Текст книги "Плохой нянька (ЛП)"

Автор книги: К.М. Станич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

– Дурак, – бормочу себе под нос, включаю Nine Inch Nails и прибавляю громкость.

По крайней мере, поездка в стрип-клуб проходит неплохо. Половину пути проезжаю мимо мокрых из-за дождя деревьев, а вторую половину – мимо полей, на которых пасутся коровы.

Я направляюсь на юг мимо общественного колледжа и глубоко вздыхаю, когда в поле моего зрения попадает круглое здание. Одна стена полностью стеклянная и выходит на шоссе. На крыше расположен фальшивый цилиндр, наклоненный на одну сторону. Несмотря на то, что я рано, парковка уже практически полностью забита. Хмурюсь, чувствуя, как внутри меня все скручивается, вызывая тошноту.

«Возьми себя в руки, Брук, – говорю себе, пока паркуюсь на своем привычном месте рядом с короткой дорожкой, ведущей прямиком к цементному крыльцу. – Соберись».

Мне нужно убить примерно час времени, поэтому откидываю сидение назад и закрываю глаза, позволяя машине урчать подо мной, а музыке играть. Ни за что на свете я не пойду туда раньше. Не-а. Ни малейшего шанса.

После пары песен Nine Inch Nails переключаюсь на олдскульную Metallica и сажусь прямо, чтобы проверить сообщения на телефоне. Несколько смс от моих друзей из Беркли и короткое сообщение на Facebook от моей мамы с фотографиями ее и папы в эдинбургском зоопарке.

Скупо улыбаюсь, пока отвечаю, используя некоторые забавные селфи Зэйдена, сделанные на мой телефон, чтобы показать его подругам. Даже с подтверждающими фото, они, вероятно, никогда не поверят, что я, наконец, сделала решительный шаг вместе с каким-то случайным незнакомцем из парка. Это казалось плохой идеей с самого начала… и теперь, похоже, все становится только еще хуже.

Фыркаю и убираю телефон в сумочку. Затем вылезаю из машины на мокрый тротуар и направляюсь к задней двери. Внутри переодеваются несколько девушек, они улыбаются мне, когда я вхожу. Сплетни смолкают на мгновение, пока девушки не перестают обращать внимание на мое присутствие.

– Он сказал мне, чтобы я избавилась от собаки, – объясняет Тиффани, пока перебрасывает свои блондинистые волосы через плечо и фиксирует пэстисы с кисточками на сосках (Прим. пер.: пэстисы – это наклейки с кисточками на соски). Да. Таков теперь мой мир. Когда я отправилась в университет Беркли, то была частью учебно-производственной программы и подрабатывала в книжном магазине в кампусе. Здесь же вакансий для работы и учебы не было, поэтому… что есть, то есть. В любом случае, я бы ни за что не смогла оплачивать ренту и содержать племянниц, работая неполный рабочий день в любом другом месте.

– Почему? – спрашивает другая девушка. Ее длинные темные волосы заплетены в тоненькие косички. Она наблюдает за мной, пока я иду к одинокой скамейке в центре комнаты. С двух сторон расположены запирающиеся шкафчики и небольшая лесенка, ведущая в главный зал клуба. Один из здоровенных вышибал стоит прямо за занавесом, скрестив руки на груди, с таким видом, словно работает на Секретную службу.

– Потому что, – начинает Тиффани, стоя и поправляя маленькую черную пачку, которая одета на ней. – Он знает, что я обожаю эту проклятую псину больше, чем его.

Робин смеется от всей души, пока я скидываю с плеч свой тренч и вешаю его в один из ржавых сине-зеленых шкафчиков. Место, конечно, чистое, но определенно нуждается в ремонте. Полагаю, пока владелец гребет деньги лопатой, его это не сильно беспокоит.

– Что с тобой? – интересуется Тиффани, подходя к мне. Чтобы прижать ладонь к моему лбу. – Ты выглядишь не очень.

– Со мной все в порядке, – лгу я, потому что хочу быть в порядке. Или вернуться в Беркли… Делаю глубокий вдох и швыряю свою сумочку в шкафчик. – Просто устала.

– Конечно, конечно. Проблемы с мужчиной, верно?

Смотрю на Тиффани с поднятыми бровями.

