Текст книги "Мангазейский подьячий (СИ)"

Автор книги: Константин Костин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Глава 12

Я на секунду завис. А правда – как объяснить, что это тело я пообещал отдать Дите? Что характерно – целым и непокоцанным, и уж точно без ножевых ранений. Тем более, рядом стоит Тувалкаин и неизвестно, как он отнесется к тому факту, что его спасители якшаются с бесами.

Забавно, но именно Тувалкаин и пришел мне на помощь:

– Беса в человеческом теле убивать нельзя… Тело погибнет, а бес в бестелесную форму перейдет…

Настя, надо сказать, врубилась в проблему мгновенно. Она общалась с Дитой и могла представить, что может натворить невидимая бесовка, особенно, если она не доброжелательная, как Дита, а злобная, как… как вот эта вот. Навряд ли после того, как мы лиши ее тела, она будет лучиться добром и всепрощением. Вреда она нам, может, и не причинит, здесь же все засыпано чертополохом, от которого ее просто-напросто выбросит из помещения. Так ей для этого и не надо нам причинять вреда САМОЙ – достаточно сквозануть через стены и перекрытия к своей хозяйке – а я не сомневался, что бесовку сюда притащила именно старая боярыня, для остальных, даже для ее сыночка, не тот уровень – сквозануть и настучать, мол, хозяйка, там ироды старика из камеры спасают.

В общем, Бесовку затащили в камеру и обмотали цепями. Успели вовремя, надо сказать, буквально за несколько секунд до того, как кустарный ошейник Тувалкаина рассыпался на части. Бесовка рванулась и злобно замычала, сверкая глазами: Настя, раз уж ей не дали зарезать эту б… блондинку… отыгралась тем, что заткнула ей рот и завязала куском ткани. Ткани, которую она тем самым ножом щедро отпластала от бесовкиного платья, так что та теперь щеголяла откровенным мини.

Надо признать, подумал я, разглядывая длинные ноги, у Диты губа не дура, такое тельце себе присмотреть. Жаль только, что вот прям сейчас мы его к ней доставить не сможем – Бесовка явно будет против. И как ее изгнать не просто из тела, а нахрен за Грань – я не знаю… О!

– Тувалкаин, а ты умеешь бесов из человеческого тела изгонять?

– Умею… – кивнул старик.

Так. Отличненько. Сейчас мы ее быстренько изгоним, а тело, так и быть, я на себе утащу. Ну, по крайней мере – попытаюсь.

– А что для этого нужно?

– Нужно отвести это тело отцам-экзорцистам…

Тьфу ты. Так и я изгонять умею.

Ладно. Не прокатило, вычеркиваем. Тем более что знакомых отцов-экзорцистов у меня нет… разве что отец Азарий. С ним, правда, неясно, но вдруг он все же изгонит беса из этой блондинки. Так сказать, кустарным способом…

– Ладно, – сказал я, – уходим.

* * *

Разумеется, рано или поздно бесовку найдут, и она расскажет, кто на нее напал и зачем.

Кто? Два молодых парня. Потому что в мешковатой одежде, шапочках и гриме на лице – фиг поймешь, кто мы по половой принадлежности. Только по голосу, а голос она слышала только мой – Насте она его почти сразу обрубила Молчаливым Словом, вон, только недавно заговорила, да и то тогда, когда Бесовка уже под Ожерельем подчинения была. А Тувалкаин заверил, что в нем она ничего не видела и не слышала. Потому что, хотя амулет и назывался Ожерелье ПОДЧИНЕНИЯ, но именно подчинять он не мог. Ну а что вы хотели от сляпанного дендрофекальным способом поделия?

Зачем? Ну так понятно – зачем. Тувалкаина освободить. Или украсть для, так сказать, собственного употребления (зачем-то ж он Морозовым нужен, верно?). А про Источник мы ни слова не упоминали. Старик нам в этом плане удачно подвернулся, иначе у Морозовых могла бы закрасться мыслишка – а что эти загадочные воры тут искали?

