Текст книги "Плохой нянька (ЛП)"
Автор книги: К.М. Станич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)
– Знаешь, если тебе захочется поговорить, просто набери мне. У тебя есть мой номер…
– Я удалила его. Лучше содрать пластырь одним движением, – сообщаю ему, вытирая слезы и снова скрещивая руки на груди. Полагаю, что я что-то расчувствовалась, но что еще мне остается делать? Мне ужасно хочется, чтобы он хотел остаться, но не желаю и не буду выпрашивать объедки.
– Брук, я действительно… Ты мне нравишься. Очень. Я имею в виду, что втрескался в тебя по уши, Всезнайка. Для меня это тоже нелегко.
– Ты не можешь или не хочешь попробовать что-нибудь со мной, при этом встречаешься с девушками, которые тебе не нравятся. Понимаю. Зэйден, тебе пора. Если ты не остаешься, тогда вали отсюда на хрен.
Я разворачиваюсь и захожу в дом, ожидая, что он последует за мной.
Когда слышу звук отъезжающей машины, чувствую, как слезы начинают течь с новой силой.
Вот она я, снова одна. В доме моей сестры с ее девочками.
Думаю, что мне уже лучше привыкнуть к этому.
Глава 27
Зэйден Рот
Слезы Брук опустошают меня. Разбивают на мелкие кусочки и рушат до самого основания.
«Что ты творишь, мужик?» – спрашиваю себя, направляясь в аэропорт с четырьмя кричащими детьми и кучкой лающих чихуахуа. Наверно, стоило бы вмешаться и попытаться сделать что-нибудь с Кинзи и близнецами, но я погряз в собственных мыслях и не могу нормально соображать.
Когда я подбросил Грейс и Беллу к дому, Брук даже не вышла из своей комнаты. Как бы сильно мое сердце не желало, чтобы я остался и умолял ее выйти, нужно было уезжать, или я не доберусь вовремя до аэропорта. Нет, нет, черт. Если я не уеду, как должен, то, вероятно, не смогу уехать вообще. Перееду сюда и потеряю право выкупа своего кондо. Останусь здесь и навечно стану нянькой для девочек Брук.
– Боже, гребаный ублюдок, – бормочу я, думая, что песня Daya, играющая на заднем фоне, приглушит мое цветастое ругательство.
– Банка ругательств, – кричит Кинзи во всю мощь своих легких. Протягиваю руку и убавляю громкость стерео.
– Хорошо, хватит. С меня довольно, – рычу каждое слово достаточно громко, что Кинзи прекращает визжать, близнецы перестают ругаться, и даже чертовы чихуахуа затихают. – Ваши мама и папа будут уставшими после поездки, понятно? Поэтому я не хочу слышать никаких глупостей, драк, плача или воплей. Если хотите сказать что-то, придумайте что-нибудь действительно хорошее.
– Ты украл эти слова у Бэмби, – обвиняет Кинзи. Я бросаю на нее едкий взгляд в зеркало заднего вида. Несколько секунд спустя она добавляет: – На самом деле я не думаю, что ты отправишься в А-место. – Я почти улыбаюсь. – И теперь я не так сильно ненавижу тебя.
– Хорошо. Потому что я тоже не испытываю к тебе ненависти. Может даже чуточку люблю тебя, детка. Согласна с этим?
Она кивает мне, и я снова включаю песню, пытаясь заглушить мысли о Брук общением с детьми. Даже Сэди успокаивается и перестает плакать, когда я начинаю подпевать поп-звезде на моем iPod о том, чтобы «выглядеть хорошо».
Аэропорт Арката-Эврика представляет собой невзрачное здание у черта на куличиках с одним выходом на посадку и крошечным кафе, которое гордо зовется рестораном. Аэропорт рассчитан на один рейс в день для старого шаткого кукурузника, совершающего перелет в Сан-Франциско и обратно. Ну, в основном для этого.
Когда мы приезжаем туда, найти свободное место на парковке проще простого, потому что, ну, здесь более ста мест и большинство из них свободны. Называть это место аэропортом – все равно, что назвать гаражную распродажу – торговым центром.
