Текст книги "Плохой нянька (ЛП)"

Автор книги: К.М. Станич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

– Я думал, что это будет горячо, если твой первый раз произойдет здесь, но… – Застегиваю штаны и поднимаю свои ладони вверх. – Не хочешь отсосать мне? Не проблема. Прислонись к двери прямо здесь и приспусти свои трусики. Это, конечно, нарушение правила публичного секса, касающегося чистоты, но я смогу это пережить. Хочу почувствовать твое возбуждение на своем лице, Всезнайка.

– Этого тоже не надо делать, – шепчет Брук.

Я скрещиваю руки на груди и улыбаюсь ей, медленно и спокойно, позволяя увидеть на моем лице, что она не выберется отсюда так просто. Она нервничает, ее грудь вздымается и опадает в быстром ритме, а в глазах блестит желание. Кроме того, она, не останавливаясь облизывает свою нижнюю губу и сжимает пальцами ткань своей юбки.

– Хорошо. – Я пожимаю плечами и скольжу пальцами за шею. – Тогда пойдем возьмем еще пива или чего-нибудь другого.

– Но… – начинает Брук, когда быстро обходит меня и хватает за зеленую футболку с персонажами из видеоигр, разбрызганными на ней. Обычно я не надеваю эту футболку вне своей квартиры, но с Брук я чувствую себя в безопасности, словно, возможно, я смог бы принять, что, на одну десятую, чудик. Или, может быть, на одну двадцатую. В любом случае, чувствую, что могу научиться принимать это. – Я думала, что ты собирался, ну, сам знаешь, – она указывает на одну из ближних закрытых дверей в алькове.

– Трахнуть тебя? Да, я собирался. Но не похоже, что ты готова к этому. Не хочу давить на тебя и принуждать к чему-либо, что ты не желаешь делать.

Брук сужает на меня глаза.

– Я вижу, что ты делаешь, и мне это не нравится.

Стою, улыбаясь. Мои руки все еще скрещены на груди. Потом Брук вздыхает и бросает свою дурацкую тряпичную сумку на землю.

– Ладно, – говорит она, делая несколько глубоких вздохов, и потирает свою бело-розовую шапочку. – Давай сделаем это.

Я поднимаю бровь, когда она подходит ко мне и смотрит мне в лицо, затем протягивает руку и расстегивает пуговицу на моих джинсах. Я чуть не кончаю в штаны от решительного выражения на ее лице, от свирепости, с которой она подходит к решению такой простой задачи, как отсосать у меня.

Я начинаю любить ее еще сильнее.

Брук падает коленями на коврик, а я прислоняюсь спиной к двери магазина и всасываю воздух, наслаждаясь медленным скольжением ее пальцев, когда она раздвигает ширинку и обнаруживает, что, вот неожиданность, на мне нет нижнего белья.

– Правило номер четыре, – шепчу я, когда ее рука обхватывает основание моего члена, и я стону. – Всегда будь готов. – Брук останавливается на мгновение, легкая улыбка подергивается на ее губах, а затем она наклоняется, чтобы пройтись языком по моему стволу.

Я серьезно почти готов взорваться прямо на месте – ох уж эта игра слов. То, как она двигается, как трогает меня, глупая ужасная шапочка на ее голове – все это, пиздец как, сводит меня с ума. Мне хочется схватить ее затылок и толкаться бедрами ей в рот, кончить на ее язык и наблюдать, как она проглотит все без остатка своим великолепным горлом.

Вместо этого я расслаблюсь около дверного проема, опираясь всем своим телом на стекло, затем протягиваю руку и стаскиваю шапочку с головы Брук, отбрасывая ее в сторону и зарываясь пальцами в ее шелковистые шоколадные волосы. Хватаюсь за них, пока дергаю ее ближе к себе, поощряя раздвинуть губы и принять меня глубже в теплоту рта.

– О, черт, блядь, да, – стону я, пока музыка нарастает, а толпа ликует. Толпа народа двигается массой за пределами нашего маленького мыльного пузыря. И это так возбуждает. Я почти желаю быть пойманным. Желаю, чтобы кто-нибудь наткнулся на наш укромный уголок и увидел девушку с ее ртом, обернутым вокруг головки моего члена. Мне хочется, чтобы они смотрели на нас и, черт возьми, ревновали, что они – это не я, и что они не могут иметь ее так, как могу я. – Вот так, Брук, прямо так.