Думаете, если бы нам не повезло и мы не наткнулись на Бесовку, там мы бы тихонечко скрылись? А вы не подумали – КАК бы мы это сделали? Это въехали мы в Дом зайцами, вернее – гномами, в бочке. А выехать отсюда – как? Днем – заметят какую-то странную парочку, ночью – тем более заметят, охрана тут не зря свой хлеб ест. Так что выбраться из Дома – сложновато.

Загибайте пальцы: пройти из подвалов на кухню – раз. Причем это – самое простое, потому что подвалы не охраняются. А вот кухня – возможно, да. Какое-нибудь ночное хлебопечение, ранний завтрак, поздний ужин, в общем – кто-нибудь может отираться. Потом – из кухни во двор, это два. Уже сложнее – возле черного входа может стоять охрана и в любом случае по двору бегают собаки и медведи. Три – перебраться через стену. Самое сложное, потому что ворота точно заперты и точно охраняются, а по стене, как мы совершенно точно знаем – бродит стража. Думаете, всё? Ага, щас. А про поле с волчьими ямами забыли? Через него перейти – это четыре. Ну и второй заборчик – пять, это вообще плевое дело. Перебрался через него – считай, все, скрылся.

В общем, мы оказались в роли вора из одного видосика с Ютуба. Который пролез в супермаркет через люк в потолке, набрал, что хотел – и внезапно осознал, что до люка ему теперь не добраться, слишком высоко.

Но это тот незадачливый воришка, а мы пойдем другим путем.

* * *

Я осторожно выглянул через небольшое кухонное окошко во двор. С кухней нам, кстати, повезло – никого не было. Видимо, горячий хлеб в семье Морозовых не очень популярен.

Выглянул – и отшатнулся. Через толстое стекло на меня смотрела счастливая медвежья морда. И чего это он такой довольный? Это ведь не тот мишка, которого мы прикормили пирожками – да, я докатился до того, что начал различать медведей – с чего бы это ему радоваться? Тому, что ужин скоро сам придет?

Плохо. По нашему плану, из окна нужно было высунуться, а тут – высунешься, а обратно засунешься уже без головы.

Придется подниматься на этаж выше… И увеличивается риск наткнуться на какую-нибудь зевающую горняшку, которую хозяйка послала… ну, не знаю… За новой подушкой, например.

Но риск, как известно, дело благородное. Кто не рискует, тот не пьет шампанское… и того не закапывают потом в лесу в четырех пакетах… Блин, не самая мотивирующая мысль…

Тувалкаина мы оставили у черного хода. Старик уж точно не смог бы достаточно бесшумно пробраться наверх и достаточно быстро сбежать вниз, когда начнется. Пусть лучше в углу сидит, кучу старого тряпья изображает. Тем более что ему для этого ничего не нужно, просто будь собой.

Старик остался внизу, а мы с Настей двинулись к выходу из кухни. С удовольствием и ее бы оставил, но, к сожалению, именно она и нужна наверху. Наш план бегства без мня бы сработал, а вот без Насти не получится.

Осторожно приоткрыли дверь, ведущую с лестницы, и выглянули в щелку.

Коридор. Резные деревянные стены, на них горят тусклые плошки, только что света хватает, чтобы не споткнуться. Из коридора ведут двери. И если прикинуть, то нужная нам…

Вон та, слева, почти перед тем местом, где проход резко изгибается и уходит вправо.

Мы осторожно и бесшумно – в шерстяных носках, помните? – двинулись по коридору.

Шаг, еще шаг, еще… нужно дверь уже почти рядом, вот она, руку протяни…

И тут на меня налетает какая-то девчонка, вылетевшая из-за угла, и что-то бормочущая.

– Ааа…п, – ее глаза расширились, при виде меня, размалеванного черными полосами, но я вовремя зажал ей рот, а Настя успел подхватить у самого пола глиняный горшочек, который девчонка с перепугу выронила из рук.

Не раздумывая – кто знает, кто там еще из-за угла может выскочить – я толкнул плечом ближайшую дверь – правую, к сожалению – и затащил служанку внутрь, следом юркнула Настя.

Небольшое помещение, без окон, по краям лавки, на стенах висят какие-то тряпки, пахнет сыростью и еще чем-то знакомым, что я не сразу опознал.