В любом случае, я благодарен за это, когда чуть приоткрываю окна для собак и заставляю старших детей схватиться ладонями за коляску.
– Ведите себя хорошо, иначе придет Повелитель времени и заберет вас.
– Что еще за Повелитель времени? – спрашивает Кинзи, корча рожу, пока мы идем к центральному входу в здание.
– Это чудовище, сделанное из зубочисток и поедающее детей, которые тратят время попусту. Теперь улыбнитесь своим родителям, ладно? И постарайтесь не рассказывать им о камере пыток.
До нас доносится смех, когда из-за угла появляется Мерседес, которая пронзительно кричит, широко раскрывая руки, когда в нее врезается орава детей. Роб стоит позади нее в позе грубого безразличного лесоруба, но мне видно, как слезы собираются в уголках его глаз, и я закатываю глаза.
– Не могу поверить, что они все еще живы, – пытается пошутить Роб, но выходит довольно сварливо и неразборчиво. Он вытаскивает Сэди из коляски и прижимает к своей груди, словно его не было несколько лет, а не недель. Пока наблюдаю за своим братом, притягивающего свою жену и детей в объятия, у меня появляется… странное чувство в груди, ужасный грохочущий стук, от которого перехватывает дыхание.
Смотрю практически с ревностью, как Мерседес и Роб обнимаются со своими детьми.
Блядь, мне хочется того же. Хочется настолько сильно, что сейчас стошнит.
Сжимаю руки в кулаки, и мне вдруг становится трудно дышать, когда вспоминаю о Брук. Нет, нет, и нет. Ей двадцать два, она далеко пойдет, и как по мне, в ее жизни слишком много проблем. Возможно это просто знак, что я готов создать семью? Мне следует отправиться домой и начать серьезно встречаться, присматриваться к женщинам моего возраста, завести ребенка.
– Твою мать, – мямлю я, проводя рукой по своему лицу и стараясь не паниковать.
– Тетя Брук подарила мне ее, – гордо заявляет Кинзи, демонстрируя свою футболку «Monster High», которую Брук купила для нее. Точно такую же она купила и для Беллы, чтобы попытаться прекратить их дурацкое соперничество. И это сработало. Примерно на день, но, лучше уж так, чем никак.
– Тетя… Брук? – спрашивает Мерседес, поднимая взгляд на меня и выгибая бровь. – Зэйден…
Роб бросает на меня жуткий, обещающий смерть, взгляд, словно он убежден, что его дети зависали с какой-то шлюхой, которую я подцепил на Второй улице.
– Брук и Зэйден лизали интимные части друг друга в душе, – по секрету говорит им Кинзи, и я чувствую, как кровь приливает к моему лицу.
– Ах ты сукин сын, – сердито рычит Роб, а Кинзи начинает кричать «банка ругательств», «банка ругательств».
– Эй, тпру, притормози! – говорю, отходя назад и поднимая ладони. – Это не нас она видела. Это были вы с Мерседес. Она просто объединила истории. Полагаю, она просто думает, что все пары занимаются этим.
Мерседес и Роб обмениваются взглядами, прежде чем мой брат поворачивается, чтобы посмотреть на меня, при этом прижимая Сэди к своему боку гигантской мускулистой рукой толщиной со ствол дерева.
– Тебе нужно многое объяснить, – шепчет он, когда проходит мимо меня, и я закатываю глаза.
Этот мудак думает, что является моим отцом еще с тех пор, как ему исполнилось двенадцать. И если он считает, что я останусь и буду слушать его нотации, то ему стоит подумать дважды.
Чувствую себя подавленным, и мне отчаянно хочется убраться отсюда к чертовой матери, словно если не покину Эврику сейчас же, то никогда не выберусь. Я ждал всю жизнь, чтобы свалить отсюда, и, наконец-то, сделал это – наконец-то, нашел место, где я смогу быть счастливым.
Если останусь ради Брук, у нас будет несколько райских недель, но затем все полетит к чертям собачьим, как это всегда бывает. Я знаю это, знаю, и все же понимаю, что у меня практически нет сил уехать.
Толкаю пустую коляску за Мерседес, позволяющей детям лепетать обо всем, что мы делали, пока их не было. Ну, знаете, как я заполнил банку ругательств до краев, выбил дерьмо из парня в торговом центре, и что мы постоянно жили с моей новой девушкой.