– Не все крутится вокруг мужчин, – отвечаю ей, и теперь уже она вскидывает брови.

– Ну, не все, конечно. Но это лицо, этот разочарованный взгляд – они просто кричат о проблемах с мужчиной. От кого еще мы зависим в этом мире, кто может так нас подвести?

– Я ни от кого не завишу, – возражаю я, возможно несколько более горячо, чем должна была. Но это так. Я всегда забочусь о себе сама, и всегда заботилась. Конечно, мои родители оказывали мне поддержку, но мое место в семье всегда было вторым после Ингрид. Чувствую себя запасной наследницей, незапланированным ребенком. Даже теперь, основываясь на сообщении моей матери, она до сих пор не понимает, насколько все это сложно для меня.

О, и мама сказала, что получила несколько голосовых сообщений от Моники, которые до сих пор не хочет прослушивать, потому что, вы знаете, у Моники всегда есть, что сказать. Не могу дождаться, когда услышу очередные сплетни моей тетки.

– Какая девчонка, – говорит Тиффани, делая шаг назад и улыбаясь мне. – И не надо. А теперь, если вы меня извините… – она насмешливо кланяется и исчезает по ступенькам в клуб. Дребезжание басов дразнит подошвы моих ног через пол.

Робин наблюдает за мной секунду, а потом возвращается к своему телефону. Другие девочки близки между собой, но я пока не чувствую, что мне рады. Может быть, никогда и не будут? Возможно, мне все равно, даже если это не произойдет? «Не хочу пробыть здесь достаточно долго, чтобы стать частью их семьи», – думаю я сердито, затем сажусь за один из туалетных столиков слева от меня и начинаю поправлять макияж.

Через несколько дней, когда Зэйден уедет, в доме моей сестры станет тихо и пусто, и в нем останемся только мы с девочками… Что я тогда буду делать? Мне действительно нужно снова позвонить Нелли и узнать у нее, сможет ли она присмотреть за детьми… даже, если она планирует не появляться больше.

Мои губы дергаются, когда я встаю, направляюсь к занавесу и прохожу в основную часть клуба. И хотя в Калифорнии есть запрет на курение в помещении – даже в стриптиз-клубе – это место насквозь пропахло сигаретным дымом и травкой. Звуки звона бокалов и мужского смеха заставляют мою кожу пульсировать.

Тиффани на сцене, крутится вокруг шеста и размахивает своими светлыми волосами, ее пачка сброшена, и она лишь в одних крошечных стрингах. Технически, поскольку в баре подают алкоголь, полная нагота запрещена, но все знают, что если заплатить правильную цену, то можно получить приватный обнаженный танец в задней комнате.

Но не от меня.

Ни за что, черт возьми.

Протягиваю руку, чтобы проверить свой конский хвост, разглаживая выбившиеся волоски, пока иду в заднюю часть комнаты. Каблуки моих туфель громко стучат по кафельному полу. Другая часть здания, застланная коврами темно-зеленого цвета в золотой горошек, чистая, но старая и пропахла сигаретами. Это место – единственный стрип-клуб в радиусе четырех часов, поэтому ему не нужно быть каким-то особенным – достаточно просто существовать.

Один из вышибал, чье имя я все никак не могу запомнить, кивает мне, когда поднимаюсь на вторую сцену и натягиваю на лицо самую дурацкую фальшивую улыбку, какая только известна человечеству. Потом глубоко вдыхаю через нос и пытаюсь притвориться, что не замечаю группу буйных парней из колледжа около края сцены.

Только вот… на самом деле я замечаю.

Проклятье!

Одним из этих смеющихся идиотов, трясущих однодолларовой купюрой, оказывается Придурок Дэн – мой партнер по исследованию для анализа выживания, и по совместительству бывший парень Тинли. Великолепно. Просто отпад.

Задумываюсь о том, чтобы спрятаться за занавесом, симулировать внезапный приступ болезни или еще чего-нибудь, но наш менеджер, стоящий на противоположной стороне комнаты, смотрит прямо на меня. Глаза прищуренные, губы сжаты. Видимо я под пристальным наблюдением после опоздания той, первой ночью. Или, возможно, просто не нравлюсь ему. Обращаю внимание, что, когда он разговаривает с другими девочками, они смотрят куда угодно – на пол, стены или потолок – но только не на него. Я же смотрю ему прямо в лицо, даже в ту первую ночь, когда плакала.