Она скользит своим языком по чувствительной нижней части моего члена, щелкает им по металлу пирсинга уздечки, до тех пор, пока я уже не в состоянии это терпеть. Потом вбирает меня глубже, всего на несколько гребаных сантиметров. Ее теплота вокруг меня опьяняющая, особенно в сочетании с прохладным воздухом с залива, окружающий остальную часть моей обнаженной кожи.

Брук выпускает меня и делает вдох, выдыхая около моей влажной кожи. Смотрю на нее вниз, а она глядит на меня.

– Я все правильно делаю? – интересуется она, я тяжело дышу и тру ладонями мои глаза.

– Ты пытаешься заставить меня кончить прямо в эту долбаную секунду? Не говори такое. – Брук резко выдыхает, и трепет тепла заставляет меня застонать и дернуть бедрами.

– Тебе будет больно, если я потрогаю твой пирсинг? – спрашивает она, когда я возвращаю руку обратно на ее голову, дразня и накручивая на пальцы ее волосы.

– Не-а. Действуй, Всезнайка.

Брук снова хватается за основание моего члена и наклоняется, скользя языком по серебряному кольцу моего Принца Альберта (Примеч. пер.: Пирсинг Принц Альберт – один из наиболее распространенных видов мужского генитального пирсинга), слегка шевеля его, прежде чем хватает зубами и сильно тянет. Я подавляю звуки, рождаемые в моем горле, пытаясь сохранить тишину. Я упоминал, что это правило номер пять? Блядь. Но мне уже насрать. Кроме того, музыка достаточно громкая, а толпа еще громче… так что гортанный звук покидает мои губы, когда Брук переходит к пирсингу моих яиц. Это всего лишь простое серебряное колечко посередине, но это гребаный ад. А когда симпатичная девушка пускает в ход свои пальчики? Это рай, детки. Настоящий рай.

Моя голова откидывается на стекло двери, пока я впиваюсь пальцами в шевелюру Брук, приближаясь к кульминационному моменту, наслаждаясь ощущением ее рта и рук. Сейчас она не похожа на любителя. Или, может, это я придираюсь? Когда дело касается Брук, мой мозг перестает соображать.

– Эй, эй, – говорю я, протягивая руку, и беру за подбородок. Отстраняю ее лицо от меня, и мой член выскальзывает из ее губ. – Это идеально, детка. – Помогаю Брук встать на ноги. Ее лицо горит, а рот блестит от слюны. Я наклоняюсь и жестко целую ее, пробуя себя на ее языке и наслаждаясь каждой блядской секундой этого действа. – А теперь, повернись и покажи мне свою попку, – шепчу я, доставая презерватив из кармана, пока наблюдаю, как Брук поворачивается и наклоняется вперед, располагая свои ладони на стекле в двери, где совсем недавно стоял я.

Подхожу, раскатываю презерватив по скользкому члену, затем скольжу пальцами вверх по бедрам Брук и вижу… что на ней тоже нет проклятых трусиков.

– Ты, блядь, серьезно? – шепчу я, мои брови взлетают вверх от удивления. Взгляд, который она бросает на меня через плечо, игривый и сексуальный.

– Ты думаешь, только ты готовился к вечеру?

Святой Боже. Я точно пропал.

Крепко хватаю бедра Брук, и она стонет, толкаясь своим тазом назад, так что теплота ее попки и киски прижимается ко мне. Располагаюсь у ее входа, дразню пальцами и обнаруживаю, что она уже мокрая и готовая.

– Черт, да, малышка, – бормочу, толкаясь в ее тесный жар, чувствуя, как принимает меня ее киска, как засасывает, как захватывает меня. И я хочу быть захваченным этой женщиной. А кто бы не хотел? Провожу взглядом по изгибу ее спины, длинным волосам, струящимся по ее плечу и пойманные бризом с залива, который проникает в наше укрытие.

Снаружи нашего небольшого безопасного пространства люди, ликуя, хлопают какой-то блюз-группе на сцене, а тихое сексуальное пение певца наполняет прохладный вечерний воздух. Этот фон превращает Брук и мой маленький грязный секрет во что-то более чувственное.

