Текст книги "Плохой нянька (ЛП)"

Автор книги: К.М. Станич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Легкая улыбка подрагивает на моих губах, что, как я думаю, она неправильно интерпретирует, отводя взгляд в сторону кухни.

– Мы можем позаниматься здесь, – предлагает Брук, когда Тинли хватается руками за край кроватки Сэди и наклоняется, чтобы изучить ее спящее личико.

– Отлично. Я сейчас приду, – говорит она, улыбаясь спящему ребенку, а Брук кидается на кухню так, что полы ее верблюжьего пальто вихрем развиваются за ней.

Блядь, все это так некстати. Полнейшее разочарование, я так рассчитывал, что нам с Брук удастся уединиться, прежде чем дети вернутся из школы. Бля!

– Эта малышка Роба? – спрашивает Тинли, когда отдаю ей обратно телефон и засовываю пальцы в передние карманы своих темно-зеленых обтягивающих джинс. Я киваю, и Тинли прикусывает свою нижнюю губу и снова наклоняется, чтобы провести рукой по пухлой детской ручке. – Она такая миленькая, – Тинли бросает на меня быстрый робкий взгляд из-под длинных темных ресниц. – А у тебя уже есть собственные дети?

– У меня? О, нет. Я пока не готов к детям.

Тинли медленно кивает, затем выпрямляется и поднимает свои солнечные очки, фиксируя их в своих ярко-синих волосах.

– Я тоже, – сообщает она, улыбаясь мне.

Пытаюсь понять, что именно я сейчас чувствую. Вне игры, это уж точно. В этом нет никаких сомнений. Но… все же нахожу сексуальным то, как эта цыпочка смотрит на меня. Словно я сосиска на завтрак. И все, что могу делать – это стоять здесь и смотреть. А еще чувствовать вину. Какого хера?

Может быть, это из-за того, что у нас с Брук договоренность. Я имею ввиду, что мы вроде как вместе, так? Она – моя, пока я в городе, так что я – ее, верно же? Если что-либо и произойдет между мной и Тинли, то только после того, как все закончится, и я вернусь в Вегас. Да. Видимо, в этом источник моей вины.

– Просто пытаешься получать от жизни удовольствие, я права?

– Абсо-блядь-лютно, – соглашаюсь, а Тинли проводит ногтями по моей руке и наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо.

– Если я позвоню тебе, когда буду в Неваде, ты мне ответишь? Потому что мне бы хотелось проверить, такой ли ты все еще дикий и сумасшедший, какой был в старшей школе.

Она отпускает мою руку и исчезает на кухне, а я скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к стене, прислушиваясь к бормотанию голосов на кухне. Но мне трудно расслышать их за песней Биби Рексы (Прим. пер.: Биби Рекса – англ. Bebe Rexha – американская певица и автор песен албанского происхождения).

Я улыбаюсь, когда на мгновение наступает тишина, а затем раздаются какие-то свирепые металлические звуки, тихо льющиеся из динамиков.

Когда я захожу за угол, то обнаруживаю, что Брук скидывает пальто с плеч. Ее плечи округлые и бледные, сексуальные и составляют сильный контраст с ярко-красным шелком ее коктейльного платья. Она выглядит юной и невинной рядом с высокой Тинли – покрытой татуировками, уверенной в себе и развязной.

– Хочешь сварганю сэндвичей или еще чего-нибудь? – спрашиваю я, облокачиваясь о стойку и пытаясь разобраться в ситуации.

Это все не для меня, иметь дело с этим дерьмом. Когда твоя личная жизнь состоит из череды туристок, можно быть абсолютно уверенным, что они не пересекутся. А это просто… действительно странное совпадение.

– Нет, спасибо, – отвечает Брук, улыбаясь мне сжатыми губами, и я даже не в силах как-то интерпретировать выражение ее лица. – У нас все в порядке. – Она показывает на них с Тинли, а затем садится, фокусируясь на экране открытого ноутбука, словно меня здесь больше нет.

Скрещиваю руки на груди. Тинли бросает на меня последний долгий взгляд, прежде чем сосредотачивается на какой-то передовой хрени, которую они изучают. Никогда в жизни мне этого не понять, поэтому ухожу, направляясь к задней двери, и дальше иду прямиком к качелям, чтобы расслабиться с телефоном.