Ладно, я смогу сделать это. Смогу. Дело в том, что я поддерживаю себя, поддерживаю девочек.

Выхожу на сцену в черных туфлях, когда чувственная рок-музыка взрывается в помещении, и оборачиваю руки вокруг гладкого черного шеста. Я не лучшая танцовщица здесь, но справляюсь, медленно прокручиваясь вокруг, подогревая общую атмосферу, а мои каблуки скользят по полу.

Медленно поднимаю правую ногу и прислоняю ее к шесту, наклоняясь к ней, словно делаю растяжку. Как будто это просто разминка перед тренировкой. Вот как я справляюсь с этим – притворяюсь, что каждый танец – это совершенно другое действо. Это позволяет обезопасить мой разум от глаз, наблюдающих за мной.

Опускаю ногу, приподнимаю колено и перебрасываю волосы через плечо. Мои длинные волосы, собранные в конский хвост, драматично порхают под громкий свист и улюлюканье мужчин. Поскольку в нашем заведении подают спиртное, они, предполагается, должны все время оставаться в полутора метрах от танцовщиц, но дождь из долларовых купюр все равно обрушивается на сцену. Полагаю, чтобы я придвинулась ближе.

О, и я упоминала, что здесь в обиходе специальный термин – долларовые сиськи? Поманите девушку долларом, прямо как парни из колледжа в конце сцены, чтобы она приблизилась и потрясла сиськами перед вашим лицом. Ненавижу это.

Закрываю глаза, когда отхожу от шеста и низко наклоняюсь, а потом медленно выпрямляюсь, перебрасывая хвост через плечо. Мой красный корсет и юбочка помогают мне почувствовать себя в большей безопасности. Но когда снимаю эти вещи, чувствую, как онемение начинает брать верх надо мной.

Когда я поворачиваюсь и направляюсь к передней части сцены, чтобы снять подвязки с моих бедер, парни абсолютно сходят с ума – особенно Дэн. Он подбадривает и кричит что-то о том, что знает меня, и протягивает руку, чтобы схватить за руку одну из официанток.

Вышибала появляется тут же, и Дэн поднимает руки ладонями вверх, игнорируя мужчину, пока усаживается обратно на свое место около кабинок. Некоторые девочки исполняют танец на коленях в крошечных бикини. Но вышибалы держат ухо востро, потому что мужчины (или в редких случаях, женщины) должны держать свои руки строго на подлокотниках.

Когда я дальше снимаю корсет и отворачиваюсь, чтобы отбросить его прочь, затем цепляюсь за шест, соскальзывая чуть в сторону и поднимая левую ногу наверх движением, которое девочки здесь называют «наклон девушки с постера». Это популярное движение, приносящее больше чаевых, больше, чем я видела до сих пор. Эти парни определенно до чертиков пьяны. И если честно, я удивлена, что они все еще здесь. Обычно менеджер любит, чтобы все было сдержано, и выгоняет шумных посетителей.

Принимаю сидячее положение и обхватываю ногами пилон. Откидываю голову назад, прежде чем снова прислоняюсь к нему. Затем соскальзываю, принимая стоячее положение. Теперь, мне нужно снять лифчик. Я чувствую, как пот скатывается по моему позвоночнику и груди.

От меня пахнет духами с нотками сирени, которыми Тиффани сбрызнула себя в гримерке. Моя грудь блестит, когда я отбрасываю красный бра и наклоняюсь, медленно опуская и скользя пальцами вдоль внутренней стороны бедер. Мои чулки до середины бедра держаться с помощью небольшого количества клея для тела. Это отличный способ, чтобы они оставались на месте после того, как подвязки отстегнуты.

Дэн и его друзья кричат мне, чтобы я показала киску, но этому не бывать. Простите. К счастью, из-за того, что здесь это незаконно, у меня есть небольшая передышка и остатки чувства собственного достоинства.