О, и еще о том, что в доме Брук живет банши, которая орет, словно кричащая женщина, посреди ночи.
Вот это забавно.
***
Роб заставляет меня вести машину до дома, чтобы самому сесть на заднее сидение вместе с детьми.
Мерседес садится впереди и продолжает смотреть на меня с выгнутой бровью, пока мы возвращаемся в дуплекс.
– Та девушка, – начинает она, и я показываю ей язык.
– Не-а. Нетушки. Не хочу об этом говорить, – говорю ей, пока какая-то ужасная детская песенка играет на заднем плане, сохраняя наш разговор относительно частным от моего брата.
– Зэйден, – наступает Мерседес, используя голос старшей сестры, который всегда заставляет меня смеяться, потому что мы почти одного возраста. Возможно, она набралась этого, будучи матерью? – Я знаю тебя, и я никогда не видела тебя таким прежде.
– Вряд ли ты когда-нибудь видела меня, – шучу, пока мы едим по скоростному шоссе, мимо океана и качающихся морских водорослей. – По большому счету, мы общаемся по микрофону во время рейдов. Эй, ты знаешь, что на прошлой неделе вышел пакет с расширениями?
– Не делай этого, – говорит мне Мерседес, качая головой и протягивая руку, чтобы отбросить назад свои дикие кудри. – Не притворяйся, что с тобой все в порядке, пытаясь прикрыть рану повязкой. Это никогда не срабатывает, малыш.
– Когда ты зовешь меня так, ощущение, словно мне снова десять. Можешь, пожалуйста, этого не делать? Этот разговор бессмысленный.
– Тебе нужно где-нибудь остановиться на несколько дней, пока ты разбираешься со всем? Твоя девушка злится на тебя?
– Брук не моя девушка, – возражаю я, но похоже, так оно и есть. То же самое странное собственническое дерьмо, которое я почувствовал на днях, снова накатывает на меня, словно приливная волна. – В общем, я подбрасываю вас ребята, и мы с Хьюбертом, – протягиваю руку, чтобы погладить кошачью клетку, втиснутую между передними сиденьями, – сваливаем обратно в пустыню. Не знаю, в курсе ли ты, но я, типа, не работал пару недель, и теперь у меня в карманах почти пусто.
– В курсе, – говорит она, поворачиваясь ко мне. Затем Мерседес кладет ладонь на мое колено и слегка сжимает его. – И я очень тебе благодарна, Зэй. По-настоящему благодарна. – У нее такой печальный взгляд, что не могу не закатить глаза. Да будь я проклят. Прямо какой-то магнит для красоток в беде. Как Брук. Сжимаю губы и пытаюсь сосредоточиться на дороге. – Так приятно знать, что есть кто-то, на кого мы можем рассчитывать, понимаешь?
– Ага. В любое время. Хотя надеюсь, что не в ближайшее, потому что я на мели.
Мерседес смеется, а потом поворачивается, чтобы посмотреть на Кинзи, когда та начинает рассказывать о том, что Доджер «собачился» с чихуахуа. Ага, еще одно событие последних двух недель.
Я вдруг ловлю себя на том, что улыбаюсь. Даже несмотря на то, что мне казалось, будто все будет паршиво, и, хотя временами так и было, все же кое-что было потрясающим, по-своему.
Или возможно все дело в Брук?
***
Мерседес с Кинзи рыдают, когда я гружу свое барахло в старенький Geo, готовясь к отъезду, пока Роб пристально следит за мной. Опять же таки, я не принимаю это на свой счет, потому что вижу блеск слез в уголках его глаз, когда выруливаю на дорогу, а Хьюберт начинает истошно мяукать. Можете поверить, что это наша вторая попытка свалить, так как в первый раз проклятый кот обделался, не успели мы проехать и половины квартала. Пришлось повернуть обратно, чтобы почистить клетку, помыть его самого, и надеть чистый свитер с надписью на спине «Закоренелый феминист».
