданно замер.

– Поздно… – прохрипел он, – Вы опоздали… Она идет сюда…

Мы с Настей переглянулись, а потом синхронно повернулись к двери.

Поздно. И вправду – поздно.

В дверь входила та самая белая блондинка, которую я видел с Морозовым-средним. И то, что она свободно прошла в секретную тюрьму на третьем уровне морозовских подвалов – говорило о том, что она очень, очень непростой человек.

Увидев нас, замерших у решетки, блондинка не колебалась ни секунды. Она прыгнула вперед, длинным скачком покрывая расстояние до меня с Настей.

Я только и успел, что выхватить из одного из кармашков своего жилета щепоть порошка и бросить в ее сторону.

* * *

Помните, я говорил, что чего только не взял с собой. В том числе, среди содержимого моих карманов была и одна сушеная трава.

Бывает, бежишь утром по росной траве, искрящейся бриллиантовым блеском под лучами ласкового рассветного солнышка, а в голове только одна мысль: «Если эти парни меня догонят – мне хана»… И тут между твоими ногами – почему-то всегда именно между ними – попадается эта колючая мерзость, которая радостно впивается в тебя своими колючками, так, что невольно подпрыгиваешь и чуть не попадаешься в руки тем, кто пыхтит у тебя за спиной.

Невысокий, колючий стебель, колючие листья, колючий фиолетовый цветок на макушке – все колючее, все.

Узнаете? Да, это та самая трава, что носит одно любопытное название, которому она полностью соответствует.

Чертополох.

Пугающий чертей.

* * *

Не знаю, как я догадался, скорее всего, мне подсказала нечеловеческая прыгучесть блондинки, но я бросил в нее не что-то другое, а именно траву, отпугивающую всякую нечисть.

Девица взревела утробным жутким басом и, извернувшись совсем уже неестественным образом, отскочила от чертополохового порошка.

И я понял, что мы влипли. Еще глубже.

Это не человек.

Это бесовка.

Только в человеческом теле.

Глава 11

К сожалению, человеческое тело ненамного снизило бесовские возможности, собственно, именно его нечеловеческая пластика и подсказала мне, что передо мной – не человек. Максимум – она не может уйти в невидимость или стать бесплотной. Что нисколько не успокаивает – судя по исказившемуся лицу, она от нас скрываться и прятаться не собирается…

Возможности тело не снизило. А вот воздействие чертополоха – снизило. Да еще как. Если для обычного беса чертополох – как нервно-паралитический газ, то для бесовки в теле человека – как молотый перец. Да, неприятно, да, жжется, но перетерпеть можно. Зато как разозлится тот, кому в лицо сыпанули молотого перца…

Бесовка разозлилась.

В фильмах-боевиках девушка смело бросается в бой против здоровенных амбалов и побивает их руками и ногами, в «драке в танце». Ну как же – нужно ж показать, что женщины ничем не уступают мужчинам. Бесовка же, которой никому ничего не надо было доказывать, в рукопашную и не пошла.

Она выбросила вперед руку и выкрикнула Слово.

Эть!

Нет, это не Слово. Это – звук. Звук, с которым меня впечатало в стену ударом какой-то воздушной подушки. Воздушное Слово, очевидно же.

Пока я сползал вниз, а в моей голове затихали колокола, Бесовка – имени-то ее я до сих пор не знаю – развернулась к Насте… А Настя уже заканчивала произносить Огненное Слово.

Я даже испугаться не успел, и представить последствия взрыва огромного огненного шара в большом, но все-таки замкнутом помещении – Настя!!! – как Бесовка спасла себявсех нас.

Просто бросив в мою природную ведьму какое-то мелкое Слово, просто-напросто сбив ей каст. И тут же заговорила свое Слово…

И качнулась, получив в ухо моим Воздушным Словом, слабым, дохлым, только и способным, что разве что дверь закрыть. Но и перебивающим Слово – тоже.

Права была в свое время Роулинг, заявившая, что волшебная палочка не пляшет против шотгана. Палочка выигрывает в целом, за счет своей универсальности, но там, где счет идет на секунды, произнести «Авада кедавра!» ты попросту не успеешь.

Бесовка взмахнула рукой в мою сторону… И получила в лицо горсть порошка от Насти. Не чертополоха, попросту запорошивший ей глаза и заставивший чихнуть, но тоже неплохо. По крайней мере, я не отправился снова в полет.