Мои пальцы впиваются в ее плоть, глубоко в мягкую бледную кожу бедер. Хватаюсь, ощущая их плавный изгиб, словно они были созданы специально для меня. В этой позе я могу полностью погрузиться в нее. Могу чувствовать, как ее влажность размазывается по нашей соединенной плоти. Могу чувствовать, как девушку охватывает удовольствие, как дыхание затуманивает стекло перед ее лицом.

Чувствую, как на моих губах растягивается удовлетворенная улыбка, когда я откидываю голову назад и жестче толкаюсь своими бедрами, наслаждаюсь сопротивлением, которое оказывает мне Брук, твердой позиции ее ног, давлением ее ладоней на стекло. Готов отдать ей все, что у меня есть, чертовски жестко и быстро, мои яйца дразнят ее киску, а мой пирсинг играет с ее клитором.

Я не ожидаю, что она кончит так быстро, что толкнется в меня и обмякнет. Единственное, что удерживает ее тело от жесткого падения на землю на колени, это мои руки на ее теле. Опускаюсь следом за Брук на тротуар и поощряю ее встать на четвереньки – колени на земле, руки широко расставлены, а голова свисает между рук. И потом начинаю трахать ее сильнее, так быстро и бешено, как могу. Я полностью отпускаю себя и не волнуюсь ни о чем, кроме этого момента.

Когда я уже близко, то чувствую, как она отзывается на звуки, которые я издаю. Сжимаю ее тело и делаю последний, яростный выпад. Она толкается своими бедрами навстречу ко мне, скользя своим телом по моему стволу, и я кончаю жестко и быстро.

– Блядь, – мямлит Брук, когда отстраняется от меня и прижимается коленями к двери, одной рукой она упирается в икру. Затем бросает на меня почти ослепляющий взгляд, и я ухмыляюсь. Потом стягиваю презерватив и поднимаюсь на ноги. Выбрасываю его в мусорный бак рядом с нишей, а затем скрещиваю руки на груди.

– И не говори мне, что тебе не понравилось, – говорю я, возвращаясь обратно в тень, и протягиваю руку Брук. Она дрожит, когда тянет свою ладонь вверх и нерешительно обхватывает мою. Контакт наших пальцев вызывает во мне трепет, когда я тяну Брук на ноги и заключаю в кольцо своих рук.

– Меня всю трясет, – признается она, но я просто улыбаюсь.

– Знаю.

– Теперь мы можем уже проколоть мою бровь?

Я откидываю голову назад с громким смехом, а затем опускаю подбородок, прижимаясь в поцелуе ко лбу Брук.

Это нежное, легкое прикосновение… заставляет нас обоих вздрогнуть.

Глава 22

Брук Оверлэнд

Не могу поверить, что только что сделала это посреди Старого города. Ведь кто угодно мог нас увидеть. А мне было абсолютно наплевать.

Обнимаю себя руками и притворяюсь, что не ощущаю внизу влажность и дискомфорт. Но с Зэйденом говорить об этом слишком неловко. Пока он ведет машину, я отправляю несколько тайных смс своим подругам в Беркли, умоляя их перезвонить мне, а еще лучше навестить меня так быстро, словно это нужно было сделать еще вчера.

– Ты не говорил мне, что твой брат живет здесь, – говорю я, когда мы въезжаем в слегка криминальный район города, улицы которого заполнены абсолютно одинаковыми дуплексами. Правда они все окрашены в разные цвета.

– Да, живет. Скажем так, мой бедный брат надрывает задницу, работая страховым агентом. Они с женой по-настоящему хотели иметь в собственности личное жилье… – Зэй замолкает ненадолго, когда мы останавливаемся перед дуплексом, выкрашенным в бело-зеленый цвет. Справа от него красиво декорированный цветами и уличными статуэтками передний дворик… а с другой стороны… Скажем так, все не очень прекрасно. – Они купили это место на деньги от страховки. Мы получили их после смерти наших родителей, – Зэй смотрит на ужасный соседний дуплекс, его проколотая бровь поднимается от отвращения. – И они делят половину дома с придурком, живущим здесь, – он указывает пальцем в направлении дома, пока мы заезжаем на подъездную дорожку, на которой уже стоит побитая старая колымага Geo Metro. – Они пытались выселить ублюдка, но он постоянно угрожает, что подаст на них в суд за незаконное вселение или еще какую хрень.