Я включаю поп-музыку, когда выезжаю на скоростное шоссе, идущее на юг. Сердце стучит в груди с сумасшедшей скоростью, пока все больше и больше увеличивается расстояние между Брук и мной, между ее удивительными девочками и мной, и между возможностью иметь что-то, чего я никогда в жизни не имел, и мной.
– Блядь, черта с два. Нет, нет, нет, Зэйден, – рычу, убирая волосы со лба и стараясь изо всех сил фокусироваться на лобовом стекле. Но как бы ни старался, я не могу перестать думать о Брук.
Начинаю мысленно перечислять причины своего отъезда. Нет денег, нет работы, мое кондо, мои друзья, стиль жизни, возраст Брук, ее неопытность, двое детей на ее попечении.
И потом чувствую себя, хм, словно я какой-то блядский проклятый психически больной.
Молодая очень умная и привлекательная девушка изо всех сил старается справиться с дерьмовой ситуацией, в которой оказалась, практически сказала мне, что испытывает ко мне «кое-что». «Кое-что», что я, со своей стороны, чувствую раз в десять сильнее, чем считает Брук. И все же я сваливаю?
Что ж я за человек такой? Неужели я хочу быть таким?
Съезжаю на обочину и делаю глубокий вдох, затем вылезаю наружу и кладу руки на поясницу, пока нарезаю круги, пытаясь остановить паническую атаку, накатившую на меня. Сейчас темно, но на этой части шоссе не так много машин, поэтому у меня есть время предаться раздумьям.
– Господи, Хьюберт, – стону я, садясь на корточки и глядя на переднее пассажирское сиденье, где сидит мой глупый лысый кот, притаившись, в своей клетке. Он шипит на меня, уставившись бело-зелеными глазами. – Я такой кретин. – Выпрямляюсь и вытаскиваю телефон, набираю номер Брук и напряженно жду, перекатываясь с пятки на носок и безмолвно ругаясь.
Когда включается ее голосовая почта, я начинаю говорить.
– «Эйрбиэнби» (Прим. пер.: Эйрбиэнби, англ. «Airbnb» – онлайн-площадка для размещения, поиска и краткосрочной аренды жилья по всему миру).
Это первое, что я говорю, и, вероятно, оно звучит глупо, потому что кто так начинает… объясняться в любви? Это же объяснение в любви… кому-то, с упоминанием веб-сайта, на котором люди сдают комнаты, дома и прочее дерьмо. Но для меня оно имеет смысл. Я просто выставлю свою квартиру на «Эйрбиэнби», буду брать смешную плату с туристов, желающих пожить в отпуске, как настоящие местные жители, пока они в городе. Конечно, скорее всего, у меня что-нибудь сопрут, а кондо подожгут, но… черт. Блядь, блядь, блядь.
– Вот, что я сделаю, – сообщаю голосовой почте Брук, молясь, чтобы она действительно прослушала ее. Знаю, что Джуд, например, специально оставляет свою голосовую почту переполненной, чтобы не получать новые сообщения и их не приходилось прослушивать. – Сдам свой кондо и… останусь здесь на какое-то время, если ты не против. Даже могу остановиться у брата, если ты не захочешь, чтобы я остался у тебя.
Замолкаю и перевожу дыхание, осознавая, что прямо сейчас это не имеет смысла.
– Ладно, послушай, просто перезвони мне, хорошо? Я отправлю тебе сообщение.
Отправляю короткое смс Брук, написав, что я в пути. Затем запрыгиваю обратно в машину и совершаю возмутительно незаконный разворот.
И-и-и да. Тут же получаю штраф – коп смотрит на меня, словно я – чокнутый, когда выкладываю свою безумную романтическую историю любви – но все в порядке, потому что Брук стоит того. Блядь, определенно стоит.
***
Я замечаю, что машины Брук нет на подъездной дорожке, когда подруливаю на своей тарахтящей дерьмовой Geo. Потом вылезаю из машины и направляюсь к двери, где обнаруживаю ожидающую Монику с крепко сжатыми губами.
– Ее здесь нет. Она на работе, помнишь? Это же ты, в первую очередь, втянул меня в эти обязанности няньки.