Настя сунула мне в руки горшочек – вот на кой он мне? – заткнула девчонке рот ближайшим полотенцем – а, вот что это за тряпки… – и принялась сноровисто крутить ее с боку на бок, связыва…

А, нет, не связывая. Раздевая.

«Зачем?!» – поинтересовался я мимикой и жестами. Служанка-то в сознании, и, хотя глаза моя ведьмочка ей тоже завязала, но уши-то не затыкала. Та может услышать наши голоса и потом опознать. И все же – зачем ее раздевать.

Настя такой же пантомимой объяснила мне, что…

Блин, нифига не понятно.

«Зачем?».

«Чтобы…» – снова яростные жесты. Чтобы… потом… раздеться самой?! ЧТО?!

«Совсем дурак, что ли?!» – показала Настя, сообразив, что я подумал что-то совершенно не то. Плюнула и принялась расстегивать куртку. Распахнула ее… потом, резко покраснев, запахнула и показала, чтобы я отвернулся и не подглядывал… И на голую служанку тоже не пялился! А чего там пялиться – после настиного заматывания у нее из полотенеченого кокона видны только макушка и пятки.

– Ираидка! – выкрикнули из-за двери. Не той, через которую мы вошли, второй.

Мы замерли.

– Давай быстрее, а то конюхам отдам!

Голос женский, властный, и если служанка не подойдет – а она не подойдет, она сейчас только подползти может, как гусеница – то хозяйка голоса может и отправиться на поиски куда-то запропастившейся Ираидки.

Настя быстро одернула сарафан служанки – а, так вот зачем ей понадобилась ее одежда, разумно… – и показала мне, чтобы я отправился туда и нейтрализовал обладательницу голоса.

И в этот раз я эту пантомиму понял безошибочно.

Только – как?

А, ладно, главное, как говорил Суворов – это быстрота и натиск. Или это поручик Ржевский говорил? А, неважно.

Вперед.

Я, как был, с горшком какой-то приятно пахнущей мази в руках, шагнул вперед, резко раскрыл дверь и…

* * *

Бондарь – это мастер, который делает бочки. Однако не бочками едиными живет бондарь, емкостей, который, подобно бочке, изготавливаются из узких дощечек-клепок – достаточно много.

Если клепки сужаются к краям и получившаяся тара обладает выпуклыми боками – это собственно бочка, основная тара на Руси.

Если клепки прямые и тара выходит с прямыми стенками – это кадка.

Если у кадки две противоположные клепки торчат вверх, как уши – это ушат. Если в эти уши продета дужка – это уже ведро. Если ушат больших размеров – то это бадья. А если маленький и ухо только одно, зато длинное – ковш.

Если кадка маленькая – это кадушка. Если совсем маленькая, примерно на литр, с крышкой и ручкой – это жбан.

Если кадка большая, но плоская и сужается кверху – это лохань.

Если большая, плоская и расширяется кверху – это чан.

К чему бы этот экскурс в бондарное дело? Да просто мой мозг, несколько ошарашенный тем, что увидел, невольно попытался идентифицировать увиденную емкость, занимавшую почти всю комнату.

Чан. Это определенно чан.

Здоровенный, метра два, наверное, в поперечнике, высотой чуть выше колена.

Но не чан меня, разумеется, поразил – чанов я не видел! – а его содержимое.

Чан был наполнен горячей водой, исходившей паром, а в воде сидела боярыня Морозова.

Совершенно голая.

Глава 13

Мне повезло в одном. Мне ОЧЕНЬ повезло в одном.

Она меня не увидела.

Нет, сидела боярыня Морозова ко мне лицом – со спины я бы ее фиг опознал – в воде по самые плечи. Собственно, только плечи с головой и руками из воды и торчали… Но вода-то прозрачная! И мне прекрасно видно, что из одежды на боярыне только массивные сережки…

Что-то как-то мысли у меня путаются от такого зрелища…

Так вот – сидит она в чане ко мне лицом, руки вытянуты вдоль бортиков…Но глаза закрыты! Судя по запрокинутому лицу и жирному блеску – веки намазаны какой-то мазью. Оно и понятно – возраст, все такое… Блин, как же она неплохо сохранилась!