Зэй останавливает машину, и мы выбираемся наружу, захлопывая дверцы за собой.

Не проходит и десяти секунд, как какой-то парень с бородой и дробовиком выходит из передней двери ужасного дуплекса и наводит дуло на Зэйдена.

– Ты расхерачил весь мой урожай, кусок говна, – орет он.

Я поднимаю руки вверх и делаю маленький шаг назад. Зэйден же лишь засовывает руки в задние карманы и смотрит на парня.

– И что ты собирался делать с этим добром, ненавидящий детей сукин сын? В законе четко говорится, что ты можешь иметь шесть растений. А не, твою мать, тридцать. И уж точно не для продажи. Иди сожри свой член и прекрати колотить в стену. В следующий раз, когда так сделаешь, то, что я срежу, будет уже не твоей травкой. – Зэйден изображает режущее движение пальцами, а мужик взводит дробовик и делает шаг вперед, его руки дрожат от ярости.

Ой-ей.

Какого хрена ты творишь, Зэйден?

– Давай, пристрели меня. Прямо на улице. При свидетелях. Не боишься, что из-за этого дерьма тебя посадят в тюрьму?

Я действительно не думаю, что противостояние парню с пушкой, направленной на тебя, лучшая идея в мире, но… это офигенно – знать, что Зэйден умеет постоять за себя. Достаю телефон из заднего кармана и начинаю записывать происходящее на камеру, просто на всякий случай.

– Этот парень угрожает застрелить нас. Я надеюсь, что это всего лишь шутка, – говорю я, наводя камеру на бородатого парня в футболке с надписью «Трахни себя». – Я пытаюсь решить, должна ли я вызвать копов или нет. Что думаешь, Зэй?

– Не-а. Я думаю, что этот говнюк вернется обратно в дом и начнет присматривать себе другое жилье. Не думаю, что у тебя есть еще варианты, чтобы угрожать моему брату. Если не хочешь, чтобы мы показали это видео полиции, то не стоит дожидаться, пока тебя выселят. Убирайся на хрен с глаз моих. – Зэй отталкивает дуло в сторону и отворачивается, не дожидаясь ответа.

Я продолжаю держать телефон поднятым, пока делаю несколько шагов назад, а затем следую за Зэем – поворачиваю за угол и преодолеваю короткую дорожку до входной двери. Парень с дробовиком так и не снимает с мушки Зэйдена, но, прежде чем мы успеваем открыть дверь, чувствую, как сотрясается дом от закрывшейся двери с другой стороны.

– Что ты сделал? – шепчу я, а Зэйден пожимает плечами и обходит малюсенький сгоревший бумажный пакет на крыльце. Серьезно? Люди все еще жгут собачье дерьмо в качестве розыгрыша? Видимо, парень с дробовиком был реально взбешен.

– Каждый раз, как Сэди плакала, этот урод долбил кулаком в стену. Короче, мне это осточертело, поэтому я взял у своей невестки секатор и срезал под самый корень его травку. Все до последнего куста. Без понятия, что он думает по этому поводу, потому что я не его клиент, но… – Зэйден пожимает плечами, пока отпирает дверь и улыбается мне, – кажется, это сильно его разозлило.

– Ты играешь с огнем. Возможно, таким способом ты уменьшил его урожай, или это повлияло на жизненный цикл растений, сделав их менее жизнеспособными, – говорю я и пожимаю плечами, когда он поднимает брови. – Ты так ничему и не научился, пока рос здесь? Это же столица марихуаны в нашей стране.

Зэйден улыбается мне и распахивает дверь, рукой приглашая меня зайти.

– Посмотри-ка на себя. Да ты полна забавных фактов. – Он протягивает руку и игриво хлопает меня по плечу. К сожалению, все эти легкие прикосновения заставляют намокнуть мои трусики. Я делаю судорожный вдох. – Не стесняйся, пока осмотрись тут. Я сейчас вернусь. Надо кое-что забрать из моей колымаги.