Смотрю на женщину и… мне, вроде как, хочется залепить ей пощечину, но я никогда не бью цыпочек, даже богатых старух, которые позволяют их племяннице бросить престижный колледж и вернуться обратно в богом забытую дыру, гордо именуемую городом, чтобы заботиться о паре девочек.
– Точно. Моя ошибка, – говорю, не желая рассказывать Монике, что я способствовал увольнению ее племянницы из стрип-клуба прошлой ночью. – Я, хм, попробую вернуться позже.
Кокетливо подмигиваю ей, отчего она морщит нос. Разворачиваюсь на пятках и, стараясь не бежать, возвращаюсь к машине.
Не знаю почему, но я в бешенстве, прямо киплю.
Бро, да ты влюблен.
Резко торможу около Geo, открываю дверцу и облокачиваюсь рукой на крышу. Запах свежей мочи – спасибо тебе, Хьюберт – ударяет в мой нос и обволакивает. Не так уж романтично стоять здесь, пока сосед через дорогу наблюдает за мной, подлый котяра шипит, а двигатель старой колымаги громыхает. Но что есть, то есть.
Я влюблен.
Влюблен.
Боже, помоги мне.
Я выдыхаю со свистом и залезаю внутрь, не совсем уверенный куда ехать. В конце концов, Брук вернулась в город недавно, как и я, и мы оба были заняты. Не похоже, чтобы у кого-нибудь из нас было время заниматься исследованием окрестностей.
Но потом меня озаряет, словно в голову прилетает футбольный мяч, брошенный будущей первой женщиной-квотербеком мне в затылок.
Парк.
Брук должна быть в парке.
Глава 28
Брук Оверлэнд
Я совсем забыла, что Зэйден договорился с Моникой, чтобы та посидела с детьми, поэтому, когда она появилась на моем пороге с поджатыми губами и уставилась на мои заплаканные глаза и красный нос с полнейшим безразличием, я просто взяла сумочку и ушла.
Конечно, мне едва хватит денег, чтобы покрыть аренду, коммунальные услуги и еду в этом месяце. Но если бы у меня все еще была моя работа, то я, возможно, сходила бы куда-нибудь, чтобы побаловать себя бургером, а может даже пивом. Ну или, по крайней мере, взяла бы шарик мороженого в том кафе в Старом городе, куда мы ходили с Зэйденом.
Но в свете того, как обстоят дела, у меня такой роскоши нет, поэтому просто направляюсь в парк, где я впервые встретила этого придурка.
Да уж, полагаю, я – любительница помучить себя.
В парке, конечно, темно, но через дорогу идет игра по софтболу, и яркие белые огни хорошо освещают поле, давая мне достаточно света, чтобы можно было что-нибудь рассмотреть, пока я медленно качаюсь вперед и назад. Мои ступни волочатся по древесным опилкам.
Кажется, я чуть не расплакалась сегодня. Несколько часов убеждала себя, что он вернется, но Зэй так и не появился. А затем неожиданно нарисовалась Моника, и все стало реальным.
Зэйдена нет. Он ушел.
Знаю, что не должна удивляться, потому что мы знакомы всего пару недель. Но я кое-что чувствую и уверена, что он тоже. Это что-то значит, но ничего не меняет.
Думаю, он был прав.
Я втрескался по уши, Всезнайка.
Ох. Мне нельзя думать об этом, нельзя позволять своему разуму заново прокручивать все то, что он сказал мне. Ну и? Зэйден просто станет ещё одной страницей в моей книге жизни. Именно так.
Крепко обхватываю цепи, на которых висят качели, пока мое тело качается взад-вперед. И позволяю глазам закрыться. Мою кожу покалывает от воспоминаний о его тепле, о губах, прижимающихся к моему горлу, о его теле, толкающемся внутри моего.
– Блядь.
Открываю глаза и заставляю себя сосредоточиться на игре, на стуке биты и аплодисментах небольшой толпы. Мне кажется, что это игра местной взрослой лиги, но зрители, должно быть, преданные фанаты, раз я слышу их крики даже отсюда.
Грохот машины, которая паркуется на одном из мест позади меня, привлекает мое внимание. Этот парк известен тем, что ночью тут ошиваются чудаки и бомжи, и мне не хотелось бы закончить этот хреновый день тем, что меня ограбят.