Джуд, не переставая, шлет мне фотки всех вагинальных пирсингов, которые он сделал на этой неделе. Несколько пирсингов больших и малых половых губ, еще – вертикальные пирсинги клиторального капюшона, о котором я рассказывал Брук. Удивляюсь, почему, черт возьми, любая из этих девушек позволила ему сделать фото их вагины. Но порой мужчина может быть настойчивым, пиздец как.

Групповой чат заполнен сообщениями перечислением того, какие вечеринки мы устроим, когда я вернусь.

«Стриптизерши дождем прольются с неба, – пишет один из моих друзей». Я улыбаюсь, прежде чем хмурюсь.

Хм-м.

Дьявол. Увидев, как Брук плачет, увидев отчаяние в ее глазах, не уверен, что смогу и впредь наслаждаться стрип-клубами. Я имею в виду, что понимаю, что далеко не все девушки так думают о такой работе. Так что не думаю теперь, что смогу зайти в какое-нибудь из этих мест, не задаваясь вопросом: «Которая из них, как Брук, – печальная девственница без права выбора».

Я вздыхаю и шлепаю разбитым экраном телефона по лбу.

Есть еще одно сообщение от той девчонки, Китти, но я игнорирую его. То немногое, что было между нами, наверняка прошло.

Проверяю свой остаток на счете и хмурюсь. Две недели без работы действительно пробили брешь в моих финансах. Мне едва хватит на следующую выплату по ипотеке. Видимо сейчас придется временно пользоваться кредитной картой.

Сую телефон в карман, вздыхаю и откидываюсь на колесо, хватаясь за цепи, пока медленно покачиваюсь вперед и назад. Мои ботинки цепляют траву. Я растворяюсь во времени под скрип ветви над моей головой.

Думаю, подожду здесь. Хотя бы пока Тинли не уйдет или не нужно будет ехать за детьми. Потом посмотрим, как Брук чувствует себя, и будем отталкиваться от этого. Если она ревнует, то это круто. Как и я, когда она притащила этого Придурка Дэна. Я все понимаю.

Но дайте мне пять минут наедине с ней, и я заставлю ее забыть обо всем этом.

***

Тинли ни хера не уходит. А мой день становится все «лучше и лучше», когда появляется служба по контролю за животными, пока я пытаюсь сообразить что-нибудь съедобное на обед. Я старался сделать свои фирменные сэндвичи с желе и арахисовым маслом, но они не хрена не получились. Кинзи скармливает свои собакам, а близнецы спускают свои в унитаз. Мне нужно запихнуть какой-нибудь еды в этих засранцев и отправить их пораньше на боковую.

Врач Сэди не смогла принять нас сегодня, но мы записались на прием завтра на девять утра. Только одному Богу известно, каким образом я попаду туда вовремя.

Ох.

И кто-то из соседей Роба (думаю, это была фанатичка Шиела) позвонил ему, и наябедничал о том, что входная дверь в дуплекс широко распахнута, и «внутри него полно дерьма». Слова Роба, не мои.

Так что теперь я готовлю обед, укладываю детей спать, интересуюсь сможет ли Брук сделать перерыв в занятиях с Тинли, чтобы понаблюдать за ними, чтобы я смог съездить в дом брата и проверить/убрать/сфотографировать ебучий дуплекс для крейглиста.

У меня такое чувство, что я вот-вот вышибу себе гребаные мозги. То же самое чувство, когда я только попал сюда. И мне казалось, что я смогу справиться со всем этим дерьмом? Куда там.

Сжимаю в руке телефон, когда открываю дверь. Ответы гугла о том, как готовить спагетти, терпеливо ожидают моего внимания.

– Да? – спрашиваю я, когда вижу какого-то парня, стоящего в коричневой униформе. Он сдержано улыбается мне.

– Привет, – здоровается он, когда появляется Доджер из ниоткуда и начинает «собачить» мою ногу. – Меня зовут Кристиан Гросс. Я из Гумбольдтской службы контроля за животными. Мы получили жалобу этим утром о…

Кинзи заливается неистовым криком позади меня, чуть не порвав мои барабанные перепонки, пока я пытаюсь скинуть с ноги отвратительную лысую псину. Дела становятся все лучше. Замечательно. Даже изумительно. Фактически, я, вроде как, только начинал наслаждаться всем этим.