Зэйден исчезает, а я оглядываю крошечную прихожую и стены с фотографиями, на которых запечатлены члены семьи. Справа от меня лестница, а слева – небольшой коридор в гостиную.

Прохожу внутрь и осматриваю убранство комнаты. Она маленькая, но стены раскрашены в баклажановый цвет. Мебель небольшого идеального размера и расставлена таким образом, чтобы освободить пространство по максимуму. Кто-то повесил полку над диваном и заставил ее статуэтками чихуахуа. Это вызывает у меня улыбку.

Замечаю фотографию Зэйдена и рыжеволосого мужчины, должно быть, его брата. Он назвал его лесорубом, когда рассказывал о нем, и могу сказать, что описание довольно точное – вплоть до фланелевой рубашки на нем. А рядом с этой расположена другая – в глупой черно-белой рамке с розовыми черепами, с изображенными на ней двумя маленькими мальчиками, похожими на мужчин, на предыдущей фотографии.

Беру рамку в руки и чувствую, как искренняя улыбка расплывается на моих губах.

Зэйден такой невероятно милый на этом снимке – на голове небольшой ирокез, а на губах широкая улыбка. Он выглядит на восемь, может быть, девять лет на этом фото. В его руках пластиковый молоток, а у его брата – сделанный из желтой пены разряд молнии. У них одинаковые губы и подбородки. Несмотря на разный цвет волос, можно уверенно сказать, что они – родственники. Не удивительно, что я решила, будто племянники и племянницы – дети Зэйдена.

У меня появляется странная мысль: как замечательно было бы завести с ним детей. Однажды, конечно. Не сейчас. Гораздо, гораздо позже. Думаю, первый ребенок у меня появится лишь к тридцати пяти годам. И не нужно приводить мне различные дурацкие медицинские факты. Наука и медицина не стоят на месте.

– Я надрал ему зад в тот день, – говорит Зэй.

От неожиданности я подскакиваю и, практически, роняю фотографию, а потом поспешно ставлю ее на место и нервно перебрасываю волосы через плечо. Я, что только что фантазировала о том, чтобы иметь будущих детей с этим парнем? Словно это когда-нибудь сможет произойти. Зэйден достаточно ясно дал понять, что он не заинтересован в отношениях. Впрочем, как и я. И я говорю серьезно. Угу.

Не совершай этих ошибок «девственниц» и не влюбляйся в этого парня, Брук.

– Надрал его зад? – спрашиваю я. Когда Зэйден подходит ближе к двери, которую я не заметила ранее, чтобы открыть ванну. – У вас был какой-то поединок или что?

– Роб играл бога Зевса, а я, предполагалось, должен был быть Тором. Он злился на меня, потому что я произносил Шор вместо Тор. Ну, и закончилось все реальной потасовкой. – Зэй машет рукой, показывая проходить внутрь, и кладет полотенце на унитаз, указывая, чтобы я присаживалась. – Он поставил мне фингал, а я выбил ему два зуба.

– Б-р-р, – говорю я, присаживаясь, но все равно улыбаюсь. Мне нравится слушать истории Зэя, так я лучше узнаю его. А почему бы и нет? Вероятно, все его бывшие подружки слышали эту историю, а он заявил, что они ему даже не нравились. А значит, он встречается с людьми, которых ненавидит. Это, определенно, странно. И вдруг я понимаю, что это беспокоит меня больше, чем должно. Почему они стоили того, чтобы с ними встречаться, а я – нет, пусть даже на тех же условиях?

Я моргаю, чтобы очистить свои мысли, и провожу пальцами по волосам, внезапно занервничав из-за всей этой идеи с пирсингом. Ты уже позволила Зэйдену «проколоть» себя в самом интимном смысле из возможных, так чего боишься?

– Твои родители разозлились?

– Блядь, да, – отвечает Зэй, открывая свой серебряный ящик, наполненный медицинскими инструментами. – Они заставили нас с Робом работать. Вроде, вечного выполнения непонятной работы по дому, чтобы покрыть работу дантиста. Ты когда-нибудь подметала улицу перед домом? Типа, дорогу, целого квартала! Кто вообще так делает?