Я отворачиваюсь и снова осматриваю сцену, стягивая пояс с подвязками, затем вращаюсь вокруг шеста. Откидываюсь назад и сцепляю ноги сверху, так что я могу перевернуться и прижаться спиной к металлу, волосы падают водопадом на сцену. Когда прокручиваюсь и возвращаюсь обратно на ноги, начинаю новый раунд, полагая, что раз Дэн и его друзья хотят быть сумасшедшими и бросать деньгами в меня, я не собираюсь отказываться от них.

Чувствую себя дешевкой, даже просто думая об этом, как какая-то собака, гоняющаяся за костями.

Внезапно слезы щипают мои глаза, но я смаргиваю их, отказываясь позволять себе снова думать об этом. Я сделала свой выбор. Я здесь. И сделаю все возможное. По какой-то причине мысли о Зэйдене всплывают в моей голове: его улыбка, тепло его рук, губы у моей шеи, когда он кончает.

Зэй делал это терпимым до настоящего времени, но я изо всех сил пытаюсь понять, как заниматься этим после того, как он уедет.

Когда поворачиваюсь в конце сцены и использую плечи, чтобы исполнить небольшой танец живота, все становится не просто плохим… а ужасным. Дэн с друзьями по-прежнему кричат мне, чтобы я показала свои прелести, их лица скрываются в тени от света софитов над моей головой. Как только отвожу от них глаза, то слышу какой-то шум и внезапно чувствую руку в моих волосах, дергающую меня назад так сильно, что каблуки выскальзывают из-под меня.

Прямо как Грейс на детской площадке.

Я тяжело приземляюсь на сцену, воздух покидает мои легкие, а потом меня тащат в сторону. Мое тело дергается, когда я падаю, приземляясь на локти и колени, пока рука в моих волосах сжимается и тянет. Вокруг меня происходит какое-то движение, это вероятно вышибалы, но я просто стараюсь восстановить дыхание и сдержать слезы, навернувшиеся на мои глаза.

Шершавый старый ковер впивается в мои колени и ладони, пока я заставляю себя встать на ноги и хватаюсь за край сцены, чтобы подняться. Пока делаю это, то вижу, как Дэна удерживает один из вышибал, а тот вырывается и ругается, пока его тащат к выходу. Кто-то из сотрудников делает фотографию Придурка Дэна, прежде чем его вышвыривают. Ему больше никогда не позволят вернуться обратно.

– Ты гребаная шлюха! – кричит он прямо перед тем, как оказывается снаружи.

Стою в оглушающей тишине, пока остальных друзей Дэна провожают на выход, скрестив руки на голой груди. Я изо всех сил стараюсь медленно дышать. Мои глаза сосредоточены на темных дверях в передней части помещения.

Боже. Не могу поверить, что это происходит. И дело не в том, что моя голова болит и кровоточат колени, а мои локти горят. Мне придется идти на занятия с этим мудаком. Сидеть во время лекции и задаваться вопросом – смотрит ли он на меня или что думает обо мне. Не то, чтобы мне было не насрать… потому что мне все равно.

Клянусь, все равно.

Тиффани подходит ко мне в черном пеньюаре и обнимает меня руками. От нее пахнет цветочными духами, как и от моей голой груди.

– Пойдем, милая, – говорит она, пока уводит меня прочь из главного зала. Менеджер перехватывает нас, спрашивая у меня – все ли со мной хорошо, предлагая мне взять перерыв. По крайней мере, он выглядит несколько обеспокоенным, неплохая перемена, учитывая его обычное ко мне отношение.

– Я в порядке, – отвечаю, поднимая руку, когда он останавливается перед занавесом в гримерку, и мы проходим внутрь.

Натягиваю футболку, позволяя Тиффани усадить меня в одно из кресел около туалетного столика и принести содовую из бара. Шипучие пузырьки лопаются на моем языке, пока я размышляю, как, черт возьми, буду иметь дело с Дэном завтра.

– Все хорошо? – интересуется она уже, наверное, в десятый раз, усаживаясь рядом со мной. – Похоже, что ты довольно сильно приложилась.

Я съеживаюсь и поднимаю руку, чтобы потереть затылок, чувствуя небольшую царапину на голове.