Но это больше не так.

– Одну секунду.

Я поворачиваюсь и обнаруживаю Кинзи, дерущуюся с одним из близнецов, останавливаюсь, чтобы подхватить ее, и усаживаю ее на розовую пушистую крышку унитаза.

– Семь минут, – говорю ей, выходя и закрывая дверь. Затем беру одного из близнецов и ставлю его на нижнюю ступеньку лестницы. – Четыре минуты. И если ты сдвинешься, я узнаю. Запомни. У меня, действительно, есть глаза на затылке.

Иду обратно к двери и вижу, что офицер службы контроля уже поймал двоих сбежавших чихуахуа. Доджер все еще преследует меня и делает с моей ногой то, чего никогда не делал ни один человек. Мне немного неловко, понимаете? Я отталкиваю прочь собаку от моей ноги и вырываю чихуахуа из рук парня.

– Из-за мусора, да? – интересуюсь я. Офицер кивает, бросая на меня, действительно, сочувствующий взгляд. Особенно, когда я ворчу и спотыкаюсь. А затем, повернувшись, обнаруживаю футбольный мяч, о который споткнулся. Белла улыбается, показывая, как бросает его через гостиную в то время, как Сэди надрывается от плача.

– Я собираюсь стать первой девушкой-квотербеком в НФЛ!

– Это отлично, детка, но, пожалуйста, не бросай мяч в доме, ладно?

Белла бурно кивает и бежит, чтобы забрать свой мяч.

– Почему я получила наказание, а она – нет? – кричит Кинзи, выглядывая из-за двери туалета. Но ее попа все еще технически сидит на унитазе, и потому правил она не нарушает. Я закатываю глаза и поднимаю руки.

– Потому что это было случайно. Перестань говорить, или я добавлю время к твоему наказанию, малявка.

Я возвращаюсь к чуваку из службы контроля, когда из кухни появляется Брук, выглядя при этом обеспокоено.

– Знаешь, что, просто… постарайся больше не терять своих собак снова, ладно?

Парень разворачивается и уходит. Его глаза говорят мне, что он предпочел бы оказаться среди бездомных, чем иметь дело со всем этим ночным кошмаром. Я не виню его. Блядь, где мне расписаться за эту какофонию?

– Все в порядке, Зэй? – спрашивает Брук, надевая пальто и расправляя его на плечах. – Мы с Тинли решили сходить куда-нибудь выпить, если ты не против.

– Хм, – взъерошиваю свои волосы и закусываю нижнюю губу, пока Брук смотрит своими изумительными глазами. – Конечно. В какое время ты планируешь вернуться обратно? Мне нужно съездить в дом брата и проверить, пуст ли дуплекс.

На самом же деле, мне хочется сказать: «Пожалуйста, не ходи никуда с этой цыпочкой. Останься со мной, и я покажу тебе, как можно хорошо провести время». Если я не буду проводить больше времени с Брук, чтобы вытрахать эти чувства из себя, меня ждут серьезные неприятности. Например, даже сейчас я смотрю на нее в этих больших очках, словно она самая красивая на свете девушка.

Брук и Тинли обмениваются взглядами, прежде чем она поворачивается обратно ко мне и пожимает плечами.

– Как насчет десяти? – спрашивает она. И теперь уже я пожимаю плечами, отходя в сторону и придерживаю рукой дверь.

Я едва успеваю закрыть дверь, прежде чем футбольный мяч отскакивает от нее и падает на пол.

– Ладно, нахалка, – говорю я, делая глубокий вдох и смотрю в большие глаза, уставившиеся на меня. – Мы будем собирать дерьмо вместе прямо сейчас, блядь!

– Банка ругательств! – кричит Кинзи, все еще выглядывая из дверного проема с места на унитазе.

Я вздыхаю и достаю два доллара из кармана, кладу их в банку… и обнаруживаю, что другой близнец напихал туда леденцов. И теперь все деньги, которые я планировал забрать, покрыты липкими конфетами.

Я щурю глаза и глубоко вдыхаю, выпрямляюсь и расправляю плечи. Они могут быть детьми, но их ждет новость. Больше никакого срача. Сначала я был строг с ними, и они слушались меня. Но потом из-за Брук я размяк.

Так что хватит.

Я завязываю с этим непослушанием… и завязываю и с фантазиями о Брук Оверлэнд.