Я смеюсь, пока Зэйден не подходит, чтобы встать передо мной. Затем он протягивает руки, чтобы обхватить мой подбородок. В его глазах я вижу, что Зэй переключился в «рабочий режим». Но прикосновение его рук заставляет меня вспомнить ту ночь, не говоря уже о нашем публичном эксперименте. О, Боже.

Чувствую, как мои веки трепещут. Зэйден резко выдыхает.

– Прекрати, – говорит он, но его голос звучит дурашливо и игриво, словно его не сильно расстроит, если я вдруг порву на нем штаны и снова начну сосать его член. А я, вроде как, хочу. Мне… на самом деле понравилось. – Я фантазировал об этом еще с того дня, как встретил тебя впервые. Теперь не шевелись.

Зэйден смотрит на меня несколько секунд, а потом достает из своего ящика черные перчатки, натягивает их на руки – очень эротичное зрелище. Мне хочется почувствовать латекс на своем теле и… не только внутри.

Блядь. Кто думает о презервативах подобным образом? Я, определенно, становлюсь странной.

Зэйден берет белую антисептическую салфетку и снова смотрит на меня.

– Правая или левая? – спрашивает он. Я молчу, задумываясь об этом на минутку.

– А у тебя есть предпочтения? – спрашиваю я. – Я имею в виду, ты в этом, как рыба в воде.

– Это твое тело, – парирует Зэй, но по нему видно, что он почти также желает принять решение. – Давай левую. Тогда мы с тобой сможем стать друзьями по пирсингу, – он указывает на его собственную бровь, и я улыбаюсь.

Зэйден поднимает салфетку и дезинфицирует мою левую бровь. Я чувствую прохладу от соприкосновения спирта к этому месту. Затем он отклоняется и опускается в небольшое пространство между туалетом и раковиной. После этого он снова смотрит на меня несколько секунд, словно, действительно, воспринимает это всерьез. Мне нравится это в нем. Он чокнутый парень, любящий повеселиться. Но он старательно делает то, что имеет для него значение. Будь то выполнение обязанностей няни или боди-пирсера… или воплощая в жизнь первый сексуальный опыт девушки. Могу с уверенностью сказать, что Бог Тату отдается этому без остатка.

– Шестнадцатый номер, – мямлит Зэйден себе под нос, возвращаясь обратно к своему ящику. – Примерно через полгода ты можешь поменять украшение, но сейчас, мы используем штангу из медицинской нержавеющей стали.

Я киваю и наблюдаю, как Зэй открывает пакетик с серебристым стержнем внутри и кладет его поверх пакета на стойку. Затем распаковывает новую иглу и пакетик с маленькой деревянной зубочисткой внутри. Ее кончик окрашен в фиолетовый. Не имею понятия что это такое, пока Зэйден не тянется ко мне и не прикладывает украшение к моей брови, помечая окрашенным концом этой зубочистки места входа и выхода иглы.

– Порядок, Всезнайка, – говорит он, выпрямляясь и делая шаг назад к дверному проему ванной, рукой указывая на зеркало. – Посмотри и скажи, что ты думаешь. И не стесняйся, малышка, скажи, если тебе не нравится.

Я встаю и убираю несколько прядей волос за ухо. Мои глаза блуждают по Зэйдену в сексуальных черных перчатках. Мне нравится то, как они резко контрастируют с его тату, подчеркивая их яркость. Он замечает, что мой взгляд залипает на нем, и машет пальцами правой руки передо мной.

– Тебе они нравятся, правильно? У некоторых людей пунктик на них.

– А что насчет тебя? – отвечаю вопросом на вопрос, пока наклоняюсь и изучаю предполагаемое место для моего пирсинга. Выглядит замечательно, в нужном месте моей брови, именно так, как я и ожидала. Не могу себе представить, чтобы Зэйден провалился в чем-то, чем он так увлечен. – У тебя есть пунктик?

– Есть немного, – мурчит он, наклонившись ко мне и выдыхая около моего уха. Чтобы не нарушить стерильность, он убеждается что его перчатки нигде не касаются меня. Это, вроде как, сексуально – знать, что он не может коснуться меня, даже если очень хочет. – Мне бы хотелось пройтись ими по всему твоему телу, скользнуть в розовое совершенство твоей киски.

– Только посмотри на себя и свою аллитерацию, – шучу я с горячим румянцем на лице, отступая, чтобы снова сесть на крышку унитаза. – Очень умно.