– Все нормально, правда, – уверяю я, разглядывая себя в зеркале. Мои глаза выглядят огромными и темными, и даже несмотря на густой сценический макияж, я выгляжу молодо. Слишком юной. Честно говоря, меня это немного пугает. – Ну, физически. Я имею в виду, что это больно, но это не проблема. – Поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Тиффани. Мне интересно, какая ее история. У нее точно должно быть что-то. Уверена, что у всех девочек так. У некоторых – возможно у всех – истории даже хуже, чем у меня. – Я учусь вместе с этим парнем, – рассказываю я, и она кивает, наблюдая за мной большими красивыми голубыми глазами. От нее исходит материнская атмосфера, из-за которой мне кажется, что она старше, чем есть на самом деле. Смотрю на нее и думаю, что она не может быть старше Зэйдена.

Зэйден.

Вздыхаю.

Жаль, что его не было здесь, чтобы надрать зад Дэну за меня. Мои губы слегка изгибаются.

– Хорошо, запомни, ты – стриптизерша, а не рабыня. Не позволяй им издеваться над тобой на занятиях, ладно? Поставь этого парня на место. – Она хлопает ладонями по коленям и улыбается, но я не могу заставить себя улыбнуться в ответ.

– Мы вместе работаем над одним исследовательским проектом. Должна ли я сказать профессору, что этот парень напал на меня в стрип-клубе?

– Если тебе придется. Тебе не должно быть стыдно за то, что ты делаешь, чтобы выжить. Некоторые люди думают, что это место – последнее средство, что оно самое худшее. Но что действительно плохо, действительно низко, так это, когда ты начинаешь верить всему этому и позволяешь себе сомневаться. Делай, что должна делать, но не давай себя в обиду, обещаешь?

– Обещаю, – заверяю я, и знаю, что это правда. Возможно, я не самая храбрая девчонка в мире, но не собираюсь позволять людям вытирать об меня ноги.

– Мне пора возвращаться, но ты еще посиди здесь некоторое время, а я тебя подменю, ладно?

– Спасибо, Тиффани, – благодарю я, она улыбается мне и уходит, оставляя меня наедине со слабым запахом ее духов.

Как только она удаляется, меня одолевает подавляющее чувство одиночества. Очевидно, над этим мне нужно поработать, но… приятно знать, что Зэйден ждет моего возвращения.

Возможно, он даже будет обнаженным в моей кровати.

Пытаюсь улыбнуться, но у меня плохо получается. Тем не менее, решаю, что даже если у нас остается всего две ночи, то нужно использовать их по полной программе.

***

Когда захожу через входную дверь, вижу, что кроватка Сэди исчезла. На мгновение меня охватывает паника, что Зэйден просто взял и ушел. Но, конечно же, он бы так не поступил с девочками, и, думаю, со мной тоже. Я по-настоящему улыбаюсь, когда слышу песенку, играющую на кухне – «Кареглазая девчонка» Вана Моррисона.

Тихо закрываю за собой дверь и запираю ее. Затем кладу свою сумку на диван и прокрадываюсь к арке, ведущей на кухню, чтобы посмотреть, что занимается Зэй. Хотя все равно не выходит, так как, в конце концов, спотыкаюсь о Хьюберта и падаю в ждущие руки Зэйдена.

– Посмотрите-ка кто здесь, – говорит он, ухмыляясь и помогая мне встать на ноги. Когда парень выпрямляется, на моей коже ощущается тепло его рук. Потом мы вдвоем смотрим на глупого кота. Животное шипит и красуется новым свитером. В этот раз на спине изображен герой из мультсериала «Южный парк».

Вдруг меня осеняет, что раз Хьюберт каждый день щеголяет в новом свитере, то…

– Ты, что, упаковал больше дюжины свитеров для своего кота? Это ты решил взять с собой в Эврику?

Зэйден продолжает улыбаться мне, но когда восстанавливает мое равновесие и отпускает мои руки, то видит следы царапин на моих локтях и хмурится.

Когда парень пытается рассмотреть раны поближе, я отодвигаюсь от него и скрещиваю руки поверх пальто, отказываясь позволять своему разуму переноситься в воспоминания того, как Зэйден прижимал меня к стене около лестницы, а затем кончил на мое кружевное боди.

– Серьезно. Ты упаковал кучу кошачьих свитеров, Зэйден. Не встречала ничего более странного, чем это.