Самое время взять ситуацию под контроль, прежде чем Роб и Мерседес вернутся назад. Потому что как только они вернутся, мы с Хьюбертом исчезнем.

Глава 24

Брук Оверлэнд

Когда возвращаюсь домой после того, как прогулялась с Тинли, чувствую, что раздражена даже сильнее, чем когда уходила. Не на нее… ну, не совсем на нее. Я имею в виду, что она встретила сексуального парня, с которым спала когда-то в прошлом, и решила приударить за ним. А он даже не намекнул на то, что она не должна это делать.

Пока захлопываю дверцу своей машины и направляюсь к дому, просто закипаю от злости, представляя, как Тинли летит в Вегас со своими подругами, заходит в салон к Зэйдену и предлагает ему себя. Парень и не делает секрета из того, что является неразборчивым любовником. И они оба, несомненно, окажутся в постели. А мне придется быть той, что будет сидеть в одном классе с ней, и, возможно, даже слушать ее истории. Но я пригласила ее главным образом потому, что отказываюсь быть недружелюбной в этой, Богом забытой, дыре. Даже если это означает – дружить с девушкой, которую Зэй трахнул на заднем сидении маленькой GEO.

Да. Тинли поделилась со мной всей историей со всеми мучительными подробностями.

Перекидываю волосы через плечо и захожу внутрь, обнаруживая Зэйдена, снова поющего «Africa» для Сэди. Сложно стереть улыбку со своего лица, но я стараюсь. Затем аккуратно закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней.

В момент, когда Зэй начинает петь про диких собак и гору Килиманджаро, я начинаю хихикать.

– Эй, эта песня – классика, – говорит Зэйден, потом замолкает и проверяет малышку, корча лицо с видом триумфатора. – Ага. Видишь? Действует безотказно.

Парень наклоняется и укладывает Сэди на спинку, укрывая ее небольшим розовым одеялом, потом отходит назад и вздыхает, затем кладет руки на бедра и оглядывает меня.

– Как прошел твой вечер? – спрашивает он, когда я подхожу к дивану и бросаю свою сумочку на него. Я пожимаю плечами и снимаю свое огромное пальто. – Встретила какого-нибудь милого парня?

Закатываю глаза.

– Не делай этого, – говорю я, а Зэйден выгибает брови.

– Делать что? – спрашивает он. Прям сама невинность.

– Вот это. Не веди себя так… будто, – я указываю на пространство между нами, – ничего не происходит. Ты серьезно думаешь, что я стала бы искать мужчину на вечер? В то время, как ты ждешь меня дома?

– Послушай, – начинает Зэй, поднимая палец. – Я никак себя не веду. Ты – одинокая девушка. Если хочешь познакомиться с парнем, пока гуляешь с подругой, то кто я такой, чтобы останавливать тебя?

– Ты прав. Так же, как ты флиртовал с Тинли, дал ей номер своего телефона и позволил приставать к тебе прямо на моих глазах. Девушке, которую ты водил на выпускной. Не думаешь, что это было несколько неловко для меня, Зэйден?

– Слушай, я сожалею об этом. Откуда, блядь, мне было знать, что ты появишься под руку с Тинли Хортон? Это просто дурацкое совпадение. И если ты не заметила, то я не флиртовал в ответ, лады?

– Собираешься ответить на ее звонок? – спрашиваю я, на что Зэй выгибает свою бровь с пирсингом. Моя, кажется, внезапно начинает болеть и пульсировать, но думаю, что это просто из-за того, что я представляю это. Затем замираю, когда слышу, как песенка «Africa» начинается заново. Кто, черт возьми, так делает? Ставит эту песню на повтор сотню раз и фальшиво подпевает? – Когда она будет в Вегасе, ты трахнешь ее?

– Ни малейшего, блядь, понятия, – отвечает Зэйден. Чувствую, как сжимаю руки в кулаки. То, как он смотрит на меня, словно мои чувства его не касаются, причиняет боль. Я понимаю, что происходящее между нами – временно, что мы используем друг друга, но подождите-ка. Если мне нужно напоминание от него, что ему все равно, то нужно получить его сейчас. – Какое это имеет значение?