– Ираидка, – все так же не открывая глаз, произнесла боярыня, – Плечи мне помни.

С этими словами она сдвинулась вдоль чана, спиной ко мне. И теперь была буквально в двух шагах. Прям хоть бери ее за горло и окунай в этот самый чан…

И, хотя я подозреваю, что Морозова заслужила этого всей своей жизнью – по крайней мере, наверняка убийство семьи Осетровских без нее не обошлось – но… Да не могу я, вот так, хладнокровно, убить женщину! Которая лично мне, так уж получилось, ничего – пока – плохого не сделала.

А что тогда делать?

И я начал делать… массаж.

* * *

В свое время – в прошлой жизни – я учился делать массаж. Ну, чтобы так подкатывать к девушкам, мол, начать с массажа плеч, потом – ниже, потом – еще ниже… По крайней мере, задумка была такая, но ни одна девушка меня к себе не подпустила… Для массажа, для массажа, конечно, так-то у меня были девушки… две… Но, в общем, основы массажа я знаю. Не эротического, конечно, обычного, расслабляющего. Потому что тренировался я на своем знакомом – не знакомОЙ – а эротический массаж на парне, это не то, о чем я всю жизнь мечтал.

В общем, я намазал руки маслом из горшочка и приступил.

Зачем? Ну так вариантов у меня немного. Еще несколько секунд промедления – и Морозова смоет мазь с глаз, чтобы посмотреть, чего это ее служанка-массажистка трется у входа. Увидит меня и поднимет тревогу. А убивать женщин… Об этом я уже говорил. К тому же – не факт, что получится. Боярыня же, Слов наверняка знает немерено. Просто свалить по-английски? Я же типа англичанин, хех. Тоже не вариант – тогда Морозова вылезет и обнаружит замотанную в кокон служанку. И поднимет тревогу не сразу, а через пару минут.

Пусть лучше несколько минуточек она посидит расслабленной, а тем временем Настя…

Глаза Насти, заглянувшей в ванную, могли смело конкурировать с любой анимешной девочкой. Я мотнул головой и яростно зашевелил губами, надеясь, что она поймет, о чем речь. А речь о том, чтобы она, пока я тут массажистом подрабатываю, узнала, где наиболее подходящее место для наведения шороха.

Настя показала, что по ее мнению, я сумасшедший, ненормальный, псих… и, кажется, извращенец, хотя насчет этого я не уверен. После чего скрылась.

Отлично. Продолжаем…

Поглаживание… Разминание… Поглаживание…

Знаете, была еще одна причина, по которой я взялся за массаж… Честно вам признаюсь, вы же никому не скажете, верно?

Мне просто захотелось потрогать голую Морозову.

Да! Я знаю – это даже звучит глупо! Но это – не основная причина! Основные я вам назвал! А это… Это так – приятный бонус.

Поглаживание… Разминание…

Боярыня разнежилась и растаяла под моими руками. Кажется, даже тихонько мурлыкала.

– Молодец, Ираида, научилась, наконец-то… – прошептала она, – Не отдам конюхам, так и быть.

Спасибо тебе, матушка боярыня. Низкий поклон до земли. И хотя я понимаю, что под «конюхами» подразумевается порка на конюшне, а не сеанс группового изнасилования… Хотя… Да нет, не может быть. Порка. Точно – порка.

Мои пальцы тем временем скользили круговыми движениями от плечевого сустава к сосцевидным отросткам… что? Так выступ черепа за ухом называется и к сосцам он никакого отношения не имеет. У меня в методичке там эти движения описывались, я тут ни при чем.

Героическим – честно слово, мне это тяжело далось – усилием, я удержался от того, чтобы не наклониться и не посмотреть на… кхм… сосцы. Соберись! Ты тянешь время, просто тянешь время! Будь серьезнее!

На две вишенки похожи…

Соберись!

Так. Собрался.

Разобрался…

Интересно, а на ощупь…

А ну прекрати! Точно Настя про тебя… отжестикулировала – извращенец! Лучше к массажу рук переходи. Потому что плечи уже закончены, а Насти еще нет.