Звук открываемой дверцы машины сопровождается нечеловеческим криком, словно какое-то животное умирает в саванне, раздираемое львом.
Поворачиваю голову и обнаруживаю Зэйдена, который вылезает из Geo, а потом наклоняется, чтобы утихомирить кого-то. Наверно, Хьюберта?
У меня перехватывает дыхание, а сердце начинает бешено колотиться, когда я отворачиваюсь и устремляю взгляд на темноту леса. Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Какого черта он здесь делает?
– Всезнайка, – окликает меня Зэйден, подбегая ко мне и обходя качели, чтобы сесть на корточки передо мной. Он задыхается и выглядит взволнованным. И очень нервным.
Мне кажется, меня сейчас стошнит на его конверсы.
Зэйден упирается ладонями в свои колени и наклоняет голову в бок, его волосы представляют собой полнейший беспорядок. Но даже отсюда я чувствую его особенный запах – смесь ежевики и корицы.
Открываю глаза широко-широко, стараясь не расплакаться вновь.
И пытаюсь сохранять спокойствие.
– Чего ты хочешь, Зэйден?
– Хм, ладно.
Он выпрямляется и втягивает воздух, располагая руки на бедрах. Ненавижу, как сексуально всегда выглядит Зэй, эти татуировки, оплетающие обе его руки вихрем ослепительных цветов. Даже в тени парка вижу, какой он красивый.
Наблюдаю с щемящим сердцем, как парень соединяет ладони в молитвенном жесте, прижимает пальцы к губам и смотрит вниз на меня с каким-то странно нежным выражением.
– Тебе, вероятно, интересно, почему я здесь.
– Ух, да. Очень интересно, – соглашаюсь я, продолжая качаться и борясь с неожиданным наплывом эмоций. Не уверена, радоваться ли мне или грустить, или злиться, или же все вместе. – Почему ты не на пути в Вегас?
– Ну, видишь ли, это презабавная история, – Зэйден неожиданно опускается вниз, скрещивает ноги и кладет руки на колени, устраиваясь на древесных опилках. – Знаешь, я действительно был на пути в Лас-Вегас.
Поднимаю бровь и смотрю через плечо. Мне до сих пор смутно слышны крики Хьюберта.
– Мы были в пути примерно, хм, пару часов? А затем повернули обратно. Я пытался дозвониться тебе и писал безостановочно, но…
– Я заблокировала твой номер, – говорю я, переводя взгляд на него. – После того, как ты подвез девочек. Не думаю, что смогу справиться со случайным: «Привет, как у тебя дела», Зэйден. Извини, но мне это не нужно.
– Ну да, ну да. Я понял, Брук. Боже, мне столько всего нужно сказать. Просто хочу начать говорить, но, блядь, полагаю, сперва лучше спросить: могу я пожить у тебя дома какое-то время? – улыбаясь, спрашивает он.
Перестаю качаться, прислушиваясь к очередному ревущему крику толпы зрителей через дорогу. Рядом с парком расположена одна из городских водонапорных башен, участок которой огорожен и заполнен… козами. Ага. И это стопроцентная правда (приезжайте к нам в Эврику, Калифорния, и убедитесь в этом сами). Козы издают жуткий… как он там называется, звук, пока я смотрю на Зэйдена.
– Пожить у меня? – повторяю я, стараясь понять, что происходит. Зэй играет с пирсингом в губе, скользя языком туда-сюда. И-и-и это ужасно завораживает, однако мне нельзя забивать себе этим голову. – Зачем тебе нужно пожить у меня?
Зэйден делает глубокий вдох.
– «Эйрбиэнби», – отвечает он, и теперь я в еще большем замешательстве, чем была до этого.
– Что? – протягиваю руку и начинаю собирать волосы, лишь бы занять руки хоть чем-нибудь. – Ты выпил что ли или чего похуже?
Зэйден бьет себя ладонями по лицу и издает небольшой звук разочарования, но не на меня, а без сомнения на себя.
– Ла-а-адно, я пытаюсь сказать, что собираюсь сдать свой кондо на «Эйрбиэнби».
– И… зачем бы тебе это делать?