– Разве тебе не нужно заехать в дом брата? – интересуюсь я, пока обхожу диван и хватаю радио няню с кофейного столика. – Я уже буду спать, когда ты вернешься, поэтому может тебе стоит переночевать на диване?

– Брук, – начинает Зэйден, но я уже поднимаюсь наверх. Когда слышу, что он следует за мной, я шагаю быстрее, стараясь успеть закрыться в спальне, прежде чем он успеет меня нагнать. Но парень всовывает ботинок между дверью и проемом и открывает ее.

Проклятье.

Я была готова только к одной драматической выходке.

– Эй, послушай, я не хочу, чтобы ты расстраивалась, – говорит Зэй, пока я сажусь на краешек кровати и располагаю радио няню на коленях, словно щит. Мне не хочется, чтобы мои чувства выплыли наружу. На самом деле не хочется. Не могу даже понять, что означают все те чувства, которые я испытываю, находясь рядом с ним. Он – первый парень, с которым я переспала. Поэтому, конечно же, чувствую некую привязанность к нему. Я была к этому готова.

Но вот к чему не подготовила себя, так это к тому, насколько сильно он мне понравится.

Зэйден садится на краешек кровати рядом со мной. Мы соприкасаемся бедрами. Одну руку, на которой набита татуировка с открытой книгой, он кладет мне на колено. То, как нежно парень трогает меня, с каким мягким голосом разговаривает со мной, лишь ухудшает ситуацию.

– Эй, если хочешь, я заблокирую номер Тинли, – далее следует длинная пауза, прежде чем Зэйден вытаскивает телефон из заднего кармана и показывает мне, как пролистывает сообщения, чтобы найти то, в котором она написала свой номер. Затем добавляет его в черный список на моих глазах. – Вот. Так лучше?

– Дело не только в этом, Зэйден, – тихо говорю я. Полумрак, окружающий нас, придает мне храбрости. Лунный свет скользит по ковру перед моими ногами. Серебристо-голубые полосы бледного света слегка касаются носков моих теннисных туфель. – Это нечто большее.

Снова тишина, пока Зэйден не вздыхает и не выпрямляется, зарываясь пальцами в свои волосы. Я смотрю на него, но не могу встретиться с ним глазами, поэтому просто удерживаю взгляд на черных кольцах с обеих сторон его рта.

– Ты тоже запала на меня? – спрашивает он. У меня занимает секунду, чтобы понять, о чем он говорит. Я так сильно запал на тебя, Брук. Ох. Разве Зэй сказал не это?

Пожимаю плечами, потому что чувствую, что не могу посмотреть на него в эту минуту. Не могу видеть презрения, недоверия или даже жалости на его лице.

– Ты мне нравишься, Брук. Сильно. Сильнее, чем большинство девчонок.

– Большинство девчонок? – тупо повторяю я, потому что когда задумываешься о таком заявлении, то понимаешь, что оно не очень-то и лестное. Зэй немного смещается и тянется, чтобы коснуться моего подбородка, поворачивая лицо к нему. Его глаза мягко светятся в темноте, а уголок рта кривится в полуулыбке.

– Сильнее любой девчонки, – произносит он. Дрожь проходит по моему позвоночнику.

– Это что, подкат? – спрашиваю, потому что не хочу, чтобы это было так. Во-первых, мне хочется чего-то особенного и только своего. Мне нужно это. Конечно, я знаю, что не могу быть с Зэйденом на самом деле, но… хотелось бы стать единственной девчонкой, хотя бы на некоторое время.

– Не-а. Просто правда. Коротко и ясно, – говорит Зэй, отпуская мой подбородок, и тянется своей рукой к подолу моего платья, проскальзывая пальцем под него и скользя вверх по бедру. Каждое прикосновение его пальцев заставляет мое сердце биться чаще и дрожать, пока не начинает биться в неустойчивом ритме. Только для него. – Ты мне на самом деле нравишься, Брук.

– Хорошо, ладно. – Я поворачиваюсь к нему всем телом, упираясь одним коленом на кровать и перебрасывая волосы через плечо. – И что это должно означать?

– Означать? – переспрашивает он, поднимая бровь. – Как я и сказал… это кое-что значит, но это ничего не меняет. Ты же это понимаешь, правда?