А нет, вот она. Что-то сказать хочет. Только теперь я эти жесты не понимаю. У меня мозг немного замедлил работу… почему-то. По неизвестной мне причине.

Да блин, что она изображает?!

Насте надоело играть в крокодила, она тихо скользнула ко мне и еле слышно прошептала мне на ухо… Горячее дыхание обжигает ухо, губы почти его касаются…

А что она сказала-то?

Судя по лицу Насти она была близка к тому, чтобы врезать мне по шее.

– Я нашла подходящее окно… – повторила она, чуть раздраженным тоном, – Бросай наглаживать старушку и пошли.

– Ираидка, что ты там бубнишь? – произнесла Морозова.

– Молитву, – ответил я.

И всё замерло.

Замер я, осознав, какую глупость допустил. Замерла Настя, с ладонью, прижатой к лицу. Замерла боярыня Морозова, которая, скорее всего в принципе не ожидала ответа от служанки – и уж тем более произнесенного мужским голосом.

И в этот момент застывшего времени я понял, что если не сделаю этого сейчас, то буду сожалеть об этом до конца жизни.

Я быстро протянул руки и потискал Морозову за груди.

* * *

Боярыня взвилась из чана, разворачиваясь в воздухе – так, что половина воды выплеснулась на стены – и лихорадочно промывая глаза.

И застыла, увидев меня – черную фигуру в непонятной одежде, с расчерченным лицом.

Явного мужчину.

Первым ее движением был вековой женский рефлекс – прикрыть двумя руками сразу всё. Поздно, конечно, я уже все рассмотрел.

– Отлично выглядите, – я показал большой палец и вылетел из ванной прежде, чем боярыня успела отреагировать.

Только и заметил, как у нее темнеют глаза.

Настя уже была в коридоре, я выскочил следом, и именно в этот момент нам в спину ударило, прокатываясь по всему Дому и сдергивая с постелей всех, кто успел заснуть, волна мощного боярского Повеления:

– ВЗЯТЬ ЕГО!!!

* * *

У меня в команде есть специалист по боярской магии. Клава, конечно. И она мне рассказала, то, что знала.

Боярин может Повелеть любому человеку. Но для того он должен видеть его. А человек – должен боярина слышать. То есть – боярин может ударить своим ментальным приказом даже по толпе, но для этого эта толпа должна слышать, что им там вообще приказывают. Как в том случае, с вором Заморским. Когда боярин убедил всех, кто пришел на казнь посмотреть, что вора таки казнили.

Но приказать человеку, который его не видит – боярин не может. То есть, мне в любом случае ничего не грозило, а вот успей Морозова приказать «Стоять!» и Настя могла застыть. К счастью, она успела сбежать…

О чем это я? А, точно.

Боярин не может приказать человеку, которого не видит, но есть одно условие – этот человек никакого отношения к боярину не имеет. Не родственник, не холоп, не слуга не держальник. Те боярское Повеление услышат на любом расстоянии… ну, если оно не слишком большое. Пара километров, если не ошибаюсь.

В общем – все, кто в Доме находился, услышали.

А подробностей Морозова донести не успела – не в том она была состоянии. Слишком злая и разгневанная. В итоге все население Дома вскочило, не понимая, что происходит, но чувствуя, что надо кого-то ловить. А кого и откуда она взялся – непонятно.

Началась суматоха и неразбериха. Собственно, нам, для успешного отхода, и нужна была суматоха и неразбериха, просто мы ее собирались своими силами устроить.

Но много – не мало, верно?

– Давай, Настя!

Моя ведьмочка высунулась в окно второго этажа, произнесла Огненное Слово – и в стену вокруг дома понесся пылающий огненный шар.

Взрыв! Щепки!

Паника закрутилась по полной.

Настя запустила еще несколько файерболов – четыре это ее предел – и мы рванули вниз, к черному выходу из Дома.

Паника, конечно, наведена знатная, но я могу поспорить, что ей поддались не все. Наверняка у стражи есть какие-то инструкции, или как там это у военных называется – вводные? – на случай любой атаки. И они сейчас, не особо задумываясь, бегут по своим местам, чтобы отразить нападение.