– Я и близко не так умен, как ты, – возражает он, выбрасывая салфетку и хватая какую-то штуковину, похожую на пинцет. – Вместе со своей степенью по статистике и прочей хренью. Я едва закончил старшую школу.

– И поэтому я до сих пор работаю стриптизершей, – говорю я. Мне ненавистно, как жалко это прозвучало. Мне не хочется быть тем человеком, который ноет из-за жизни. Да, иногда жизнь – отстой, но это лишь тени на картине: всегда есть светлые блики, чтобы разбавить эту темноту. – По крайней мере, когда я получу свою степень, буду в состоянии получить работу своей мечты.

– Какую? – интересуется Зэйден, вставая передо мной. Кончик его языка слегка торчит, пока он фокусируется на том, что делает. Зэй массирует мою бровь большим и указательным пальцами несколько секунд. Затем использует пинцет, чтобы прихватить немного кожи и оттянуть.

– Я хочу работать в Центре по контролю и профилактике заболеваний, – говорю я, а Бог Тату издает звук, что его это впечатляет. Я изучаю его татуировки, осознавая, что раньше не замечала фразу за его правым ухом. Простым черным шрифтом было написано – «В Голове и Сердце». Задумываюсь, что же это означает? – На самом деле, меня не волнует, где именно, но мне бы хотелось анализировать данные о заболеваниях, представляющих риск для здоровья населения.

– Звучит так напыщенно, – говорит он, улыбаясь мне. Я чувствую, как от этого трепещет мое сердце. Быть так близко к нему, словно наркотик. Будто каждый вдох, который мы разделяем в этой маленькой комнатке, сближает нас. Неумолимо толкает меня в объятия этого человека. И это плохо. Мне хочется отвести взгляд, но не могу, потому что Зэй подносит иглу к моему лицу и надавливает ей на мою кожу. – Но в то же время, это важно. Вместо того, чтобы впустую тратить свою жизнь, как твой покорный слуга, ты нашла свое место, Брук Оверлэнд. Теперь сделай глубокий вдох.

Я наполняю легкие воздухом, а потом начинаю паниковать. Стоп. Неужели это происходит на самом деле?

Прежде чем я успеваю возразить, Зэйден говорит мне:

– Выдохни.

Что я и делаю, когда меня пронизывает боль от иглы – резкая и неожиданная. Это происходит так быстро, что я мяукнуть не успеваю. А затем Зэйден выпрямляется и берет украшение со стойки.

– Видишь? Все не так плохо, – воркует он. И чувствую, что снова улыбаюсь. Этот голос, должно быть, срабатывает на всех клиентах. И он, определенно, срабатывает на мне.

– Ты прав. Не так плохо. Может мне стоит сделать следующим пирсинг клитора?

Зэйден смеется, пока просовывает серебряный металл сквозь мою кожу, а потом выбрасывает иглу в мусорку, и закрепляет металлический шарик с другого конца. Затем еще раз проходит антисептической салфеткой, и готово.

– Пирсинг клитора, на самом деле, довольно редкий. Вероятно, ты говоришь о пирсинге клиторального капюшона. – Он улыбается, когда я встаю и располагаюсь перед зеркалом, наклонившись ближе, чтобы оценить свой новый пирсинг. Красноты почти нет, и совсем не больно, даже чуть-чуть.

А Зэйден хорош.

– Для этого не все годятся. – Он раздвигает пальцы буквой «V», что, как я понимаю, означает вагину. – У тебя, Брук, есть необходимое анатомическое строение. Если ты когда-нибудь серьезно задумаешься об этом, свяжись со мной. Я могу подарить тебе оргазм совершенно новым способом, если там будет правильно расположен металл.

Я краснею, хотя не понимаю почему. Но я не показываю этого, поворачиваясь к Зэйдену с улыбкой, указывая на свою бровь. Это реально круто смотрится на мне, идеальный маленький акцент для такого простого лица, как у меня.

– Основываясь на том, как хорошо это смотрится, если я когда-нибудь решусь стиснуть зубы и проколоть свою вагину, то обязательно прилечу в Вегас ради такой привилегии. – Зэйден улыбается мне, обхватывая руками шею и глядя на меня. – Возможно, ты смог бы показать мне город или еще что-нибудь, как-нибудь.