Эть!

Отправился.

Бесовка тоже оказалась шустрой и, бросив в Настю какой-то тряпкой и сбив ее внимание, она запечатала ее Молчаливым Словом. Ближайшее время моя ведьмочка может только раскрывать рот, не произнося ни слова. Ни слова и ни Слова. Обычно от такой напасти есть простенькие амулеты, поэтому Молчаливое Слово практически никем и не используется. Отчего амулеты частенько забывают надеть.

А тут оп-па – сюрприз!

Настя выведена из строя, и Бесовка разворачивается ко мне, медленно, кряхтением поднимающемуся с пола. Содержимое доброй половины кармашков жилета рассыпалось по полу.

– Мальчик, выпусти меня. Я могу помочь…

Чем, интересно, может помочь мне дряхлая развалина? Ну, если только ты и впрямь не Кощей Бессмертный, но тогда выпускать тебя и вовсе глупо…

Бесовка двинулась было ко мне, начиная произносить какое-то очередное Слово. Судя по довольному лицу – она не видела в нас серьезных противников.

Только развлечение.

А у меня, с собой ни пистолета с серебряными пулями, ни… Ничего. И ни одного Слова, которое могло бы выручить в данном случае. Мой арсенал заточен на выслеживание и расследование, а не на то, чтобы остановить разбушевавшуюся бесовку!

Эть!

Удар ногой в лицо, несильный, даже можно сказать – ленивый. Она не собирается нас убивать. И не собиралась. Бесовка хочет взять нас в плен, чтобы узнать, кто мы вообще такие и зачем сюда пробрались.

И уверена в том, что победит. Вон, стоит, ухмыляется.

Я посмотрел на нее снизу – на секунду мелькнула совершенно абсурдная мысль, что если бы на ней была короткая юбка, а не сарафан, можно было бы под нее подсмотреть – провел тыльной стороной ладони по губам.

Саднит.

Кровь.

Еще один ленивый тычок сапогом…

И Бесовка взлетает вверх и шлепается на спину. А нечего думать, что ты круче всех, потому что больше Слов знаешь! Банальная бойцовская ухватка, из тех, которым учили в Приказе – и ты, девочка, уже на спинке.

Она подпрыгнула, как резиновая, стоило только ее лопаткам коснуться пола, но я уже навалился сверху, заламывая руки… Заламывая не по-женски сильные руки… Заламывая ру…

Эть!

Я опять отлетел к уже знакомой стене. Развернувшаяся, как тугая пружина, Бесовка, вскочила на ноги…

И получила тычок в лицо от Насти.

А не надо, не надо недооценивать природную ведьму. Она даже и без языка способна на многое! Например…

А что это она сделала?

Показавшийся поначалу каким-то глупым и женским шлепок ладонью, практически – пощечина, на самом деле оказался серьезным и весомым. Не в плане силы удара – тут Настя рекордов не показала, да и не пыталась – а в том плане что моя ведьмочка успела смешать травы и порошки из СВОЕГО арсенала в какую-то мазь, каковую и влепила прямо в ангельски-белое лицо Бесовки.

Та зашипела, пытаясь стряхнуть черный отпечаток ладони со своей гладкой кожи, но ничего не получалось, краска как будто впиталась в лицо, вроде бы дискомфорта и не причиняя, но явственно мешая…

Да она же лишилась Слов!

Ай да Настя, ай да… хорошая девочка! Сейчас мы ее…

Эть!

Да сколько можно-то!

Как оказалось – нечеловеческая сила Бесовки никуда не делась и та снова отбросила меня, как мешок с… мусором, стоило мне попытаться снова ее заломать. Явно разозлившаяся Бесовка прыгнула к Насте, та чуть отшатнулась – и проклятая тварь рванулась к двери!

Ну, правильно, как в том фильме «Мужики, мы с вами драть не будем, мы полицию вызвали». Это нас ее нужно непременно убить или же как-то нейтрализовать, чтобы выиграть эту схватку. Бесовке достаточно же просто поднять тревогу. Вот она, когда поняла, что быстро с нами справиться не получается – двинула за подмогой.