– Я просто не… Я имею в виду, что все понимаю, но почему? – когда я поднимаю взгляд на Зэйдена, думаю, что в уголках моих глаз собрались слезы. Или, возможно, просто чувствую, что вот-вот расплачусь. – Почему, ну, ты знаешь… у нас, – указываю на пространство между нами, – не может получиться? Это даже как-то странно.

Заставляю себя улыбнуться, но Зэйден слегка хмурится.

– Я живу в Лас-Вегасе, – говорит он, но для меня этого недостаточно.

– И что?

– А то. Ты живешь здесь. Ты только переехала сюда, Брук. У тебя учеба, дети, и, Господи, тебе всего двадцать два. Не вали все в одну кучу.

– Так ты говоришь, что из-за того, что я не спала с другими парнями, у нас не может ничего получиться?

– Я лишь говорю, что ты и понятия не имеешь, что чувствуешь ко мне, просто потому что тебе не с чем сравнивать. Вот и все.

– Мы могли бы… встречаться на расстоянии? – спрашиваю я, а Зэй смотрит на меня и улыбается. Но это нехорошая улыбка. Какая-то грустная улыбка, вроде почему-ты-такая-жалкая. И это злит меня. – Что в этом такого сумасшедшего? Недостаточно секса для тебя? В этом дело?

– У тебя достаточно забот и без меня. У меня ипотека и работа по возвращении домой. А здесь для меня ничего нет.

Я сжимаю губы и отвожу взгляд.

– Послушай, я знаю, сейчас это кажется особенным, но что будет через пару недель? Или три? По моему опыту, отношения – ерунда. От них больше проблем, чем пользы. Так что давай лучше закончим на хорошей ноте и попрощаемся, когда придет время.

Теперь мои глаза точно заволакивает слезами. Я встаю, отхожу от Зэйдена, делая глубокие вдохи. Чувствую, словно нахожусь в ловушке, мною же расставленной. И я сама загнала себя в нее. Я пригласила его в свою постель и в свою жизнь.

И это отстой.

– Но у нас все еще остается три ночи, – мурлычет он. Его голос возвращает мое внимание обратно к постели. Но когда смотрю на него, сидящего на ней, такого соблазнительного в лунном свете, то ощущаю лишь грусть. Может быть, дело даже не в Зэйдене? Может быть, мне просто одиноко. Не знаю. Прямо сейчас мне ужасно одиноко.

– Тебе нужно съездить проверить дуплекс, – говорю, сжимая в руке радио няню. Зэй встает и идет ко мне, но я делаю шаг назад. Он понимает намек и поднимает ладони в знак капитуляции.

– Хорошо. Ладно. Послушай, если передумаешь, пока меня не будет, – он снова замолкает, делает несколько шагов в мою сторону и наклоняется, чтобы выдохнуть горячие слова мне на ухо, – оставь дверь спальни не запертой.

Потом Зэйден исчезает за дверью и спускается вниз. Жду, пока не слышу, как за ним захлопывается дверь, после чего иду к собственной двери и тоже запираю ее.

***

На следующее утро, одеваясь на занятия, использую видео уроки на ютуб-канале на телефоне, чтобы нанести макияж, и выбираю самые сочетающиеся вещи, что у меня есть. Мой образ состоит из обтягивающих джинс, черных ботинок, которые напомнили мне те, что надевал Зэйден, и ярко-розового топа.

Я даже специально встаю на час пораньше, чтобы помыть и высушить волосы, а затем расчесываю их, пока они не начинают струиться гладким шоколадным водопадом, доходящим до бедер.

Когда заканчиваю обрабатывать пирсинг, направляюсь в коридор на звук… тишины? Топаю вниз, где мельком вижу пятерых детей, сидящих за обеденным столом. Когда я останавливаюсь, чтобы увидеть, как один из близнецов убегает, а Зэйден преследует его.

– Ну уж нет, ты не посмеешь, – говорит он, закидывая ребенка на плечо, а потом останавливается, когда видит меня.

Момент неловкости, когда я не знаю, должна ли что-то сказать. Но зачем? Зэйден ясно дал понять прошлым вечером, что он не нуждается в разговорах. «Это кое-что значит, но это ничего не меняет». Отлично. Если это то, что чувствует Зэй…

– Брук, – окликает парень, когда я отворачиваюсь и направляюсь к двери, протягиваю руку и кладу ее на ручку, делая глубокий вдох. – У нас все в порядке? – спрашивает он, его низкий гортанный голос посылает дрожь по моему телу. – Потому что меня очень расстроит, если ты не придешь домой после занятий.