Зэй щелкает пальцами и наклоняется ближе. Выражение его лица меняется на немного глупое.

– Раз ты снова со мной разговариваешь, значит, мне уже можно вылезти из конуры?

– Уверен, что не хочешь остаться там? – шучу я, обходя диван и снимая Доджера со спины старого чихуахуа. Ну, правда, что не так с этой псиной? Дело не только в том, что он кастрирован, но из трех чихуахуа, кажется, только он наслаждается траханьем этого древнего пса с катарактой и языком, высовывающимся из пасти с одной стороны. Это, типа, странно. И непристойно. Ужасно. – Доджер кажется таким оживленным, даже больше, чем ты.

– Ну надо же, – говорит Зэйден, наклоняя голову на бок и снова щелкая пальцами. – Ты подловила меня, Всезнайка. – Молчание затягивается, пока я глажу толстого чихуахуа и малыша с белым пятнышком на голове. До сих пор понятия не имею, что у них за клички. Кинзи зовет их Мелкими Ублюдками, Засранцами и Какашками. Полагаю, это не настоящие их прозвища. – Так что с локтями? Что-то произошло?

– Я споткнулась на пешеходном переходе, – вру я, закатывая глаза. Приподнимаю бровь, когда песня заканчивается и начинает проигрываться вновь, очевидно очередная петля Зэя. – Что это за музыка? Ты пытаешься меня разжалобить?

– Хм… а это работает? – спрашивает он, выгибая брови. – Ты знаешь, Брук, – начинает он, но я больше не могу выносить эти странные грустные полуулыбки и извинения. Очевидно, Зэйден не готов к серьезным отношениям, и знаете что? Возможно, я тоже. Я не должна цепляться за него, когда даже не могу посмотреть в лицо одиночеству внутри меня. Кроме того, он прав. Мне всего лишь двадцать два. У меня вся жизнь впереди. Мне вообще пока не нужно заводить романтические отношения.

– Слушай, – делаю паузу, когда Доджер начинает трахать мою ногу, тотчас же отбрасывая его прочь. Маленький серый пес убегает, а затем… пытается накинуться на кота. И получает изогнутым когтем по носу. Так ему и надо. Поднимаю взгляд на Зэйдена и убираю несколько прядей от лица. – Больше никаких извинений, ладно? Как бы ты себя ни чувствовал, что бы ни чувствовал, это нормально. Я все понимаю.

Зэй смотрит несколько скептически, но сжимает губы, а затем кивает. Черный металлический шарик на его губе крутится, когда он играет им языком.

– Я тебя понял, – отвечает парень, указывая мне следовать за ним. – Иди сюда. Хочу кое-что тебе показать.

Следую за ним на кухню, к задней двери, с волнением наблюдая, как он открывает ее, чтобы показать гигантский батут с сетчатыми стенками.

– Вот это да! – восклицаю я, пока мы выходим наружу под небольшой моросящий дождь. – Откуда, блин, это взялось?

– От одного парня на крейглисте, – отвечает Зэй, а потом широко улыбается, когда я бросаю на него взгляд. – Что? Он просто хотел избавиться от этой штуковины. И она стоила мне всего-то пятьдесят баксов. Захотелось, чтобы у девочек осталось что-нибудь веселое в память обо мне.

Волна печали обрушивается на меня от мыслей, но я беру эмоции под контроль. Ночь слишком тихая, слишком красивая для подобных мыслей. Когда поднимаю взгляд, освещение на крыльце превращает падающие иголочки с деревьев в белые блики в темноте.

– Попрыгаешь со мной? – спрашивает Зэйден с акульей улыбкой. – Я отнес Сэди наверх, так что мы могли бы поторчать здесь, посмотреть фильм или… заняться чем-нибудь еще.

– Ну понятно, – говорю я, сбрасывая туфли, и иду по мокрой траве к краю батута. – Хочешь, чтобы я прыгала на этой штуковине в тренче и нижнем белье?

– Не-е-ет, – возражает Зэй, вставая рядом со мной, и поворачивается, чтобы прислониться к батуту спиной, его зеленые глаза сверкают. – Хочу, чтобы ты прыгала только в нижнем белье. Без тренчкота. – Он жестикулирует большим пальцем, а затем хватается за край сетки, оттягивает ее и проскальзывает внутрь. Как только оказывается там, Зэй протягивает мне руку.