– С удовольствием, – говорит Зэй, внимательно осматривая меня. Затем улыбается, когда его взгляд останавливается на моей брови. – Уверяю тебя, парни из салона тоже будут рады встретиться с тобой. Они все умнее меня. Владелец, Джуд, имеет степень по ветеринарной медицине. Вы, наверное, отлично поладите.

Я смеюсь. Затем собираю волосы в конский хвост и убираю челку в сторону. Теперь мне удобно рассматривать мое новое украшение. Поворачиваю голову то так, то эдак, и вижу, как оно блестит на свету. Я так сосредоточена на своем отражении, что не замечаю, как Зэйден встает позади меня и скользит руками по моим бедрам. А потом под юбку.

Прохладное латексное ощущение перчаток настолько отличается, что я задыхаюсь и подаюсь вперед, сжимая руками раковину, чтобы не упасть. Когда поднимаю взгляд, я вижу в зеркале, что Зэй озорно ухмыляется мне, пока скользит своими пальцами к моему входу и использует уже появившуюся влагу, чтобы подразнить меня. Несмотря на то, что мне не видно его рук, я могу чувствовать перчатки, могу представить, как их чернота скользит по его руке, пока он играет с моими складочками.

Я наблюдаю за его лицом в то время, как он скользит двумя пальцами в меня, посылая сквозь мое тело эротическую дрожь, из-за чего моя кожа покрывается мурашками. Ощущение усиливается, когда он льнет своим мускулистым телом к моему и использует другую руку, чтобы задрать мою рубашку и чашечку лифчика на левой груди, а затем обхватывает чувствительную плоть рукой в черной перчатке.

Мое лицо горит, а тело сотрясается в его руках. Я наслаждаюсь изощренными манипуляциями его пальцев у моего естества. Когда он добавляет третий палец и приникает им к моей попке, я немного напрягаюсь.

– Расслабься, – шепчет Зэйден, массируя мою грудь одной рукой, а другой – мою киску и попку. – Обещаю, я не буду заходить слишком далеко.

Он дразнит и терзает меня: то сжимает мой сосок и трахает меня пальцем, то играет с моим клитором. Когда он, наконец, проникает одним скользким пальцем в мою попку, я стону и дрожу от нового ощущения, накрывающего меня, совершенно другого вида тепла, наполняющего мое тело.

Такое чувство, словно струны протянуты от моих сосков, клитора, киски и попки, и они соединяются с основанием моего позвоночника, накапливающие энергию. Переходящую во взрывной оргазм.

– Тебе нравится, детка? – спрашивает он, но я не в состоянии ответить. Я едва могу дышать.

Зэйден оказывает легкое давление на стенку между его пальцев, на эту чувствительную полоску, соединяющую мою киску и попку. Я практически кончаю в этот момент, когда он в последнюю секунду убирает пальцы, оставляя меня задыхаться.

– Развернись, – командует он, переставляя свой ящик с раковины на полку позади себя.

Делаю, как он просит, и позволяю обхватить себя левой рукой и подсадить на стойку. Спиной прислоняюсь к зеркалу, а Зэйден встает между моих ног и опускает правую руку к моей шелковистой киске. На это раз, опустив взгляд, я могу видеть, как он скользит пальцами в черной перчатке в меня, распределяя влагу по латексу. Третий палец Зэй приставляет к другому моему входу, и мне приходится закусить губу, чтобы не закричать. Я ни за что не позволю этому странному укурку с дробовиком услышать, как меня трахают.

Зэйден наклоняется и захватывает мой рот, придвигается своим телом так близко, насколько может, чтобы не мешать движениям своей руки. Мы целуемся грубо и жестко, когда он снова находит мою грудь своей левой рукой. Опускаю глаза, чтобы посмотреть, как он пальцами в черном латексе, скрывающем татуировки на его руках, ласкает ореолы моих сосков и пощипывает розовую вершинку.

Я выгибаю бедра, прижимаясь к его руке, и Зэйден хихикает.

– Трахни меня, – прошу я, желая, чтобы он тоже почувствовал себя хорошо, и ощущая неловкость из-за того, что я единственная корчусь тут, как идиотка.