Я почти улыбаюсь, но не могу заставить себя шевельнуть губами. Продолжаю думать об этой угнетающей тишине и странной полуулыбке Зэйдена в лунном свете.

– У меня планы с Тинли, – отвечаю, оглядываясь через плечо и неопределенно пожимаю плечами. – Но я заскочу перед работой, ладно?

Зэйден смотрит на меня мгновение, а затем кивает. Потом опускает племянника на пол и щелкает пальцами.

– Возвращайся на кухню, малец. Давай скорей. Военная точность, помнишь?

– Пошел в жопу! – кричит четырехлетка, прежде чем умчаться наверх с визгливым смехом.

Мы с Зэйденом обмениваемся взглядами, путаница в наших странных отношениях временно забыта.

– Хм, – издает он, затем чешет свою голову. – Блин, мне достанется за это от Роба, хотя я даже не помню, чтобы говорил это в его присутствии…

– Не смотри на меня, – говорю я, хватаю свою сумку с вешалки и открываю входную дверь. – Это точно была не я. Я и так уже оставила последние деньги в этой дурацкой банке.

Натянуто улыбаюсь и выскальзываю за дверь прежде, чем все становится еще более неловким. Быстро иду к своей «субару» и залезаю в нее до того, как Зэйден даже успевает подумать о том, чтобы последовать за мной. Я все еще пытаюсь переварить то, что произошло прошлой ночью, чтобы взять под контроль свои эмоции и запереть их на замок. Тем более, знаю, что я веду себя нелепо. Знала же, чего ожидать от Зэйдена Рота. Но я определенно не ожидала, что он пробудет рыцарем в сияющих доспехах так долго.

Думаю, что я не ошиблась насчет него.

***

После занятий возвращаюсь домой, чтобы переодеться, и обнаруживаю детей, мирно сидящих перед телевизором с пиалами винограда в руках, неотрывно наблюдающие за тем, как Зэйден режется в видеоигру. Он играет в какую-то дико красочную аркаду, высунув кончик языка. Его темные волосы уложены в игольчатый ирокез, а выбритую строну невозможно увидеть с того места, где я стою.

Как только я закрываю за собой дверь, Зэй ставит игру на паузу и оглядывается, вызывая стоны разочарования от всех, кроме Сэди.

– Тетя Брук! – зовет Белла, затем вскакивает со своего места и бежит ко мне, чтобы обнять и показать свой ежедневный табель. Дети получают его в конце каждого учебного дня, и мне нужно подписать его перед тем, как она пойдет в школу следующим утром. Не помню, чтобы делала это на прошлой неделе. Мне интересно, делал ли это Зэйден? – Я сегодня получила сто баллов.

Девчушка машет бумагой передо мной, пока я не ставлю свою сумку и не забираю ее у нее.

Кот Зэйдена тут же забирается на мою зеленую сумку и начинает точить когти, а я закатываю глаза, вглядываясь в его радужной расцветки свитер. На спине надпись «Стань геем!», которая даже забавная, но… кот в свитере? Да ладно. Нет ничего более нелепого.

– Я впервые получила сто баллов, – гордо заявляет Белла, копируя меня: она перекидывает свои темные волосы через плечо. У нее идеально получается повторить жест, который я оттачивала на протяжении многих лет, еще с тех пор, как была в ее возрасте.

Я улыбаюсь и ногой отодвигаю Хьюберта от своей сумки.

– Это потрясающе, Белла, – радуюсь я, протягивая руку, чтобы дать ей пять. Затем наклоняюсь, чтобы крепко обнять племянницу, отталкивая Доджера рукой. Если бы я собственными глазами не видела, что у пса нет яиц, я бы никогда не поверила, что он кастрирован. Что с ним не так? Почему он пытается трахнуть любую вещь в доме?

Отодвигаюсь с улыбкой и встаю, замечая, что у Зэя изо рта торчит кусочек кукурузного чипса, а в его протянутой руке пиала с виноградом.

– Хочешь немного? – мямлит он с набитым ртом, очевидно предлагая перемирие. Возвращаю ему полуулыбку за то, что он побудил мою племянницу лучше учиться, и отправляю фиолетовую виноградинку в рот, медленно пережевывая ее.