Смотрю на нее несколько мгновений, прежде чем решаю принять ее. Какого черта? У меня сегодня была дерьмовая ночь, поэтому с таким же успехом, могу пойти и на это.

Забираюсь и сбрасываю тренч, замечая понимающую улыбку Зэйдена, когда он берет меня за руки и тянет к центру влажного батута. Моя кожа покрывается гусиной кожей под холодным воздухом и ледяными каплями.

– Подожди, – говорит Зэй, отходя назад и хватаясь за футболку, задирая ее и стаскивая через голову с яркой улыбкой. – Несправедливо, если только ты будешь полуголой.

– Ты просто хочешь покрасоваться своей грудью, признай это, – говорю, пока Зэйден шевелит бровями и начинает прыгать, крутясь волчком. И я смеюсь над его несерьезностью. – Ты такой странный, – делаю замечание, но это не беспокоит его, так что я забываю о Придурке Дэне, стрип-клубе и обо всем остальном.

– Попрыгай со мной, Всезнайка, – подначивает Зэйден, а затем останавливается и тянется, чтобы взять меня за руки. Капли скатываются по твердым, упругим мускулам его груди и живота. Не могу отвести взгляд и сосредоточиться на его лице.

– Ты понимаешь, как сильно будет трястись моя грудь, когда я буду прыгать?

– О, да. Ясно же, что это единственная причина, почему я попросил, – шутит он, высовывая кончик языка и наклоняя голову. Вижу, что сегодня ночью глупость просто зашкаливает, вероятно, это какой-то очередной его сверхсекретный и гениальный способ заставить все казаться менее трудным, менее эмоциональным. Зэйден думает, что он глуп – по крайней мере, притворяется, что считает так – но я знаю, что Зэй – умный парень. – Потряси своими сиськами для меня, детка.

– И снова аллитерация, – говорю ему, но делаю глубокий вдох и начинаю прыгать.

Это так странно. Я не прыгала на батуте с пятнадцати лет, но, черт возьми, это весело. Стараюсь не кричать, когда Зэйден подскакивает к моим ногам, подбрасывает в воздух и ловит меня на обратном пути, прижимая к своей груди.

Мы падаем на батут. Потом внезапно холодный воздух и темнота взрывается теплом, когда Зэй скользит вдоль моего тела, губами находит мои, а языком ласкает мой язык.

Я стону и льну к нему, мое тело плавится под его телом. Зэйден сжимает своими большими руками мою попку, пальцами забираясь в мои кружевные красные трусики. Мои волосы уже мокрые, тяжелые и прилипают к шее. Но это так легко игнорировать, когда эрекция Зэя прижимается ко мне сквозь джинсы.

– Ты прыгал со стояком в штанах? – спрашиваю я. Он улыбается. Такой сексуальной, непристойной, озорной усмешкой, прямо перед тем, как перекатывает меня и прижимает наши тела к черной сетке. Даже включенный свет на крыльце не мешает мне видеть россыпь звезд над его головой, когда Зэйден укрывает мое лицо от дождя. Его зализанный наверх ирокез свисает на одну сторону.

Протягиваю руку и ерошу ирокез пальцами, пока Зэй снова захватывает мои губы своими, целуя меня с пылом, страстью и нуждой. Когда он делает это, я не могу понять почему Зэйден не хочет встречаться со мной, но это не имеет значения. Буду наслаждаться моментом, несмотря ни на что.

– Не хочешь переместиться в дом? – спрашиваю, когда Зэйден опускает свою правую руку на мою грудь, сжимая чувствительную плоть через красное кружево бра. Выражение его лица, когда он смотрит вниз на меня, такое ироничное.

– Блядь, нет, – шепчет Зэй, прижимаясь губами к моему уху. – Зачем ты думаешь, я купил эту хреновину? На самом деле она не только для детей. Думаю, что упругость сетки будет нам на руку.