Двинула – и кубарем покатилась по полу. Настя, только сделавшая вид, что испугалась, бросилась ей под ноги и теперь цеплялась, не давая встать и уйти.

Кстати, кубарь – это такая местная игрушка, типа волчка. Только крутить его нужно не рукой, а специальным кнутиком. Местные дети так частенько играются, а вот у меня ни разу не получалось…

С этой неизвестно откуда забредшей в голову мыслью, я прыгнул на Бесовку сверху, сбил с ног, и начала выкручивать руки. Она билась подо мной, вырывалась, мне никак не удавалось ни заломать ей руки, чтобы связать, ни хоть как-то остановить – рыча, Бесовка упорно ползла к дверям, вместе со мной.

– Выпустите меня! – хрипел старик Тувалкаин из-за решетки, – Меня выпустите!

Да как, как мы тебя выпус…

– Настя! Разрыв-трава! Старик!

Ведьмочка, ничего не говоря, прыгнула к решетке, возле которой золотилась, среди прочих рассыпавшихся вещей, соломинка разрыв-травы. Подхватила, одним движением впечатала в замок…

Ба-бах!

Как будто гранату взорвали: в ушах зазвенело, осколки замка разлетелись в стороны, рикошетя о стены. Тувалкаин рванулся в раскрывшуюся дверь, я успел было подумать, что его сейчас остановят цепи…

Звякнуло – и цепи лопнули у самой стены, освобождая старого мастера. То ли от старости перержавели, то ли Тувалкаин нашел способ их тихонечко подпиливать.

Он вышел на свободу – и упал на колени. Упал – и принялся, что-то шепча, собирать с пола пыль и обломки.

Старый маразматик, блин!

Эть!

Острое колено ударило меня в пах – хорошо, хоть не в самое яблочко, иначе род Осетровских на мне бы и прервался – и Бесовка оказалась верхом на мне. Взлохмаченная, грязная, сарафан разорван, обнажая белое плечо до самой груди – левой, если вам интересно – и я бы не удивился, обнаружив на нем клеймо в виде лилии.

Но клейма не было, а вот злости в Бесовке хватило бы на десяток Миледи. Она, не задерживаясь, вцепилась мне пальцами в горло – и я понял, что воздух в моих легких внезапно закончился. Напрочь.

– Шшш!!! – хватка Бесовки ослабла, ее горло захлестнула ее же собственная золотистая коса, которой Настя теперь душила уже ее.

– Шшшш!!! – я сипел, пытаясь отодрать от своего горла стальные пальцы. Получалось плохо.

– Шшшш!!! – хрипела Настя, все еще под Молчаливым Словом.

Ситуация складывалась патовая… И тут пришел Тувалкаин.

Старик скользнул откуда-то сбоку и набросил на шею Бесовки ошейник, в котором я с удивлением узнал кусок собственной веревки, с нанизанными на нее железными осколками замка, парой травинок из моих припасов, выпавших из кармана, несколькими палочками, а также чем-то еще малоопознаваемым.

Бесовка застыла, как выключенная. Вот буквально – замерла в той же позе, в какой только что душила меня. Я медленно и осторожно отогнул ее пальцы от своего горла и с наслаждением задышал полной грудью. Воздух – это такое блаженство, если бы вы только знали… Но вас ведь никто не душил.

– Нужно быстрее действовать… – проговорил Тувалкаин, – Ожерелье подчинения будет действовать всего несколько минут. К сожалению, доступные материалы и спешка… Не позволили мне собрать действительно надежный амулет…

Однако. На коленке, буквально – из пыли и палок собрать ошейник, остановивший Бесовку… Старик – действительно Мастер. Я не знаю, чего от него хотели Морозовы, но уверен – он МОГ это сделать. Что бы это ни было.

– Уходим! Ой, я заговорила!

– Не успеем… Тащите ее в мою темницу…

– Зхачем? – просипел я, ощущая, что кадык как-то неправильно встал на место.

– Мои цепи… Если их снять и надеть на нее… На них – надежные удерживающие Слова… Я уверен, несколько часов они ее продержат… Решетка тоже непроста…

Настя задумчиво посмотрела на лежащую у ее ног Бесовку. Потом молча достала из-за пояса узкий нож:

– Есть способ вернее.

– Нет! – чуть не крикнул я, – Ее нельзя убивать!