– Я поела с Тинли, – отвечаю я, довольная, что сегодняшние посиделки не имели к Зэйдену никакого отношения. Был правда один короткий момент, когда Тинли начала говорить о нем, но я быстро сменила тему. Но сомневаюсь, что она это даже заметила. – Но спасибо.

Резко отворачиваюсь, что глупо, конечно. Нет необходимости во всей этой драме, верно? Если хочу продолжать спать с ним, пока он здесь, то он ясно дал понять, что не возражает против этого.

– Начну собираться, – говорю я, выходя из гостиной, и поднимаюсь по лестнице, перескакивая через ступеньку, пока не оказываюсь в своей комнате. Отчасти мне хочется, чтобы Зэйден последовал за мной наверх, но знаю, что это невозможно. Все дети дома, и они не спят. К тому же я долго не возвращалась домой, поэтому у меня осталось не так уж много времени до работы.

Работа.

Бр-р.

Несколько дней отдыха были почти мучительны. Меня тошнит из-за того, что нужно возвращаться в «Топ Хэт». Это место просто не для меня. Чувствую себя глупо, потому что, серьезно, для каких идиотов создано это место? Каждую ночь, находясь там, кажется, что я разваливаюсь на куски.

А я никогда не была хороша в исцелении своего сердца.

– Остановись, Брук, – произношу, хлопая себя по щекам и встряхиваясь. Просто смешно, сидеть здесь и раздражаться из-за парня, которого знаешь, сколько? Всего-то пару недель? Как глупо.

Пытаюсь сосредоточиться на выборе одежды для вечера, бросая ее на кровать и направляясь в ванную, чтобы причесаться и нанести макияж. Даже несмотря на то, что оставляю дверь ванной незапертой, Зэйден не приходит проведать меня, как я в тайне надеялась.

Часом позже спускаюсь вниз в своем тренче и нахожу детей, сидящих вокруг стола, локти прижаты к дереву, пока они наблюдают, как Зэй играет в торнадо-в-бутылке, сделанное из двух скрепленных между собой литровых бутылок газировки. Смутно вспоминаю, как делала это в пятом классе. И это вызывает улыбку на моем лице.

– Говорил же вам, я был повелителем шторма, – гордо говорит Зэйден, пока стоит и позволяет воде переливаться из одной бутылки в другую, образуя в процессе маленькое торнадо. Широкая улыбка расцветает на его губах, когда Кинзи щурит глаза, а затем неохотно наклоняется, чтобы поближе посмотреть на это зрелище.

Я улыбаюсь и проскальзываю к входной двери прежде, чем меня кто-нибудь успевает заметить. С меня достаточно вопросов о моей «вымышленной работе официанткой», спасибо.

– Эй.

Замираю с рукой, уже лежащей на ручке дверцы автомобиля. Легкая дрожь проходит по моему позвоночнику, когда слышу стук ботинок Зэя позади себя. Он подходит близко – слишком близко, но это не в первый раз – и кладет руку на мое плечо.

– Уверена, что в порядке? Мне бы не хотелось, чтобы ты шла на работу, чувствуя… Не знаю, что ты там чувствуешь.

Оглядываюсь на него, и, черт, как же он красив. Судорожно вдыхаю и притворяюсь, словно его внешний вид никак не действует на меня, словно любовь и забота, которые он проявляет по отношению к детям, не действует на меня.

– Что я чувствую? – переспрашиваю, не вполне уверенная, знаю ли я ответ на этот вопрос. – Может быть, это не у меня проблемы, Зэй? Возможно это ты тот, кому нужно разобраться в своих чувствах. Ты встречаешься с девушками, которые тебе не нравятся. И говоришь им, что отношения не имеют никакого смысла. Я имею в виду, что если ты не лжешь насчет того, что я нравлюсь тебе, тогда думаю, это у тебя проблемы.

Открываю дверцу машины, прежде чем он успевает ответить, и слыша шумный выдох Зэя, пока залезаю внутрь и захлопываю дверцу за собой. Завожу двигатель, пока Зэйден просто стоит там и наблюдает. Он не пытается меня остановить, и это жутко бесит. Полагаю, что парень не такой уж и рыцарь в блестящих доспехах, как мне казалось? Потому что я, вроде как, иду на дно.