– Ты же это несерьезно, – шепчу я, но не могу остановить горячие поцелуи, которыми он покрывает мое горло и спускается дальше прямо к твердой вершинке соска. Вздыхаю, когда Зэйден накрывает его ртом и обводит языком поверх кружева. Когда Зэй незаметно скользит руками мне за спину, чтобы расстегнуть лифчик, я выгибаю грудную клетку, безмолвно умоляя снять бюстгальтер и освободить мою грудь на милость влажного холодного ночного воздуха.

Но Зэй не оставляет ее голой надолго. Парень обхватывает мою грудь руками, мнет пальцами, посасывает, целует и кусает. Такое чувство, словно от моих сосков тянется струна прямо к моей киске, заставляя меня сжать бедра и прикусить губу, пока я поднимаю руки и цепляюсь пальцами за черную сетку над моей головой.

– Я говорил тебе, как сильно мне нравится твоя грудь? – спрашивает Зэйден с еще одной шаловливой ухмылкой.

– Не думаю, что ты прямо говорил об этом, но я, вроде как, догадалась, – шепчу в ответ, стараясь оставаться тихой. Знаю, что вокруг никого нет, но боюсь, что мой голос разнесется эхом, и кому-нибудь из соседей в голову придет мысль проверить, что тут и как. – Но в моей груди нет ничего особенного. Довольно средняя – всего лишь третий размер. Уверена, ты видел и получше.

Зэйден смотрит на меня и проводит языком по нижней губе. Это движение заставляет меня воспарить. Ну, образно выражаясь, конечно, потому что я в ловушке его теплого тела, прижимающего меня к сетке батута.

– Лучше? – Зэй смотрит на мою грудь, и я смеюсь, пытаясь прикрыть ее руками. Но парень не позволяет, хватает мои запястья и сжимает их над моей головой, когда склоняется ко мне и слегка дразнит мой сосок кончиком языка. Ощущение достаточно сексуальное и, практически, болезненное. – Теперь я в этом не уверен. Конечно, она не огромная, но идеально тебе подходит. – Зэйден сжимает своими пальцами мою грудь, издавая гортанное мурлыканье. – Полная и мягкая, но в то же подтянутая и упругая. Не-а. Не могу сказать, что видел что-нибудь лучше, а мне нравится считать себя знатоком по части женской груди.

Когда Зэй поднимает свою голову, чтобы поцеловать и лизнуть мою шею, я не беспокоюсь о засосах или о том, как мне холодно. Даже не переживаю, что покажусь дурочкой. Просто поддаюсь его прикосновениям, его телу, его присутствию. Потому что, если быть честной, такие крепкие и твердые мускулы, как у него, такие яркие татуировки, как у него, и его пирсинг… именно его я нахожу чрезмерно привлекательным. Мне нравится его манерность и то, как Зэй улыбается, как не забывает каждое утро освежить бритвой дизайн своей прически. Нравится, как он держит на руках малышку и играет с детьми. Как меняет свитера своему коту.

Мне почти все нравится в нем.

Судорожно выдыхаю и поднимаю взгляд на ночное небо, позволяя мыслям унестись прочь, словно ветер, пока Зэйден оставляет дорожку поцелуев между моими грудями и останавливается над корсетом, а затем протягивает руки, чтобы снять его. Как только он делает это, то целует мой живот и ниже, опускаясь к трусикам. Я сняла пояс с подвязками и чулки, когда покидала клуб, так что больше ему ничто не мешает.

Парень скользит языком над поясом трусиков, хватается за край зубами и стягивает их вниз. Думаю, что он незаметно помогает себе пальцами с другой стороны, но все, что я вижу, это то, как Зэйден смотрит на меня своими карими глазами. Его полные сексуальные губы, изогнутые в усмешке. Красную ткань, зажатую между его зубов.

Я вздыхаю и откидываю голову назад на туго натянутую поверхность батута. Вес Зэйдена тянет меня к центру, когда он стягивает трусики по моим ногам и отбрасывает их в сторону. Затем расстегивает свой яркий в черную и красную полоску ремень.

– Брук, – говорит Зэй, снимая джинсы и вытаскивая презерватив из заднего кармана. – Иди сюда.

Я сажусь, когда парень протягивает мне руку, вынуждая меня оседлать его, расположив колени по обе стороны от его бедер. Затем Зэй откидывается назад на сетку и смотрит на меня. Его член стоит между нами, толстый и готовый.