– Брук, – говорит он, роняя свои руки на колени и одаряя меня горящим открытым взглядом. – Хотя бы ненадолго, пока я остаюсь здесь. В Эврике.
Я моргаю.
– Что-то случилось с твоим братом?
– Не-а, блядь, глупышка-Всезнайка. – Зэйден встает на колени и подползает прямо ко мне, раздвигает мои колени и устраивается между ними, придерживая качели, чтобы удержать меня от покачивания назад. Мне следует сказать ему, чтобы не прикасался ко мне, оставил меня в покое, но… приятно видеть его здесь. – Я хочу дать шанс тому, что есть между нами. Я ехал уже примерно часа два, когда понял, что со мной не так, почему я весь в поту, почему у меня все внутри болит, и почему чувствую ужасную головную боль.
– И почему же? – слова даются мне с трудом, так как Зэйден одаривает меня своей фирменной улыбкой-ухмылкой.
– Потому что я страдаю от очень тяжелого случая ЛСПВ.
– Хм. – Отклоняюсь от него и моргаю несколько раз, небольшая романтическая пелена спадает с моих глаз. Я надеялась, что Зэй пришел сюда, чтобы признаться, а вместо этого он говорит мне, что у него ЗППП? – Это заразно?
Зэйден откидывает голову назад и смеется, потом опускает подбородок и наклоняется, прижимаясь лицом к моей шее. Меня внезапно бросает в дрожь, когда его руки обвиваются вокруг меня.
– ЛСПВ – означает любовь с первого взгляда, глупышка. Понятия не имею почему – потому что этого буквально никогда не случалось со мной прежде – но я, вроде как, до мурашек одержим тобой.
Закрываю глаза и пытаюсь взять себя в руки.
– Я не понимаю, – шепчу, когда Зэйден наклоняется и поднимает руки, чтобы обхватить ладонями мое лицо, сводя меня этим с ума. Открываю глаза и вижу, что он, как обычно, вторгся в мое личное пространство, и от его собственнического взгляда мне не по себе.
– Я пытаюсь сказать тебе, Брук Оверлэнд, что хочу быть твоим нянькой.
Это самая романтическая вещь, которую я только слышала в своей жизни.
– Одно мгновение, ладно, – говорит он, вставая и бросаясь к машине. Я сижу в оглушающей тишине, пока Зэй открывает дверь и включает какую-то музыку.
Это снова «Кареглазая девчонка» Вана Моррисона.
Сжимаю губы, когда Зэйден снова появляется передо мной.
– Пожалуйста, только не пой и не танцуй, – шепотом прошу я, но уже слишком поздно. Он щелкает пальцами и исполняет сексуальные па под музыку. Это должно выглядеть по-настоящему глупо – и отчасти так и есть – но вместе с его мускулами, татуировками и пирсингом, это выглядит… здорово.
Когда Зэй начинает петь для меня, я неожиданно встаю, позволяя качелям качаться позади меня.
– Ты… влюбился в меня с первого взгляда? – повторяю я, и Зэйден замолкает, кивая и ухмыляясь от уха до уха. Истошное мяуканье Хьюберта гармонично вписывается в музыку.
– Ага.
– И ты… остаешься в Эврике… ради меня?
– Да и да, крошка, – подтверждает он, протягивая руку, чтобы коснуться меня. Я перехватываю его запястье, но он лишь уворачивается от моих рук и все равно хватает, притягивая меня ближе к себе. Его улыбка становится чуть мягче, чуть нежнее, когда Зэй проводит большим пальцем по моему подбородку, оставляя за собой огненный след.
Это так сексуально, мило и романтично… пока песня не сменяется на «In Da Club» группы 5 °Cent. Хм. Бе-е. Боже, как же я ненавижу эту песню.
– Брук, я… прости меня за то, как я вел себя вчера. Это не оправдание или что-то еще, но… – Зэйден замолкает и смотрит в мои глаза, словно заглядывает прямо в душу. – Я не ожидал, что полюблю тебя, и уж точно уверен, что не ожидал, как сильно меня это напугает.
– Вчера ты был отвратителен, – говорю я, и это именно так. – Ты мега кретин.