То есть – на стены. Примерно в ту сторону, в которой взорвались файерболы. Наверняка, часть выдвинулась и на противоположную сторону – вдруг это всего лишь отвлекающий маневр и супостат рвется не там, где чего-то рвануло?

Но, в любом случае – стража будет высматривать тех, кто движется К Дому. А те, кто бежит ОТ Дома… Да бог их знает, куда они, может, запаниковали, может, у них своя боевая задача. Пусть бегут.

Мы с Настей ссыпались по лестнице в кухню, подбежали к куче тряпок имени Тувалкаин, хлопнули старика по плечу, и, уже втроем, побежали…

Ну ладно – быстро пошли. Все-таки форма у деда уже не та, после стольких лет заточения-то.

В общем – пошли. Но – быстро.

Мимо нас кто-то пробегал, но особого внимания не обратили. Благо мы выглядели как жертвы ночного нападения – одеты не пойми во что, и лица перемазаны.

Итак, мы во внутреннем дворе. Медведи разбежались – они огонь как-то не очень любят – и осталась только одна проблема.

Выход отсюда только один – через ворота, а открывать их, в связи с нападением, никто не будет.

Засада.

Но! Предусмотрительный я учел это в своем плане побег… в смысле – тактического отступления.

* * *

Стена вокруг Дома строилась практически как крепостная. А что есть в каждой крепостной стене? Подсказка – она, стена, предназначена не для того, чтобы за ней сидеть, слушая, как враг в нее колотится. Она предназначена для обороны, а оборон предполагает, что вы будете отстреливаться. Для чего вам понадобятся такие вещи, как бойницы. Это такие щели в стене, через которые вы можете стрелять по агрессору, не опасаясь, что тот по вам попадет. И делятся эти бойницы на три разновидности: верхние, по краю крепостной стены – видели зубцы на стене Московского Кремля? Вот щели между ними и есть верхние бойницы – средние бойницы, в середине, значит, стены, и бойницы подошвенного боя. Нет, не для того, чтобы через них отбиваться ногами. Они идут по самому низу стены и нужны для того, чтобы отстреливать тех, кто чересчур близко к стене подошел.

В стене Дома такие тоже были. Нет, конечно, такие бойницы слишком узкие, чтобы сквозь них проскочил кто-то крупнее кошки, в конце концов, большие для того, чтобы просунуть ствол мушкета, и не нужны. Но! Есть еще и бойницы для пушек. Вот они чуть пошире, где-то так сантиметров сорок на сорок – пушка это вам не мушкет – и вот через них уже можно просочиться, если вы стройная девушка, худощавый юноша или отощавший на тюремных харчах старик.

И такие бойницы в стене вокруг Дома тоже были.

Нет, они, конечно, закрыты заглушками… Думаете, Настя палила файерболми по стене просто так, чтобы суету навести? Не-ет, одним из них она выбила такую заглушку и теперь нам открыт путь наружу.

Не дверь, конечно. Даже не окно. Так, форточка.

«Раз пошла на дело форточница Мурка…».

Мы с Настей вытолкали в дымящееся окошко Тувалкаина, потом выскользнула Настя, а потом…

А потом я застрял.

Шутка – прошел, конечно. Ну… слегка задержался и пришлось втягивать живот… Но прошел же!

А дальше все просто: мы пробежали вдоль стены – над нашими головами топотали сапогами по галереям стрельцы Морозовых – вышли к дороге, ведущей от ворот, шустрыми мышками метнулись до второй стены и, пройдя уже вдоль нее, к тому месту, где было поменьше шума, двинулись к лесу.

Ушли.

Серело – полярная ночь в сентябре все же коротковата – тяжело дышал Тувалкаин, Настя прижимала к груди тюк со своей одеждой – она так и бежала в сарафане служанки Ираидки – я выглядывал из-за толстого ствола сосны, глядя на Дом, похожий на растревоженный муравейник.

В этот раз добраться до Источника не получилось.

Ничего. Попробуем еще раз.