– Ага, размером с Годзиллу, – соглашается он, рисуя круги на моих предплечьях большими пальцами. Ему необходимо знать – каким засранцем и ослом он был, и как глупо заставил меня себя чувствовать. Но позже. Гораздо позже, потому что это мое романтическое признание… и я отказываюсь слушать рэп или попсу, пока это происходит.
– Одно мгновение, – шепчу, возвращая ему его же слова, потом бросаюсь к машине и, используя iPod, включаю «The Air That I Breathe» группы All That Remains. Это отличная, грубая металл-песня. Из-за нее я чувствую тепло и трепет внутри.
Трусцой бегу обратно к Зэйдену и замираю в древесных опилках лицом к нему. Он морщит нос из-за музыки, но продолжает улыбаться.
– Насколько это ненадолго?
– Хм-м?
Упираю руки в бока и глубоко вдыхаю.
– Ты сказал, что останешься ненадолго. Так «ненадолго» – это насколько?
– Ну, – говорит Зэйден, пока околачивается рядом с руками в задних карманах, а затем наклоняется к моему уху. – Столько, сколько потребуется. Может быть неделю. Возможно две. А может и навсегда.
Внезапно парень приникает ко мне и прикусывает мочку моего уха, вырывая у меня вздох.
– Да ладно, ты же знаешь, что не я один здесь влюблен.
– Я до сих пор злюсь на тебя за вчерашнее, – говорю ему, но, когда Зэй фыркает и притягивает меня в свои объятия, я поддаюсь.
– Ты знала, что это всегда было моей фантазией – поиметь девчонку на качелях?
– Ты знаешь, что это федеральное преступление – заниматься сексом в общественных местах? – шепчу в ответ, но Зэйден лишь смеется и притягивает ближе к своему крепкому теплому телу.
Когда он обрушивается на мои губы, глаза закрываются сами по себе, и я полностью таю. Обнимаю Зэя за шею, а он сжимает мои бедра, горячие и твердые. Я чувствую его эрекцию через обтягивающие джинсы, поэтому придвигаюсь ближе, пока Зэйден не стонет мне в рот.
Отклоняюсь и вижу, как парень сверкает своими сексуальными полузакрытыми глазами.
– Ты действительно остаешься? – спрашиваю я, а он улыбается, протягивает руки и сгребает меня в объятия.
Вскрикиваю, когда врезаюсь в шею Зэйдена. Его ухмылка становится шире.
– Если ты все еще не против позволить такому кретину, как я, попытать счастья со всей этой любовной фигней.
– Ты продолжаешь говорить слово «любовь», – замечаю, чувствуя, как мои щеки заливает румянец. – Добавь его в свой список слов, которые ты не должен произносить.
Зэйден выгибает бровь с пирсингом.
– Тебе неуютно от слова на букву «Л»? – бросаю на него взгляд, но он лишь усмехается. – Ну, тогда как насчет того, чтобы попробовать вот это, Брук Оверлэнд: я влюблен в тебя.
– Любовь с первого взгляда, – шепчу, и Зэй пожимает плечами, продолжая придерживать меня. Тот факт, что он может держать меня вот так, обалденно сексуален. – Это не одно и то же.
– Уверен, что да. Независимо от того произошло ли это час, день или год назад, любовь есть любовь. Такая Всезнайка, как ты, должна это знать.
– Притворюсь, что это не вторая самая романтичная вещь, которую я когда-либо слышала в своей жизни, – бормочу я, мое тело пылает от близости его тела. О Боги, мои гормоны сошли с ума.
Зэйден кривит лицо.
– Вторая самая? Какая же первая?
Я улыбаюсь ему.
– Когда ты сказал, что хочешь быть моим нянькой. Теперь, отведи меня куда-нибудь и займись со мной любовью, няня Рот.
– Хм, на заднее сидение моей тачки? – с надеждой спрашивает он, и я смеюсь.
Потому что мне неважно, произойдет ли это на земле или в машине, или в доме моей сестры. Если Зэйден будет там, то это именно то место, где я хочу быть.
И вот так начинается моя история. Его история. Наша история.
Это история обо мне, паре лысых питомцев, кучке детей, и мужчине, который является плохим парнем… и нянькой.
Моим Нянькой.
